Любовь искупительная

Он сдержал слово. Больше не коснулся ее, но сказал, что сделает с ней, и от каждого его слова кровь застывала в жилах. Она проглотила хлеб и кофе, зная, что чем быстрее она закончит, тем раньше он уйдет.

— Ты достанешься мне, Ангелочек. Через неделю, а может, через месяц, ты выведешь Хозяйку из себя или будешь требовать слишком многого. И тогда она отдаст тебя мне на блюдечке с голубой каемочкой.

С того вечера она старалась быть хорошей девочкой, и Магован не беспокоил ее. Но он ждал, и она это знала. Она старалась не дать ему ни малейшего шанса получить удовольствие, как Май Лин. Всегда фальшиво улыбалась, когда он входил в комнату. И с тех пор старалась делать все, что от нее требовалось, чтобы Брет Магован не мог прикоснуться к ней.

Но стены вновь начали сжиматься. С каждым днем все больше. Давление внутри нее все возрастало, а постоянные попытки сохранять спокойствие иссушали ее силы.

«Еще один, и я смогу отдохнуть», — думала она. Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. Дрожало все ее тело. Она поняла, что теряет контроль над собой. Слишком много притворства в течение слишком долгого времени. Она тряхнула головой. Все, что ей нужно, это хорошенько выспаться, тогда к завтрашнему дню все будет отлично. «Всего один», — снова подумала она, надеясь, что этот не задержится надолго.

Раздался стук, и она поднялась на ноги. Открыв дверь, впустила мужчину, стоявшего в ожидании. Он был выше и чуть старше, чем большинство этих мальчишек; и мускулистее. Больше никаких особенностей она не заметила. Но она ощутила… Что? Необычную для нее тревогу и смущение. Ее трясло все больше. Нервы скакали, почти вырываясь из–под контроля. Она опустила голову и несколько раз медленно глубоко вдохнула, пытаясь оттолкнуть странную реакцию и собирая в кулак остатки воли.

«Еще один, и на сегодня я свободна».

Несмотря на свои двадцать шесть лет, Михаил чувствовал себя, словно зеленый юнец, стоя за дверью ее комнаты в коридоре борделя, залитом приглушенным светом. Он едва мог дышать, его сердце готово было выскочить из груди. Она казалась еще красивее и изящнее сейчас, чем тогда, когда он впервые увидел ее. Красота ее стройного тела была подчеркнута голубым шелковым пеньюаром, и стоя перед ней, он старался смотреть только в ее лицо.

Она отступила, пропуская его внутрь. Михаилу сразу же бросилась в глаза ее кровать. Она была заправлена, но мозг сразу нарисовал непрошенные картинки, которые лишили его присутствия духа. Он вновь посмотрел на нее. Она слегка улыбнулась. Это была улыбка опытной женщины, соблазнительная и манящая. Она словно могла читать его мысли, даже те, которые он старательно гнал от себя.

— Что желаете, мистер?

Ее голос был низким и мягким, говорила она прямо и откровенно, что застало его врасплох. Она могла не произносить ни слова, ему и так было ясно, чем она занимается и зарабатывает на жизнь. Это понимание острой болью билось в его сердце, и без лишних слов он ощутил сильнейшее физическое притяжение к ней.

Когда он вошел, Ангелочек закрыла за ним дверь и отступила, освобождая проход. Она ждала, когда он ответит на заданный вопрос, и осматривала его беглым оценивающим взглядом. То непривычное чувство, которое она испытала несколько мгновений назад, утихало. Он не слишком отличался от остальных. Разве что чуть старше и шире в плечах. Он не был мальчиком, но почему–то казалось, что он чувствует себя неуютно, очень неуютно. Может быть, он женат и ощущает вину. Может быть, дома его ждет верующая матушка, и сейчас он думает, как она отнесется к тому, что он был с проституткой. Этот точно не задержится надолго. Хорошо. Чем меньше времени, тем лучше.

Михаил не знал, как себя вести и что говорить. Он думал о встрече с ней весь день, и сейчас, стоя в ее комнате, он словно онемел, сердце ушло в пятки. Она была так красива и будто развлекалась. «Боже, что теперь? Я даже думать не могу из–за всех этих чувств». Она подошла к нему, каждым движением приковывая внимание к своему телу.

Ангелочек прикоснулась к его щеке и услышала, как он переводит дыхание. Она обошла его, улыбаясь.

— Не стоит стыдиться меня, мистер. Просто скажите, что вам угодно.

Он взглянул на нее.

— Тебя.

Михаил смотрел, как она прошла по комнате к умывальнику. Ангелочек. Имя точно ей подходило, этой безжизненной, синеглазой фарфоровой кукле с бледными щеками и золотистыми волосами. Может быть, мрамор больше подходит для ее описания. Фарфор хрупкий. А она выглядит слишком жесткой. Настолько жесткой, что ему больно смотреть на нее. Почему? Он не ожидал подобных ощущений. Он был слишком сосредоточен на том, как преодолеть то желание, которое она возбуждает в нем. «Боже, дай мне сил преодолеть это искушение».

Она налила воду в фарфоровый кувшин и взяла кусок мыла. Все, что она делала, было полно грации и соблазна.

— Почему бы вам не подойти ко мне, мистер? Я вас помою.

Он почувствовал жар во всем теле, кровь прилила к щекам. Он закашлялся, ему показалось, что воротник душит его.

Она мягко рассмеялась.

— Обещаю, больно не будет.

— Это совершенно необязательно, мадам. Я пришел не Для секса.

— Ну конечно же нет. Вы пришли, чтобы нам вместе почитать Библию.

— Я пришел поговорить с вами.

Ангелочек скрипнула зубами. Пытаясь скрыть раздражение, она взглянула на него вызывающе. Он заерзал, чувствуя неловкость от ее взгляда. Она снова улыбнулась.

— Вы уверены, что пришли поговорить?

— Я уверен.

Он, казалось, был полон уверенности. Со вздохом она повернулась и вытерла руки.

— Все, что вам угодно, мистер. — Она села на кровать и скрестила ноги.

Михаил прекрасно понимал, что она делает. Он пытался преодолеть в себе томительное желание принять то, что она без слов говорила ему. Чем дольше он стоял в молчании, тем отчетливее в его разуме всплывали различные образы, и она это знала. Он видел это в ее глазах. Она что, смеется над ним? Он в этом не сомневался.

— Ты живешь в этой комнате, когда не работаешь?

— Да. — Она склонила голову. — Где же еще? Неужели ты думаешь, что я живу в одном из тех небольших уютных домиков? — Она улыбнулась, стремясь придать своим словам наиболее язвительное выражение. Она ненавидела мужчин, которые задавали вопросы и пытались вмешиваться в ее жизнь.

Михаил оглянулся, изучая обстановку. Ничего личного, нет фотографий на стенах, никаких украшений на маленьком, покрытом скатертью столе в углу, никаких безделушек, свойственных женщинам. Все было чистым, убранным, скромным. Шкаф, стол, керосиновая лампа, умывальник в углу, желтый кувшин и стул. Вот и все, что наполняло ее комнату. Да еще кровать, на которой она сейчас сидела.

Он взял стул и сел перед ней. Ее шелковый халат слегка приоткрылся. Он знал, что она играет с ним. Она сидела, равномерно покачивая ногой, — как будто маятник отсчитывал его время. Шестьдесят секунд в минуту, тридцать минут, полчаса. Это все время, которое у него было.

«Боже, мне понадобятся миллионы лет, чтобы достичь эту женщину. Ты действительно предназначил ее для меня?»

У нее были синие бездонные глаза. Он ничего не мог в них прочитать. Она была будто глухая стена, бесконечный океан, затянутое облаками ночное небо, настолько черное, что ничего нельзя увидеть на расстоянии вытянутой руки. Он видел только то, что она показывала ему.

— Вы сказали, что хотите поговорить, мистер. Итак, говорите.

Михаил был опечален.

— Я не должен был приходить к тебе так. Нужно было найти другой способ.

— И какой же?

Как ему убедить ее в том, что он отличается от других мужчин, которые приходят к ней? Золото. Он говорил с Иосифом, затем пошел к Хозяйке, выслушал все, что она рассказала ему об Ангелочке. Для нее Ангелочек была товаром: красивым, драгоценным, хорошо охраняемым товаром. Вначале плати, затем говори. Оплата золотом казалась наиболее простым, легким способом. Цена его не волновала. Теперь он понял, что самый простой способ не всегда бывает лучшим.

Ему нужно найти иной способ и другое место. Здесь она была готова к работе и совсем не готова слушать. А его слишком просто было смутить и сбить с толку.

— Сколько тебе лет? Она слегка улыбнулась.

— Много. Очень много.

Он понял, что был прав. Она не желает говорить о возрасте. Он сомневался в том, что может ее чем–то удивить. Казалось, она готова ко всему. И тем не менее, он чувствовал что–то еще — то же чувство возникло у него, когда он впервые увидел ее. Лицо, которое она ему сейчас демонстрировала, не было ее настоящим лицом. Это было маской. «Господь, как мне увидеть ее настоящую?»

— А сколько вам лет? — спросила она, возвращая ему вопрос.

— Двадцать шесть.

— Слишком стар для того, чтобы быть золотоискателем. Большинству из них восемнадцать–девятнадцать. Я редко встречала среди них нормальных мужчин.

Ее прямота помогла ему встать на твердую почву.

— Почему тебя называют Ангелочек? Из–за внешности? Или это твое настоящее имя?

Она плотно сжала губы. Единственное, что у нее осталось, это ее имя, и до сих пор она никому его не говорила, даже Хозяину. Единственным человеком, который называл ее по имени, была мама. И она была мертва.

— Зовите меня, как вам угодно, мистер. Это не имеет значения. — Если он не пожелал получить то, за что заплатил, это совершенно не значит, что она должна отдать ему что–то еще.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Я думаю, Мара[2] тебе подойдет.

— Что, так зовут кого–то из ваших близких?

— Нет. Это имя означает «горечь».

Она взглянула на него и замерла. Что это за игра?

— Вы так думаете? — Она равнодушно пожала плечами. — Хорошо, мне кажется, это имя так же хорошо, как и все другие. — Она снова стала покачивать ножкой, отмеряя время. Как долго он еще здесь будет? И как долго ей еще придется играть с ним?

Он продолжил.

— Откуда ты?

— Отовсюду.

Он слегка улыбнулся, пытаясь пробиться через ее упорство.

— Откуда именно?

— Просто отовсюду, — ответила она. Она прекратила покачивать ногой и слегка наклонилась вперед. — Как насчет вас, мистер? Как вас зовут? Откуда вы приехали?

У вас есть жена? Вы боитесь сделать то, чего на самом деле хотите?

Она выравнивала весы, но вместо того, чтобы испугаться, он расслабился. Эта девушка становилась сейчас более естественной, чем та, которая встретила его у двери.

— Михаил Осия, — проговорил он. — Я живу в долине на юго–западе, я не женат, но скоро женюсь.

Она поежилась от вновь возникшего ощущения неловкости. Ей было не по себе от его взгляда. Возникшее напряжение лишало ее присутствия духа.

— Что это за странная фамилия такая — Осия? Он сдержанно улыбнулся.

— Пророческая.

Он что, продолжает шутить?

— Может, расскажешь мне мое будущее, пророк?

— Ты выйдешь за меня замуж, и я заберу тебя отсюда. Она рассмеялась.

— Отлично, третье предложение на сегодня. Я польщена. — Тряхнув головой, она снова наклонилась вперед, холодно улыбаясь. Неужели он думает, что удивил ее? Неужели он думает, что это так необходимо? — Когда я должна начать играть свою роль, мистер?

— Сразу после того, как мы обменяемся кольцами. А сейчас я просто хочу узнать тебя чуть лучше.

Она ненавидела его за то, что он затягивал игру. Напрасная потеря времени, лицемерие, бесконечная ложь. У нее была тяжелая ночь, и она не в том настроении, чтобы отвечать на его шутки.

— То, что я делаю, ясно говорит о том, кто я. Все, что требуется от тебя, сказать, что ты от меня хочешь. Но поторопись. Время кончается.

Михаил понял, что сегодня у него ничего не получится. На что он надеялся? Прийти, сказать несколько слов и уйти с ней под ручку из этого борделя? Похоже, что она просто хочет вытолкать его отсюда и поскорее. Он злился на себя за то, что был таким наивным глупцом.

— Ты не говоришь о любви, Мара, а я здесь не для того, чтобы использовать тебя.

Ровное звучание его голоса и это имя — Мара — еще больше обозлило ее.

— Нет? — она выпятила подбородок. — Ну что ж, я думаю, я поняла. — Она поднялась с кровати. Он продолжал сидеть, и она подошла к нему вплотную, положив руки за голову. Она чувствовала его напряжение и наслаждалась этим.

— Дайте угадаю. Вы хотите узнать меня. Узнать, что я думаю и чувствую. И больше всего вам интересно узнать, каким образом такая милая девушка, как я, попала в это место.

Михаил прикрыл глаза и сжал зубы, пытаясь противостоять силе ее прикосновения.

— Получите то, для чего вы пришли сюда, мистер. Михаил аккуратно отстранил ее от себя.

— Я пришел поговорить с тобой.

Она внимательно посмотрела на него и рывком затянула полы пеньюара. Она по–прежнему очень неуютно чувствовала себя под его пристальным взглядом.

— Вы ошиблись адресом, мистер. Вы хотите знать, что можете получить от меня. Я скажу вам. — И она сказала, очень недвусмысленно. Он не покрылся румянцем, даже не отреагировал.

— Я хочу знать тебя, а не то, что ты можешь дать, — сказал он жестко.

— Если жаждешь общения, пойди в бар, побеседуй с подвыпившими дружками.

Он встал.

— Поехали со мной, будь моей женой. Она резко усмехнулась.

— Если ты ищешь жену, закажи в агентстве или дождись следующего поезда с порядочными девушками.

Он подошел к ней.

— Я могу обеспечить тебя всем необходимым. Мне все равно, как ты попала сюда и где жила до этого. Пошли со мной.

Она посмотрела на него насмешливо.

— Для чего? Там все то же. Послушай, сотни мужчин до тебя говорили мне то же самое. Ты увидел меня, полюбил и не можешь жить без меня. Ах, ты сможешь сделать меня счастливой! Какие громкие слова!