Помоги проекту - поделись книгой:
Сергей Зеленин
Корпорация «USSR»
Часть первая: «Реинкарнация»
Предисловие
За поворотом — на обочине, стоял ушатанный долгой жизнью и российскими дорогами ПАЗик — по-видимому рейсовый. Возле него кучковалось с десяток пассажиров, в основном предпенсионного или пенсионного возраста, женского пола и не очень высокого материального благосостояния. На всякий случай я притормозил и, тут же махая рукой и приветливо улыбаясь, ко мне — опередив всех, кинулся сухой крепкий мужик, лет пятидесяти пяти и, с ним две тётки примерно такого же возраста. Ну, эти выглядели побогаче…
— До Солнечногорска не подкинете? Автобус, блин, сломался…, — не прекращая дружелюбно щериться, крикнул он в открытое окно, когда я остановился.
— «Подкину», садитесь…, — практически никогда не отказываюсь «подбросить» попутчика, — как раз, туда же еду.
Нет, я не «бомблю», просто очень сильно люблю с людьми поболтать — общительный я, короче!
Мужик шустро забрался на переднее пассажирское сиденье, обе тётки, вполголоса что-то лопоча, чуть помедленнее устроились сзади. Пассажир производил вид сельского интеллигента, ему очень шли очки в очень старомодной оправе, которые он носил — вид такой умный-умный: «Возможно, районный агроном, — подумал я, — Ботаник… Боня, короче. В смысле — не тот, который хорошо учится, а тот — кто растениями занимается».
С детства у меня была очень дурная привычка давать людям прозвища — ну, или клички, если угодно. Понимаю, нехорошо, но ничего с собой поделать не могу! В большинстве случаев прозвища приклеивались намертво и, что удивительно — редко, кто на них обижался… Но, всё равно пару раз хорошо огрёб! В детстве, разумеется.
И, провожаемые завистливыми взглядами оставшихся незадачливых пассажиров злополучного автобуса, мы двинулись в путь по шоссе средней убитости. Мужик за пару минут цепким, внимательным взглядом обшарив салон, восхищено воскликнул:
— Вот, это да! Сами делали?
Дело в том, что снаружи моя «Волга» выглядела как обычный ГАЗ-21, зато внутри…
— Ну, почти всё сам, — скромненько ответствовал я, — движок и коробка от «Бэхи», салон от «Мэрса»… В основном. Сидения, вообще — по спецзаказу делали. Все навороты есть, даже — кондёр!
— Уважаю! — Боня посмотрел на меня, как мастер своего дела смотрит на мастера другого, в котором он сам не в зуб ногой. Протянув мне руку, он представился, — Василий Григорьевич, главный агроном Солнечногорска и всей Солнечной Пустоши…
«Стопроцентное попадание!», — возликовал я от своего угадывания, пожимая на удивление сильную руку Бони.
— Владимир, временно безработный.
Далее минут десять наш разговор вяло перекидывался с темы на тему… Так — лишь бы не молчать! Я пытался «зацепить» его начиная разговор про политику, про рыбалку или про футбол — в котором сам ничего не соображал, но Боня отвечал односложными предложениями и, снова — надолго замолкал, глядя в окошко.
«Эх… Надо было вперёд одну из „тёток“ посадить: у тех наоборот — рот не закрывается!»
Кто ж, знал?! Как, вдруг…
— Что, за чёрт! — воскликнул я.
Местность резко изменилась: из типично среднерусской равнины — холмистой, лесистой, с яркой зеленью середины мая она превратилась в ровную, как стол степь — наподобие южнорусской, с начинающей желтеть растительностью. Даже, погода поменялась — облака остались позади и, над головой вовсю палило яркое полуденное солнце.
