Дело о жнеце

— Так давно, — Виктрис вздохнула. — Эмма.

Ее плечи напряглись, как парус под ударами ветра. Она старалась говорить тихо:

— Ваше величество.

— Мы просим исследовать. Эти… события причинили беспокойство и грозят лишить Британнию силы. Что мы можем предложить за службу?

— Я не работаю, Ваше величество, — сухо.

«Можно было извиниться, но это маловероятно».

— Мы так плохо с тобой обошлись? Ты все еще на острове, ведьма.

— Может, мне не нравятся путешествия, Ваше величество.

«И потому я тут».

— Дерзкая мелочь. Думаешь, я не знаю твое происхождение? Ты просто изображаешь качество.

«А вы — грацию, да? Этот дом в трауре. Как и вы все еще в трауре по тому жалкому созданию, за которого вышли замуж».

Она молчала, приняла рюмку с ромом на дне от Микала. Он приподнял бровь. Значение было понятным — но со стороны никто не понял бы, не заметил, что ее Щит напряжен. Она ощутила облегчение и чуть не отклонилась от этого.

Так вести себя не следовало. Она взяла себя в руки, убрала вуаль в сторону, выпила ром, не дожидаясь, пока Микал нальет Виктрис витэ.

— И кто ты, что так с нами обращаешься, — Виктрис оскалилась. — Мы — твой правитель.

«Была им, и я бы сделала больше для тебя, если бы ты так не обошлась со мной, — жар напитка, который многие леди даже не пробовали, приободрил ее. — Я не была против быть перчаткой на вашей ладони, моя королева, но Прима не потерпит оскорбления».

Эмма подбирала слова осторожно. Прямой отказ не подойдет.

— Должны быть другие Примы у вас на службе.

— Никто вашей… эффективности, — она скривилась, словно признание ранило.

«Надеюсь».

— Это комплимент.

«Может, расскажете, что за Главный следовал за мной во время чумы? Который оставлял подарки?».

Секреты все еще оставались.

— Волшебница, — голос Британнии заполнил рот Виктрис, звуча протяжно и холодно. — Ты испытываешь наше терпение.

— Что вам нужно, дух? — слова были твердыми и с резким акцентом. Ее Дисциплина жалила ее. К тем, кто из Эндора, относились с опаской даже среди Черных. Даже Прима не могла ударить по правящему духу… но она могла доставить хлопоты.

И сильные. Даже просто бездействием.

— Кто-то в Уайтчепле совершил убийство, — сказала Виктрис своим городом.

— Это не событие, — отметила Эмма.

Микал застыл у трюмо, обычное поведение Щита, свободно сжимая руки с готовностью на лице.

Оружие при королеве.

Виктрис вошла одна, хоть за улицей наблюдали.

Осознание было ледяной водой, и Эмма пришла в себя. Она продолжила осторожнее:

— На восточной стороне Голод и Преступления ходят каждую ночь, — и утро. — Кто-то всегда убивает там жестоко, с помощью и без.

— Мы знаем об этом.

Эмма ответила молчанием. Она встретила взгляд Микала. Было просто пересечь комнату, открыть дверь и выйти в коридор, сделав вид, что разговор был, но ничего не изменил.

Она взвесила идею, ей хотелось исполнить ее.

Виктрис заговорила снова, и ее голос был уставшим, голосом женщины средних лет, лишенной надежд, наполненной горем.

— Мы… я… видела размах убийств. Это неописуемо. Их растерзали, Эмма. Мы ощутили это. Это сделали намеренно, задели как-то источник нашей силы. Слабость… жуткая. Мы не знаем, как или почему. Ты должна узнать, и быстро.

Эмма просто смотрела мгновение. Кто знал, что она сказала бы, если бы не открылась дверь, и Клэр не ворвался с растрепанными волосами и кривым пиджаком?

— Эмма, я должен изви… Боже правый, Ваше величество, что вы тут делаете?

Глава одиннадцатая

Завершить трусость

— Боже правый, — повторил Клэр, тщетно пытаясь пригладить растрепанные седеющие волосы. Его голубые глаза были налиты кровью — он был не в том виде, чтобы стоять перед королевой. — Я не… мэм, то есть, Ваше величество…

— Сядь, — мисс Бэннон была у его локтя. Она протащила его по комнате и усадила в кресло орехового цвета с изогнутыми подлокотниками, он задумчиво стучал по ним, когда размышлял над сложным делом.

— Перед королевой? — он был в ужасе.

— Мне не важно, кто тут, сэр. Сядьте, пока не упали.

Она держала пустую рюмку, его чувствительный нос уловил запах рома.

«Ее нервы не пределе».

Удивительно, что королева сидела на диване без стражи или министра. От этого было не по себе, и он смог занять свои способности.

— Что за печальные новости в этот раз? Кто-то ударил?

— Нет, — слабо улыбнулась Виктрис. — Опасность в другом, и я прошу у нашей уважаемой волшебницы помощи.

— Просите? Ерунда. Мисс Бэннон всегда рада… — он моргнул, глядя на Эмму, ее лицо немного изменилось. — Эмма, я в порядке. Скажите, как я могу помочь?

— Сидеть на месте и не сочинять глупости. Микал… да, спасибо, — она передала в руки Клэра рюмку бренди, янтарная жидкость вдруг показалась лучшим в мире лекарством для его гудящей головы. — И… да, хорошо, — она подняла рюмку, где снова оказался ром, и стукнулась о его рюмку. — Выпейте, сэр.

— А остальное решит дьявол, — слова, которые говорили, когда дело было срочным и важными, успокоили его. — Простите, Эмма. Я был жесток насчет Вален…

— Не будем говорить об этом, — она долго смотрела на него, выпрямилась и взглянула на Микала. Лицо Щита было замкнутым, он даже не посмотрел на Клэра. — Оставайся там, — она посмотрела на королеву темными глазами.

