Дозор с бульвара Капуцинов

У Иных дела обстояли лучше. Во флигеле дворца Трокадеро кипела работа. Светлые и Темные мало обращали внимания друг на друга, занятые устройством своих экспозиций. Охранниками служили Инквизиторы, чьи мрачные фигуры постоянно встречались тут и там. Впечатление от них было двойственное – словно под рясами средневековых монахов скрывались крепкие, как на подбор, цирковые борцы. А уж разобраться в хитросплетении охранных чар, которыми опутали экспонаты, Леонид не мог и помыслить. Но он уже знал, какие раритеты и уникаты будут представлены на обозрение всех Иных посетителей. Кое-что даже успел увидеть краем глаза. К примеру, в огромный прозрачный куб Инквизиторы поместили настоящий меч Дюрандаль, некогда принадлежавший легендарному Роланду: простая, без украшений, вытертая рукоять, довольно длинная – за такую без труда можно взяться двумя руками. Лезвие заканчивалось неровным обломком сантиметрах в десяти – пятнадцати от гарды. Но если посмотреть сквозь тень от ресниц – становился заметен светящийся контур, продолжающий недостающую часть до самого острия. Тонкая паутинка Силы, сплетающаяся в то, чем Дюрандаль был раньше: в Сумраке упрямое оружие так и не смирилось с потерей. И даже не приходилось сомневаться, что в Мире Теней этот неполноценный с виду меч послужит владельцу ничуть не хуже, чем целый.

Англичане, по слухам, собирались выставить какие-то личные вещи самого Мерлина.

Экспозиция французских Дозоров, как, наверное, и следовало, была наиболее представительной. Только очень сильно разнилась у Светлых и Темных, и отнюдь не по своей «масти», как говорили в старину. Дневной Дозор упирал как раз на все старое. Павильон парижских Темных напоминал внутреннюю лабораторию Якова Вилимовича – магические кристаллы, архаические приспособления, древние манускрипты. Были тут и забавные безделушки вроде куклы, бегающей на паучьих ногах, – творения Джакомо Лепорелло, личного мага самой Марии Медичи. Еще не повсюду укрепили таблички, прочесть которые можно было только через Сумрак.

Но больше всего русского дозорного удивили не орудия волшебников прошлого из коллекции Темных и не ухищрения Инквизиторов, а то, что приготовили к выставке французские Светлые.

Ночные сантинель, казалось, решили во всем быть солидарными человеческой экспозиции на выставке рубежа двух веков (и самой большой в истории!). В первую очередь – в живописании достижений науки. Во главу угла они поставили инженерную мысль, а вовсе не заклинания. Потому-то их центральной диковиной была движущаяся панорама проектов выставки – настолько смелых, что люди сами же отринули их еще шесть лет назад. Гигантский кран месье Тропэ-Бальи переносил целые вагоны с пассажирами с одного берега Сены на другой. Воздушные конструкции господина Берто если не все, то многие выставочные отделения располагали на канатах, протянутых над землею между гигантскими мачтами. А колодец архитектора Себильо – в десять раз глубже высоты Эйфелевой башни! – вмещал горный и металлургический отделы.

Именно это и поражало Леонида больше всего. Парижские дозорные потратили огромное количество сил и разрядили несколько весьма ценных артефактов, чтобы показать несбывшиеся мечты людей.

Впрочем, говорят, и Сумрак не показывает ничего, кроме этого.

…В комиссариате было тесно и накурено. Дымили сразу несколько трубок, начиненных разными сортами табака.

Однако Леонид заметил на окне маленькую спиртовку и небольшую горстку золы. По опыту, уясненному в научном отделе Дозора, он понял: кто-то только что пытался заниматься прорицаниями на скорую руку.

Кроме Градлона и Фюмэ, Александров узнал Мориса и давешнего Артура из лондонской делегации. Не было главы парижского Дневного, вместо него – заместитель, щеголь с тонкими усиками месье Обри. Широкоплечий Инквизитор в накинутом капюшоне служил привратником. У Леонида засосало под ложечкой, стоило лишь шагнуть через порог. Он не мог распознать сложных заклятий, но всегда таким образом чувствовал, когда попадает под воздействие чар.

Тут явно было что-то защитное.

На столе мерцал хрустальный шар на серебряной подставке. Леонид помнил, что означает это мерцание – ничего хорошего.

– Мы потеряли всякое сообщение с экспедицией в катакомбы, – с ходу начал Пресветлый. – Сумрак молчит.

– Они мертвы? – спросил Леонид.

Краем глаза он уловил что-то на лице Мари, взволнованно теребившей пальцами крохотный ридикюль.

– Нет, – вместо Светлого ответил заместитель Вуивра. – Судьба неясна.

– Нам необходим Брюс, месье Александрофф, – уведомил Градлон. – Я уже выслал за… вашим приспособлением.

Друза все еще находилась в личном хранилище Пресветлого. Ее должны были привезти и установить в павильоне в день открытия выставки.

– Подождите здесь, – продолжил Градлон и кивнул на два стула. – Кристаллы вот-вот доставят.

– Полагаете, ваш русский советник способен хоть что-то прояснить? – исподлобья посмотрел на него Обри.

Морис безмолвствовал и только вглядывался в пустоту хрустального шара.

– Полагаю, нет причин в этом сомневаться, – ответил Градлон и раздумчиво потер висок. – Он не сидит в Сумраке сложа руки. А кроме того, Брюс – единственный Иной, способный не только предсказать падение небесного тела величиной с Нотр-Дам, но и предотвратить его.

– Грубин – вампир вне всяких рангов, – нарушил молчание Великий Инквизитор Франции. – Он волен ретироваться откуда угодно. Если эта сумеречная тварь способна нанести вред даже ему…

Неожиданно зазвенел брегет в чьем-то кармане. Иные переглянулись.

Звенящий – и даже светящийся механизм – мгновенно оказался в руке Пресветлого.

– Не может… – Градлон тут же осекся. – На мое авто напали, господа.

– Чертовски странно, – вымолвил Обри.

– Напротив! – встрепенулся Морис. – Где именно?

Пристально вглядываясь в свой золотой хронометр, Пресветлый назвал место. Один из Инквизиторов молча простер руку над хрустальной сферой.

Внутри шара проявилась картинка. Леонид прежде никогда не видывал подобного. Можно было разглядеть улицу и авто Градлона, врезавшееся в фонарный столб. Из кабины вырвался огненный шар и устремился куда-то.

– Немедленно выслать два отряда! – распорядился Великий Инквизитор и покосился на Градлона. – Если вы не против помощи.

– Не возражаю. – Пресветлый в этот момент уже был занят другим. Несколько мгновений он, казалось, отрешенно смотрел в угол. Потом в углу обозначилась светящаяся рамка, как будто прямо в воздухе открывалось окно.

– Месье Александрофф, – позвал Градлон, – следуйте за мной. Примените защитные чары, какие знаете.

– И я с вами! – вдруг послышался голос Мари.

Боясь, что последует отказ, девушка заговорила с отчаянной поспешностью:

– Я личный ассистент месье Брюса. И боевой маг!

Градлон бросил на нее недовольный взгляд, но ничего не сказал.

Светящаяся рамка уже расширилась настолько, что в нее мог протиснуться взрослый человек. Леонид слышал о таких заклинаниях – кажется, они назывались архитектурным словом «портал». Он знал, что эта магия требует огромных затрат Силы, в противном случае Высшим Иным не нужны были бы поезда и пароходы.

Первым сквозь воздушную дверь шагнул Пресветлый коннетабль. Затем, прошелестев юбками, юркой птичкой в портал скользнула Мари – у Леонида даже не было шанса возразить. Он пошел третьим, успев заметить, как, повинуясь взгляду Мориса, за ними двинулся следом молчаливый крепыш-Инквизитор.

Никогда еще Леонид не видел настоящего уличного боя – ни с волшебным оружием, ни с огнестрельным. А попал он сразу и на тот и на другой. Первое, что он услышал, был револьверный выстрел, за которым немедленно раздался неприятный свист над головой.

Леонид пригнул голову и обернулся к Мари. Девушка не выглядела напуганной. Похоже, ее хорошо подготовили к подобным случаям.

Улица оказалась пустынной, что было явлением непривычным для этого парижского часа. Автомобиль Пресветлого, черный двухместный «Рено», едва не снес уличный фонарь. Тот покосился, точно старый крест на погосте.

По мостовой раскатились луковицы – безлошадный экипаж сантинель задел стоявшую на углу телегу бакалейщика. Самого бакалейщика нигде не было видно, впрочем, как и никого вокруг. Перестрелка не привлекла даже ажанов.

Стекла кабины авто покрывали трещины, тем не менее ни одно не было разбито. Очевидно, на них наложили какие-то особые чары. Но главное, через раскрытую дверь было видно, что в тесной кабине отсутствовали люди – и живые, и мертвые.

Прежде чем Леонид догадался почему, раздался еще один выстрел. Метили не в него и не в Мари. Револьверная пуля чиркнула о мостовую в том месте, где только что стоял Градлон. Однако его и след простыл: Пресветлый, не останавливаясь, шагнул в Сумрак. То же самое сделал молчаливый Инквизитор. Леонид еще раз обернулся: Мари также пропала. Он оставался на улице в одиночестве.

Входить на первый слой, особенно второпях, у Александрова получалось намного хуже, чем запечатлевать его на кинопленку. Сейчас, однако, все вышло само собой. Леонид даже увидел еще одну пулю, медленно плывущую, словно ленивая блестящая рыбешка в сонном летнем пруду. Он протянул руку и схватил этот свинцовый цилиндрик, не чувствуя жара металла в вечно холодном Мире Теней. Это было лишено всякого смысла. Пуля, даже если бы попала, прошла бы теперь сквозь него без вреда. Такие фокусы им показывали еще в школе Дозора.

То, что происходило дальше, оказалось намного опаснее.

На первом слое Париж как будто помолодел на пару сотен лет. Сейчас он напоминал самого себя в поэтическом видении месье Робида. Даже фонарный столб превратился в ствол высохшего дерева. «Рено» Пресветлого стало, разумеется, каретой. Та была заключена в нечто вроде мерцающей полусферы. В карете сидели люди… вернее, конечно же, сантинель. Они стреляли – правда, не револьверными пулями, а чем-то вроде небольших огненных ядер. Те проходили через стенки полусферы наружу и били по окнам близлежащих домов. Сами нападающие не показывались. Зато карету осыпали прилетавшие, казалось, из ниоткуда разряды. Вид эти разряды имели разнообразный и удивительный: ледяные копья, змеи из сиреневого тумана, зеленые молнии. Впрочем, ни один магический заряд не достигал своей мишени: полусфера, точно лабораторный стеклянный колпак, поглощала каждый, на мгновение озаряясь одним из оттенков радуги.

Пресветлый вступил в бой, не сбавляя шага. Он взмахнул тростью – и небольшие светящиеся шары рассыпались по улице, точно выпущенные из пулемета Гатлинга. Обстрел кареты незамедлительно прекратился. Инквизитор, спешивший за ним, приостановился и накрыл чем-то вроде трепещущего полупрозрачного покрывала себя, Мари и Леонида. Это оказалось весьма кстати. Градлон успел спокойно пересечь улицу и войти в полусферу – ни единой попытки его поразить предпринято не было. Зато процессия во главе с Инквизитором подверглась новой атаке.

Однако полог, накинутый фигурой в сером, выдержал этот натиск. Инквизитор не стал более терпеть и ответил: почудилось, что из рукавов своего балахона он выпустил стаю летучих мышей. Крылатые полупрозрачные тени унеслись к дому, откуда прилетели разряды.

Наконец все новоприбывшие оказались под защитой полусферы.

Двое сантинель, перевозивших друзу, выглядели изрядно потрепанными. Один – судя по кожаной куртке и кепке, водитель, – держался из последних сил. Когда авто врезалось в столб, его слегка поцарапало. Но здесь, в Сумраке, Леонид это точно знал, от небольшой царапины теряешь силы почти столь же быстро, как в мире людей – от обильного кровотечения. Недаром над полусферой так клубилось серое марево. У дозорного оставался нехитрый выбор: медленно отдавать жизнь под магической защитой или оказаться без таковой – под револьверными выстрелами. Он выбрал первое и дождался помощи.

Не расходуя даром ни секунды, Пресветлый распахнул дверь кареты, выхватил из кармана кулон с драгоценным камнем, сияющим кроваво-красным, и надел его на шею водителя. Лекарский амулет, догадался Александров. За его спиной Инквизитор делал пассы. За границами полусферы соткалось во всю ширину улицы нечто вроде занавеса из рыбацкой сети с крупными ячейками. Затем, колыхаясь, занавес поплыл в ту сторону, откуда дозорных пытались поразить невидимые налетчики.

Кончики пальцев Мари светились зеленым. Леонид знал, что так всегда делают боевые маги: загодя плетут чары, как будто носят с собой заряженный пистолет. Конечно, в случае слабенькой Иной это был, скорее, маленький дамский «Велодог», нежели что-то серьезное. Однако сам Александров не задействовал вообще никаких заклинаний. И это было неприятно и обидно – пусть никто, включая хрупкую парижанку, не ждал от него каких-либо геройств, все-таки шанс проявить себя был упущен.

– Друза! – коротко приказал Градлон.

Второй из каретных дозорных передал ему кожаный саквояж. Вероятно, парижские сантинель нашли, что так перевозить артефакт гораздо сподручней, чем в коробке для шляп.

– Вы! – Пресветлый обернулся к Леониду. – Я открою портал. Вернетесь в Трокадеро. Мари защитит. Там сразу вызовете Брюса.

Час от часу не легче! Она теперь и защищать его станет?! Иная седьмого ранга, стенографистка и ассистентка, будет опекать взрослого мужчину, да еще и дозорного! Ничего не скажешь, хорош герой! Александров удрученно принял саквояж и наконец-то выпустил из ладони пулю, упавшую к ногам Мари. Девушка встала рядом.

Градлон сосредоточился.

Возле кареты в воздухе появилась уже знакомая Леониду светящаяся рамка, которая стала быстро расширяться. Одновременно краем глаза тот увидел новые фигуры, появившиеся на улице. Нет, это были не нападающие: прибыла обещанная подмога из Инквизиторов. Наверняка охотники за друзой уже торопливо уносили ноги при виде десятка бойцов в балахонах.

Рамка вытянулась в человеческий рост.

Мари поправила на плече длинный шелковый шнур своего крохотного ридикюля и взяла Леонида под руку. В портал они шагнули вместе, и было в этом едином действии нечто будоражащее, буквально интимное… Если бы не столь непростительное бездействие двумя минутами ранее, можно было бы почувствовать себя в какой-то мере счастливым. Впрочем, отвлекаться на сторонние мысли сейчас было совсем негоже, как сказал бы, наверное, Яков Вилимович.

На самом деле русский дозорный ощутил, что подобное путешествие через пространство вовсе не напоминает проход через дверь в другую комнату. В Сумраке создается некий коридор, и несмотря ни на что, он имеет протяженность. Краткий миг ты находишься и не там, и не здесь.

Именно в тот самый миг нечто и произошло. Леонид не сумел осознать, что же это было. Больше всего напомнило взрыв. Александров никогда не был бомбистом, в чем его подозревал Жермензон. Бомбы, он полагал, пришлось бы использовать в боях грядущей революции, но бросать их в царей и генералов – дело бесполезное. И все же один раз ему довелось присутствовать при взрыве в химической лаборатории.

Но этот был много сильнее, хотя грохота не последовало.

Леониду даже показалось, что на несколько секунд он потерял сознание. А когда очнулся, понял, что сидит на земле.

Вместо дворца Трокадеро они оказались на каком-то перекрестке. Вокруг было множество старинных зданий. Неподалеку одна из улиц упиралась в огромное сооружение с колоннами, ротондой и невысоким куполом, показавшееся Леониду знакомым. По улицам шли люди, иногда поглядывая с неодобрением в их сторону. Александров посмотрел на Мари, растерянную и растрепанную; ее шляпка слетела с головы при падении вместе со шпильками и теперь была изрядно помята, а оторвавшиеся от тульи перья и вовсе разлетелись во все стороны. Девушка подобрала с земли ридикюль, попыталась отряхнуть от дорожной пыли сперва его, потом атласную юбку. Со стороны они, верно, походили на двух загулявших или даже бездомных.

– Что… – начал было Леонид.

– Они разбили портал.

Александров спохватился, зашарил руками – и обнаружил саквояж с друзой под боком.

– Но как…

– Отследили, – снова перехватила на половине фразы девушка. – Они знали, куда Градлон нас отправил.

– Темные! – Интонация Леонида была, скорее, утвердительной, нежели вопросительной, но Мари внезапно ответила:

– Я не знаю. Это мог быть кто угодно.

Мадемуазель Турнье достала из ридикюля прозрачный камешек, потерла его – и в итоге больше никто из идущих по своим делам горожан не повернул головы в их сторону.

– Защита, – пояснила она очевидное. – Камень изготовил личный помощник Градлона по артефактам, он убережет и от обычных, и от магических взглядов.

Александров поднялся на ноги. Его качнуло, но уже через пару мгновений он окончательно пришел в себя, отряхнулся.

– Вы говорите, что разбить портал мог кто угодно. Но зачем бы Светлым нападать на Светлых? – продолжил спрашивать он.

– Месье Александрофф… У Света есть оттенки. Не все Светлые согласны с Градлоном. Есть много таких, кто идет к Свету своей дорогой.

Конечно, Леонид слышал о таких и в Петербурге. Светлые, что вмешивались в дела людей, помогали разным мятежникам и бунтарям. В конце концов, им еще в курсе Иной истории говорили, как много сделали Светлые хотя бы для Французской революции, а потом для воцарения Бонапарта. За что тогда выступал Градлон, кто был с ним, кто нет?

Тут почему-то Леонид вспомнил о радуге. Ведь это обычный, природный физический свет, который играет в каплях дождя. Но он распадается на целую палитру. «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…»

Возможно, и среди неведомых чужеземных Светлых есть охотники, а они с Мари сейчас – в роли фазанов.

– Постойте! Если они проследили, куда проложен коридор…

– Это не так просто. – Мари теперь была на зависть собранной… или хотела казаться таковой; во всяком случае, отвечала она быстро и четко, предупреждая буквально каждый медлительный вопрос спутника, и Леонид в очередной раз восхитился девушкой. – Они знали, куда ведет портал. Заранее!

– Вот именно! Значит, кто-то из них в Трокадеро.

– Нам нельзя туда, – серьезно посмотрела на него Мари.

Честно говоря, это испугало. Примерно так же Леонид себя чувствовал во время первого и последнего пребывания в полицейском околотке по делу того самого кружка, из-за которого он покинул университет. Нет, Леонид не отступил бы. Он продолжал бы бороться… если бы его не просветили вовремя опознавшие «своего» ночные дозорные. Но все же в участке, где соседствовали пудовые кулаки городового и мягкий уверенный голос дознавателя, ему стало по-настоящему страшно.

Никто не мог выручить. Никто не пришел бы на помощь.

Сейчас, в центре цивилизации, случилось то же самое. Пресветлый был занят борьбой с налетчиками. А те преспокойно действовали прямо под его солидным галльским носом. Мари – боевой маг, но всего лишь седьмого уровня, хотя Леониду и импонировали ее нынешние выдержка и уверенность. Нет, вдвоем они не способны дать отпор врагам, даже если у девушки в сумочке найдется еще какой-нибудь артефакт.

Неспроста «месье Александрофф» и Мари не были допущены в Трокадеро. Наверняка их уже ищут и, вероятно, считают легкой добычей.

Градлон тоже будет искать. Кто найдет скорее, вот в чем вопрос.

Леонид заозирался.

– Мы ведь в Париже? Это же…

– Пантеон, да. Мы в Латинском квартале, – подсказала девушка, проследив за направлением взгляда своего спутника.

И на том спасибо. Кто знает, на какие хитрые трюки способен Сумрак, и хорошо, что их не выбросило на свет Божий где-нибудь в колониях.

– Пресветлый знает, где мы?

– Нет. Мы ушли, он думает, мы в Трокадеро. К сожалению, я не могу с ним говорить через Сумрак. Я не его личная ученица. А мой кулон, предназначенный для таких целей, треснул. Он нам не поможет.

– Куда нам идти? Где здесь есть телеграф?..

Леонид подумал, что должен немедленно послать сообщение в Москву. А еще – что ему нужен Брюс.

– Есть одно безопасное место, и совсем недалеко, – задумчиво покусывая губы, ответила Мари. – Я думаю, вам пока не нужно на телеграф, месье Александрофф. Те, кто напал на экипаж, хотели заполучить вот это. – Девушка указала на саквояж с друзой. – Они наверняка будут везде искать.