— А это и, есть — наша знаменитая Солнечная Пустошь[1]! — гордо произнес Боня, в миг ожив, — не слышали разве? Мне показалось, что вы наш — нижегородский…
— Да! По происхождению я коренной нижегородец, но родился и вырос в других — далёких отсюда местах. Только недавно решил, вот, на землю предков вернуться…
Да, помотало меня в детстве по белу свету, вместе со своими родителями-строителями! Царство им Небесное…
— Тогда слушайте… Солнечная Пустошь — одно из уникальных мест на Земле. Самые северные черноземы, толщина пластов которых доходит до трех метров… Уникальнейший климат, которого нигде больше нет! Многие из этих растений, — Ботаник показал рукой в степь, — реликтовые и растут только здесь. Кстати, занесены в Красную Книгу.
— А, название, отчего такое?
— Вы разве не заметили? Тут постоянно светит Солнце! Ну, почти постоянно… По количеству солнечных дней в году сродни Италии. Да и, климат мягче среднерусского — примерно, как на Кубани. Весна здесь приходит на месяц раньше, а осень на месяц позже…
— И, чем это объяснить? — заинтересовался я.
— Пока, никто ничем не объяснил! При Союзе — точнее при Сталине, часто приезжали сюда научные экспедиции, даже постоянная научная база была… Бурили, копали, просвечивали и, даже — взрывали, но так ничего и, не поняли… Природная аномалия, говорят! А, с времен Хруща, вообще эту тему забросили. Знай себе продавай нефть да газ — на хрен какая-то, там аномалия…
Боня обиженно замолк… Видимо, наболело.
«Да, в принципе, на Земле до черта таких аномалий. Вот, только буквально на днях, прочёл в инете про Улюю Черкечех — якутскую Долину Смерти. На Северном Кавказе, вроде, тоже есть какая-то небольшая аномальная пустыня…, — припомнилось мне когда-то прочитанное, — просто человек — существо рациональное и нерациональные явления старается не замечать».
Некоторое время ехали снова молча… Ну, мне то всегда хотелось поговорить с новым для меня человеком! Про сельское хозяйство, так про сельское хозяйство — лишь бы не молчать:
— Ну, а кроме реликтовых растений, здесь хоть что-нибудь растёт? Пахать и сеять не пробовали?
Боня снова оживился:
— Как это, «не пробовали»? Пробовали, ещё как пробовали! Первая зафиксированная попытка ещё в середине девятнадцатого века веке была… Хотя, больше чем уверен: были попытки и гораздо раньше! Но, тут вот в чём дело: солнечных дней в году хватает, а дождливых, наоборот — нет. С влагой, в общем, проблемы. Если, в центральной России при царе-Батюшке каждые пять-восемь лет был неурожай, а каждые десять-пятнадцать — голод… В среднем, конечно. То здесь — соответственно через три и шесть лет! В общем, первая известная попытка провалилась. Вторая — успешная попытка, была в начале тридцатых годов прошлого века…
Тут, Боня сделал паузу — достал из сумки бутылку минералки, предложил мне, напоил женщин, приложился сам и, вытерев губы платком, продолжил:
— Парадокс в том, что на севере Солнечной Пустоши, за небольшой валоподобной возвышенностью располагаются огромные торфяные болота. Там, наоборот дожди идут чаще, чем надо. Ведь, если где-то пусто — то в другом месте должно быть густо… Разработка торфа началась в Гражданскую войну, когда от другого топлива центр России был отрезан. После Гражданской, по плану ГОЭЛРО, прямо на месте добычи торфа построили электростанцию… К тридцатым годам верхний слой торфа был сработан, а добыче нижних слоев мешала вода — не успевали откачивать. И тут, в чью-то светлую голову пришла мысль прокопать канал из Болот в Солнечную Пустошь и, тем самым убить сразу целое стадо зайцев: болота осушить, нашу Пустошь оросить… Нагнали зеков, оставшихся без работы после Беломорканала и, в два года те выполнили проект. Самое сложное было пройти ту возвышенность, а дольше вода самотеком по прокопанным арыкам равномерно распределялась по всей Пустоши, которая имеет форму неглубокой чаши с центром в Солнечногорске. Система шлюзов позволяла регулировать полив. Под черноземом здесь глинистый грунт, так что потери воды минимальны. Для недопущения засаливания почвы был устроен дренаж, с откачкой части грунтовой воды в Волгу. Грамотно было всё сделано, очень продуманно…, — с оттенком грусти закончил Боня.
