Точка кипения

«Теперь он купит ее жене, как раз под обновку». Она с ненавистью захлопнула дверцу.

«Черт, ну и дура же я. Он же вчера утром, потащился на работу с огромной сумкой, а когда я спросила — что там? — сказал, что нужно вещи в химчистку забросить. Видимо Герасимов рассчитывал отделаться от меня без объяснений и скандалов. То есть когда я через некоторое время, по его замыслу, должна была обнаружить пропажу, его уже нельзя было найти. Насколько я поняла, Юра в это время был на пути в аэропорт с законной женой». Соня медленно побрела в ванную, чтобы взять теплый плед, который сушился на веревке под потолком. Завернувшись с головой в шерстяное полотно, она почувствовала как смертельно устала, и что абсолютно нет сил идти обратно в комнату. Свинцовая тяжесть сковала все тело. Соня опустилось на старое кресло, которое стояло в ванной на том месте, где у всех нормальных людей находится стиральная машина. На машинку у Сони денег не было, а кресло выбрасывать жалко — «Ну вот он мне и отомстил» последнее, что подумала Соня проваливаясь в черный, тяжелый сон.

Лена надела темные очки и еще раз взглянула на огромное, раскаленное солнце. «Так гораздо лучше» решила она, но все же вернулась в номер. Несмотря на раннее утро, жара стояла ужасная и у нее, опять разболелась голова. К тому же нестерпимо слезились глаза. «То ли я инфекцию, заморскую, подхватила?».

Она уже была не рада, этому так называемому, второму медовому месяцу. Но ведь ей опять повезло. Муж вернулся сам, и Лене не пришлось ничего выдумывать. После того неудавшегося вечера у Олега, она еще недели две не могла собраться с мыслями, а только пила водку, запасы которой, к дню рождения свекра, стояли почему-то у них на балконе. Когда горячительное кончилось, Лена решила подумать над своим положением всерьез. И собралась она это сделать, в одно безрадостное утро, когда поняла, что опохмелиться нечем и на завтрак только пустой холодильник.

Лена с легким отвращение посмотрела на спящего мужа и пошла в душ. Здесь, в этом долбанной заморской стране, она, не выносившая даже обыкновенной, среднестатистической, так сказать, жары, была вынуждена постоянно торчать под струей холодной воды.

Так вот, тогда, именно в то самое утро, муж вернулся домой, как ни в чем не бывало, часов в девять. Лена сначала даже подумала, что допилась до белой горячки, и все происходящее ей только кажется.

Он сразу же прошел на кухню, послышался звон тарелок и кастрюль. «По-моему он решил позавтракать» — догадалась Лена и истерически засмеялась.

Муж вернулся в комнату не соло нахлебавшись, и какое-то время смотрел как она буквально, катается по постели от смеха. Потом улыбнулся сам и сказал:

— Там в сумке, для тебя подарки. Пуховик и теплый свитер. Только они тебе не понадобятся.

Лена, пытавшаяся из последних сил успокоиться, услышав про подарки, закатилась еще сильнее. Теперь по лицу потекли слезы.

Он тут же вышел, и спустя несколько секунд вернулся со стаканом холодной воды:

— Выпей!

Лена послушно пригубила и наконец — то смогла успокоиться:

— А почему они мне не пригодятся? Ты решил меня убить?

— Не сейчас, — как всегда коряво пошутил муж, и тут же добавил, — просто мы сегодня уезжаем в свадебное путешествие. И там, куда мы едим, будет очень жарко.

— В ад, что-ли? — окончательно перестав понимать происходящее, спросила Лена.

— Надеюсь, что нет, — он был абсолютно серьезный — на сборы — час!

Вот так она и оказалась, здесь, в этом номере, 3х звездочного отеля «Галахси».

Лена прикурила сигарету и с мокрыми волосами, снова вышла на балкон. С наслаждение затянулась и лениво подумала, что они с мужем во время путешествие почти не разговаривают. Никто никому не задает ни каких вопросов. А зачем они им сейчас?

Лена подозревала, что не то новая, не то старая, любовь мужа выгнала. И что из этого?

Она бы тоже его выгнала, было бы к кому уйти. А пока все нормально. Для всех окружающих, в этом сонном царстве — они приличная супружеская пара.

«Надо поскорее найти ему замену, только впредь быть более осторожной. Да, еще надо ему сказать, что я чертовски, просто писаюсь, как хочу от него ребенка.» — Лена усмехнулась и выбросила окурок с балкона вниз. Сделав в воздухе красивую петлю на огромную шляпу, пожилой немки, так не вовремя проходящей под балконом. Лена испуганно пискнула и поспешно ретировалась в номер.

Горло горело так, словно кто-то натер его наждаком. Патлатый судорожно выдохнул воздух и окончательно пришел в себя. За окном было темно.

«То ли вечер, то ли ночь, то ли утро. Не поймешь, что за хрень» — еле передвигая ноги он поплелся на загаженную, до последней стадии, кухню. Включил свет и в ужасе отпрянул назад.

Тысячи огромных тараканов бросились в рассыпную. В один момент, Патлатому даже показалось, что они собьют его с ног.

Налил из-под крана воды и шумно чмокая, выпил несколько кружек. В последнюю попал таракан, видимо такой же обдолбанный как и хозяин, но Патлатый этого даже не заметил. В затуманенном сознании, непрерывно бряцал невидимый глазу звоночек, предупреждающий об опасности.

«Что вчера я сделал не так?» — наконец сообразил Патлатый. Но сосредоточиться мешала, нарастающая с каждой минутой боль в голове. Внезапно он вспомнил, что сегодня в пять часов, должен позвонить заказчик. «Как я ему скажу? Скажу, что все прошло отлично. Пусть платит деньги.»

Сейчас нужна была новая доза, поэтому Патлатый торопился поскорее получить причитающийся ему кусок.

— В пять часов — обращаясь к своему отражению в окне, повторил он и тут же пошел в комнату искать часы.

Комната, заваленная до потолка всевозможным мусором, оптимизма в Патлатом не вызвала.

«Я здесь до второго пришествия часы искать буду» решил он, надевая кроссовки на голые ноги и вышел во двор, в надежде узнать время у первого попавшегося прохожего.

На улице было непривычно холодно и, чтобы согреться Патлатый побежал. Пробежав два квартала и окончательно запыхавшись, он остановился и с удивление огляделся вокруг. Улицы были абсолютно пусты.

«Значит все таки ночь» — проявляя чудеса сообразительности, догадался он, начиная замерзать. Пришлось опять припустить. Спустя десять минут ноги сами вынесли его на ту самую стройку, куда утром он отнес тело женщины. В двух местах горели костры и постоянные обитатели, со многими из которых, Патлатый был довольно близко знаком, грелись в их пламени.

По его подсчетам, до пяти вечера было еще далеко, поэтому Патлатый решил подойти поближе и разузнать обстановку. К тому же было интересно, нашли ли тело той бабенки.

— Привет, мужики! — Патлатый протянул в темноту, освещенную костром, дрожащую руку.

— ………..! — тут же отозвались местные жители.

Он подошел поближе и с облегчением увидел, среди разномастной публики, греющейся у огня, Сивуху. Бабенка была неопределенного возраста, жутко болтливая и безнадежно в него влюбленная. А может ей просто хотелось жить у него в хате, а не на стройке, кто поймет? Так или иначе, но она для Патлатого была готова сделать что угодно.

— Привет, любимая! — он крепко обнял, кинувшуюся к нему женщину. Патлатый сам пах не розами, но даже его, привыкший ко всему нос, мгновенно заложило от нестерпимой вони грязного, потного тела, денатурата и почему — то гнилой рыбы.

— Патик! — Сивуха уже лезла целоваться. Непроизвольно отпрянув, Патлатый запнулся о невидимый в темноте, кирпич и приземлился на пятую точку.

Оглушительное ржание сидевших у костра ублюдков, его сначала взбесило, а потом он махнул рукой «……., с ним!».

Сивуха моментально оценила ситуацию и уселась на него верхом:

— Давай, ну давай же! — хрипло шипела она, пытаясь расстегнуть брюки не слушавшимися пальцами.

«Вот ведь дура настырная» — усмехнулся про себя Патлатый. Он уже давно ничего никому дать не мог, но не объяснять же это в дупель пьяной бомжихе. Внезапно его осенило:

— Подожди, не торопись. Ты сначала расскажи мне все новости, а потом пойдем ко мне и там я тебя как следует …………

Сивуха мгновенно отпустила, уже почти расстегнутые штаны и радостно затрещала. Несмотря на то, что она была постоянно пьяная, памятью обладала отличной и наблюдательностью бог не обидел.

Через десять минут Сивухиных россказней про все на свете, Патлатый понял, что лучше спросит прямо:

— А менты у вас часом сегодня не появлялись?

— Ты же мне сам договорить не даешь, — обиделась бомжиха — аккурат перед тобой и уехали. Девку задушенную нашли, вон там, в трубе — она махнула рукой в непроглядную тьму.

— А что за девка? — стараясь не выдать волнение голосом, спросил Патлатый.

— Не знаю я. Мне то что.

— Узнай, сходи.

— Ладно, — Сивуха хитро прищурилась — Но тогда ты меня два раза ……………

— Без базара, — тут же согласился он.

Через пол часа, она вернулась и тут же потребовала аванса.

— Давай, хотя бы ртом поработай!

— Ну тебя на … — рассердился окончательно замерший Патлатый. К костру он подойти не решился, что бы избежать лишних вопросов и поэтому ждал Сивуху, сидя на ледяной трубе верхом. — Ты хоть узнала, что-нибудь?

— Все узнала, — она обиженно скривила распухшую губу, — ну, что, как на счет аванса?

— Сначала расскажи, — потребовал Патлатый.

Сивуха внимательно на него посмотрела, как бы решая, стоит ли еще надавить, а потом, видимо плюнула:

— Ну и ……, с тобой! Слушай!

И рассказала, что ближе к ночи приехали, аж два ментовских уазика и одна труповозка. Девку из трубы вынули, в машину загрузили. Потом по стройке прошлись, всех кто спрятаться не успел, опросили и переписали.

— А что за девка — то, узнала? — уже теряя терпение, заорал Патлатый.

— Конечно, узнала, — совершенно спокойно подтвердила Сивуха — только скажу тебе после того, как уговор наш выполнишь. Хотя бы на половину, — и она хитро улыбнулась.

— Все вы бабы — …… — Патлатый даже трубу, на которой сидел, пнул с досады. — Поехали, курва! — обратился он к Сивухе.

Та ликующе завизжав, повисла у него на шее.

Сразу после завтрака, всем больным разрешали немного погулять в больничном парке.

Первое время Денисов с радостью отправлялся на прогулку и по долгу, с восхищением рассматривал огромные яро красные цветы, которыми были густо усыпаны многие кустарники. Тропинка, покрытая качественной, прямоугольной плиткой, примерно метров через двести, резко уходила вверх, повторяя силуэт бугристого ландшафта. В самом начале своего здесь пребывания, когда Денисов был уверен, что вылечится меньше чем за месяц, он с удовольствием карабкался на самую верхотуру и подолгу, затаив дыхание всматривался в безбрежную даль Красного моря, которое под раскаленным, палящим солнцем казалось пронзительно, нереально синим.

Тогда еще, он пытался запомнить, в эти недолгие прогулки, как можно больше, потому что был уверен в скором возвращении домой.

Теперь же, спустя практически год, за который больничный парк был изучен до последнего листика, все, такое до боли привычное, вызывало в Денисове только неконтролируемое раздражение. Он понял, что на этот раз влип и влип — прочно.

Рядом зашуршал гравий и Денисов, вздрогнув, резко повернулся. И тут же запнулся об один из белых камней, которыми по краям была вымощена тропинка. Нелепо взмахнув руками он упал, сильно стукнувшись затылком о плитку.

Патлатый вынул затычку и мутно-красная вода, с громким шумом убежала в трубу. Еще раз намылил руки и снова смыл. Ему казалось, что грязная раковина хранит следы недавнего безумия. Он пошел в кухню за тряпкой, вернулся и начал яростно тереть, потрескавшуюся эмаль.

В последние время все шло наперекосяк… Патлатый сам себя ненавидел. Еще до того, как Сивуха рассказала ему про ту мертвую девку, он и сам уже понял, что лохонулся.

Не та была баба, не та! Если бы он в то утро думал не об очередной дозе, а о деле, то не наделал бы сколько глупостей.

«Тогда почему эта сучка была в ее квартире и в ее костюме??». Патлатый смочил тряпку и снова вышел на кухню. Тяжело опускаясь на четвереньки, он с явным усилием наклонил голову и заглянул под кухонный стол. В самом дальнем углу, как раз возле плинтуса, темнела лужица вязкой жидкости.

Патлатый смачно выругался, и на четвереньках полез под стол. Силы были на исходе — он уже полтора часа оттирал залитый кровью пол, но все равно находил новые и новые лужицы. «Как будто свинью зарезал» — мрачно ухмыльнулся Патлатый, в очередной раз вернувшись в ванную, чтобы прополоскать вехоть.

Когда они с Сивухой наконец — то дошли до его дома, настроение Патлатого испортилось окончательно. Он напряженно вспоминал и никак не мог понять, что заставило его притащить труп той бабенки на эту вонючую стройку. По плану заказчика, девку он должен был оставить дома и прихватить из квартиры любые мало-мальски ценные вещи. В наше «спокойное» время, убийства с целью ограбления не редкость, им уже никто не удивляется, да и менты не слишком — то стараются их раскрыть — на улицах полно отморозков-наркоманов, готовых за десятку порешить мать родную. Но Патлатый вещи брать не стал, а девку почему-то, среди бела дня отнес на стройку. Просто чудо, что ему по дороге никто не встретился. Хотя район конечно был «спальный», и все население было на работе, а «безработные» наверное еще почивали. Так или иначе, Патлатому повезло.

Но на этом везение кончилось. Патлатый покосился на семенившую рядом Сивуху.

«Я же видел ту бабу десять раз, как я мог ее перепутать?», он поразился в очередной раз «Этот чертов костюм совершенно сбил меня с толку».

Он хорошо помнил, что очень торопился домой, и сразу же укололся, даже не попытавшись проанализировать произошедшее. А когда очнулся, то смутно ощущал какую — то тревогу. Теперь Патлатый понял все — бабу убрал не ту, дело провалил и заказчик деньги ему не даст. А ему очень нужны деньги. Он с ненавистью покосился на Сивуху. «На хрена она мне сейчас? Я и без нее уже знаю, что мертвая не Самойлова Софья Евгеньевна»

— Шла бы ты Сивуха, мне сегодня не до тебя — наконец решился Патлатый.

— А как же про труп? Ты же узнать про нее хотел? — ошарашено выкатила глаза бомжиха.

— А я уже и так все понял.

— Ну уж нет! — заорала обиженная Сивуха — наобещал, так выполняй. А не то я всем расскажу, что ты слишком интересовался этой девкой! Уж не ты ли ее придушил?

Патлатый дернулся как от удара и поспешно обнял женщину.

— Пошутил я! Пошутил! Чего так нервничать!

— То-то-Сивуха уже зашла в загаженный коридор и удивленно рассматривала его квартиру-Ну и грязища у тебя! — наконец выдохнула она, почти восхищенно.

— Не нравится, иди вон — рявкнул Патлатый, начиная понимать, что сделал еще одну глупость. Теперь Сивуха от него не отвяжется.

— Не злись — Сивуха посмотрела на него с нежностью — Я со своей выпивкой — она достала из-за пазухи грязную, заляпанную бутылку с мутной жидкостью — Куда проходить?

Патлатый молча кивнул в сторону кухни.

Голова уже не просто болела, она горела так, словно в нутрии кто-то поджаривал мозги.

«Заказчику скажу, что все о*кей. Пусть только отдаст деньги. А эту Софью Евгеньевну я потом пришью. Какая к черту разница — одна дохлая баба или две?» «Три.»-тут же поправил сам себя. Участь Сивухи была решена.

Ничего не подозревающая бомжиха, весело хозяйничала не его кухне. Откуда — то на столе появилась мятая газета, на ней кусок заплесневелого хлеба, открытая банка «шпрот» и бутылка с мутным содержимым. Сивуха, разлила жидкость по стаканам и двусмысленно улыбаясь, произнесла:

— Чтобы все у тебя получалось!

Пьяная Сивуха подробно рассказала ему то, о чем он и сам уже догадался. Денатурат немного притупил адскую боль, разламывающую теперь уже все тело и Патлатый решил, что тянуть не стоит. Он подошел к женщине сзади и положил руки на шею. Сивуха замерла, а потом заметно расслабилась. Видимо она решила, что Патлатый хочет выполнить свое обещание. Но только стоило ему надавить посильнее, как она с неожиданной силой оттолкнула его и выскользнула из рук:

— Ты чего? Сдурел? — Сивуха судорожно хватала ртом воздух — Прекрати, урод хренов. А не то я ментам все про убиенную тобой девку расскажу. — Бомжиха была совершенно пьяная и теперь болтала не задумываясь.

— Я сразу поняла, что ты эту девку порешил. Что, бабки хотел срубить?