Помоги проекту - поделись книгой:
Хотел бы я знать, чем молодой Майло Йолкин занимался в OW. Сейчас ему двадцать девять, а он все еще выглядит как херувим-переросток. Вдруг он держал виртуальный зоопарк для детей, где всех животных можно потрогать и погладить? Или спасал цифровых тюленьих детенышей?
– Почему же вы перестали играть? – спрашивает ведущий, пытаясь вернуть беседу обратно на установленные рельсы.
Вместо ответа лицо Майло застывает холодной маской. Вот в такие моменты и вспоминаешь, что на самом деле он уже далеко не ребенок, а один из самых могущественных людей на планете.
– Однажды утром, это было примерно одиннадцать лет назад, я включил свой компьютер – и не увидел игры. Она просто исчезла! Издатели Otherworld решили, что у продукта недостаточно подписчиков, и закрыли проект.
– Вот так просто взяли и закрыли?
– Ага. – По лицу Майло было видно, что он до сих пор внутренне кипит от несправедливости случившегося. – К тому моменту я уже построил там собственное королевство. У меня была замечательная крепость, гарем, крепостные, обрабатывавшие мои поля. Я практически был королем! А потом бац – и внезапно ничего этого нет. Это было худшее переживание в моей жизни… Поэтому, когда один из разработчиков Компании показал мне открытую им новую революционную технологию, я решил, что настало время снова вернуть Otherworld к жизни.
– Революционную технологию? – переспрашивает ведущий. – А можно поподробнее, о чем идет речь?
– Ну, вообще-то о таких вещах невозможно ничего рассказать, – отвечает Майло. – Это необходимо увидеть… ощутить… чтобы в это поверить.
Очевидно, эти слова служат сигналом, поскольку на сцене появляется ассистент с тележкой, накрытой белым полотном. С праздничной улыбкой профессионального фокусника Майло поднимается с места и сдергивает покрывало. Под ним обнаруживаются сенсорные перчатки и виртуальная гарнитура к новой версии OW.
– Вот, попробуйте, – предлагает он ведущему, держа перчатки так, чтобы тот мог просунуть в них руки. – Мы использовали самые передовые сенсорные технологии, а гарнитура обеспечивает ощущения за пределами всего, что только можно себе представить. На данный момент изготовлено и продано всего несколько тысяч прототипов; без них играть в новый Otherworld невозможно.
– Ну что ж, я бы сказал, что все это звучит чрезвычайно интересно! – восклицает ведущий, разглядывая гарнитуру. – Но как наши слушатели узнают, что со мной происходит?
– О, я думаю, мы сможем дать им некоторое представление.
Майло надевает на него гарнитуру, и большой экран на заднем плане моментально озаряется. Вскоре публика увидит на нем все, что предстанет перед глазами ведущего.
– Я должен идти к свету? – шутливо спрашивает ведущий, вытягивая перед собой руки, словно пытается нащупать путь.
– Пока еще рано, – смеется Майло. – Вам когда-нибудь доводилось взбираться на вершину вулкана?
– Нет, что вы! Я смертельно боюсь опасностей! – каламбурит ведущий.
– Что ж, сейчас вам предстоит узнать, на что это похоже. Не покидая при этом безопасной сцены!
На экране позади них возникает выжженный угольно-черный пейзаж с лавовой рекой. Зал ахает – никто из них не видел ничего подобного. Раздается оглушительный грохот, и ведущий рывком оборачивается. На экране – вулканический кратер, из него извергаются в небо ярко-оранжевые струи пламени. Наверху парят три хищные птицы размером с птеродактиля, видимо ожидая, пока поджарится их барбекю.
– Вау, в моих перчатках уже горячо! – восклицает ведущий. – Ого, взгляните-ка! Я вижу свои руки! – Он опускает взгляд ниже. – И остальное тело тоже!
– Совершенно верно. Теперь давайте немного охладим ваши руки.