— И, как это отразилось на урожаях реликтовых? — все таки порой, я бываю через чур уж ехиден.
Боня не обиделся, лишь усмехнулся и продолжил:
— Реликтовым, от лица Советской Власти, выделили участок под заповедник, через которой мы только что проехали, а для Солнечной Пустоши начался расцвет. Когда есть вода, здесь растет буквально всё… Причём, как растет! Урожаи были такие, что в Аргентине и Канаде локти до плеч сгрызли! И, Вы не поверите…, — Боня показал рукой на какие-то руины вдоль шоссе, — в этом селе было свыше тысячи домов. А, в райцентре, Солнечногорске, в период расцвета, население подходило к ста тысячам. Всего было более ста населенных пунктов. Своя перерабатывающая промышленность. И, с ВДНХ наши экспонаты не слазили…
Боня от гордости сиял так, что яркое солнечнопустышное светило, казалось, померкло.
— И, что потом? — осторожно спросил я.
— А, что потом? — на глазах потух и съёжился районный агроном, — в любое дело — даже процветающее, надо постоянно вкладывать, а не только выгребать. Перед войной выгребали, не вкладывая, во время войны — само собой, не до этого было. После войны — все средства на восстановление и ядерное оружие — без этого тоже нельзя, я понимаю. Потом Хрущёв с его целиной да кукурузой… Кукуруза, кстати, здесь росла просто царская! Торф почти весь выработали, болота осушили практически до дна и вода на полив кончилась. Можно было бы с одного из притоков Волги до Болот канал прокапать — есть такой проект, или из самой Волги… Но, это такие деньги! Проще, кому-то казалось, за эти деньги в Америке пшеницу покупать. Да, Вы сами знаете… Почва истощилась: поголовья скота недостаточно для естественного восстановления гумуса в почве — Москва мясо требовала. Кукуруза, кстати, очень сильно истощает почву — после тех, хрущёвских экспериментов плодородность так и, не восстановилась… На одних минеральных удобрениях далеко не уедешь, да и экономили нам их постоянно. Можно было бы не весь торф сжигать, а часть его в почву вносить. Торф и удобрение и, своей гигроскопичностью помогает влагу удерживать… Так, нет! Торфяной электростанции такие планы давали, как будто этот торф, глубиной до самой Америки! И, всё: кончился торф, кончилась вода… Всё вычерпали. Сейчас помаленьку, потихоньку вымираем…
На несколько минут районный агроном умолк.
— Да, вот видите — это канал! — вновь заговорил Боня, указывая на обвалившуюся местами большую канаву, через мост над которой мы проехали. По дну канала текло нечто бурое, — а, вон те полоски зелени — это остатки арыков.
Вдоль канала паслось стадо разномастных коров.
— Что-то, всё равно осталось?
— Конечно! Дожди в районе болот, то идут… Но это так, для поддержки штанов. Школьную задачку, о бассейне и двух трубах помните? Бледная тень былого величия. Население сокращается, в самом Солнечногорске, правда, стабилизировалось на уровне двадцати тысяч, а оставшиеся села вокруг пустеют год от года. Молодежь сваливает!
— Может подземные воды есть? Пьёте вы что? Не это же?!
— Сколько не бурили, до артезианской воды так и не добрались. В колодцах вода есть, да! Но кончается, бывает, в середине лета. А питьевая вода по трубопроводу с Волги поступает. Тоже, кстати, проржавел весь… Да и, эта для питья годится, только надо дать ей отстояться. Или через фильтр пропустить.
