Точка кипения

Патлатый схватил черную от копоти сковороду и угрожающе двинулся на женщину.

— Только попробуй — Сивуха попятилась и неожиданно пронзительно завизжав, бросилась в коридор. Медлить было нельзя. Патлатый в два прыжка догнал бомжиху и с размаху опустил сковороду ей на голову. Сивуха мгновенно обмякла и медленно опустилась на заплеванный пол.

Он осторожно подошел к ней и похлопал по щекам. Женщина осталась лежать неподвижно. Патлатый повернулся и отправился в комнату за мешком, когда же через пару минут он вернулся обратно, тела на полу не оказалось.

Патлатый тупо смотрел себе под ноги и поэтому пропустил чудовищный удар той же самой сковородой, которым наградила его, прятавшаяся за дверью Сивуха. В последний момент Патлатый непроизвольно дернулся и этим, быть может спас себе жизнь. Удар пришелся на правое плечо и задел по касательной ухо. Кровь теплый струйкой потекла за ворот выцветшей рубашки.

От боли Патлатый словно обезумел, он выхватил из рук испуганной женщины сковороду и принялся, не глядя наносить удары. Один, другой, третий…..Неожиданно он остановился и словно сомнамбула пополз в сторону комнаты. Дрожащими руками отыскал последнюю, оставленную на «НЗ» дозу. Шприц выскользнул из мокрых от крови рук и Патлатый громко застонал. Терпеть больше не было сил. Со второй попытки он все же укололся, и спасительная мгла поглотила его на какое-то время.

Когда он очнулся, за окном было все еще темно. Какое — то время он тупо рассматривал грязный потолок над головой, потом решительно поднялся и тяжело ступая отправился на кухню.

И вот уже полтора часа он драит на кухне пол. Сначала конечно пришлось избавиться от трупа. Завернув то, что осталось от несчастной Сивухи в ковер, он отнес ее на ту же стройку и засунул в дальнюю, опрокинутую трубу. Потом перевел дыхание и отправился к еще горевшему костру. Там он начал спрашивать куда делась Сивуха, которая якобы на него обиделась и не доходя до его дома, повернула назад. Конечно алиби было не ахти какое, но ничего умнее на тот момент в голову не приходило. К тому же Патлатый решил, срубить с заказчика, за такие непредвиденные проблемы, денег в пять раз больше обещанного, а если тот начнет противиться, пригрозить ментами. За организацию убийства дают пожизненное. А заказчик, чистенький и интеллигентный, вряд ли захочет провести остаток жизни на шонке.

Сегодня в пять часов Патлатый возьмет деньги и сразу же уедет отсюда к чертовой матери. Только сначала надо зайти в гости к Самойловой Софье Евгеньевне и отдать ей должок.

В последний раз прополоскав тряпку, Патлатый, посмотрел за окно. Начало светать. Где-то часов пять-шесть утра. Самое время для крепкого сна. Вот сейчас он и зайдет к Софье Евгеньевне в гости.

Соня проснулась от необъяснимой тревоги и с удивлением обнаружила себя сидящей в кресле в абсолютной темноте ванной комнаты. «Что-то у меня появилась привычка засыпать в самых неподходящих местах». Ее сильно знобило, наверное опять поднялась температура. Она посильнее закуталась в шерстяной плед и внезапно насторожилась. Соне показалось, что в квартире кроме нее, есть еще кто-то. В голове страшно шумело и чем сильнее она прислушивалась, тем отчетливее слышала только гул в собственном черепке.

Неожиданно послышался хруст раздавленного стекла. «Разбитая ваза в коридоре», с ужасом догадалась Соня. Значит ей не показалось, но кто это? Внезапно Соня вспомнила Синицына и задушенную Светку и просто помертвела от страха. В боевиках, которые Соня очень любила в ранней юности, ослепительные красотки в таких ситуациях, блестяще справлялись с проблемой. Либо они сами, голыми руками убивали мужчину — головореза, либо «внезапно»(«совершенно случайно») на помощь приходил не менее ослепительный красавец — спаситель. Но что делать в реальной жизни Соня не знала.

Помощи со стороны не предвиделась, а просто сидеть и ждать смерти было крайне глупо.

Соня в панике искала выход из создавшейся ситуации, но ничего так и не смогла придумать. Осталось положиться на судьбу. Соня осторожно сдернула с крючка большое махровое полотенце и банный халат, небрежно побросала их сверху на плед и уселась на кресло с ногами. Стараясь, производит как можно меньше шума, она натянула созданную конструкцию на голову и замерла в надежде, что со стороны ее можно принять за сваленное в кучу белье. Сердце билось о грудную клетку с таким грохотом, что Соня совершенно ничего не слышала. В ожидании время тянулось как резиновое. Под теплым пледом было страшно жарко и душно, пот струился по Сониному лицу и разъедал глаза. Она полностью утратила ориентацию во времени, и не могла сообразить сколько прошло — десять минут или десять часов. Наконец дверь ванной комнаты тихонько скрипнула, и волна свежего воздуха добралась до распаренного Сониного лица. Кто-то, кто бы это ни был, разглядывал ванную комнату и не спешил уходить. Дикий ужас просто сковал Сонино тело. Она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Затем дверь снова тихонечко скрипнула и закрылась. Через мгновение хлопнула входная дверь. Соня все еще сидела неподвижно не в силах поверить в происходящее. Прошло еще пол часа, прежде чем она решилась наконец выбраться из ванной комнаты.

Соня медленно, словно идя по минному полю, дошла до комнаты и остановилась в дверях. Все было как всегда. Никаких разбросанных вещей и следов пребывания чужого. Даже ничего не украли.

«Значит, это были не воры. Тогда, что им было нужно?». Ответ напрашивался сам собой.

Только не «что», а «кто». Незваным гостям, зачем-то понадобилась она, собственной персоной. Соня поднялась и решительно направилась в коридор. На полу все еще валялась разбитая, казалось, вечность назад ваза. Однако часть осколков была кем-то раздавлена.

«Как же он открыл дверь?». Соня точно помнила, что захлопнула дверь на защелку и закрыла на нижний замок. «Предположим защелку он — она подумала о странном госте — открыть мог простой отмычкой. Но с замком пришлось бы повозиться. Значит на нем должны остаться какие-нибудь следы». Соня открыла входную дверь и внимательно начала рассматривать нижний замок. Никаких царапин или вмятин не было, не повреждена была и обивка вокруг замка.

«Итак — подытожила Соня — у него был ключ от моей квартиры». Сейчас ей стало по — настоящему страшно. «И что я теперь должна делать?». Голова страшно болела, и непрерывно шумело в ушах. Она осторожно переступила через битое стекло и направилась на кухню. Взяла со стола горсть таблеток и разжевала, совершенно не ощущая чудовищную горечь во рту. «Надо где-то отсидеться, дома сейчас опасно. Подождать пока я выздоровею, а уж потом все проанализировать и решить, что делать дальше».

Соня взяла телефон и не задумываясь набрала Иркин номер. «В конце концов у нее двухкомнатная квартира, живет одна, тем более что последний месяц она чуть ли не каждую ночь, ночевала у меня. Ирка мне просто обязана отплатить тем же.»

Трубку долго не брали и Соня испуганно взглянула на часы — семь утра. «Сегодня же выходной! Она конечно еще спит, а телефон отключен. Значит придется приехать без звонка. Сама то Ирка никогда не предупреждает о своем приходе.»

Соня умылась, почистила зубы и достала с антресолей большую спортивную сумку. «Черт его знает, когда я вернусь домой». Быстро, словно за ней кто-то гонится она начала сбрасывать в сумку теплые вещи, белье, лекарства и все свои документы. Немного подумав, залезла на шкаф и вытащила из альбома фотографию, на которой они были вместе с Кириллом. «Ну вот и все», Соня обвила прощальным взглядом комнату.

«Я скоро вернусь», сказала она плюшевой обезьянке, висевшей на зеркале в прихожей.

Про повестку в милицию, лежавшую на кухне она так и не вспомнила.

Когда темнота рассеялась, Денисов увидел, что находится в большой светлой комнате. Потолок и стены были красиво отделаны темным деревом, а рядом в камине потрескивал огонь. Повернув голову, он увидел жену, которая спала положив под голову руку, на медвежьей шкуре около камина.

Осторожно, стараясь не шуметь он подошел к ней и опустился рядом. Мышка тихо сопела, по детски приоткрыв рот. Сюда, в Кран-Монтаны, небольшой городок в самом сердце Швейцарских Альп, они приехали рано утром. Супруги Денисовы решили провести медовый месяц среди величественных гор, прозрачного неба и чарующего, ослепительно белого снега. Внезапно сердце неприятно заныло, и он снова начал прокручивать в уме недавние события….

За весь трехчасовой перелет от Москвы до Женевы, Денисов мирно проспал лишь первые пол часа, а вот жена так и не сомкнула глаз. Во время взлета, она словно ребенок припала к иллюминатору, через секунду толкая Денисова в бок:

— Посмотри, какая красотища!

Из Москвы самолет отбывал ночью и теперь за бортом набирающего высоту лайнера, переливалась всеми цветами радуги, пленяла и очаровывала ночная Москва.

В скоре они поднялись выше кучевых, плотных облаков и земля пропала из виду. Жена тихонько вздохнула и повернулась к Денисову. Но тот уже крепко спал. Мышке спать не хотелось совершенно, она все еще прибывала в радостной эйфории, как от прошедшей свадьбы, так от предстоящего медового месяца.

Через какое — то время самолет здорово тряхнуло и Денисов открыл глаза. Спросонья он не сразу сообразил, что жены рядом нет и машинально протянул руку в право. К его удивлению кресло оказалось пустым. «В туалет она, что-ли ушла», внезапно разволновавшись, подумал Денисов. Как на иголках подождал пару минут, потом поднялся с кресла и направился в сторону ближайшей уборной. Однако, не пройдя и двух шагов, он услышал оживленный голос Мышки.

Судорожно повернув голову, он увидел ее сидящей рядом со смазливым брюнетом в бордовом свитере. Жена смеялась запрокинув голову, а этот хмырь, что-то шептал ей прямо в ухо. Ревность ослепила Денисова, в два прыжка добравшись до кресла на котором она сидела, он грубо схватил ее за предплечье:

— Что ты тут делаешь?

Мышка вздрогнула и подняла на него прекрасные глаза, полные искреннего удивления:

— Дорогой? Ты уже проснулся?

— А ты рассчитывала, что я просплю дольше? — от гнева Денисов не соображал, что говорит — Я, что испортил тебе планы на вечер, пардон, на ночь?

Жена сильно побледнела и испуганно произнесла:

— Что ты говоришь? Я встретила здесь Славу — она кивнула головой в сторону напряженно молчавшего брюнета — он мой бывший одногруппник.

— Что за одногруппник??? — Денисов никак не мог успокоиться.

— Мы учились вместе в институте — голос смазливого друга юности, оказался на удивление очень приятным — Логинов Слава! — и он протянул Денисову руку.

Денисов вяло пожал протянутую руку, с раздражением отметив, что рука у «Логинова Славы», твердая и сильная.

— Пошли на место — скомандовал он застывшей в неестественной позе жене и не оглядываясь пошел назад. Снова уселся в свое кресло и стал напряженно ждать Мышку. Конечно, он слегка переборщил. «Ничего — успокаивал он сам себя — сейчас я ее поцелую и все забудется». Но прошло пять минут, десять, а жена все не шла. Денисов почувствовал как новая вспышка бешенства, пронзила ему голову.

Он резко вскочил, ударившись коленом о выпавший из кресла напротив, столик и потирая на ходу ушибленное место, метнулся в сторону смазливого брюнета. К удивлению Денисова, ублюдочный одногруппник крепко спал, и Мышки с ним рядом не было. В панике он выбежал из салона первого класса, в котором у них были билеты, и нос к носу столкнулся с женой. Она стояла, прислонившись спиной к двери второго туалета, и нервно курила сигарету.

— Не знал, что ты еще и куришь… разъяренный Денисов ничего умнее не придумал.

— А что еще? — незнакомо холодным голосом спросила Мышка, делая очередную затяжку.

— Ну про первого мужа я знаю, а вот скольких любовников ты от меня скрыла? — Денисов был готов разреветься.

Жена как от боли поморщилась и наотмашь ударила его по лицу:

— Ничтожество!

Денисов схватил ее тонкую руку и сжал из-за всех сил. Ему, бывшему боксеру, почти профессионалу, стоило нажать еще чуть — чуть и раздался бы хруст раздавленной кости.

Жена напряженно замерла, но руку не вырывала, только по надтреснутому голосу он понял, как ей сейчас больно и скорее больно морально, чем физически:

— Хочешь дать сдачи?

Денисов вздрогнул от ее глухого голоса, и пелена спала с глаз. Он увидел перед собой смертельно бледную, испуганную женщину, которую любил больше всего на свете. По ее щекам текли слезы.

— Прости — Денисов отпустил ее руку — Я никогда тебя не ударю — закончил он несколько горячее, чем рассчитывал.

— Если ты меня ударишь, я от тебя уйду.

Жена отодвинула его с прохода и вернулась в салон. С опущенной головой он поплелся следом, но как только Мышка уселась в свое кресло, она тот час закрыла глаза.

«Ничего — утешил себя Денисов — попрошу прощения еще раз, когда она проснется».

В конце концов они помирились, но привкус горечи, в их отношения сохраняется до сих пор.

На тонкой, почти прозрачной руке жены, переливался всеми оттенками лилово-синего огромный синяк. Он вздрогнул и отвел глаза. «Что на меня нашло?». Денисов точно помнил, то в то мгновение мог запросто убить Мышку, настолько ослепила его, жгучая ревность.

Денисов поднялся и сходил за теплым пледом. Осторожно, стараясь не разбудить жену, он закрыл ей ноги и еще долго сидел неподвижно. Потом судорожно вздохнул и решительно направился к двери.

«Она проснется, увидит, что меня нет и конечно напугается. Но мне надо, обязательно надо побыть одному и обдумать все то, что произошло в самолете. И вообще мне надо выпить!». Однако Денисов в последний момент передумал и снова вернулся к камину. Из кармана вытащил шариковую ручку и блокнот, вырвал страницу и не ловко прижимая блокнот к бедру, коряво написал на листе бумаги «Я внизу, в баре.». Немного подумал и добавил «Люблю. Муж»

Светлана Федоровна уже почти подходила к главному корпусу, когда сзади раздался глухой стук. Не понимая, что бы это могло быть, она обернулась. Денисов, пациент из 25 палаты лежал на спине, нелепо раскинув в стороны руки. Голова его упиралась в один из больших белых камней, которыми были вымощены края прогулочной тропинки.

«Еще чего не хватало! Так он мне все работу угробит! Рано тебе еще умирать, рано!» испугалась Светлана и побежала к Денисову.

— Позовите санитаров! — крикнула она, выбежавшей посмотреть, что случилось, охране.

Через пару минут Денисова, надежно пристегнутого ремнями безопасности к носилкам, уже вносили в главный корпус. Как только он очутился в спасательной прохладе небольшого фойе, то сражу же открыл глаза.

— Добро пожаловать! — ласково улыбнулась Светлана Федоровна, заметив, что больной пришел в себя.

— А где Мышка? — он еще окончательно не отошел от своего недавнего видения.

— Мышка? У нас никогда не было мышей! — удивленно отозвался санитар, который нес носилки спереди.

Денисов наконец — то сообразил, где находится:

— Да я так, пошутил! — смущенно пролепетал он.

Светлана недовольно покосилась на больного. «Ему становится все хуже. Пожалуй, тянуть больше некуда и пора приниматься за работу».

— А сколько сейчас времени? — Денисов подпрыгнул как ужаленный — У меня очень важный телефонный звонок, после обеда. Мне обязательно надо позвонить. — он не на шутку разволновался. «Звонка будет ждать посредник..»-добавил он мысленно.

— Раз надо, значит обязательно позвоните — Светлана немного удивилась такой несвойственной, Денисову, горячности — Сейчас только около одиннадцати. Уйма времени!

«Только бы у него — Денисов подумал о неизвестном, специально нанятом для такого дела, исполнителе — Все получилось!».

Лена глубоко затянулась сигаретой, и не спеша, пригубила ледяное пиво. Вот уже два часа она ждет здесь мужа, которому срочно приспичило позвонить домой именно сегодня. «Лялечка соскучился по мамочке» — Лена с отвращением передернула плечами. Ее он с собой, по непонятной причине, брать не захотел, ссылаясь на адскую жару на улице. «Посиди в баре, выпей вина, зачем тебе таскаться по солнцепеку»

«Заботливый!» с раздражением подумала Лена и заказала еще одну кружку с пивом.

— Госпожа Герасимова! Госпожа Герасимова! — коверкая русские слова, прогнусавил бармен, пристально вглядываясь в полупустой зал. До вечера еще было далеко, и больше половины столиков пустовали.

Лена прикурила новую сигарету и глубоко задумалась. В последние дни она не узнавала своего мужа. Он, всегда такой спокойный и покладистый, был явно чем-то обеспокоен. Ночами практически не спал, нервно ходил по номеру взад — вперед и непрерывно курил. Да и сама идея, со вторым медовым месяцем, скорее напоминала побег, чем запланированное путешествие. И эти дурацкие подарки….Свитер и пуховик? Ерунда какая-то….

— Госпожа Герасимова! Госпожа Герасимова! — не унимался смуглый бармен.

Лена очнулась и тряхнула головой. «Господи, это же меня!»

— Я, Герасимова — Лена удивленно поднялась из-за стола.

— Что же Вы молчите? Я Вас уже пол часа кричу — бармен был явно не в духе — Вам звонит муж — он протянул ей телефонную трубку.

Лена мысленно выругалась и подошла к стойке:

— Алло!

— Это я — Юру было прекрасно слышно — Где ты была? Я же сказал тебе ждать в этом баре!

— Я задумалась.

— Ну-ну! — муж как обычно был немногословен — У меня небольшие проблемы. Приду очень поздно. Не жди меня и развлекайся вечером по своему усмотрению.

Лена не стала спрашивать, какие там у него проблемы, во-первых все равно не скажет, а во-вторых: ей действительно все равно.

— Хорошо — спокойно ответила Лена и положила трубку на рычаг.

Настроение резко взлетело вверх. «Ура! Этого идиота не будет весь вечер!». Лена расплатилась за выпивку и стремительно вышла из бара на раскаленную, залитую палящем солнцем улицу.

Она ненадолго вернулась в номер только для того, что бы сменить белую майку и шорты на светло бежевую короткую юбку, выгодно оттеняющую длинные загорелые ноги и кремовую кофточку, с коротким рукавом. Лена собиралась провести этот вечер в Шарм-эль-Шейхе, в ближайшем от их отеля городе.

Через десять минут она уже сидела у окна в небольшом автобусе, который плавно разворачиваясь со стоянки, понес ее в сторону предстоящих развлечений. Лена не отводила от окна восхищенных глаз, все-таки в Египте она была первый раз в жизни.

Соня поставила неподъемную сумку на площадку и тяжело дыша, прижалась лбом к Иркиной двери. «Слава Богу, добралась!»

Глаза слезились, словно в них насыпали песок, а голову сжимали раскаленные тиски.

Соня осторожно нажала на звонок и принялась терпеливо ждать. Дверь не открывали. Она надавила еще раз посильнее и подошла прямо к глазку. Вдруг Ирка от кого-то скрывается, пускай видит, что пришли свои. За дверью послышались осторожные шаги, потом снова все стихло. «Неужели она меня не узнала?», Соня тихонечко постучала в дверь:

— Это я, Соня! Открывай скорее.

За дверью никакого движения. Соня начала терять терпение, после всего случившегося нервы были на гране срыва.