Сцена внезапно меняется. На экране – безграничный простор покрытого льдом океана. Раздается грохот, и ведущий с трудом удерживает равновесие, поскольку лед перед ним ломается. В толще воды внизу выжидающе кружат массивные тела огромных белых акул.
– Ну, что скажете?
– Скажу, что у нас с вами разные представления о развлечениях, – откликается ведущий. – Как насчет тихого пляжа на Мауи и бананового дайкири?
Майло смеется.
– Ладно, если так, давайте переместимся в более расслабляющую обстановку. Пока что самым популярным местом в Otherworld является город Имра.
На экране появляется изгибающаяся улица с великолепными мраморными зданиями, словно вышедшими из греческих мифов. Мимо проходит роскошная рыжеволосая красотка в плотно облегающем черном платье.
– Ого! Вы только взгляните на эти пиксели! – вопит ведущий. – Мама дорогая! Что это за пышечка?
– Это NPC, ее зовут Каталина. Подмигните ей и увидите, что получится.
– В реальной жизни это никогда не работает, но давайте попробуем… Эй, милашка, не хочешь подойти сюда и рассказать мне, что означает твоя аббревиа-тура?
– NPC значит non-playing character[3], – без улыбки поясняет Майло. – Хотя Каталина не такая, как остальные. Она особенная. Хотя она и часть программы, мы спроектировали ее так, что она обладает собственным умом.
(«Что бы это могло значить?» – мимоходом думаю я.)
Ведущий присвистывает.
– И что, я могу поиграть с этой… программой?
Я закатываю глаза к потолку.
– Сколько угодно, – отвечает Майло. – Причем она будет активно участвовать.
NPC подходит ближе и берет ведущего за руку. Она выглядит не менее реальной, чем любая из женщин в зале. Я отмечаю текстуру ее кожи – мягкую и влажную, с отчетливо различимыми порами. Камера опускается вниз к ее руке, и я вижу ее ногти, кутикулы, отблеск солнца на кроваво-красном лаке. Детализация выглядит абсолютно потрясающей.
– Боже мой, я чувствую, как она сжимает мне пальцы! – в голосе ведущего звучит искреннее удивление. – А кстати! Знаете, для чего это может отлично пригодиться?
Он выжидает, пока в зале послышатся смешки.
– Массаж стоп! Вы не поверите, но я просто балдею от массажа стоп!
Майло пропускает очередную сальную шуточку мимо ушей.
– Если это то, что вам нужно, я не стану вас осуждать, – говорит он. Видно, что для него это все очень серьезно. – В Otherworld каждому позволено жить полной жизнью, что бы это ни значило лично для вас. Независимо от того, есть ли у вас деньги или насколько вы физически подготовлены. Здесь вам будет доступна та жизнь, о которой вы всегда мечтали. Кто-то захочет охотиться, или сражаться, или исследовать новые земли. Других вполне удовлетворит… гм, массаж стоп.
Каталина на экране прижимается к ведущему и звучно чмокает его в щеку. «О боже!» – бормочет он. Затем стягивает одну перчатку и начинает рыться в карманах.
– Сколько вы хотите за эту штуку? Миллион баксов? Мою душу?
Майло сияет.
– Все, что вам необходимо сделать, – это подписаться на Otherworld и приобрести гарнитуру. Первая версия приложения вышла в прошлую субботу. Мы пригласили две тысячи игроков, чтобы помочь нам с выявлением багов. Широкий релиз игры ожидается через несколько месяцев. Будем надеяться, что к тому времени нам удастся изготовить несколько миллионов таких гарнитур.
– Нужно ждать еще несколько месяцев? – стонет ведущий. – Но я не хочу выходить из игры!
Он отпускает Каталине воздушный поцелуй и стаскивает с головы гарнитуру.
– Ну что ж, теперь, когда я попробовал это дело на собственной шкуре, у меня остался только один вопрос: как люди будут обеспечивать свои физиологические потребности? Потому что я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь был способен расстаться с этой красоткой только для того, чтобы сжевать гамбургер или сходить в туалет!