Некоторое время мы помолчали, думая каждый о своем. Я, например, о том, что достаточно много ездя по стране, практически везде и всегда слышал подобные истории. Везде ветшает всё, построенное при Советском Союзе, везде пустеют сёла… Может, так и должно быть?
— Сами то, к нам по делам или в гости? — наступил черед вопросов Бони.
Подумав некоторое время — а стоит ли, я ответил:
— Вступать во владение наследством. Брат мой купил у вас — в Солнечногорске дом, а потом… Ну умер, в общем. А мне этот дом завещал. Вот и, еду в первый раз на наследство посмотреть.
Нда… Жить в этом Солнечногорске — я так и, так не собирался, а выслушав рассказ Бони понял, что по нормальному продать дом — как собирался, не получится… Ну и, за каким хреном, я тогда еду?!
Дело в том, что мой старший брат — Стерлихов Герман Федорович, личность была весьма на просторах России весьма известная… Во времена ранней перестройки, практически с нуля, он стал первым рублёвым миллионером Советского Союза, потом — одним из первых, долларовым. В дальнейшем, дела у него пошли несколько хуже — так как, на первое место среди деловых качеств вышло умение отнимать и делить, воровать и договариваться. Так что, в первую десятку олигархов мой брат не попал, но всё равно — был одним из богатейших людей постсоветской России. Даже, в президенты как-то раз баллотировался!
В последнее время появился у брата очередной бзык — заинтересовался он нашим семейным древом: мы — Стерлиховы, из древнего нижегородского купеческого рода. Мне то, если честно — это по барабану, а брат весьма этим обстоятельством гордился! И, решил он историю нашей достопочтимой фамилии, досконально и обстоятельно изучить. Сам, по архивам лазил или людей нанимал — не знаю, но нарыл он, что один из наших далеких предков в конце девятнадцатого века был даже дворянином и, имел довольно внушительных размеров поместье… И, тут брата вообще понесло — решил он стать «столбовым боярином»! Модно это было в то время. Через какое-то, там дворянское собрание — где, я понял, рулят потомки недорезанных большевиками графьёв да князьёв, он добивается присвоения ему дворянского звания. Сколько, интересно, бабласа вбухал?
Ну, а дворянину требуется, разумеется, родовое гнездо — без него он не дворянин, а так — фуфло. Тем более, что купеческий дом наших предков был давно снесен, а место застроено… Так, вот: брат выяснил, что «родовое гнездо» того дворянского предка в целостности и сохранности! И, даже продается. Ну и, купил его, вроде говорил — совсем недорого. Как, можно догадаться, этот дом в Солнечногорске — куда я сейчас и еду.
Брат собирался всё бросить и уехать туда — «жить натуральной жизнью», как он в моих телефонных разговорах с ним выражался. Пока же, в том доме года два шёл ремонт и, брат там бывал наездами, заканчивая со своими московскими делами.
Пожить «натуральной жизнью», брату так и, не довелось: возле его же московского офиса, к нему — выходящему из машины, средь бела дня подошел киллер и выстрелил сначала в грудь, потом в голову. Затем, сел в ожидавшую его машину и уехал. Классика… Концов нет.
По завещанию, вдове брата и детям досталось движимое и недвижимое имущество в Москве. Ну и, основной капитал — акции там, облигации, активы да депозиты… Основного капитала, кстати, оказалось на удивление маловато. Ну, ничего — даже, не продавая московской недвижимости — квартир и, даже целых многоподъездных домов, будут жить долго и счастливо! И, ещё останется.
Мне же, брат оставил «родовое поместье» и «немного» денег — десять миллионов «бакинскими». Была у нас с ним одна история… В купе с моими — от последнего моего бизнеса, должно и, мне на жизнь хватить. Если, конечно, по Куршевелям слишком часто не ездить…
Кстати, вдова, отношения с которой у меня с самого начала не заладились, хотела отсудить «поместье», но узнав в какой та дыре, оставила эту затею. А, вот за деньги она на пересмотр завещания подала… Скорее всего ничего её не обломится, потому, что я нанял по этому делу очень хорошего юриста и пообещал ему аж целых сто тысяч в СКВ, если он это дело выиграет… Да, кто ж его знает?
Через полгода — раньше уже, я смогу вступить в законное владение наследством. Пока же просто: надо присмотреться, да прицениться заранее — за сколько можно эту недвижимость «толкнуть».
— …Так, Вы — брат Германа Фёдоровича!? — районный Ботаник, получив утвердительный ответ, ударился головой об потолок. Покойный брат, был тут явно в авторитете…, — соболезную. Хороший человек… Был. Когда приезжал, мы с ним частенько беседовали. Планы у него были… грандиозные.
Боня посмотрел вопросительно на меня.
— Денег от брата осталось мало и, они в основном перепали его семье. Так что, увы! Хотел бы, но «грандиозные планы» брата я осуществить не смогу.
— Жаль! Последняя надежда была…, — огорчился Боня. После недолгого раздумья произнес:
— …Видел я по телевизору про убийство вашего брата. Нетипичная смерть для хозяина этого дома…
Тут, я сильно удивился:
— А, какая смерть, типична для хозяина этого дома?
— Извините, если обидел! Честное слово не хотел…, — сдал назад Боня.
Но, я уже сильно заинтересовался:
— Да, какие обиды? Продолжайте, если уж начали! Какая смерть типична для хозяина этого дома? Меня это напрямую касается — я, же теперь хозяин, или Вы забыли?
— Так, Вы и про «ЭТО» ничего не знаете?
Боня, так выделили слово «это», что мне стало слегка жутковато.
— С братом мы, в последнее время, довольно редко общались… Разные города, разные дела…
Разные возраста, разные характеры и разные интересы…
Боня допил не спеша бутылку минералки и, начал так же — не торопясь, свой рассказ:
— Я Вам говорил про первую попытку освоения Пустоши? …Так вот, дело было примерно так: в девятнадцатом веке через Солнечную Пустошь шёл почтовый тракт. Ну, там — почту возили, колодников гоняли, путешественники да чиновники из центра на Урал ездили и обратно. Грузы в те времена по рекам сплавляли… Про бурлаков слышали? А люди, что б быстрее — по дорогам ездили, где через определённые расстояния были станции со сменными лошадьми, трактирами да постоялыми дворами. Основной тракт шел южнее — он короче. Но, в распутицу через нас — хоть и длиннее путь, но из-за природных условий дорога лучше. Так, вот… Ехал, как то в 1845 году через Пустошь один отставной генерал по каким-то там, своим делам. Не знаю, что взбрело ему в голову — генерал то, был учёный, за границей бывал и живал… Но, уж очень он здешним местом заинтересовался.
— А почему, он именно этим местом заинтересовался? Степей, что ли в России мало было?!
