Жажда крови и вечной молодости

На одном из выступлений церковного хора большой соборный монитор, как всегда, по очереди, показывал лица участников хора, то приближая изображение, то удаляя. Максимилиан смотрел на лица поющих женщин. И вдруг он увидел среди них лицо небесного ангела: прозаичным словом «девушка» он не посмел назвать это прекрасное существо лет 16-ти на вид, но, скорее всего, имеющее возраст около 18. Тоненькая фигурка наводила на мысль о бесплотности жителей небесных сфер. Ее продолговатое личико было прозрачно — белым, без румянца. Большие выразительные глаза были прикрыты тяжелыми веками и напоминали глаза мадонн с христианских икон. Не выразимая словами скромность взгляда не вписывалась в реалии текущей эпохи. Незнакомая Максимилиану красота — ни привлекательных черт лица, ни косметики и ни нарядов, а красота души, ударила его в самое сердце так сильно, что у него сбилось дыхание. Все, что он считал до сих пор красивым в женщине, показалось ему теперь уродливым и постыдным. Он испугался, что никогда не увидит ее и стал пробираться к первым рядам перед сценой, чтобы запомнить ее. Женщины в хоре были одеты в одинаковые голубые платья с белыми воротничками, и это усложняло поиск. Он запомнил, что на мониторе ангел находился недалеко от центра сцены, а центр определялся расположением органа и спиной сидящего за ним органиста. И он ее увидел. Его счастью не было предела. Возвышенная музыка и созерцание ангельского лица наполнили его душу блаженством. После окончания службы Максимилиан дождался, когда ангел выйдет из собора и устремился за ней.

— Постойте, мисс, остановитесь, ради Бога, — кинулся он к ней.

Девушка в страхе отшатнулась от него. Он вспомнил, что ему не 20 лет, и что его возраст не позволяет ему вести себя несолидно и слишком эмоционально: девушка может принять его за навязчивого приставалу.

— Простите, если я напугал вас. Меня зовут Максимилиан Ковальски. Я — дирижер симфонического оркестра. Мне очень понравилось выступление вашего хора, и я хочу поблагодарить вас. Могу ли я узнать, как вас зовут?

— Анжелина, сэр, — ответил ангел едва слышно, не поднимая глаз. — Спасибо, сэр.

Дальше Максимилиан не знал что говорить. Если бы ему было столько же лет, как и ей, можно было бы надеяться на какое-то продолжение беседы. Но что он может сказать скромной, предположительно — несовершеннолетней девушке, чтобы познакомиться с ней? Он понял с огорчением, что все, что он может предпринять — это любить ее издалека, не нарушая ее душевный покой.

— Рад был с вами познакомиться, Анжелина. До свидания.

— До свидания, сэр, — ответила она, не отрывая глаз от тротуара, и торопливо заспешила прочь от него.

С тех пор Максимилиан все свое свободное время (которого у него было очень мало), проводил в Хрустальном соборе. Не всегда выступал хор. Но он не мог искать ее, расспрашивая о ней других людей, боясь выглядеть в их глазах подозрительно: речь ведь шла практически о ребенке. Но ему удалось сделать огромное количество снимков на свой телефон во время служб, когда соборный монитор приближал ее лицо, и украдкой, когда Анжелина выходила их собора. Один раз ему даже удалось сфотографировать ее, когда она смотрела на статую идущего по воде Иисуса.

Стены его дома стали заполняться ее фотографиями разных размеров. Теперь его любимым занятием стало перевешивать ее снимки на стене, меняя их местами в поиске наиболее удачного ракурса обзора. Максимилиан заказал цифровой художественный портрет Анжелины во всю стену, на котором она была изображена ангелочком в бледно — розовом платье, сидящим с арфой на облаке.

Как ни странно, его устраивала любовь на расстоянии. Ему не хотелось ничего менять. Он много лет был женат на очень талантливой, красивой оперной певице. Ей рукоплескали залы, она восхищала своей красотой очень многих поклонников и поклонниц ее таланта. Он любил ее до самой встречи с Мэрилин. Каждая из них по-своему сделала его счастливым, каждая из них удовлетворила его тщеславие. Ближе к 40 годам мужчины склонны бросаться с головой в случайную свободную любовь. Его же настоящая любовь пришла к нему в 37 лет и оказалась платонической.