Было странно видеть детское лицо таким напряженным и бледным, маленькие бриллианты на ленте на ее тонком горле сияли волшебным светом. Пухлая королева в платье вдовы была символом печали, у нее было больше камней, они были дороже, но не казались такими выразительными, как странные украшения мисс Бэннон.

Он заметил дрожь королевы, румянец на ее щеках и свежую царапину на ее ботинке. Она спешила в карету, наверное, по широкой дороге. И за маской женщины средних лет была вспышка Чувств.

Он пригляделся, хоть это было грубо, чтобы проверить свои ощущения. Да, он точно видел эту вспышку.

Страх.

— Я проверю эти события, — сказала мисс Бэннон. — Если возможно, я устраню опасность Британнии. Я требую все информацию, что есть, ведь бегать за всеми убийцами в Уайтчепле будет грязно.

«Уайтчепл? Убийства?» — способности Клэра с облегчением впились в эти слова.

Виктрис сжала губы.

— Первое тело было похоронено в общей могиле, второе — в морге Чансел. Ее звали Николь, как мне сказали. Больше я тут рассказать не могу.

«Как странно. Это заставило ее попросить услуги мисс Бэннон. Та давно не служила короне», — он привык к такому порядку вещей. Привычка была шорами на Логике. Спокойствие и допущения тоже были опасными.

Желчь и бренди смешались неприятно, его голова все еще жутко болела. Но буря отступила на миг, и Клэр отвлекся на новые догадки перед ним.

Стоит прогнать печальные новости и события.

— Вы видели тела, Ваше величество?

Мисс Бэннон… улыбка мелькнула за ее стальной маской? Если бы он не знал ее так хорошо, то упустил бы это.

Ей нравилось неудобство Виктрис. Необычно. Его оценка отношений между королевой и волшебницей была неверной. Может, отношения изменились, и он пропустил это? Мисс Бэннон почти не говорила о королеве. Особенно после Красной чумы.

Интригующе.

— Да, ведьма, — тихо и холодно. — И ты теперь увидишь. Не подведи нас, — королева встала с шорохом черного шелка и бесцветного гнева, и Клэр поднялся на ноги. Женщины не смотрели на него. Виктрис прошла по комнате, дверь сама открылась для нее. Пальцы мисс Бэннон не дрогнули, но Клэр подозревал, что она невидимо заколдовала дверь широко открыться. Микал прошел следом за королевой.

Входная дверь захлопнулась, будто хлыст ударил по спине механической лошади.

Мисс Бэннон повернулась к ментату, она улыбалась. Напряженно улыбалась, большие глаза сияли, ее щеки пылали.

Он допил бренди одним глотком и скривился. Это было лекарством, но с желчью в горле напоминало, что он был сам не свой.

«Это глупо. А кем ты можешь быть?».

— Эмма, — он облизнул губы и сглотнул. — Мне жаль. Мне стоило поблагодарить тебя за старания и извиниться за свое поведение.

Волшебница покачала головой, ее пальчики развязали вуаль.

— Ничего страшного, Клэр. Я ожидала твой гнев. Но ты жив, злишься, и я этого и хотела.

— А Людо?

— Думаешь, он поблагодарил бы меня за такой подарок? — она покачала головой и закрепила вуаль. Ее лицо скрылось за ней, но Клэр заметил ее дрожь. Лишь на миг, рябь была опасной, как камни перед лавиной. — Нет. Смерть была единственной любовью Людовико, Клэр. Он не был бы рад, лишившись ее.

«Он произнес ваше имя, когда она пришла, мисс Бэннон».

Не было смысла говорить ей это. Если волшебница хранила тайны, так делал и ментат. Если бы он был ниже, он бы ощутил удовольствие от этого.

— Вы были потрясены, мисс Бэннон.

— Мое спокойствие прогнали. Поможете мне? Нужно осмотреть тело.

Его грудь вдруг стала свободнее? Он решил не думать об этом.

— Конечно. Я могу переодеться? Нужно привести себя в порядок.

— Да, — она сделала паузу. — И мне нужна другая перчатка.

— Я поспешу, — и Клэр трусливо сбежал, пока мог.

Глава двенадцатая

Трупы редко такими бывают

Шпили морга Чансел пронзали угасающий свет дня, рыжий туман собирался у стен. Когда-то давно тут была церковь папистов, одна из многих, захваченных во время Убийцы жен, измененных для службы. Говорили, в стенах в то время происходили разные ужасы, но Сестры Чансела не признавались. У них было убежище, где дети и девушки с жалким состоянием искупали грехи — обычно за борьбу с недовольными старшими. Или если вопрос стоял о наследстве, и их дыхание было помехой.

Говорили, под одеянием Сестры носили кольчуги. И у них были особые символы. Из всех орденов папистов только они и темплисы принимали детей магии. О, некоторые дали понять, что не прогонят волшебника и выше, если у них есть деньги и связи. Они были удивительно гостеприимными, когда дело касалось влияния. Но для остальных работники чудес и их защитники были недопустимыми.

Их боялись, уважали, позволяли выживать во многих странах…

Морг был с четырьмя шпилями, сзади стояли амбары, напоминая турнюр на платье, выглядя глупо. Один отметил бы табличку с корчащимся трупом, из камня над дверями, а еще следы, где еретики воспользовались правлением Убийцы жен, чтобы украсть кусочки витража.

Эмму ждали — может, Виктрис пыталась заставить ее действовать, или она думала, что Эмма дрогнет от личного визита? Виктрис считала свои навыки убеждения высокими? Или понимала гордость волшебницы?