— «Почему»? Я ж говорю: не знаю! …Купил он, значит, Солнечную Пустошь — всю, целиком у казны и решил усадьбу строить — ваш будущий дом. Знаете, как он искал место под усадьбу? Фиг догадаетесь! Жильё обычно строят у воды, у водоёма… Тут с водоёмами некоторый напряг, значит — надо строить у колодца. Чтоб знать, где копать колодец — надо искать подземные воды. Выписал генерал с уральских заводов самого лучшего рудознатца… Ну может, знаете — которые с лозой в руках под землей руду, воду искали? Тоже, кстати — ничем и никем необъяснимый феномен…
— Чистое шарлатанство, какой там «феномен»! Попробовал бы ваш «рудознатец», мины на минном поле таким макаром поискать…
— Возможно и «шарлатанство», не знаю. …Ну и, вот: долго генерал с этим «специалистом» по Пустоши бродили и всё без толку — нет воды и, всё тут! Пока на место вашего теперешнего дома не набрели — практически, в самом центре Солнечной Пустоши… «Вот, здесь есть подземная вода и, очень много», — утверждал рудознатец. Генерал переселил сюда своих крепостных — три с лишним тысячи душ, нанял нижегородских строителей да петербургских архитекторов… Давай строить поселок и усадьбу. Генерал сам и, дал название — Солнечногорск. Вот, только с водой облом вышел — сколько не копали, вырыли очень глубокий колодец, но так и не нашли… Причём, парадокс: отойди, буквально с пару сотен шагов от того колодца — грунтовая вода, хоть и в недостаточном количестве, но есть! Рудознатца генерал, естественно, знатно выпорол и отправил обратно на Урал…
— Судя по всему, до Генерала рудознатца никто не порол…
— Хахаха!!! …Но, делать то нечего — строить уже начали, не бросишь. У генерала, видимо, куры денег не клевали — построил он себе дворец… Кстати, весьма необычный «дворец» — сами увидите! Рядом — крестьянское село с каменной церковью. Должен сказать Вам, архитектура… На памятник истории зодчества эта церковь претендует!
— Да?! А церковь вашу брат не покупал?
— Хм… Кгхм… Нет, не покупал. Но, помог немного отреставрировать — безвозмездно! …Даже, две дубовые рощи — между церковью и своим дворцом, Генерал посадил. Вопрос с водой тоже решил, но частично: заставил мужиков два пруда выкопать. Весной от талых вод они наполнялись и, иногда, воды до августа хватало. Для людей и животных, разумеется. Не для полива… Потом приходилось в бочках с Волги возить. С топливом тут вообще труба — в отличии от воды, дрова с неба в виде дождя, хоть и редкого не падают. Приходилось за дровами далеко ездить. В общем, генеральским мужикам работы хватало! Мужики бухтели, конечно, но невиданные ими ранее урожаи, как-то ситуацию сглаживали…
— Вы ж, говорили, Василий Григорьевич, что первая попытка была неудачной?
— Да, дослушайте же до конца, Владимир Фёдорович! …Я, же Вам говорил — что здесь каждые три года недород, а каждые шесть лет конкретная засуха? Ну, это в среднем. А, бывает, лет восемь — десять все в порядке. И, вот почти десять лет, все было хорошо да гладко, а затем — пять лет подряд жесточайшая, невиданная засуха! Генерал поначалу стойко держался — покупал за свой счет хлеб и кормил мужиков. Ну, а потом средства — и, так подорванные строительством, по-видимому, закончились. Мужики — как не уважали они Генерала, начали с голодухи бунтовать… Генералу, как-то, чуть ли не штурм пришлось пережить, благо построенный им «домишко» позволяет. Потом, крестьяне потихоньку — кто с голоду не умер, практически все разбежались… А, генерал исчез.
— Куда исчез? — спросил я.
— Знали бы «куда» — слова «исчез» не применили б… Как-то раз, зашел в дом — по словам дворовых и обратно не вышел. Искали, искали, но так и, не нашли. Ни живого, ни мёртвого. Соответствующие органы думали, что мужики его порешили, перепороли оставшихся полуживых крестьян, но никто так и, не сознался.
— А, семья у генерала была? Что они говорили? Неужели, ничего не заметили?!
— Генерал был вдов, а взрослые дети жили и служили в столицах и, к нему ни разу в имение не приезжали. Вообще-то, та семья выморочная — прямых потомков… Ни прямых, ни кривых потомков — наследников нет! Ну, идём дальше… Солнечногорск, после исчезновения генерала совсем опустел… Ни одной живой души, ни одного человека не осталось! А, когда южнее железную дорогу построили, вообще через эти места ездить перестали. И, пустовал Ваш дом, с Солнечногорском заодно, до самого тысяча восемьсот семьдесят девятого года — пока ваш предок его не купил… Как я подозреваю, купил — не глядя.
Поделиться книгой: