Помоги проекту - поделись книгой:
В отношении Лермонтова император отдал приказ: умерший Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов исключается из списков. Расходы по военно-судному делу (дуэль) — сто пятьдесят четыре рубля 721/2 копейки ассигнациями — император «высочайше повелеть соизволил принять за счет казны».
Тело Пушкина 30 января вечером друзья положили в гроб, а 31-го ночью гроб вынесли на плечах, чтобы препроводить в церковь.
Петр Вяземский:
— Без преувеличения можно сказать, что у гроба собрались в большом количестве не друзья, а жандармы. Не говорю о солдатских пикетах, расставленных на улице…
Пушкина отпевали в церкви Спаса Конюшенного ведомства, хотя вначале отпевать должны были в Исаакиевском соборе при Адмиралтействе. Не произошло, не состоялось — запретили.
Утром многие приглашенные на отпевание и желавшие отдать последний долг Пушкину являлись в Адмиралтейство, с удивлением находили двери запертыми и не могли найти никого для объяснения такого обстоятельства. В это время происходило отпевание в Конюшенной церкви, куда приезжавших пускали по билетам.
Муж внучки Кутузова, графини Дарьи, австрийский посланник при русском дворе, граф Фикельмон, явился на похороны при всех орденах.
В засмоленном, укрытом предохранительными досками гробу в феврале месяце Александр Сергеевич Пушкин «покидал город, где его убили». Александру Ивановичу Тургеневу — другу семьи Пушкиных — выпало ввести «поэта в святилище наук» — Лицей. Ему же выпало проводить его «до жилища смерти».
Псковскому гражданскому губернатору был приказ — не допускать всякую встречу, всякую церемонию в Святых Горах.
О похоронах Лермонтова была сделана запись в метрической книге пятигорской Скорбященской церкви летом 1841 года: «погребение пето не было». И младший, словно предчувствуя подобное, написал: «У бога счастья не прошу и молча зло переношу».
Лермонтову в Пятигорске положили камень с надписью «Михаілъ», как временный знак его могилы. У Пушкина на могиле тоже вначале был временный знак — простой крест с надписью «Пушкинъ».
Вернулся Лермонтов с Кавказа почти через год после первых похорон на пятигорском кладбище, тоже в засмоленном, укрытом свинцом гробу. Лермонтов тоже покидал город, где его убили. В Пензу гражданскому губернатору прибыло уведомление, что государь, снисходя на просьбу помещицы Арсеньевой, урожденной Столыпиной, изъявил высочайшее соизволение на перевоз из Пятигорска тела умершего там прошедшего года внука Михаила Лермонтова в принадлежащее ей село Тарханы Пензенской губернии для погребения на фамильном кладбище.
Даже мертвых поэтов везли под надзором. Были оформлены полицейские листы на пропуск тела до места предания оного земле, с приказом выдать последний лист тому, под чьим надзором тело везено будет.
В оркестре погасла еще одна свеча — ушел еще один музыкант. Взял свой инструмент валторну и ушел. Потом ушел флейтист и тоже погасил свечу: так замыслил исполнять симфонию Гайдн.
Музыка должна сама собой замолкнуть, угаснуть, как и свечи на пюпитрах.
В 1836 году Пушкина занимает мысль о смерти: он покупает место для могилы в Святогорском монастыре рядом с могилой матери и другими Ганнибалами. Лермонтова тоже одолевает мысль о смерти. Известному прозаику Соллогубу говорит:
— Убьют меня, Владимир!
И в одном из стихотворений: «…но я без страха жду довременный конец».
«Эта русская разудалая голова так и рвется на нож», — с беспокойством отмечал Белинский. И Пушкин — эта русская разудалая голова тоже то и дело рвалась на нож: «холопом и шутом не буду и у царя небесного». «Молодость убила его… — сказал о Лермонтове современник. — Если б мог оставить службу и удалиться, как он хотел, в деревню…»
Лермонтов удалиться в деревню не успел. Мечтал уехать в деревню, в тишину и Пушкин — «брошу службу, займусь рифмой». Тоже не успел, не смог.
Герцен летом 1842 года сделал запись в дневнике: «У нас так, все выходящее из обыкновенного порядка гибнет — Пушкин, Лермонтов впереди…»
После смерти Пушкина внучка Кутузова графиня Дарья:
— Несчастную жену с большим трудом спасли от безумия, в которое ее, казалось, неудержимо влекло мрачное и глубокое отчаяние.
Петр Кириллович Шугаев собрал и записал рассказы тарханских старожилов:
— Когда в Тарханах стало известно о несчастном исходе дуэли Михаила Юрьевича с Мартыновым, то по всему селу был неподдельный плач. Бабушке сообщили, что он умер; с ней сделался припадок, и она была несколько часов без памяти, после чего долгое время страдала бессонницей, для чего приглашались по ночам дворовые девушки, на переменках, для сказывания сказок…
Ее внук МишЫнька оставил землю и теперь уже навсегда исчез в царстве фей. И в царство фей, царство сказок погрузилась его бабушка. Сказки ей сказывали долго, более полугода.
Вещий дар унес и Пушкин, скрылась его душа, может быть, в далекой изначальной Африке, полной семейных преданий и легенд.
Музыканты по-прежнему один за другим гасят свечи и уходят. Уходят и уносят скрипки, гобои, трубы. Свечи горят уже отдельными островками, и с этих островков и доносится музыка.
…Лермонтов в пятнадцать лет на испытании в искусствах с большим успехом исполнил на скрипке аллегро из Маурерова концерта. Пушкин любил звонких гуслей беглый звон. Оба слушали известного в 1830 годах русского гитариста и композитора Высотского.
Знатоки русской гитары говорили о Высотском, что он «поражал слушателей не одной необыкновенной техникой своей игры он поражал их своим вдохновением, богатством своей музыкальной фантазии». Гитара была «живою выразительницею его душевного настроения, его мыслей».
Лермонтов посвятил Высотскому стихотворение «Звуки»:
16 июля 1986 года в музее на Молчановке был составлен документ в том, что заведующая музеем Ленцова Валентина Брониславовна от Братинцева Бориса Анатольевича, реставратора музея имени Глинки, принимает в дар музею гитару первой половины XIX века в хорошей сохранности. Лермонтов играл на гитаре? Почти с полной уверенностью можно сказать — да. И научился играть у Высотского.
После оформления акта мы, то есть Валентина Брониславовна, старший научный сотрудник музея Светлана Андреевна Бойко, реставратор Братинцев и я, поднялись в кабинет поэта и положили с краю на диван гитару. Гриф у гитары — наподобие лиры с перламутровой отделкой. В музее имени Глинки хранится гитара, которую, возможно, держал в руках Пушкин, принадлежала — цыганке Тане. Об этом нам рассказал старейший цыганский певец Ром-Лебедев.
…Сны веселых лет. Одежда жизни. Все, чего уж нет.
Оркестранты ушли, кроме двух скрипачей, и зазвучали теперь только две единственные скрипки — первая и вторая… вторая и первая. И горели только две свечи.
Александр Блок:
«Пушкин и Лермонтов» слышим мы все сознательней, повторялось прежде тоже, но бессознательно… Пушкин и Лермонтов… если не Лермонтов, то Пушкин и обратно.
Пушкин и Лермонтов встретились, сошлись. От века до века. И «возгремели» в сердцах людей. И скрипки встретились, сошлись и не погаснут их свечи: на дуэль с Дантесом выйдет Жанно (Жанно — так звали в Лицее Ивана Пущина). Он же Большой Жанно и просто Ванечка. «Мой первый друг, мой друг бесценный!» «Товарищ милый, друг прямой!» Это Пушкин написал о Ванечке. «Если бы при мне должна была случиться несчастная его история… то роковая пуля встретила бы мою грудь: я бы нашел средство сохранить поэта-товарища, достояние России…» А это написал Ванечка о своем первом лицейском друге. Но был тогда декабрист Иван Пущин в ссылке, в Сибири. «Как жаль, что нет теперь здесь ни Пущина, ни Малиновского, мне бы легче было умирать». «О Пущин мой!», «О Пущин дорогой!» Это «предсмертный голос друга», «последний вздох», который дошел до Жанно «с лишком через двадцать лет!».
Январь 1983 года. Москва. Выставка работ члена-корреспондента Академии художеств СССР скульптора Олега Константиновича Комова. Много посетителей, и мы с Викой в их числе. Выставка в помещении Академии художеств в бывшем доме графа Потемкина, по веселому утверждению Вяземского — Потемкина тоже великолепного, если не Тавриды, а просто Пречистенки. Жена этого Потемкина Елизавета Петровна, урожденная Трубецкая, посаженая мать Пушкина на свадьбе. Здесь, на бывшей Пречистенке, бывал Пушкин. Он и сейчас здесь, в этом доме, в этот январь.
Вот он в нарядной бронзе стоит у туалетного столика жены. Глаза прикрыты. Наталья Николаевна сидит перед зеркалом в придворном платье, в прическе, в драгоценностях. Прямая, безмерно красивая.
Гордость и беда поэта, как скажет французский писатель Луи Леже. Она причина назревающей дуэли. Причинность выражена в скульптуре, но это наше мнение. Причинность, но не причастность.
Пушкин-юноша воплощен скульптором Комовым в простом светлом металле. Легко, непринужденно откинулся в кресле, поднял высоко правое колено, прихватил его руками. Перед ним стоит его первый друг, его друг бесценный Жанно. Поднес руку к подбородку, задумался.
Они всегда были рядом, с первого дня вступления в Лицей. «По сходству ли фамилий или по чему другому, несознательно сближающему».
Пушкин умирал в январе тридцать седьмого года, в январе двадцать пятого года они в последний раз виделись и попрощались на вечную разлуку.
Пущин. Отличительные свойства — суть мужество и рассудительность, — это по документам Лицея. Рыцарем правды назвал его декабрист князь Сергей Волконский. Ванечка, Жанно, Большой Жанно, сохраните нам Александра Пушкина! Ванечка, Жанно, Большой Жанно, убейте Дантеса!
Левушка Пушкин — «дерзкий и отчаянный», — вы лучший приятель Лермонтова по Кавказу, сохраните нам Михаила Лермонтова! Гусар Левушка! Убейте Мартынова. Или вы, Руфин Дорохов, еще более дерзкий и отчаянный. Вы постоянно бывали у Лермонтова в Пятигорске. Говорили о нем:
— Славный малый — честная, прямая душа… Мы с ним подружились…
Вы берегли его тетрадь с рисунками и стихами. Дорохов, убейте Мартынова! Сохраните поэта! Вы и Лермонтов — два командира отборной «сотни». Дух храбрейшего дышит, где хочет. А Мартынов — «чистейший сколок с Дантеса».
Дерзкий и отчаянный Руфин Дорохов тоже погиб: зарубили его в западне, в Гойтинском ущелье. Зарубили… Погибла и тетрадь с рисунками и стихами Лермонтова. Не нашли ее после гибели Дорохова.
Скрипки первая и вторая, вторая и первая не уходят, не гаснут их свечи: значит, не гаснет и звучит музыка.
Мы слушали «Прощальную» симфонию Гайдна в капелле имени Глинки в Ленинграде, на Мойке, совсем рядом с квартирой Пушкина. В другом конце Мойки жил Лермонтов.
Нам хотелось взять эти две неугасшие свечи и отнести их к Пушкину и к Лермонтову. Отнести через грохочущий город скрипки, оркестр, симфонию — живое колышущееся воспоминание, живую колышущуюся надежду.
ЧЕРНАЯ РЕЧКА
Станция метро «Невский проспект» красного цвета. Станция метро «Черная речка» черного цвета, бронзовые факелы, скульптура Пушкина. Пушкин стоит в крылатке, на отворотах крылатки мех. Усталое, измученное лицо.
Когда мы с Викой ехали в бывшее Царское Село, ехали в Лицей и на Белую дачу, то станция метро «Пушкинская» (это Витебский вокзал) горела ярким, почти солнечным светом, специально созданным. И тоже скульптура Пушкина.
Пушкин-лицеист сидел на фоне озера, павильона Грога, Камероновой галереи. С веточкой дуба в руке. Лицейский сюртук расстегнут. Светильники на станции метро нарядные — поднятые на копьях с золотыми наконечниками белые чаши: они и излучали сияющий летний царскосельский день.
Сейчас Пушкин на станции метро «Черная речка» был окружен бронзовыми факелами, которые горели приглушенно, мягко, будто издалека. У ног Пушкина темно-красные гладиолусы.
Мы впервые проехали по маршруту ленинградского метро: «Невский проспект» «Черная речка». Поднялись на эскалаторе, тоже среди мягких, приглушенных факелов. Надо было спросить, как пройти к месту дуэли. Пожилая женщина в летней из полотна кепочке, очень все понимающая, подробно объяснила.
Пошли от станции метро налево, на улицу Александра Савушкина. Через метров триста — Черная речка и мост Чернореченский. Переходить мост не надо. Мы не переходили, только постояли около него. Здесь, на углу, на большом щите, написано — Александр Петрович Савушкин, штурман истребительного полка, Герой Советского Союза, в годы войны провел 49 воздушных боев. Погиб.
Так начинается путь от станции метро к месту дуэли, от улицы летчика-героя: штурман истребительного полка Александр вел нас к месту боя поэта Александра.
Идем по низкой набережной Черной речки. На противоположной стороне вспахано — делается небольшой парк, что ли. Вода в реке густая, волокнистая, так и кажется, что дно реки заросло и вода вплетает теперь водоросли в свои волны. Плывут колоски совершенно черного, даже угольного цвета. Они со дна реки или это головки трав, сожженных июльским солнцем и перенесенных сюда ветром? Колоски скапливаются около при-топленных причальных железных колец. Образуют маленькие плотики, которые отрываются от причальных колец и плывут по реке.
Может быть, из-за черных колосков река называется Черной? Прежде всего?
Задолго до случившегося на Черной речке поэт В. И. Туманский писал: «Сих мест уединенных сладость… Здесь мило слушать, как порой словоохотные дубравы с болтливой шепчутся волной».
На Черной речке, на даче, и не один год, жил с семьей Пушкин. На рукописи пометил: «Черная речка…» Слушал словоохотные дубравы и болтливые волны. Здесь родился у Пушкиных старший сын Александр. Отсюда Пушкин часто совершал пешие прогулки в Петербург. «Капитан пехоты». Счастливые когда-то были дни.
По пути на дуэль, проезжая Каменный остров, Пушкин велел кучеру задержаться возле дачи Доливо-Добровольского: здесь родилась младшая дочь Наташа, Таша. Тоже счастливые были дни. Зашел в пустующую зимой дачу? Некоторые полагают, что зашел. Один в пустующем холодном чужом доме. Что думал о своем доме, только что так поспешно оставленном?
Следующий мост через реку Ланской. Совпадение нас поразило. Фамилию Ланская будет носить Наталья Николаевна, спустя семь лет, после разыгравшихся здесь событий.
Через Ланской мост надо перейти. Перешли. Проспект Смирнова — новые дома, в них магазины — канцелярские принадлежности, большой книжный магазин «Молодой Ленинград», продуктовый. Аптека. Дошли до первого угла. На углу — яркое красное дерево рябины. Июль месяц, конец даже июля; в этот месяц и родился на Черной речке старший сын. Рябина набирала цвет, отяжелела, изогнула ветви. Замерла. «Под ярусом — ярусом висит зипун с красным гарусом» — исстари говорится в народе.
Свернули налево. Улица Новосибирская. Надо идти вдоль нее, как объяснила женщина. Нас поразило, что на всем протяжении Новосибирской улицы, на первых этажах, на окнах, приделаны ящики для цветов — улица сплошной цветник. Посредине — бульвар, вольный, домашний. Среди зелени и птиц, в тени, в прохладе, много детских колясок, и все те же, среди зелени, начавшие поспевать рябины. Пересекли улицу матроса Железняка (человек-легенда, человек-песня) и пересекли железнодорожные пути по теплоиюльским доскам, проложенным между теплоиюльскими рельсами. Нефтяной запах шпал, сверкающий разбег рельсов.
Подумалось — первая железная дорога в России была построена из Петербурга в Царское Село и первый поезд прошел по ней в 1837 году. Да, 1837 год… А бабушка Лермонтова боялась железной дороги и запрещала МишЫньке по ней ездить, а только лошадьми.
Вступили в лесопарк. И опять среди зелени прочеркнуты рябины. Напоминали тревожно-красный цвет (для нас с Викой тревожно-красный, потому что мы ехали на Черную речку) — цвет станции метро «Невский проспект».
Красный цвет прослеживал весь наш путь к месту дуэли. Место дуэли было уже видно. Высокий обелиск. Стоял в лесопарке среди почерневших деревьев, вобравших в себя прошлое, то, о чем поведали им другие деревья, сошедшие уже в землю, в прошлое. Возможно, березы те самые, которые, как утверждали очевидцы, были свидетельницами поединка.
Где-то здесь на снегу была разостлана, пропитанная кровью, шинель Данзаса, на которой лежал и сделал свой последний дуэльный выстрел тяжело раненный Пушкин. Лежал, опершись на руку, уже умирающий и никогда уже больше не умерший…
Обелиск составляли пять больших каменных блоков. Прикрыли собой квадрат земли, испросив его у мирской суеты, у прохождения времени, сделав его безвременным или, как записано в библейских сказаниях, «Заповедали его в тысячу родов». Пять камней невольника чести. Пять камней коварного шепота невежд. Пять камней злословья. Пять камней мучений, которых вынести не мог. Пять камней жажды мщенья. Пять камней сего мига кровавого. Пять камней навсегда свободного, смелого дара.
С этого квадрата земли Данзас поднял окровавленного Пушкина. Поэтесса Надежда Теплова, родившаяся в один год с Лермонтовым, тоже в 1837-м, написала стихотворение на смерть Пушкина: «Великому — предначертанье! Прекрасному — мгновение одно!»
Анна Ахматова о Пушкине:
— Он единственный.
Константин Паустовский:
— Чтобы понять до конца, что значит Пушкин для нас, надо представить себе хотя бы на минуту, что Пушкина никогда не было. Насколько мы бы тогда обеднели!
Марина Цветаева:
— Первое, что я узнала о Пушкине, это — что его убили… Пушкин был мой первый поэт, и моего первого поэта — убили.
Мальчик Гена в беседе с корреспондентом газеты «Комсомольская правда» Зоей Ерошок:
— Дантес стрелял в Пушкина и попал в сердце. Пушкин стрелял в Дантеса и попал в пуговицу. У Пушкина было большое сердце. Дантес сразу в него попал. А у Дантеса не было сердца — пуговица вместо него. Мне это один пацан рассказывал.
…Совсем недавно приезжала из Москвы правнучка поэта Наталья Сергеевна Шепелева. Сидела на скамейке у обелиска. Сидела долго среди почерневших деревьев, вобравших в себя прошлое, среди берез, которые, возможно, были свидетельницами поединка. Как долго живут березы?.. Сидела в тишине, вдали от мирской суеты.
Как всегда, у обелиска были люди, конечно же никто не мог знать, что сейчас среди них находилась и правнучка поэта.
…Пулю, от которой погиб Пушкин, сохраняли. Кто? Неизвестно. Оправили в золото, чтобы она была вечным кровавым мигом.
В 1899 году в «Петербургских ведомостях» было опубликовано: «На вид это маленький, кругленький, темный шарик, изящно отделанный в золото в виде брелока, но без содрогания на него смотреть невозможно!»
Где пуля теперь? Тоже неизвестно. И не надо известий о ней!
Поделиться книгой: