Снова заговорил граф.

– Герр Камп прав. Никто, кроме члена династии Карлофф, не может занять трон, каким бы близким ни было родство.

– Каковы последние сведения с гор? – спросил военный.

Граф устало ответил:

– Как обычно, то есть ничего. Мальчишка, вероятно, давно убит. В руках Оборотня у него не было ни малейшего шанса.

– Тогда нам конец, – тяжело подытожил генерал Обердамн.

– Я думаю, – нарушил молчание человек в тусклом мундире, – что могу позволить себе удовольствие сказать: «Я вас предупреждал». Нужно было сохранить Ульриха Карла.

– Вздор! – взорвался молодой человек в зеленом.

Говоривший перед ним склонился к столу.

– Сколько вы извлекли из шахт Лаубкранца, маркиз? И почему провели неделю в

горах?

Маркиз вскочил. Он сильно побледнел, и Майкл Карл видел, что он сжимает кулаки, словно готовый ударить говорящего.

– Господа, господа, – уговаривал граф.

Мужчина в тусклом мундире не обратил на него внимания.

– Пришло время, – медленно сказал он, – для откровенного разговора, – он замолчал и осмотрел всех. – Если, конечно, такое здесь возможно. Вам нужны деньги, которые готова заплатить за концессию на серные шахты американская компания. Это было и остается сутью дела. И вот, так как вы знали, что Ульрих Карл не согласится на то, чтобы богатства страны перешли в собственность иностранцев, что он никогда не подпишет договор о концессии, Ульрих Карл исчез, и Совет, согласно закону, провозгласил себя регентом. И тогда вы узнали, что концессию вправе подписать только король. Граф Кафнер извлек американского принца, но потерял его, отдав Оборотню. И теперь, господа, мы на том же месте, с какого начали. Кто подпишет концессию и сделает её законной? Я пообещал поддержать претендента всем своим влиянием, потому что в Морвании больше не осталось Карлоффых. И, пока я жив, – он посмотрел прямо на маркиза, – на троне Морвании будет сидеть только Карлофф. Мой род несет обязательства, которые не может нарушить даже такой человек, как я. Но потом я кое-что услышал. Граф Кафнер, отдавали вы приказ убить Ульриха Карла или нет?

Лицо генерала Обердамна приобрело пурпурный цвет, черноволосый человек с треском рвал на куски листок бумаги. Юноша облизывал губы языком, как ящерица, которую он так напоминал. Усатый скалился ещё более заметно, и даже священник заерзал в кресле.

– Вы отдали такой приказ? – снова спросил мужчина. Только военный оставался неподвижным.

Граф, казалось, принял решение. Наконец он заговорил.

– Да, – ответил он откровенностью на откровенность, – тогда это казалось лучшим выходом. Идеи принца стали угрожать нашим планам. Но, – он помолчал, – мой приказ не был выполнен. Кое-кто опередил нас.

– Кто?

– Оборотень. Принца остановили до того, как до него добрались мои люди.

Человек в тусклом мундире откинулся в кресле.

– Значит, вы умеете говорить правду, когда хотите, мой дорогой граф. Итак, Оборотень лишил нас обоих принцев. Ну, и что же вы собираетесь теперь делать с этой американской концессией? Опять предупреждаю вас, что без подписи короля она незаконна. И клянусь вам, – голос его прозвучал особенно четко, – клянусь, что маркиз Кобенц никогда не сядет на трон, пока живет хоть кто-то, носящий мою фамилию. Можете скорее отдать страну коммунистам и сразу покончить с ней.

Маркиз наклонился и посмотрел прямо в глаза мужчине.

– Не давайте клятв, герцог Иоганн, которых не сможете сдержать.

Герцог Иоганн сладко улыбнулся.

– Когда я что-то говорю, это значит, что меня поддерживают Лауб, Карпов, Каллхант, Конве и Каптан со всем, чем они располагают.

В разговор включился черноволосый:

– Учтите, что если с герцогом хоть что-нибудь случится, «Националист» и все остальные мои газеты напечатают всю эту историю, все, о чем говорилось в этой комнате. Эта история попадет в печать и в том случае, если я утром не появлюсь в своем кабинете. И, маркиз, немалую часть досье составляют сведения о шахтах Лаубкранца.

Маркиз смертельно побледнел и как-то обмяк в кресле. Герцог Иоганн улыбнулся соседу.

– Браво, Лукранц! Если бы у нас остался хоть один Карлофф, мы могли бы выпутаться из этой неприятности.

Один из Карлоффов! Майкл Карл, стараясь не упустить ни слова, смотрел на герцога. Один из Карлоффов. Он и есть этот один. Стоит ему шагнуть в зал, и герцог сделает его королем. Пока он колебался, играя с этой мыслью, снова заговорил граф.

– У нас есть всего месяц, чтобы завершить дело, потом мы вынуждены будем уйти.

Герцог Иоганн посмотрел на него, а когда заговорил, в голосе его звучало такое презрение, что графа словно хлестнули кнутом.

– Итак, крысы думают о бегстве. Ну, я с моими сторонниками остаюсь.

Усатый наклонился вперед.

– Вы и ваши сторонники, мой прекрасный герцог? А вот я и мои сторонники покончим с вами. Хватит с нас дворян и их деяний. Пора Югу сказать решающее слово в правительстве. Дни Карлоффых и их трусливых подхалимов окончены. Править будет народ.

Герцог глянул на него, как на какое-то странное животное.

– Править будет народ, – мягко повторил он. – Ну что ж, может, он не натворит того, что мы. Но чтобы добраться до трона, ему придется взбираться на стену, товарищ Камп, а я считаю, что он к этому ещё не готов. Вы знаете, что это за стена?

Вместо ответа Камп что-то проворчал.

– Эта стена, – спокойным и холодным голосом продолжал герцог, – состоит из тел всех дворян и верных людей королевства. Мы все помним Россию, Камп, где, по-видимому, у вас были кое-какие дела. А предупрежденный вооружен. Вы застанете нас готовыми?

Камп фыркнул.

– Я говорю правду. Вы ещё увидите красный флаг над крепостью.

– Уже поздно, – торопливо сказал граф.

Герцог Иоганн, Лукранц и Камп поняли намек. Камп, бегло пожелав доброй ночи, вышел, герцог и Лукранц последовали за ним, но не так торопливо. Потом вышел маркиз, ужасно нахмурившись, и маленький человек в алом, по-прежнему сжимающий крест.

Майкл Карл уже собирался передохнуть, опустившись, но увидел, что трое оставшихся и не думают расходиться. Конечно, они поднялись из-за стола, но не вышли, а встали непосредственно под тем местом, где прятался юноша. Он понял, что потайная дверь расположена больше чем на фут над полом.

Теперь он их в глазок не видел, но продолжал слышать. Послышался звук открываемого ящика, и заговорил военный.

– Герцог Иоганн контролирует дворянство, но Камп сказал правду: дни дворянства миновали. Герцог совсем отбился от рук. К нему следует принять меры, – закончил он с неприятным смешком.

Кто– то со свистом перевел дыхание.

– Значит, вы считаете, что с Кампом можно договориться? – спросил генерал Обердамн.

– Никто не может договориться с Кампом. Он искренне верит в свои проповеди. Нет, если мы вручим ему ключи от сокровищницы, он не спасет наш тонущий корабль, – это опять был военный.

– Что же нам делать, Лаупт? – взвыл генерал. – У нас нет принца, а Совету предстоит отчитаться по счетам…

– Если вас беспокоят военные фонды, которые я, скажем, взял взаймы, не бойтесь. Ваша доля концессии все покроет, – военный снова неприятно засмеялся.