Мэрилин, немного успокоившись, поняла, что сама должна выследить соперницу: опытная и прожженная красавица не верила, что в самом расцвете сил здоровый мужчина поменял женщину на религию. Посещать храм можно и с ней вместе. Изменив свою внешность до неузнаваемости при помощи париков и косметики, она стала поджидать его в арендованной машине после его концертов и провожать до дома. Очень быстро настал момент, когда слежка за ним привела ее в Хрустальный собор. После окончания службы она увидела, что Максимилиан кого-то поджидает. Когда он изменился в лице и тронулся с места, ее пылающее сердце сразу же вычислило ЕЕ.

Мэрилин растерялась от неожиданности. Ей захотелось присесть на скамью. Она прочувствовала всю внутреннюю красоту и чистоту Анжелины. Женская интуиция подсказала ей, что оружия в борьбе с такой соперницей не существует. Ее даже сплетнями о непристойном поведении не очернить: кто поверит, зная девочку много лет? Ненависти не было. К собственному удивлению Мэрилин заплакала. Она вспомнила, что когда-то тоже была чистым ангелочком, на которого никто не обращал внимания. Ей стало жаль себя. Разве могла она в юном возрасте рассчитывать на такое восхищение со стороны известного музыканта? Мэрилин понадобилось много лет учебы и упорного труда для того, чтобы превратиться в прекрасную бабочку, чтобы избалованный женским вниманием красавец — дирижер соизволил заинтересоваться ею. Равнодушное отношение окружающих к ее простой внешности в подростковом возрасте, по мнению Мэрилин, заставило ее сменить крылья ангелочка на метлу ведьмы и убить свою сестру Мелиссу. Горько было осознавать, что столько усилий по улучшению внешности были затрачены лишь для того, чтобы попользоваться результатом каких — нибудь 8 лет и два года из них — в качестве любовницы дирижера. А потом ее выбросили и поменяли на новенькую, не потрудившуюся даже одеться современно, согласно моде ее возраста: простое платье Анжелины, длинной до колен, больше подошло бы женщине лет 40. Мэрилин еще немного погрустила и с тяжелым сердцем вернулась домой.

После грусти пришло отчаяние, а потом — ярость. Она стала размышлять о том, что бы сделала кровавая графиня Батори в подобной ситуации. Мэрилин посмотрела на ее портрет и мысленно задала вопрос. Ей показалось, что глаза Лиз загорелись злобным огнем, и в голову Мэрилин проскользнула мысль: дать задание своему прихвостню Алану Кингу выпустить из живой соперницы всю кровь и самой превратиться в юного чистого ангела. Тогда Максимилиан забудет эту простушку с сельскими чертами лица и неотесанными манерами поведения. Крови можно выпить немного, а остальное — подмешать в воду в ванне. Мэрилин неотрывно смотрела на лицо Эржебет. Она увидела, что жесткие губы венгерки скривились в насмешливой улыбке. Мэрилин подумала, что Лиз считает ее малодушной, не способной на «поступок». Она твердо посмотрела в глаза графини и вслух сказала:

— Я не слабая, я смогу.

Эржебет, едва заметно, одобрительно кивнула.

Мэрилин позвонила Алану и приказала ему зайти к ней. Он пришел очень быстро, так как они жили в одном доме.

Алан не знал, как взять всю кровь из живого человека. Своим пациенткам он подсыпал снотворное для забора большего количества крови, когда Мэрилин потребовала увеличить дозу. Теперь же задача казалась ему совсем не осуществимой. Во — первых, хористка не являлась пациенткой их косметологической клиники, и он не мог встретиться с ней в своем кабинете. Во — вторых, после выкачки всей крови человек просто умрет.

— Мэрилин, дорогая, — обратился он к ней жалобно. — То, что ты просишь сделать, неосуществимо.

Мэрилин взбесилась:

— Очень многие мужчины хотели бы сейчас сидеть в моем доме и рассматривать меня, сидя на твоем месте. Также, я думаю, они были бы не против получать от меня время от времени любовные ласки, которыми я тебя одариваю. Для них это неосуществимо, говоря твоими словами.

Она сорвалась на визг:

— Пошел вон, дурак! Твое место займет кто — нибудь более смышленый!

Алан затрясся всем телом, его губы мелко задрожали. Он упал к ее ногам и начал говорить скороговоркой:

— Не прогоняй, госпожа, нет, не отталкивай меня. Я что — нибудь придумаю, я преподнесу тебе ее кровь в той красивой фарфоровой вазе, которая понравилась тебе в сувенирном магазине. Я запомнил ее, эту вазу, я куплю ее для тебя. Я не подведу тебя, не прогоняй. Я готов сделать все, что ты прикажешь. Покажи мне ЕЕ.

— Ладно, посмотрим, как ты меня любишь, — смилостивилась Мэрилин. — Я не тороплю. Приготовься хорошо, чтобы не наделать глупостей и не попасться на глаза полиции. Найдешь ее легко: Максимилиан ездит в Хрустальный собор и там любуется своей красавицей. Смотри, за кем он пойдет и как изменится его лицо при виде нее. Это и есть его тайная зазноба. Ей примерно 18 лет. Ты ни с кем ее не перепутаешь: она похожа на воскового ангелочка с рождественской елки. Фу! Скучная и неаппетитная, как картошка без соли.

— Иди сюда, мой птенчик, я тебя приголублю.

Ночью Мэрилин приснился кошмар настолько реальный, что она могла бы поспорить, что это не сон. Она увидела себя в мрачном подземелье чахтицкой пани Эржебет Батори. Чадили черным дымом факелы, закрепленные на высоких стенах. Отсветы и тени двигались на влажных стенах подвала. Подручный слуга графини, уродливый карлик Фичко, пыхтя, привязывал руки Мэрилин к деревянной перекладине над ее головой. Личная помощница графини, высокая и физически сильная, которую окружающие знали под кличкой Дорка, подошла к Мэрилин с ножом и сделала на ее шее глубокий надрез. Хлынула горячая кровь на белую кружевную сорочку, в которой Мэрилин легла спать. Она хотела закричать, но захлебнулась собственной кровью. Из ее горла исходили только булькающие звуки.

«Да и зачем кричать?», — подумала она в отчаянии. — «Кто услышит меня сквозь толстые стены подвала?»

Ужас и безысходность охватили ее. Очень сильные руки Дорки откинули ее голову назад, и безумная графиня с жадностью припала к ране на ее шее. Мэрилин извивалась, пытаясь высвободиться из железной хватки Дорки, но силы были неравны. Мэрилин вспомнила вдруг ангельское личико своей соперницы и изо всех сил начала мысленно просить ее о помощи:

«Миленькая, пожалуйста, попроси Бога, чтобы он вступился за меня и прекратил этот ужас! Он прислушается к твоей просьбе, потому что твоя душа очень чистая и невинная. Прошу тебя, помоги мне!»

Она не прекращала эти мольбы. Неожиданно Мэрилин потеряла сознание и очнулась в реальной жизни. Она осмотрела свою ночную сорочку — крови на ней не было. Потрогала шею, подошла к зеркалу — раны не было. Она села на кровать и стала обдумывать то, что сейчас только что видела. С ней что-то произошло. Она по-другому посмотрела на свою жизнь. Часы показывали 3 утра. Мэрилин позвонила Алану. Когда он ответил, она сказала твердым голосом:

— Не смей делать того, что я тебе сегодня приказала. Пусть девушка с ангельским лицом живет.

— Конечно, — обрадовался Алан. — Я ведь даже и внешности ее не знаю, поэтому не смог бы выполнить твой приказ.

— И вообще, больше никогда не предлагай мне ничьей крови, — сказала она усталым голосом.

— Я понял, Мэрилин.

Она сбросила телефонный вызов и подошла к портрету кровавой графини. Та смотрела на нее свысока и с презрением. Мэрилин сняла репродукцию и разрезала ее на мелкие кусочки.

— Теперь твое место на помойке, если не захотела стать моей близкой подругой. Она собрала обрезки и выбросила их в мусор.

Жизнь прекрасного ангелочка была спасена.

Мэрилин легла спать. Уснула быстро и крепко из — за усталости и спала без сновидений до утра. Через три часа она встала легко и чувствовала себя отдохнувшей. Жажда мести сопернице ушла.

Но она не могла отказаться от Максимилиана. Его восхищение девушкой из церковного хора придавало его образу еще большее очарование в глазах Мэрилин. Это, что называется, заводило ее. Она наблюдала, как он смотрит на Анжелину, и в ее теле зарождался вихрь желаний. Она стала преследовать его везде. Она стала его навязчивой тенью. Максимилиан не сердился на нее: он сам находился в худшем положении, так как не решался даже поговорить с ангелом.

Глава 4

Анжелина и Максимилиан

Дирижер симфонического оркестра Максимилиан Ковальски помимо концертной деятельности преподавал историю музыки на факультете искусства и культуры в христианском колледже Сан-Диего. Студенты его обожали. Увлеченность предметом помогала ему излагать свои знания интересно для слушателей. Неэмоциональный и спокойный в быту, он разительно менялся, когда речь заходила о музыке. Его лекции обычно не пропускали. Многие из его студентов ходили на его концерты.

Студентки христианского колледжа не очень отличались от студенток всех эпох и стран: они влюблялись в преподавателей, писали им записки, донимали их «В контакте» и, раздобыв случайно номера мобильных телефонов учителей, забрасывали их эсэмэсками любовного характера. Мистер Ковальски тоже пользовался оглушительным успехом у своих учениц, может быть, благодаря факту международной известности, а, может быть, из — за своей привлекательной внешности.

Перед началом очередного учебного года Максимилиан находился в удрученном состоянии, утонув в терзаниях неразделенной любви. Каждый свой вздох он посвящал участнице церковного хора — Анжелине; просыпался и сразу вспоминал о ней; дирижировал оркестром и посвящал музыку ей, своему прекрасному ангелу. Все ухаживания его студенток и Мэрилин, умноженные на миллион раз, не смогли бы заменить ему случайного взгляда Анжелины. К несчастью, скромная Анжелина не дарила своих взглядов мужчинам. Хотя, иногда ему казалось, что мельком взглянув на него, затерянного в толпе около Хрустального собора, она узнавала его лицо.

Придя на первую лекцию, Максимилиан внутренне собрался и осмотрел студентов первого курса. За окном была пасмурная дождливая погода, на которую его душа откликалась жгучей тоской и обливалась слезами. Неожиданно его глаза ослепила вспышка света, мешая ему смотреть. Но все же он успел различить восхитительные черты ангела, сидевшего в середине аудитории. Первокурсники ждали, когда преподаватель заговорит, но он молчал и растерянно озирался по сторонам. Он засомневался в своем рассудке, заподозрив, что его помешательство на любви к Анжелине породило галлюцинацию, неотличимую от реальности. А если это мимолетное наваждение? И остальные студенты примут его за сумасшедшего, когда он обратится к пустому месту, в котором видит Ее присутствие? Он снова посмотрел на ангела, одетого в белые одежды. Ангел опустил глаза под его взглядом. Мистер Ковальски подошел поближе. Он боялся выдать себя неосторожным словом, поэтому обратился к студентам со странным вопросом:

— Кто из вас участвует в хоре, поднимите руку, пожалуйста. Поднялось две руки. Все автоматически обернулись. Максимилиан заметил, что ангела видят все, не только он, так как другие окинули ее взглядом.

Солнце взошло на темном небосклоне его души и согрело своими лучами его изболевшееся сердце.

— Кажется, мы встречались в Хрустальном соборе? — спросил он Анжелину, усилием воли выравнивая голос, чтобы он не задрожал.

Анжелина попыталась встать:

— Да, сэр.

— Нет — нет, сидите. Как вас зовут?

— Анжелина Коллинз, сэр.

С этого момента Максимилиан взлетел на крыльях своего красноречия. Первокурсники завороженно слушали преподавателя, подкреплявшего свои слова отточенными дирижерскими жестами. Некоторые студентки оценили неординарную внешность мистера Ковальски и его пылкую речь и пытались поймать его взгляд. Вдохновленный явлением ангела, Максимилиан находился в состоянии эйфории. Но он боялся смотреть на Нее, чтобы не ослепнуть от яркого белого света, исходившего от ее белой одежды и от ее внутренней ослепительной чистоты, которая просвечивала сквозь тонкую кожу лица и лучилась в ее глазах. Он ощущал энергию ее внутреннего солнца кожей и чувствовал даже спиной ее местонахождение.

Очень скромная и застенчивая Анжелина в изумлении слушала волшебную музыку приятного мужского баритона, обладатель которого так мастерски рассыпал жемчуга́ красивых слов и загадочных историй из жизни известных музыкантов. Первая лекция, как всегда, предполагала ознакомление с предметом изучения, что давало возможность преподавателю широко и свободно делать «зарисовки» нескольких тем. Мистер Ковальски включал небольшие отрывки музыкальных произведений и автоматически вскидывал руки в дирижерском порыве, встряхивая волнистой шевелюрой и сотрясаясь всем телом.

Странности, известные за некоторыми университетскими преподавателями, временами вызывают смех у студентов — первокурсников и оформляются в местные анекдоты, передаваемые следующему потоку поступивших. Но по мере нашего взросления эти чудаковатые преподаватели остаются в нашей памяти образчиками незаурядности и мы с гордостью рассказываем о том, что были учениками необыкновенно умного и талантливого профессора. Поведение Максимилиана также было воспринято некоторыми студентами с иронией. Однако, когда он сообщил к слову о своей должности и месте работы, многие смешливые слушатели невольно почувствовали к нему уважение, а кто-то даже вспомнил, что Максимилиан Ковальски — дирижер с международной известностью и гордость Сан-Диего.

Анжелине очень захотелось посмотреть в лицо этого странного человека, заглянуть в его глаза, — так самозабвенно уносился он мыслью в события прошлого и так всецело растворялся в музыке. Своей фанатичной преданностью музыке он напомнил ей священника церкви, которую она посещала. Но в отличие от священника, у мистера Ковальски было две отличительных черты — очень неординарная внешность и принадлежность к таинственному, недосягаемому миру признанных музыкантов. Затаив дыхание, Анжелина слушала его и одновременно мечтала учиться музыке у гениального и талантливого учителя.

На заключительных словах Максимилиан собрал всю свою волю и воздержался от взгляда на своего обожаемого ангела, опасаясь, что его слишком экзальтированный взгляд заметят студенты.

На следующих лекциях Анжелина восхищенно слушала своего любимого преподавателя. Мистер Ковальски был бесподобен: благородная осанка и увлекательное изложение материала не могли не производить впечатления. Она полюбила его сразу и бесповоротно, но скромность не позволяла ей смотреть на него прямо и настырно, как это делали другие девчонки.

Она не изменила своим привычкам одеваться в белое и не пользоваться косметикой. Несмотря на наивность Анжелины, женская интуиция подсказывала ей, что между ней и мистером Ковальски существует некая тайна, не известная окружающим. Они тщательно оберегали эту тайну, поэтому улавливали волшебное мгновение, в котором время останавливалось только для них одних, а окружение жило своей жизнью. Каждый утро было желанным: хотелось поскорее встать с постели и лететь на крыльях любви в университет навстречу чудесным ощущениям и блаженному ожиданию счастья. Жизнь превратилась в красивый фильм о любви, и так сладко было каждому из них обнаружить себя в главной роли. Необходимость скрывать свои чувства от других придавала их отношениям налёт романтики. Анжелина стала понимать взгляды мистера Ковальски, наполненные любовью и обожанием, когда они случайно встречались в коридоре колледжа или в аудитории, — в те доли секунды, когда другие не смотрят на них. Пользуясь правом преподавателя на общение со своими студентами, Максимилиан иногда расспрашивал Анжелину о церковном хоре. Краснея и запинаясь, глядя под ноги, Анжелина отвечала на его вопросы, а потом сказала, что ей очень нравится его предмет. Максимилиан не растерялся и предложил ей и остальным студентам общаться с ним в социальных сетях для углубления знаний по истории музыки. Он понимал, что у нее не хватит духу написать ему первой, поэтому он непринужденно попросил разрешения навестить ее и нескольких, стоявших рядом учеников, на их личных страницах. Все согласились. Поприветствовав Анжелину на ее странице, мистер Ковальски попросил ее имейл для пересылки списка книг, и их общение стало более свободным через электронную почту. Анжелина ни так стеснялась, когда собеседник находился на большом расстоянии от нее и был невидим. Хотя, она, конечно же, скопировала из интернета на рабочий стол компьютера многочисленные фото дирижера Ковальски и любовалась ими беспрестанно. Наверно, она была бы шокирована, если бы увидела элитную квартиру своего преподавателя в районе La Jolla (Ла Хойя), завешанную ее портретами. В переписке Максимилиан узнал, что Анжелина глубоко верующий в Бога человек. Сам он не был особо религиозен, но был крещеным христианином, как и она. Они подолгу обсуждали темы из сферы искусства, музыки и даже религии. Анжелина оказалась очень любознательной ученицей: ей хотелось получить как можно больше знаний от образованного человека. Она получала истинное удовольствие от подобных бесед. Ее мама была учителем музыки, а папа — художником. Наследственная тяга к прекрасному помогала ей осваивать большое количество материала. Она не скрывала от родителей своей переписки с преподавателем. Они не были против этого, считая, что их 19-летняя дочь достаточно воспитана для того, чтобы не наделать глупостей. Также они считали, что она имеет право на свою личную жизнь, если ею не совершаются предосудительные поступки. Анжелина раскрыла матери свою тайну — любовь к мистеру Ковальски, и мать не видела ничего страшного в девичьей влюбленности: когда-то все встречаются с первой любовью и у всех она разная.

Максимилиан узнал точное расписание выступления ее хора в Хрустальном соборе и если не был занят, то был там.

Однажды он пригласил ее на свой концерт по контрамарке. Они заранее договорились по интернету, что контрамарку он положит в ее реферат, сданный ему на проверку. Максимилиан предложил ей самостоятельно посетить концертный зал, без его помощи, объяснив это тем, что он может потерять работу, если руководство колледжа будет рассматривать общение учителя и ученицы в другом контексте. Со стороны подобные разговоры могли бы показаться беседой двух любовников, связанных признанием в любви и обетом вечной верности. На самом деле они оба делали вид, что ничего особенного в их переписке нет — обычное общение добросовестного преподавателя с успешной студенткой. Воспитанный, интеллигентный Максимилиан никогда не позволял себе сократить дистанцию. Наблюдая за ним на концерте, Анжелина гордилась им и восхищалась.

Мистер Ковальски хорошо был знаком с литературно — философской темой, набившей всем оскомину — «Любовь между учителем и ученицей». В фильме или в романе сурово осуждается любовь к ученице в чистом виде. По роли преподаватель должен находиться на жизненном отрезке, который характеризуется кризисом возраста или кризисом его семейных отношений с непонимающей его духовных метаний женой. А студентка должна терзать себя философскими рассуждениями о поиске себя и о смысле жизни. И вся эта трагедия — с одной стороны несбывшихся надежд в браке, с другой — отсутствия жизненного опыта и должна стать объяснением, почему они посмели полюбить друг друга. Прекрасный сюжет для высокохудожественного произведения! Но Максимилиан знал, что его любовь зажглась от божественной искры, и никакого философского подтекста у нее нет. Он просто полюбил всем сердцем чистое прекрасное существо. Настолько чистое, с незамутненным сознанием и благородной душой, что он до сих пор временами задумывался: может быть, действительно небесный ангел послан на Землю в обличии Анжелины? Сам наивный ангел тоже не знал, что согласно художественным сценариям, он должен иметь солидную причину для того, чтобы влюбиться в умного, талантливого и порядочного человека. К счастью, мама ангела тоже не придерживалась канонов драматического искусства, предписывающих осознать трагическое будущее двух людей, имеющих разный жизненный опыт и разницу в возрасте. А кто предскажет наверняка безоблачное счастье двум влюбленным — сверстникам с практически одинаковым жизненным опытом? Мама Анжелины была счастлива в браке. С мужем ее связывало общее мировоззрение и любовь к искусству. Такого же счастья она желала и своей дочери, увлекающейся музыкой, как и Максимилиан Ковальски.

Максимилиан и Анжелина жили в разных домах, в которые они расходились после занятий в колледже. Но увлекшись беседой друг с другом по интернету, они чувствовали себя так, как будто находятся в уединенном экзотическом месте — в маленьком симпатичном домике, окруженном цветущим садом. Они сидят в саду на скамейке с резной спинкой, и Анжелина кутается в легкую искусственную шубку от вечерней прохлады и влаги. Благоухание ночных трав и деревьев будит трепетного соловья, который сочиняет для них «песни любви», о которой они не говорят словами. В мечтах каждый из них прожил огромное количество ролей, показывающих их лучшие качества любимому человеку. Максимилиан спасал ее в своих грезах от невзгод и неприятностей, а Анжелина демонстрировала свою преданность и жертвенность, достойную Джейн Эйр, не отказавшейся от возлюбленного, когда он потерял зрение. Они рассказывали друг другу о самых простых житейских мелочах из своей повседневной жизни, которые для влюбленных кажутся интереснее захватывающей книги. Ее любимый преподаватель дарил свои знания ей одной, а не целой студенческой аудитории. С ней одной он обсуждал творческие открытия своей профессии, и с ней одной делился своими соображениями и взглядами на разные проблемы музыкального искусства. Поздно вечером они засыпали в своем виртуальном доме, прямо там, на любимой скамеечке, не расставаясь с мыслями друг о друге. Утром каждый просыпался у себя дома. И снова встреча в реальности — в колледже.

Спустя полгода после поступления Анжелины в колледж, ее одногруппник пригласил студентов отметить его день рождения на катке острова Коронадо — зачарованном острове, как называют его жители Сан-Диего. Катание на коньках по ледовому катку, окруженному пальмами при 19 градусах тепла, может быть, не самое комфортное времяпрепровождение: холодный воздух был бы более подходящим для разгоряченного тела. Но большой группе молодых людей весело в любом месте и в любое время суток. Кто-то предложил пригласить нескольких особенно любимых преподавателей. В их число вошел мистер Ковальски, к счастью не занятый в это время. На катке он удивил всех своим умением держаться на коньках, чего нельзя было сказать о молоденькой преподавательнице пения — мисс Симмонс. Несмотря на молодость, она пользовалась авторитетом у своих учеников. Воспитанный и вежливый мистер Ковальски вынужден был поддерживать свою коллегу, спасая ее от падения. Он принялся учить ее катанию на коньках совершенно искренне. Анжелина хорошо держалась на льду, но удовольствия от этого не испытывала: ей хотелось по-детски расплакаться от обиды при виде того, как ее любимый преподаватель увлекся обучением хорошенькой мисс Симмонс. Стараясь не смотреть в их сторону, она сделала несколько кругов виража спиной назад. Неуравновешенное эмоциональное состояние ослабило ее внимание, и неожиданно лезвие одного конька зацепилось за другой конек. Она взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие и не упасть назад, но это у нее не получилось, и она с высоты своего роста полетела спиной на лед. Максимилиан не смотрел часто на Анжелину, но боковым зрением не упускал ее из виду все время. Он уловил момент ее падения и, посадив довольно резко мисс Симмонс прямо на лед, кинулся к Анжелине, которая находилась не очень далеко от него. Видя, что не успевает, Максимилиан упал на живот и прокатился по льду так, что Анжелина упала ему на спину. Студенты высоко оценили поступок мистера Ковальски, а мисс Симмонс не обиделась, что он бросил ее на лед.

Анжелина не повредила спину и голову, но немного вывихнула лодыжку. Максимилиан помог ей выйти с катка и усадил на траву, растущую за барьером ледовой площадки. Там он снял с нее коньки и стал массировать ногу. Анжелина была счастлива, что получила вывих и изо всех сил желала, чтобы легкая опухоль не проходила как можно дольше. Они погрузились в наслаждение, которое давала им невольная близость. Подошедшие вскоре студенты, прервали их уединение. Они оба были в невменяемом состоянии, но внешне старались соблюдать приличия.

День закончился прекрасно: мистер Ковальски и однокурсники Анжелины весело подхватили ее на руки и донесли до кафе «Макдональдс», где всей компанией заняли три столика. Максимилиан и Анжелина автоматически говорили, ели бутерброды и пили колу. На самом деле они тайно восхищались друг другом и незаметно для других обменивались секундными влюбленными взглядами. А преподавательница пения, мисс Симмонс, удивленно сказала:

— Вот уж не знала, мистер Ковальски, что вне стен колледжа вы такой общительный и просто душа компании. Простите мне мое замечание: раньше я считала вас замкнутым человеком. Как я ошибалась!

Студенты согласились с ней. Все разъехались, а Максимилиан «доставил» Анжелину до дома, отказавшись от помощи со стороны ее однокурсников.

Через год постоянного общения Анжелина и Максимилиан признались друг другу в любви. Мистер Ковальски уволился из колледжа и женился на ангелочке. Они дали клятву — любить друг друга до тех пор, «пока смерть не разлучит» их…

Глава 5.

Тройное убийство.

Детективы полиции Алекс Форд и красивая афроамериканка Пэрис Стронг, пили кофе в своем участке. Яркая и фигуристая, как большинство женщин ее расы, девушка странно смотрелась в паре с анемичным Алексом, серо — зеленый цвет кожи которого сливался с цветом радужки глаз того же оттенка.

Они только что выслушали родителей старшеклассника, жителя Сан-Диего, тело которого полиция обнаружила на пустыре. Ник приехал на каникулы к бабушке, проживавшей в другом районе города, и жил у нее все лето. Рядом с парнем были найдены еще два тела — девочки — сверстницы Ника, по имени Роберта, и мужчины около 30. Все они были раздеты. Шея школьника была перерезана ножом, у девушки были вскрыты вены, а тело мужчины было покрыто многочисленными ножевыми ранениями.

Пэрис отправилась к бабушке Ника, а Алекс к родителям Роберты.

Бабушка Ника, миссис Белоуз, встретила Пэрис Стронг со слезами и проклятьями в адрес соседнего дома.

— Это они во всем виноваты! — кричала она. — Вот в этом доме она жила. — Не занимались воспитанием своей дочери. Она курила, пила и не удивлюсь, если узнаю, что она еще и со взрослыми мужиками путалась. И ее тоже убили! Это она там голая на пустыре рядом с моим Ником лежала. Сколько я ему говорила: не связывайся с такими девочками. Вот и вышло, как я сказала — погиб такой молоденький. В мое время парни у девушек дома не оставались ночевать, когда родители на викенд уезжали.

Миссис Беллоуз вспомнила, как в юности лишилась девственности в 10-м классе, оставшись в доме одноклассника после вечеринки. Она устыдилась своих воспоминаний и слегка покраснела.

— А зачем вы вообще пришли? Я ведь все в полиции рассказала. Даже о том, что Ник и Роберта вместе спа… встречались. Но они говорят, что расспросили о ней в школе и ничего подозрительного не нашли.

— Я пришла узнать, может быть, вы еще что — нибудь вспомните. Знаете, как бывает, — сразу, когда горе настигнет человека, не до подробностей в беседе с посторонними людьми.

— За день до смерти, — миссис Белоуз всплакнула, — Ник был у нее дома. А потом со всех ног побежал к себе, перепрыгнув через наш забор. Мне не сказал, что за спешка. Хотя, помню, что на следующий день разговаривал с какой-то Хлоей. Сейчас только что вспомнила. Сказал ей, что скоро придет. Подождите, я сейчас принесу вам фотографию Ника.

Пожилая женщина вышла из комнаты и через некоторое время принесла фото. На нем были Ник с Робертой. Молодые люди выглядели счастливыми.

— Посмотрите, какой красивый мальчик. А добрый какой! Хотела сначала отрезать ее изображение, — сказала миссис Беллоуз. — А потом подумала: раз уж он поставил фото на тумбочку возле своей кровати, значит, дорога̒ ему была эта девица. Не хочу беспокоить его дух после смерти, а то еще начнет приходить ко мне по ночам, как привидение и обвинять в том, что фотографию испортила. К вам приходили привидения? — таинственно спросила она Пэрис.

Пэрис, не желая разочаровывать ее и надеясь поддержать с ней дружеские отношения, кивнула головой:

— Я видела дух Джорджа Вашингтона.

— Господи, чем только забита голова современной молодежи! — запричитала миссис Белоуз. — Девушке надо поменьше думать о политике. А ко мне приходил дух моей умершей матери. Она поманила меня рукой, но я не пошла за ней. Иначе бы я умерла.

Пэрис недоверчиво посмотрела на нее. Но вслух сказала:

— Я вам верю. А можно я возьму у вас ненадолго это фото?

— Возьмите, но не потеряйте. Очень мне нравится здесь Ник — такой веселый.

«Странно», — подумала Пэрис Стронг, — «Зачем поливать грязью девушку, которая сделала внука таким счастливым?»

— Спасибо, миссис Беллоуз, — сказала она вслух.

— Родители ее курят во дворе, вон в окно выгляните, — сказала недовольно бабушка Ника. Не удивительно, что их дочь соску на сигарету поменяла.

Пэрис попрощалась с миссис Беллоуз и вышла.

Глава 6.

Танцующий мальчик.

(За три месяца до убийства).

Рядом с домом десятиклассницы Роберты был дом пожилой женщины. Прилегающие к их домам участки были разделены невысоким забором из сетки-рабицы. Соседку звали миссис Беллоуз. Роберта не обращала на нее никакого внимания, даже не всегда здоровалась с ней, часто заменяя приветствие презрительной ухмылкой и насмешливым хмыканьем.

Сегодня Роберта сидела на качелях с сигаретой, наслаждаясь теплом летнего утра. Время от времени она вставала, подходила к невысокому столику и доставала из стяжки банку с пивом. У нее было хорошее настроение. Оно еще больше улучшилось, когда она увидела около дома миссис Беллоуз красивого стройного юношу.

— Привет! — крикнула она ему.

Юноша повернулся к ней.

— Ты кто? — прокричала она.

Парень подошел к забору и ответил: