Вечный двигатель маразма

Через некоторое время мне вдруг пришла в голову гениальная мысль: разрезать и снять отвратительное изобретение и спокойно заснуть. И почему я сразу до этого не додумалась?

Я помчалась на кухню, схватила ножницы, но не смогла засунуть ни одно лезвие под полоску, она словно приросла к телу. Ножи, включая пилу для хлеба, не оставили на поясе даже крошечной царапины.

Проклиная себя за жадность, которая затмила мне глаза и отправила меня в рекламное агентство, я нашла инструкцию, впервые открыла ее, пропустила первые сорок страниц, где говорилось об уникальности и действенности изобретения, и добралась до раздела «Эксплуатация». Он состоял из пары абзацев.

«Волшебник» надевает на клиента его менеджер. «Волшебник» снимает с клиента его личный менеджер. Несмотря на ваше резкое похудение, пояс не свалится, так как он создан из особого материала, который применяется в космической промышленности, он ужимается вместе с человеком. Изделие не реагирует на воду. При помещении носителя нашего уникального прибора в кипяток тот сварится, но, в отличие от него, «Волшебник» не потеряет своих качеств и товарного вида. Если объект похудения окажется в огне, мясорубке, то ни огонь, ни лезвия не справятся с поясом. За намеренную порчу аппарата (поджог на себе, разрубание и т. д.) с клиента взимается пять миллионов рублей».

Я отбросила инструкцию. Не верю, что эта гадость вечна. Но обычными ножницами ее не возьмешь. Что делать? Прыгать! Я стала озираться по сторонам, ища предмет, который заменит скакалку. Что?! Что?!! Что?!!

В полном отчаянии я решила порыться на антресолях, пошла в маленький чулан за стремянкой и увидела на стене тонкий шланг. Не веря своим глазам, я схватила его и поняла: вот она, идеальная скакалка. Только ручек нет, но это не беда. Интересно, зачем нам эта штука? Я ее точно не покупала, наверное, Степа приобрел для каких-то хозяйственных нужд. От радости я чуть не зарыдала, потом намотала концы резинки на ладони, вышла в холл и начала прыгать. Раз, другой, третий, четвертый… на пятый раз импровизированные прыгалки зацепились за здоровенную вазу, которая стояла неподалеку от вешалки.

У вас есть приятели, которые притаскивают в подарок забавные вещи? Картину с изображением Наполеона на коне, только у полководца ваше лицо? Пластмассовую муху, чтобы подкидывать ее в чай гостям? Кружку, из которой невозможно напиться, не облившись? Коврик в прихожую с надписью: «Не вытирай о жену ноги»? Подушку на стул, издающую неприличный звук, когда на нее садятся? Не стану продолжать список. У Степы есть дружок Женя. Едва Никитин появляется у нас на пороге с очередным пакетом, меня обуревает желание сразу выкинуть презент, даже не посмотрев на него. У мужа возникает та же мысль. Но ни Степа, ни я не хотим обидеть Евгения. А ему подарок, при открытии которого наружу вылетает скелет с воплем «Я пришел за тобой», кажется невероятно смешным. Мы просто молча уносим подношение на помойку после ухода Никитина. Кстати, скелет забрала наша соседка Лена. Она забежала ко мне на пару минут за очередным моим детективом. Пока мы с Еленой пили кофе, ее трехлетний сынишка нашел ту самую коробку, которую я не успела выкинуть в мусор, открыл ее…

– Обкакался! – воскликнула мать.

– Прости, – смутилась я, – дурацкий сюрприз здорово испугал Ленечку.

– Отдай мне коробочку, – стала просить соседка, – у Леньки вечная проблема со стулом. Что ни даю, все никак, а тут сразу.

Так что презент Жени оказался совсем неплох. Но только один!

Некоторое время назад на мой день рождения Евгений приволок вазу размером с меня. Когда Никитин втащил в нашу квартиру коробку, я не смогла сдержать эмоций:

– Там слон на веревочке?

– Намного лучше, – закряхтел Женя, – хозяева, идите в свою спальню и не высовывайтесь, пока я вас не позову. Иначе сюрприз не получится. Специально пришел на час раньше, чтобы установить эту потрясную штуку.

Вы любите знакомых, которые заваливаются в гости заранее? Появляются в квартире, когда хозяйка ненакрашена, непричесана, в старом тренировочном костюме впопыхах дорезает последний салат? Мне захотелось придушить Никитина, руки уже потянулись к его шее. Но тут Степа увел меня в кабинет.

– Не нервничай, – сказал муж, – Женька уйдет, и я его фигню выкину.

– Как ты думаешь, что там? – вздохнула я.

Супруг засмеялся.

– Судя по размерам коробки и словам Никитина о сборке, там механическая Годзилла.

Слава богу, Степа ошибся, здоровенной обезьяны там не было. Когда мы, услышав «Идите сюда», вышли в холл, неподалеку от вешалки на подставке маячила якобы китайская старинная ваза. Она поражала уродством, несуразно большими размерами, но и только.

– Просто штука для цветов? – удивилась я.

– Не просто, – потер ладони Никитин и наклонил вазу.

«Музейный экспонат» слегка накренился, потом замер.

– Пизанский китайский вазон, – объявил Женька, – такого ни у кого нет.

– Кто бы сомневался, – пробормотал Степа.

– Не волнуйтесь, он так и останется, – заверил нас приятель, – не вернется в прямое положение. Подставка привинчена к полу, вынуть вазу невозможно, разбить тоже, она железная, сверху эмаль. Ваза вечная.

На следующий день после ухода гостей Степан попытался отвинтить вазу, но не смог, работы оказалось много, а надо было ехать в офис. «Раритет» до сих пор находится в нашей прихожей, ждет, когда Степа найдет свободное время и избавится от него.

Вот за пизанский китайский кошмар и зацепился шланг. Тонкая трубка натянулась. В надежде, что импровизированная скакалка отцепится, я начала ее дергать. Но не тут-то было.

Сделав несколько бесплодных попыток отцепить шланг, я решила подойти к железному монстру и в последний раз что есть силы дернула за «прыгалки». Ваза неожиданно быстро выпрямилась и в ту же секунду наклонилась в противоположную сторону. Меня поволокло к ней. Надо было бросить концы шланга, но они же были крепко намотаны на ладони! И меня так стремительно потащило вперед, что времени на размышления, как предотвратить столкновение с вазой, не нашлось. Правда, я сообразила тормозить ногами. Домашние тапки слетели, меня стукнуло о вазон. Я плюхнулась на пол и тюкнулась лбом о паркет. Ваза изменила положение, «прыгалки» слегка удлинились, я потрясла головой, встала на четвереньки, отползла в сторону, хотела размотать концы шланга… Ваза резко пошла влево. Меня, по-прежнему находившуюся в одной связке с ней, понесло в ту же сторону и через секунду впечатало в консоль. Та покачнулась, на меня посыпалось все, что там лежало: книги, документы на машину, конфеты, ручки, несколько чайных ложек, упаковки с бумажными платками, шарфы, зонтики…

Я попятилась. Ваза ушла вправо. Я полетела за ней и вломилась в шкаф. Дверь его отъехала, вывалилась гора вещей: ботинки, щетки для чистки обуви, рожок, электросушилка, штук шесть портфелей Степы, противогаз, огнетушитель, автомобильная аптечка и несколько кассет для видика, которого уже лет десять как в доме нет. Я изумилась. У нас есть противогаз и огнетушитель? Зачем кассеты? Надо, наконец, разобрать гардероб!

Ваза застонала и… легла на пол. Меня выдернуло из горы хлама. Я на животе проехала до «китайской» красоты и влетела в ее широкое горло.

Рост у меня невелик, вес ему соответствует, на мне лучше всего сидят вещи для тринадцатилетних подростков. Хотя недавно к нашей бухгалтерше в офис приходила ее дочь-шестиклассница, у девочки был такой красивый бюст, о котором мне остается только мечтать. Меня без проблем втянуло головой внутрь вазы.

– Степа, – запищала я, – Степа!

От неожиданности произошедшего голос у меня почти пропал. А мужа, как я уже рассказывала, не разбудить даже канонадой.

В первую секунду мне захотелось зарыдать, потом я прошептала:

– Слезами горю не поможешь. Думай, что делать!

Оцените по достоинству положение, в которое попала девушка Тараканова. Я нахожусь внутри здоровенной вазы, головой ко дну. Руки прижаты к бокам. На ладони намотаны концы резинового шланга, распутать их я не могу. Я сейчас как шпротина в банке. И что можно сделать? Выползти!

После нескольких неудачных попыток я стала медленно двигаться в обратном направлении. Когда половина тела очутилась на полу в прихожей, меня охватила эйфория. Ура! Скоро победа! Я сделала еще один сильный рывок! Ну!!! Ваза заскрипела и вмиг приняла вертикальное положение. Я снова провалилась внутрь и встала на голову. Воображение нарисовало такую картину. Звенит будильник, Степа, конечно, не просыпается. Очнется он не ранее девяти, удивится, что я его в нужный час не растолкала, но не испугается, решит: Вилка забыла его разбудить. Потом Дмитриев выйдет в коридор, отправится в ванную, на кухню… Ему незачем сразу топать в прихожую, в холл он выберется через час, не раньше. А там ваза, из которой торчат ноги. Интересно, я на тот момент еще буду жива? Сколько времени женщина может простоять на макушке, если она стоит на ней впервые в жизни? Простите за тавтологию, но как высказаться иначе? Нет, надо изо всех сил раскачивать вазу! В носу зачесалось, на дне вазы скопилось много пыли. Понятное дело, внутрь уродины никто с пылесосом не лазил. Я чихнула и на секунду оглохла от звука. Ваза пошатнулась и упала. С воплем «Банзай» я в одну секунду вылетела из нее, размотала концы шланга, встала и увидела: подарок Жени слетел с подставки.

– Альтернативная программа, – вякнул «Волшебник», который во время моей возни со шлангом и вазой молчал.

– О нет! – простонала я. – Сейчас же заткнись! Прекрати вещать! Отказываюсь тебя слушать!

– Альтернативная программа прыжков заменена самовольно на классическую японскую борьбу сумомативоно, – продолжал «Волшебник», – штрафные санкции исчерпаны. Есть недостаток калорий. Съешьте яблоко.

– Отстань, – буркнула я, – пойду посплю часок.

– Съешьте яблоко, съешьте яблоко, – забубнил «Волшебник», – штрафные санкции за отказ выполнить приказ активируются через пять минут. Съешьте яблоко.

Услышав про новое наказание, я горной серной метнулась к холодильнику. Завтра с утра никаких тостов с маслом и сыром. Один огурец и две редиски! А после пресс-конференции, которая состоится вечером, я расторгну договор и верну им деньги. И забуду на всю жизнь про чудо-пояс!

Глава 11

– Ангел мой, – улыбнулась Ксения Петровна, – у вас есть дети?

– Нет, – ответила я.

– Принципиальное нежелание или что-то со здоровьем? – продолжила интересоваться мать Любы.

– Есть проблемы, которые медицина пока не способна решить, – призналась я, – по всем показателям я совершенно здоровый человек. Если посмотреть на результаты моих исследований, то нет никаких препятствий для появления ребенка. Но ничего не получается.

– Господь не дает, – вздохнула Ксения Петровна, – сама слышала такую фразу. Мы с мужем не верили в Бога, он был коммунистом, я тоже член партии. Не подумайте, что у нас были идейные соображения, романтические желания вроде «построим светлое будущее во всем мире, люди станут жить счастливо». В советские годы бездетную пару не выпускали за рубеж, боялись, что супруги сбегут в загнивающий мир капитализма. Так раньше в газетах писали: «Загнивающий мир капитализма». Помню, как мы с Сережей оказались на гастролях в Париже. Пошли вечером гулять. Столики на улицах, люди ужинают, веселые все… Муж шел, шел, потом говорит: «Ясное дело, капитализм загнивает, но какой аромат!»

Ксения засмеялась.

– Хорошо, что мы одни были, удрали от группы. Сопровождающий кагэбэшник точно бы начальству про фразу дирижера настучал, и кататься тогда нам с мужем только по СССР, не видать больше Парижа. К чему я это вспомнила? Ах да, в Бога мы не верили, полагали, что наука поможет. Но ничего не получалось. Врач шепотом посоветовал:

– Пусть Ксения съездит в городок Красный Факел. Там живет знахарка, если уж она не поможет, то придется вам смириться.

Мы с Сережей рассмеялись, муж доктору сказал:

– Не тринадцатый век на дворе, у медицины огромные возможности, найдем специалиста.

И вот тогда гинеколог произнес:

– Вам наследника Господь не дает. Не в телесных проблемах дело, в душевных. Сходите в церковь, посоветуйтесь с батюшкой. Наука в вашем случае бессильна! Тут молитвы, пост требуются, покаяние, надежда на милосердие Божие. И пусть Ксения съездит к Амвросии. У нее осечек не бывает. Если она возьмется с вами заниматься, успех гарантирован. Поверьте, вы не первые в моей практике с такой проблемой. На вас проклятие лежит.

Ксения посмотрела на меня.

– Представляете, в каком состоянии мы из кабинета вышли?

Двинулись на выход, Сережа негодует:

– Что за чушь врач нес? Да за такие речи диплома лишают! Развел поповщину!

Я тоже от гнева киплю, открываем дверь на улицу, а прямо у входа стоит дама. Лето было, она в легком платье, и сразу видно, что беременна, вот-вот рожать. Уже не молодая, к сорока подкатывает.

Ксения пододвинула ко мне поближе вазочку с конфетами.

– Угощайтесь. Вам сладкое можно, а вот мне из-за лишнего веса запретили. Вот как тот гинеколог, который меня от бесплодия лечил, говорил, так и получилось. Он объяснил:

– Вам сейчас прописали разные препараты. Их прием аукнется вам в старости, самое невинное, что вас ждет: ломкость костей. Сердечно-сосудистые проблемы намного хуже, их вы тоже получите.

Хозяйка взяла мою чашку и поставила под кран электросамовара.

– А потом он про знахарку завел. Ох, я все время с главного пути на боковые дорожки съезжаю. Путано рассказываю.

– Нет, нет, я отлично вас понимаю, – заверила я.

Ксения развела руками.

– И что? Теперь я могу ходить, но не очень долго. В основном по дому передвигаюсь. Гинеколог верно предсказал – ломкость костей. Я в свое время упала, повредила шейку бедра. Спасибо, операцию сделали. К чему я это вспомнила? Да просто так, конфеты вам предложила, а сама есть не могу, врач запретил. О чем мы говорили? Ах да, беременная дама у двери. Нам сразу ясно стало, что она не дворником работает. Одежда импортная, туфли, сумка, все не советское. Духи французские, серьги, кольца – дорогие, укладка свежая. В те годы она из толпы выделялась. Бабы в СССР в сорок рожали редко. Тогда считалось: если ты к двадцати пяти годам не обзавелась парочкой наследников, то убогая совсем. Женщина шаг сделала, споткнулась, Сергей ее подхватил. Она стала его благодарить, потом вдруг тихонько так протянула:

– У вас лица грустные, встревоженные. Сложности с зачатием?

Я не склонна была делиться интимными проблемами с посторонними, но вдруг кивнула.

– Да.

Незнакомка оглянулась по сторонам.

– В этой клинике много гинекологов, но большого толку от них нет. Мой вам совет, поезжайте ко Льву Косточкину, он гений. Мне все говорили: шансов забеременеть нет. А теперь вот-вот рожать.

– С нами у доктора не получилось, – мрачно произнес Сергей. – Сегодня он отказался, чушь понес про знахарку. Мракобесие в двадцатом веке!

Дама показала на белую «Волгу», которая стояла у тротуара.

– Давайте сядем на пару минут в мой автомобиль, я вам расскажу кое-что.

Глава 12

Ксения Петровна взяла из вазы конфету, повертела ее и вернула назад.

– Своя «Волга», одежда-духи, сама за рулем… В советской стране такой набор свидетельствовал о принадлежности к элите. Муж или из крупных партийных работников, или из творческой интеллигенции. Она, наверное, тоже нас вычислила: хорошо одеты, вещи импортные. Стало понятно, что мы люди одного круга. Незнакомка назвалась Надей, фамилию не сообщила, рассказала, что много лет лечилась. Результата ноль. Знающие люди посоветовали ей Льва Николаевича Косточкина. Надежда отправилась в Подмосковье, и… процедура прошла успешно!

Ксения облокотилась о стол.

– Мы не поняли. Сережа спросил: «Процедура? Какая?»

Надя пустилась в объяснения:

– Новаторский метод. Официальная медицина его не признает. Косточкина выгнали из НИИ. Ехать надо с мужем или с тем, от кого ребенка хочешь. Жена Льва очень просила никому про них не рассказывать, Косточкину может здорово нагореть, он берет за услуги деньги. Только ради науки. Если у доктора не будет средств, он не сможет продолжать работу. Придет ко Льву Николаевичу семья без копейки в кулачке, услышит про цену и от злости, что они нищие, воспользоваться процедурой не могут, телегу накатает в милицию. Контакт гинеколога можно только семье со средствами дать, приличным людям, которым доносы строчить мерзко! Вы мне такими показались. Поэтому я и рискнула.

– На следующий день мы помчались в область. Сережа сказал: «Плевать, кто нам наворожит. Бог, черт, наука… Лишь бы помогло!»

Ксения улыбнулась.

– И… все чудесно станцевалось! Родилась Люба. Мы прямо с ума от счастья сошли. Девочка нашим божеством стала! Мы ее на руках носили, все ее желания исполняли. Обожали безмерно. Доченька, несмотря на родительскую любовь, росла неизбалованным ребенком. Ну, в подростковом возрасте были проблемы, как у всех. В семнадцать лет Любочка превратилась в ангела! Кто мог написать мерзкую книжонку, которую вы мне показали, понятия не имею! Наша семья никому не причиняла зла.

– Вы когда в последний раз общались с Любой? – осторожно спросила я, уже понимая, что у пожилой дамы есть проблемы с памятью.

– Она мне на дню по сто раз звонит, волнуется. Послушайте, – улыбнулась Ксения.

Она подошла к телефону, который стоял на консоли, и нажала на кнопку.

– Мамочка, – затараторил характерный, чуть картавый голос Любы. – Почему ты не отвечаешь? Что-то случилось? Надеюсь, ты просто умываешься. Перезвоню через десять минут.

Дама засмеялась.

– И впрямь, я находилась в ванной, за шумом воды не слышала звонка.

Меня охватило безмерное удивление.

– Вы дружите с дочкой?

– Естественно, – пожала плечами хозяйка, – а как же иначе?

– Но… история с квартирой, – стала заикаться я. – Любовь получила хоромы, а вы однокомнатную на окраине и…

Ксения показала на окно.

– Гляньте, что там, рукой подать, стоит?