– Но вы слышали, что сказал герцог: концессия должна быть подписана королем, а короля нет.

– Ближе всех к трону маркиз, генерал.

– Но, майор Лаупт, – вмешался граф, – никто не поддержит его притязаний.

– Никто?

– У вас есть план? – с надеждой спросил генерал.

– Может быть. Есть ли возможность на неделю выманить герцога из Рейна?

– Можно сообщить, – медленно заговорил граф, – что мы получили информацию, которая заставляет нас считать, что Ульрих Карл находится в плену, и мы знаем место его заключения. Вся эта информация поступит от верного шпиона. Конечно, не очень надежная история, но она может подействовать и увлечь герцога и всю его команду. Если Иоганн поверит, что Ульрих Карл жив, он прорвется через врата ада, и все дворяне с радостью помогут ему в этом.

– Тогда нужно сочинить историю уже сегодня вечером. Генерал Обердамн, вы шеф тайной полиции. Кто работает в горах?

– Никто, – голос генерала слегка дрожал. – Наш последний шпион приплыл по Лаубе с перерезанным горлом.

– А кто мог бы там побывать?

– Димк. У него неплохая репутация.

– Где он сейчас?

– Занят своей тайной охотой. Он работает без приказов, но обычно приносит именно то, что нам нужно. Хотя иногда исчезает на несколько дней.

– Иоганн поверит Димку?

– Да, Димк как-то на него работал.

– Отлично. Вот что он должен сделать…

Майкл Карл обнаружил, что если присесть и приложить ухо к двери, то лучше слышно.

– Завтра… – начал майор.

Глава восьмая

Майкл Карл слышит то, что не предназначалось для его ушей

– Завтра, – заговорил майор Лаупт, – Димк явится к вам с готовой историей. Вы, конечно, будете один, когда он придет. Он расскажет, что Ульрих Карл не был убит год назад, что Оборотень держит его пленником в горах Лаубы… – майор рассмеялся. – Мне только что пришло в голову, что если Оборотень прикончит Иоганна и его людей, когда герцог слишком углубится в горы, то он должен поблагодарить нас за такую возможность. В общем, принц ждет там Иоганна.

– Но у нас должно быть какое-то доказательство, к тому же мы не сможем так скоро отыскать Димка. Я даже не знаю, где он, – возразил генерал.

– Доказательство у вас будет. В поместье покойного принца есть разрушенный замок, который за последние десять лет навещали только волки и лесники. В сущности, большинство о нем просто забыли. Разве не вероятно, что Оборотень устроил там свое убежище, где держит в плену принца? Я дам вам план замка, и карту окружающей местности.

– Но Иоганн наверняка захочет встретиться с Димком и сам расспросить его, – вновь возразил генерал – Иоганн не дурак.

– Конечно, это слабое место, – признал майор. – Но мы должны настаивать на том, что Димку пришлось срочно возвращаться, чтобы следить за похитителем.

– Поверит ли Иоганн в такую историю? Он знает, что мы ненавидели Ульриха Карла, – засомневался граф.

– Он знает, что нам нужен принц, чтобы спастись от публичного отчета. Возможно, вы деликатно намекнете, генерал, что принц остается там благодаря нашим усилиям. Иоганн в это поверит с готовностью. Это поможет ему поверить и в рассказ Димка. Или ещё лучше. Вы сыграете роль труса, Обердамн: пойдете к Иоганну тайно, откроете ему наш заговор и расскажете о принце. Заявите, что испугались Кампа и его сторонников.

– Попробую, – не очень охотно пробормотал генерал.

– Постарайтесь, Обердамн, – рявкнул граф.

– Сегодня вечером, через час, вы нанесете визит Кампу, – продолжал майор. – Скажете, что граф Кафнер хочет видеть его завтра утром в десять. От Кампа отправитесь прямо на Пала Хорн и потребуете свидания с герцогом. Вам скажут, что его нет, он на встрече с Лукранцем в клубе журналистов. Постарайтесь выглядеть обеспокоенным. Бормочите что-нибудь, расхаживайте взад и вперед, всячески дайте понять слугам, что глубоко встревожены чем-то, но обязательно пробудьте там до двенадцати, почти до возвращения герцога. Скажете дворецкому, что больше не можете ждать, но придете утром. И отправляйтесь к нему как можно раньше. Помните, вам нужно хорошо сыграть свою роль. Вы должны произвести на Иоганна впечатление перетрусившего, готового все рассказать человека. Пусть задумается.

– И когда Иоганна не будет в городе… – начал граф.

– Когда Иоганна не будет в городе, мы сможем действовать. Лукранца же нужно просто заставить молчать, это я предоставляю вам. Кампу скажем, что мы готовы встать на его точку зрения, если он поддержит выдвижение Кобенца на трон. Он согласится, потому что подумает, что у него появится возможность поднять людей против нас, учитывая репутацию Кобенца. Да, Камп прибежит к нам, высунув язык… В следующее воскресенье архиепископ должен прочесть очень трогательную проповедь, попросим написать её Манца, о древних Карлоффых, а в конце отслужит заупокойную службу по Майклу Карлу. Это заставит народ задуматься. Потом мы предъявим тело и проведем государственные похороны. Кобенц должен участвовать в них как главный плакальщик. В глазах народа это сделает его достойным трона.

– Но Кобенца ненавидят, – возразил генерал.

– Совершенно верно. Тут на сцену выходит Камп. Он попытается организовать революцию, мы тоже. Камп поднимет красный флаг, а мы серебряный штандарт…

– За Кобенца?

– Нет, глупец, Кобенца мы свергнем. Только Камп будет верить, что он наш человек. Мы выступим за герцога: мол, в нем кровь Карлоффых, и дворяне пойдут за ним.

– Он никогда не согласится сесть на трон.

– Но ведь, мой дорогой граф, его здесь не будет и он не сможет отказаться, а наше провозглашение герцога королем так все окончательно запутает, что мы сможем благополучно выйти из дела. Мне, во всяком случае, Морвания больше не кажется подходящей для жизни страной. И я уверен, что и вы, господа, с готовностью последуете за мной через границу. Пополним же карманы в сокровищнице перед этим.

– Но чем же все кончится? – спросил генерал.

– Какая нам разница? Мы заработаем на жизнь, а там трава не расти.

Юноша отодвинулся от двери и принялся лихорадочно размышлять. Что может разбить этот жестокий заговор? Или кто? И вдруг в памяти всплыли волчьи морды приспешников Оборотня. Этих людей можно было бы напустить на Кампа и на прочих типов, особенно на майора Лаупта… Майкл Карл резко перевел дыхание. Оборотень против Совета, и Оборотень победит! Это мысль.

Конечно, первым делом следует предупредить Иоганна. Они с Лукранцем должны что-нибудь предпринять, чтобы удержать прилив. Он должен поговорить с ними обоими. Юноша с трудом распрямил затекшие ноги и чуть ли не бегом двинулся по проходу и лестницам. Бросив фонарик на полку, он с силой дернул рычаг. Панель отодвинулась, и он едва не выпал в комнату.

– Джон!

Майкл Карл, ослепленный светом, смотрел прямо в лицо американца.

– Да! – юноша опирался на стол, тяжело дыша после бега. – Я узнал тайну. Скажите, как мне добраться до дома герцога Иоганна.

– А что вы хотите сказать герцогу Иоганну, молодой человек? – из-за Эриксона показался скучающий господин в тусклом мундире, которого Майкл Карл совсем недавно видел за столом Совета.

– Я хочу сказать, чтобы вы не верили Обердамну, – ответил юноша. Он больше ничему не удивлялся. Почему-то казалось вполне естественным, что герцог должен чувствовать себя здесь как дома и курить одну из длинных сигарет американца.