– Вы затронули действительно важный вопрос, – отвечает Майло (подозреваю, что он слышит его не в первый раз). – Уверен, что Компания придумает что-нибудь, чтобы справиться с этой проблемой.
Музыкальная группа начинает играть вступление к рекламной паузе, и я вспоминаю про Кэт, лежащую наверху в своей палате. Ее тело подсоединено к паутине трубок, снабжающих ее всем необходимым питанием и удаляющих продукты жизнедеятельности, а к мозгу подключен аппарат, предположительно гораздо более продвинутый, чем доступная широкой публике гарнитура. Если эта система действительно работает так, как описывали Мартин с Тоддом, ощущения, запахи и вкусы того мира, в котором сейчас находится Кэт, настолько же реальны, как и здесь. Что, если она найдет там мужской аналог Каталины? Что, если она никогда не захочет уйти оттуда?
Посетитель
Должно быть, недавно пробило полночь. Я в больничном коридоре, на полпути к палате Кэт, и вдруг мои ноги останавливаются прежде, чем я успеваю понять причину. Потом подключается мозг, и я вижу, в чем дело. Дверь в палату Кэт распахнута настежь. Возможно, просто сиделка заглянула проверить, как дела, но я не могу быть в этом уверен. Поэтому я подхожу к двери на цыпочках и заглядываю внутрь. Возле кровати Кэт кто-то стоит. Стройная фигура в худи с капюшоном и джинсах, очень похожая на ту, которую я видел в «Элмерсе» непосредственно перед тем, как провалился пол.
Выронив стаканчик с кофе, я кидаюсь вперед и хватаю непрошеного гостя за одежду. Раздается вскрик, несомненно женский. Затем капюшон падает назад, открывая изящную голову.
– Бусара? – спрашиваю я, хотя и так ясно ее вижу. Просто трудно поверить, что она каким-то образом оказалась здесь.
– Прошу прощения, – говорит она. – Я думала, ты ушел домой. Я не хотела тебя напугать.
– Уже полночь. Что ты здесь делаешь?
Я вспоминаю видеоролик, который она мне показывала в школе, и мое смятение мгновенно перерастает в гнев.
– Погоди-ка! Ты что,
– Нет-нет, ничего подобного. У меня нет с собой камеры.
Она спокойна. Слишком спокойна. Возможно, она действительно андроид.
– Так я тебе и поверил!
Тут я замечаю пластмассовую ленточку вокруг ее запястья.
– Что это? – Я хватаю ее руку и подтаскиваю к себе, чтобы получше рассмотреть. К моему удивлению, на ленточке напечатано ее имя и дата рождения. – Ты что, тоже здешний пациент?
Бусара убирает руку и накрывает ленточку другой ладонью, словно стыдится ее.
– У меня порок сердца. Я много времени провожу в больнице. Мой кардиолог на этом же этаже.
– А-а.
Это объясняет, почему она так редко появляется в школе. Я чувствую себя последним мерзавцем.
– Прости меня.
– Ничего, – говорит она. – Как твои дела?
Это простой вопрос, но я обнаруживаю, что не способен на него ответить. Мой рот открывается, но впервые в моей жизни из него не вылетает ни слова. Мы стоим рядом, глядя вниз на девушку, лежащую на койке. Остатки волос Кэт разметаны по подушке, верх лица закрывает тонкий черный щиток-экран.
В моих глазах все расплывается, по щеке скатывается капля и срывается с губы прежде, чем я успеваю ее поймать. В одиночестве я провел в этой комнате многие часы и не пролил ни единой слезинки, но хватило первой попавшейся девушки, чтобы я дал трещину. Появление Бусары заставляет меня осознать, насколько я одинок. Мне не нужно ее сочувствие. Мне нужна Кэт. Единственного человека, к которому я мог бы обратиться, больше нет. Я здесь ради нее, но нет никого, кто был бы здесь ради меня.
– Мой доктор говорит, что у Кэт какая-то штука, которая называется «синдром запертого человека», – говорит Бусара. Я благодарен ей, поскольку могу ответить простым кивком, пока вытираю глаза воротничком рубашки.
Бусара отводит глаза и снова опускает взгляд на Кэт.
– Похоже, это популярное заболевание.
Я откашливаюсь.
– Что ты имеешь в виду?
– Я слышала, что то же самое нашли у двоих ребят, выживших после обвала на фабрике, – Уэста и Брайана. Их сегодня вечером перевели в специальное учреждение для хронических больных.
Наверное, и Кэт тоже вскорости отправят туда. В специальное место, где содержат переставшие функционировать человеческие тела, стригут и моют их, пока запертый внутри ум ожидает смерти. Я надеюсь лишь на то, что Белый Город смог подарить Кэт свободу.
– Это поразительно, – продолжает Бусара, видя, что я не отвечаю. Кажется, ей хочется поддержать наш разговор. – Вообще-то «синдром запертого человека» не так уж часто встречается.
Я этого не знал. И не очень понимаю, откуда это может быть известно ей. Должно быть, мой скептицизм написан у меня на лице, однако Бусару это не останавливает.
– Фактически, это довольно редкое заболевание. И тем не менее это произошло с тремя из четверых ребят, выживших в несчастном случае. Как ты думаешь, какова вероятность такого исхода?
Она смотрит на меня, словно бы ожидая ответа. Все, что я могу, – это пожать плечами.
– Надо сказать, если бы я была четвертым выжившим, то считала бы, что мне крупно повезло, – добавляет она.
Внезапно я вспоминаю кое-что. Есть одна вещь, в которой я хотел бы разобраться поподробнее.
– Четвертый выживший – это Марлоу Хольм. Ты знала об этом?
Бусара кивает.
– Что еще ты знаешь о нем? – спрашиваю я. – Тебе удалось выяснить что-нибудь новое?
– В целом не очень много. По его старым постам в соцсетях выходит, что им с матерью пришлось уехать из Калифорнии в большой спешке. Но почему ты спрашиваешь? Ты, думаешь, Марлоу имел какое-то отношение к тому, что случилось с Кэт?
Именно Марлоу предложил устроить эту вечеринку. Кроме того, он единственный из всех не стал подходить к загадочному предмету. И его внезапный отъезд из Калифорнии тоже выглядит довольно подозрительно.
– Я пока не знаю, что думать, – говорю я Бусаре.
Молчание в палате затягивается дольше, чем мне бы хотелось, но я не могу придумать, что еще сказать. В конце концов Бусара нарушает тишину.
– Ты действительно ее любишь, да?
«Любовь» – слишком маленькое слово для того, что я чувствую. Как я могу объяснить, что до Кэт ничто в моей жизни не было реальным? Нянечки, которые носили меня на руках, делали это только потому, что им за это платили. Сегодня они меня обнимали, а назавтра их и след простыл. Ребята в школе играли со мной, чтобы наши родители могли чувствовать, будто их что-то связывает. Большинство даже не делало вид, будто я им нравлюсь. А потом я встретил Кэт, которая
– Да, – отвечаю я Бусаре. – Я ее люблю. У меня нет другого мира, кроме Кэт.
Пробуждение
Бусара уходит. Все тихо, слышны только сигналы аппаратуры. Я сажусь на стул рядом с койкой Кэт и беру ее безжизненную руку в свою. Чертовски жаль, что я не могу видеть ее глаза. Интересно, почему Бусара так ничего и не спросила про щиток?
Губы Кэт раскрываются, и я забываю обо всем. Это выглядит так, словно она собирается заговорить.
– Наверняка там, где ты сейчас, все очень круто, – шепчу я, положив голову на край койки, – но, пожалуйста, возвращайся обратно, когда сможешь.
– Нет, – слышится тихий голос.
Я рывком выпрямляюсь, пытаясь понять, не почудилось ли мне то, что я услышал. Затем Кэт стискивает мою руку, и ее губы раскрываются в молчаливом крике.
Поделиться книгой: