Время ведьм

— Если честно я ожидал увидеть бабу ягу, — потупил я взгляд, стыдливо пряча глаза.

— К ведьмам всегда относились с предубеждением. Если чародейка, то старая…Если колдует, то во вред людям.

— А…

— Родители мои обычные люди, — поспешила меня заверить Милан, — ни отец ни мать не догадываются о том, какие способности передались их дочери от двоюродной бабушки.

— Класс…Зачем ты здесь?

— А вы что инквизиция? — чуть дрогнувшим голосом спросила девочка с легким вызовом и подростковым нахальством.

— Не инквизиция…Но пока ты встречаешься с моим сыном, я должен знать о тебе все.

— Не переживайте, Александр Сергеевич. У нашего племени есть традиция ежегодно собираться вместе и…как это сказать…отрываться по полной.

— Шабаш что ли? — нахмурился я.

— Вот-вот! Каждое годовое полнолуние в новом месте. Просто в этот раз это Харьковская Лысая Гора, вот я и упросила отца привезти меня сюда. Вроде для обмена опытом, он обменивается опытом с вашими профессорами, я с учениками Мишкиной школы и своими…

— Ведьмами! — добавил я.

— Я бы сказала волшебницами.

— Что-то мне подсказывает, что вы далеки от образа летающих фей с волшебными палочками.

— Это не столь важно…Важно то, что мне интересно с Мишой, а ему интересно со мной. Я не собираюсь причинять ему вред. Просто приятно побеседовать с хранителем Книги Судеб.

— Он тебе и об этом проболтался? — чертыхнулся я.

— Бросьте, это секрет Поллишинеля! — рассмеялась Милана.

— Хорошо! Но если ты в своей очаровательной белокурой головочке задумаешь по отношению к моему сыну какую-то гадость…

— Во-первых не к твоему сыну… — усмехнулась девчонка.

— Я тебя… — мне хватило сил схватить ее за руку, притянуть к себе, но мое тело вдруг содрогнулось, словно я засунул пальцы в розетку с оголенными проводами. Несколько раз ощутимо тряхнуло, а пальцы разжались сами собой.

— Что меня? — с ангельским выражением лица уточнила Милана.

— Ты меня поняла…

— Куда вы запропастились? — в коридор вышел улыбающийся Николас. — Милана нехорошо держать гостя на пороге. — Там остынет индейка! Пора за стол!

— Конечно же, отец, — смиренно опустила голову Милана, но я успел заметить ее острый, как хорошо наточенный нож взгляд.

Остаток вечера мы провели довольно скучно. Николас пытался рассказывать смешные истории из жизни англичан, но из-за их специфического чувства юмора мы со Светой смеялись из вежливости. Элизабет большей частью молчала весь вечер, изредка вставляя иностранные слова вперемешку с русскими, от чего ее речь становилась еще менее понятной. Милана с Мишкой ушли к девчонке-ведьме в комнату играть в приставку. Попив чай, мы раскланились с хозяевами квартиры, сочтя, что правила этикета соблюдены полностью. Встреча состоялась, знакомство с родителями произошло. Уже в такси моя умница, моя Светочка озвучила то, что меня больше всего насторожило в квартире, не дай бог, будущих сватов:

— Странные они какие-то, Сашунь… — тихо произнесла она, прижавшись к моему плечу своей щекой.

— Чего это вдруг, малыш? — напрягся я тут же.

— Они отличная семья, добрые веселые люди. Но у них нет ни одной фотографии, где они вместе…

Именно! Браво, моя умница! Мое золото! Вот, что мне еще не давало покоя и настораживало весь вечер. Никто из родителей Миланы не пытался похвастаться детским альбом дочери, показать, как она сделал первый шаг, как сидела на горшке или у нее прорезался первый зуб, а ведь именно с этого обычно начинаются любые гостевые посиделки! У этой семьи не было даже одной совместной фотки, даже по одному! Браво, любимая! Я мысленно сделал себе зарок, чтобы попросить завтра Красовскую навести об этих легионерах справки в погранслужбе.

ГЛАВА 13

— До свидания! — Милана закрыла за нами дверь и облегченно выдохнула. Тело все еще дрожало от нечеловеческого перенапряжения, которое она не испытывала…Да давненько не испытывала, последний раз больше семидесяти лет назад. Девочка зашла в ванную, вспоминая их разговор с отчимом Миши…Дворкин, надо же…Не зря говорят, что человек предполагает, а Бог располагает! Кто бы мог подумать тогда, в далеком семнадцатом году, когда главный инквизитор империи, словно хорошая ищейка, шел по следу харьковского ковена ведьм, что спасти этих ведьм из вечного заточения в междумирье возьмется пасынок его однофамильца. Хорошо, хоть не Петрович, с ухмылкой подумала Милана, а то бы вышло совсем комично.

Она брызнула себе в лицо водой, пытаясь смыть усталость. В голову лезли настойчивые воспоминания семидесяти прошлых лет. Все чему ее научила Агриппина действовала. Милана была внешне, будто заморожена в своем триннадцатилетнем состоянии, но только внешне…А вот душа…Душа пережила многое. Стала старше, набралась опыта, легшего тяжким грузом на хрупкие девчоночьи плечи.

— Как же мне все это надоело… — пробормотала Милана, глядя на себя в зеркало. Быть ведьмой оказалось очень трудным и хлопотным делом, тем более последней великой ведьмой. Колдуньей с детским тельцем и очень умными мозгами, которые никто в этом мире не принимал всерьез. Даже этот чертов Дворкин! Тогда, в семнадцатом году, он отнес на руках Милану на улицу из горящего здания отеля Алаиды. Она была всего лишь маленькой девочкой, впервые увидевшей смерть близких ей людей, и плакала по-настоящему, ревела во весь голос, размазывая прозрачные слезы вымазанной в сажи ручкой.

Кремень, монолит, пример для подражания для всех инквизиторов империи — Петр Дворкин, как мог успокаивал девочку. А когда обрушилась крыша, так называемого «бутусова дома», то Милана поняла, что под этими горелыми осколками сгоревших стропил похоронена отныне и ее прежняя жизнь. Теперь ее главная цель — спасти ведьм из междумирья, ведь она их последняя надежда вернуться обратно.

Потом был детский приют, откуда она сбежала, «белое движение», побег из почти потерянного врангелевского Крыма в Турцию, а потом в Лондон, где она встретила своих первых родителей. Николас и Элизабет шли под ручки по набережной Темзы и лучились каким-то тихим семейным счастьем, которое Милана уже за все время своих приключений определенно забыла. От женщины, пусть и внешне некрасивой и неказистой, веяло добротой, а мужчина излучал собой уверенность и честность настоящего анлийского джентельмена.

Милана в тот день была грязна как никогда. Ей пришлось несколько дней прожить возле теплотрассы, присматриваясь к городу, а еще очень сильно хотелось есть. Магию она применять все еще опасалась, но тут при виде этой милой пары, ее сердце екнуло. Она выбежала им навстречу и Николаса с Элизабет, будто ударила молния. Они встрепенулись, мужчина расстерянно заозирался. А Элизабет, мамочка Элизабет сразу же увидела ее.

— Милая моя доченька! — прокричала она Милане. — Где же ты так долго была? Мы так ждали тебя домой к ужину…

— Действительно, Милана, — укоризненно и немного чопорно посмотрел на нее Николас, — нельзя так волновать родителей… Мы третий день ищем тебя по всем закоулкам Лондона.

— Я больше так не буду! — улыбаясь во весь рот, заявила девочка, вытирая грязной рукой сопливый нос.

— Пойдем домой, дорогуша. Мамочка приготовила тебе замечательный пуддинг.

С этого счастливого момента и началась ее счастливая жизнь под крышей Элизабет и Николаса, которые околдованные магией заботились о ней, как о родной дочери. А потом они умерли, разбив сердце юной волшебнице окончательно. Умерли, подхватив какую-то заразу, которая не лечилась, да и до сих пор не лечится, согласно официальным источникам. Они ничего не сказали маленькой дочурке, чтобы зазря не волновать ее. И вот этого Милана им простить так и не смогла. Ведь она могла их спасти! Вылечить от дурной хвори в самом начале болезни. Но со смертью бороться было уже не по силам молоденькой колдунье.

И тогда в ее жизни появился Рудольф Лесс — немец по происхождению и помощник вице-консула Веймарской империи в Англии, скрытый поклонник нацизма и идей Гитлера.

Милане не составило особого труда убедить глубоко закомплексованного, одинокого старика, не имеющего своих детей, что именно Милана станет для него замечательной приемной дочерью. Она переехала жить в Германию, когда коричневая чума захватила почти всю Европу, ее престарелый папаша получил немаленький пост в германском вермахте, вынашивающем грабительские планы против империи инквизиции на востоке. Это вполне маленькую колдунью устраивало, но в душе — то она была уже не такой и маленькой. В предверии сорок первого года двадцатого столетия ей уже исполнилось тридцать семь лет, что по-человечьим меркам можно было назвать уже чуть ли не старостью, а вот по колдовским ранней юностью.

Вместе с Рудольфом Лессом она отправилась в армию, служила при штабе. Даже одев погоны зловещей организации «СС». Не обремененные особым интеллектом отморозки из этой организации не замечали или старались не замечать, что маленькая девчушка так и остается маленьким ребенком на протяжении всей компании.

Спустя столько лет, она впервые вернулась в Харьков, в город своего детства, где в один миг под крышей бутусова дома, она стала взрослой, возложив на свои плечи тяжкий груз ответственности за весь ведьминский ковен. В тот же день она посетила полуразрушенное здание «крыши мира», зияющее пробоинами от артиллерийских снарядов, пущенных вермахтом. Побродила по комнатам, зашла в большой зал, где прошла посвящение, где с отбитой головой стояла статуя, навеки замершего Бутуса — верного слуги Алаиды.

С того времени она перебрала очень много людей, лично расстреливала их целыми партиями в поисках лишь одного, того самого, который сможет прорвать завесу и навести портал из междумирья. Но подходящих людей не было! Да и месть не удалась. Хитрый Дворкин, оставшийся после красной революции в Харькове и получивший высокий чин, умудрился сбежать перед самым носом захватчиков, так что пути немецких нацистов и колдуньи окончательно и бесповоротно разошлись.

Бросив своего названного отца Рудольфа Лесса — дного из командующих шестой армией фельдмаршала Паулюса погибать под Сталинградом, Милана сбежала сначала обратно в Третий Рейх, а оттуда тайком в Лондон, где все вокруг напоминало ей о той самой безмятежной жизни, которой она жила, когда ее родителями были Николас и Элизабет.

Воскресив в памяти свои самые светлые, самые яркие воспоминания о них, но не желавшая испытывать в очередной раз горечь потери, девочка создала их точные копии. Милана освоила искусство творения големов.

Поборов воспоминания, она снова плеснула себе в лицо холодной водой. Смывая дневную усталость. Вышла в коридор, где толкаясь друг об друга, на узкой кухоньке толпились ее големы, резко поглупевшие, в тот момент, когда Милана перестала их контролировать.

Николас нелепо открывал рот. Пытаясь что-то сказать, а вот Элизабет с настойчивостью бульдозера, толкала его в грудь, стремясь пробиться к одной ей известной цели.

— Тсс… — приложила палец к губам Милана, сделав легкий жест рукой. Големы замерли, простодушно моргая широко открытыми глазми. Девочка с грустью провела по слегка небритой щеке Николаса, вспоминая, как любила сидеть у настоящего отца на коленях, как он читал ей на ночь сказку, а мать провожала утром до самых ворот воскресной школы. Да что это с ней! Колдунья стряхнула с себя это лирическое настроение, тряхнув своими белоснежными волосами.

— Вы хорошо потрудились сегодня! — похвалила она големов, а те, как китайские болванчики активно закивали своими глинянными головами. — Думаю Дворкины ничего не заподозрили.

— Да, хозяйка! — улыбнулась ей Элизабет заискивающе. Милана поморщилась. — Теперь можете отдыхать…

Големы, толкая друг друга в спины, прошли в комнату, где рухнули на диван, прикрыв глаза. Милана ругнулась и сделала себе кофе. Снова задумалась.

Миша мог прорвать завесу. Хранители Книги Судеб могли сделать и не такое, убедить его это сделать не составит большого труда. Он и так слишком доверчивый и послушный мальчик, а тут еще и его влюбленность в очаровательную иностранку…Так что в ночь шабаша все должно получится, но не станет ли его отчим серьезной преградой к возвращению ведьминского ковена? Этого Милана не знала, да и фамилия Дворкин ее определенно смущала, заставляя лишний раз задуматься. Необходимо было его устранить на время, а лучше навсегда, отомстив разом за все! Но как?!

Девочка прикусила нижнюю губу, раздумывая. До шабаша осталось четыре дня. Тогда в Харькове на Лысой горе соберутся все оставшиеся после инквизиции сколь значимые ведьмы Европы, чтобы с радостью поприветствовать возвращение Верховного Ковена. До этого времени Дворкина и его сумасшедшую семейку надо нейтрализовать, оставив подле себя одного лишь Мишу.

Милана усмехнулась, вспомнив влюбленные глаза подростка. В том, что он сделает, все, что она попросит ведьма ни секунды не сомневалась. А значит начнем с самого простого…

ГЛАВА 14

Я пришел домой опустошенный. Игра в гляделки с ведьмой никакого ощутимого эффекта не принесла, кроме того, что я дико устал, чувствуя себя, как выжатый лимон. Света, напротив, была вполне довольна походом в гости. Ни родители Миланы, ни она сама у моей жены особого восторга не вызвали, но и Мишку теперь можно было отпускать гулять с колдуньей без особой боязни.

С лица сына весь вечер не сходила довольная улыбка. По своей всегдашней привычке, он весь вечер рассказывал Эльвире Олеговне, как прошло знакомство с родителями. Бабушка слушала внимательно, кивала, где надо, но все же предпочла уточнить некоторые детали у меня.

— Ну и как вам их семья? — спросила она нас со Светой, когда Мишка наговорившись побрел в ванную, чтобы на сон грядущий почистить зубы и умыться.

— Если честно, то никак, — пожала плечами Светка, — даже не скажешь, что они иностранцы. Все у них в доме как-то по-русски, по-домашнему что ли…

— Это хорошо, а с финансами как? — нахмурилась Эльвира Олеговна.

— Мам! — укоризненно на нее посмотрела жена.

— А что? — возмутилаьс теща. — Бюджетников итак среди нас хватает… — теща недовольно скосилась в мою сторону.

— С финансами вроде все нормально, — поспешила успокоить ее Света, — только…

— Только что?

— Только у них в квартире нет ни одной их совместной фотографии, — закончил я за жену, — пусто, как будто и небыло у них до этого момента никакой совместной жизни.

Теща на секунду задумалась, даже очки запотели, висевшие на носу для придания ей больше солидности.

— Вы говорите, что они недавно приехали в Украину? — наконец сказала она после пару секунд раздумий.

— Именно!

— Тогда чего же тут странного? — пожала плечами Эльвира Олеговна, убирая со стола грязные тарелки. — Скорее всего свои альбомы они оставили на родине в Лондоне! К тому же, молодежь, сейчас такое время, что большинство людей не распечатывает свои фотографии, храня их в интернете и своих телефонах, компьютерах и прочей электронике. Вот может и они…

— Действительно, Саш, как мы об этом с тобой не подумали? — жена посмотрела на меня, покачав головой. И все вроде бы складывалось на отлично! И ведьма оказалась не трехсотлетней скрюченной радикулитом бабкой под наведенным мороком, и родители вроде приличные, и отсутствию фотографий нашлось логическое объяснение, но на сердце у меня было беспокойно.

— Может быть… — согласился я, вставая из-за стола.

— Саш…

— Я пошел спать, — хмуро откликнулся я, бредя в спальню.

— Я сейчас! — отозвалась жена, помогая тещи включить посудомойку.

Прямо в одежде. Не раздеваясь, я грохнулся на кровать, подмяв под себя измученные пружины, которые в ответ противно заскрипели. Чертов ортопедический матрас!

Если все действительно так, как представляется Светке с тещей, то Миша вне опасности, но а если мы все ошибаемся? Если все это ловкая игра Миланы, которой необходимо…А что собственно необходимо ведьме от такого парня, как наш сынок? Я задумался, всматриваясь в всполохи феейрверков за окна. Чья-та свадьба…

Мишка — хранитель Книги судеб, но сама книга была уничтожена. Теперь ее текст полностью хранится в его очаровательной головке, но переписать и изменить судьбу мира он не может, только рассказать будущее. Может Милана общается с ним из-за нее? Тут должна быть веская причина, потому как не каждый человек в трезвом уме и нормальной памяти сможет общаться с парнем, у которого на уме лишь компьютерные игры и новинки программного обеспечения, а тут часами напролет, да еще и взахлеб… Может и из-за нее…А Мишка? Что еще можно получить от Мишки? Деньги? Не такие уж мы богатые…Сами еле с хлеба на картошку перебиваемся. Тогда что? Сын может как и я прорывать завесу между мирами и видеть параллельный мир. Но колдунья сама может…или не может? А если Милане действительно понравился Мишка? Не наломаю я дров, спасая его от несуществуещего обмана? Я окончательно запутался в своих предположениях, и только Света умудрилась меня спасти, включив лампу.

— Чего это ты одет? — удивилась она, плюхаясь рядом на кровать.

— Задумался…

— О Милане? — я кивнул, сбрасывая с себя домашнее, уютно устраиваясь под одеялом. — Может мы излишне драматизируем? Нагнетаем? Пообщаются пару недель, потом она свалит в свой Лондон и все…

— Я уеду жить в Лондон, — пропел я голосом Лепса.

— Вот именно! — рассмеялась жена, обнимая меня за плечи. — А мы тут голову сломали, чего, да как…

— Может быть…Наверное, ты права…Я перегибаю.

— Умница! — она вкусно поцеловала меня в губы и отвернулась погасить свет.

Противно затренькал телфеон на прикроватной тумбочки, на которой мы любили по утрам с женой пить кофе. Я не глядя, повернулся на бок, схватив трубку, провел по экрану, зажмурившись от яркого света экрана.

— Слушаю, Дворкин, — пробормотал я, прогоняя отупевше-сонное состояние. Светка замерла перед настольной лампой, вопросительно взглянув на меня.

— Здравствуй, Саша, — в трубке, по ту сторону провода послышался знакомый члегка взволнованный голос олигарха Заславского.

— Доброй ночи, Вячеслав Сергеевич, — вежливо ответил я, сделав ударение на слове «ночь».

— Прости, за столь поздний звонок, но у меня…Это совершенно ни в какие ворота…Очень важное дело… — сбивчиво, на одном дыхание проговорил миллионер.

— А до утра ваше дело… — начал с надеждой я, но снова был перебит.

— Я под твоим подъездом стою уже! Только ты мне сможешь в нем помочь! — запальчиво сообщил Вячеслав.

Ну вот куда его денешь? Одним из моих самых плохих качеств, которых у меня было с лихвой, я искренне считал неумение говорить людям «нет». Вот и сейчас, я со вздохом отложил телефон, вставая с кровати. Протяжно скрипнули пружины.

— Ты куда? — повернулась ко мне жена, которой вообще-то было завтра на работу, а часы отбили настойчиво полночь. — Что-то случилось?

Я набросил куртку, висевшую на дверной ручки шкафа.

— Если эта Красовская… — нахмурилась Светка.

— Это Заславский, — спокойно сообщил я, — Приготовь нам, пожалуйста, два крепких кофе. Он очень хочет поговорить со мной. Состояние близкое к истерике.

— Дворкин… — угрожающе зашипела жена, поджав губы. — Мне вообще-то завтра дежурить.

— Понял, кофе сделаю сам, — улыбнулся я, примерительно подняв руки.