АнтиБожественная комедия

- Отпусти, блядь. Ты его брать не хотел. Я ему всего лишь имя назвал. Кто знал, что он исчезнет, а ты беситься начнешь?

- Еблан. Если некрещенному ребенку дать имя, то он сразу попадает в Рай, а ты пока заочно осужден, поэтому можешь так делать, - проревел демон, крепче сжимая лапу. Я натужно пыхтел, чувствуя, что скоро не только воздух из меня вылезет, но и кое-что более вонючее и мерзкое. Наконец Элигос мрачно вздохнул и разжал пальцы. Я свалился ему под ноги, как мешок с гнилой картошкой.

- А что ты мне сразу не сказал? Только и зыркаешь своими глазами, как ебаный печенег, узревший русского богатыря в своем сортире, - я осторожно помассировал шею. Оказывается и на том Свете можно неплохо прочувствовать боль, особенно если тебя мучает самый настоящий демон. Герцог хмыкнул и, немилосердно схватив меня за шкирку, взмыл в небо. Вот так всегда. То ты живешь себе припеваючи, то тебя поднимают к Райским вратам, а потом вызывают местную версию Элтона Джона, озлобленную на весь белый свет, и швыряют вниз. Ебушки-воробушки.

Спустя какое-то время, в котором я уже потерялся, Элигос усмехнулся и показал вперед когтистой лапой. На горизонте виднелся мрачный город, чьи серые стены вздымались вверх, как несколько Вавилонских башен. Только небо над городом было голубым и светлым, а в вышине навеки застыло маленькое солнце.

От вида этого города я сразу почувствовал некоторое облегчение. Перестали болеть синяки и ссадины, полученные от демонов, да и настроение понемногу улучшалось. Я даже подколол Герцога, уточнив, Лимб ли это или демон решил надо мной посмеяться. Элигос саркастично ответил и отвесил мне очередную оплеуху, призывая замолчать, а сам пошел на снижение. Да, я был прав. Передо мной раскинулась столица Первого круга – Лимб.

Первое впечатление, полученное от посещения столицы, было противоречивым. Мне даже показалось, что я не умирал и сейчас находился в родном районе, где всегда и жил. Те же пятиэтажные хрущевки, чахлые деревца во дворах, старенькие советские и иностранные машины, которые тихо ехали куда-то по своим делам. Даже люди на улицах казались мне знакомыми. У них были лица, омраченные повседневными трудностями, и усталые глаза, которыми они смотрели себе под ноги, неся в руках сумки с продуктами или просто болтая по телефону с кем-то из своих знакомых. Мой сопровождающий заметил удивление, с которым я рассматривал окружающее меня великолепие и пояснил.

- Первый круг не так страшен, как остальные. Сюда попадают те, кто вел, по сути, праведную жизнь, но иногда поступался принципами Главного и незначительно грешил.

- То есть, послал маму нахуй? Или посрал в отцовский ботинок? – невинно спросил я, шагая рядом с Герцогом. Тот усмехнулся и помотал головой.

- Не совсем. Это обычные люди, которые не соблюдали пост, забывали молиться, или в сердцах говорили что-то злое, но потом искренне раскаивались.

- Бля, я тоже искренне раскаиваюсь! Поместите меня сюда.

- Не пройдет, Збышек. Ты конченный распиздяй и любитель ебли. Тебе во Второй круг. Зато можешь пока заценить местное убранство или пообщаться с душами. Может, и знаменитостей встретишь. Но если я узнаю, что ты вновь даешь имена младенцам, я тебя отправлю к Люциферу! Усек?

- Так точно, босс. И не собирался. Да и детей тут не видно.

- Правильно. Они в Саду Скорби. Играют весь день и веселятся. Что возьмешь с мальцов, - демон хмыкнул и толчком отправил меня вперед, предупредив напоследок. – Я вернусь через пару местных дней и сам тебя найду. Не пытайся сбежать. Это бессмысленно. Вопросы?

- Вопросов нет, а вот просьба будет. Пока я тут, а не во Втором Круге, можно мне сигареты? Привычка, видимо, осталась. Курить хочется, аж язык сохнет, - Элигос кивнул, и в моем кармане сразу материализовалась пачка сигарет и дешевая китайская зажигалка. – Спасибо, Герцог. Ты просто душка.

- Цени, смертный, - его смех раздался где-то в вышине, а я осмотрелся и отправился изучать Лимб. Один хрен заняться больше нечем.

Примечания.

*Герцог Элигос (Абигор) - пятнадцатый Дух. Великий Герцог Ада, появляется в образе прекрасного рыцаря на крылатой лошади, несущего копьё, знамя и змея. Он вызывает любовь властителей и великих персон. Стоит во главе 60 легионов Ада.

Знает все премудрости ведения войны, обладает даром пророчества. В отличие от большинства демонов, очень симпатичен внешне.

*Сеир - семидесятый дух, могущественный и могучий принц. Он появляется в облике человека, верхом на крылатом коне. Его служба заключается в том, чтобы приходить и уходить, неожиданно оставляя после себя какие-то вещи в изобилии, к тому же он уносит и переносит все то, в чём вы не нуждаетесь. Он может обойти всю Землю в мгновение ока. Он помогает обнаружить все то, что украдено, спрятано, и ещё много других вещей. Он безразличен к добру и выполняет лишь приказы заклинателя. Он управляет 26 легионами духов.

Глава третья. Лимб.

Лимб. Столица Первого Круга и сам Первый Круг собственной персоной. В те далекие времена, когда я еще был жив и успешно посещал школу с университетом, то благодаря увлечению тяжелой музыкой и всяким сатанизмом, узнал очень много всего о Преисподней.

Устройство этого Ада больше всего походило на описанное в древнем классическом произведении одного итальянца-пиздострадальца. Данте Алигьери и его «Божественная комедия». Только вот у меня это на комедию не сильно тянуло, да и времени с той поры прошло более чем достаточно. Души умерших обзавелись благами цивилизации, что были придуманы давным-давно и наверху. Если хорошенько подумать, то Ад, в котором я находился, мало чем отличался от реального мира. Не считая демонов, бесов и всяческие муки над грешниками.

Лимб являлся наиболее лакомым местом, куда мечтал попасть любой грешник. Дело в том, что здесь не мучили и не истязали чьи-то души. В городе просто царила безболезненная скорбь. Да, да. Совсем, как наверху.

Люди просто жили, ходили на работу, общались друг с другом, готовили ужин вечерами и просто проводили вечность в подобном положении. Вы можете спросить, а в чем же было наказание. Проще простого. Монотонная рутина убивает изо дня в день. Нельзя выбраться на природу в выходной день, слетать в Турцию или Египет, даже отдыха как такового не было и вовсе. И со временем подобное времяпрепровождение начинает неистово бесить любую мало-мальски разумную душу. Единственная радость состоит в том, что где-то и кому-то хуже, чем тебе.

- Прости, дружище, - я увернулся от согнутого в три погибели мужчины в странной тоге серого цвета. Он мило улыбнулся и уставился на меня своими белыми глазами.

- Ничего страшного, мальчик. Слепец привыкает к тому, что ему наступают на ноги и вообще не замечают, - в этом прелесть Лимба. На рынке или в парке ты можешь встретить душу того, кто умер несколько тысяч лет назад. Мужчина был греком. Его суровое лицо, казалось высеченным из камня, пухлые губы, впалые щеки и небольшая курчавая растительность на голове, как у сотен статуй древнегреческих и древнеримских богов. Он даже с акцентом разговаривал, но я его без проблем понимал. Опять же, отличие Ада от реальности. Здесь нет нужды в тысячах языков. Все друг друга понимают. Будь ты римский легионер, итальянский скульптор эпохи Ренессанса или современный гопник, чудом угодивший в Лимб. Поэтому я не испытывал трудностей в общении с этим странным человеком.

- Что ты мне мозги ебешь? Ты вполне осознанно пялишься на меня, - возмутился я, легонько стукнув мужчину в плечо. Тот лишь улыбнулся в ответ и мудро добавил.

- Не тот слеп, кто ничего не видит, а тот, чья душа слепа.

- Неплохо завернул, старче. Тут философия в почете, я смотрю. А скажи мне, есть тут место, где можно выпить алкоголя? – спросил я проникновенно, сразу вцепившись в руку незнакомца.

- Есть. Харон держит свою сеть быстрого обслуживания. Я провожу тебя, если хочешь, - ответил он, медленно поворачиваясь в сторону одной оживленной улицы. – Нечасто встретишь в Лимбе новые души.

- А звать-то тебя как? Не подумай, что мне это важно. Вдруг ты старый педофил, что по ошибке сюда попал и теперь заманиваешь юных мальчиков в подворотни, дабы показать свой античный сморщенный хуй.

- Эх, молодежь. Совсем забыли вы прошлое, ведь оно учитель будущего, - улыбнулся мужчина. – Меня зовут Гомер.

- Я знаю двух Гомеров. Симпсона, который тут явно обитать не может, и античного поэта, который был слепым, - задумчиво пробормотал я, всматриваясь в лицо моего спутника. Тот тихо засмеялся и кивнул головой.

- Угадал. Я поэт, написавший Илиаду, Одиссею и еще несколько выдающихся произведений.

- Ага. Только кроме Илиады и Одиссеи никто ничего не знает, - хмыкнул я и осторожно пожал протянутую руку античного поэта. – Обалдеть. С Гомером довелось поручкаться. За это надо выпить. Веди меня слепой человек в сладкую обитель вина и греха.

Гомер, попав в Ад, вернул себе зрение и сейчас тараторил без умолку, рассказывая мне о славном городе, в котором он теперь живет. Я рассеяно его слушал, предпочитая рассматривать окрестности и идущих мне навстречу людей. Хотя назвать поток информации из славного античного рта нудным и неинтересным было бы верхом непочтительности. Гомер был превосходным гидом. Правда его иногда заносило, и он начинал вещать в духе своих поэм, которые и принесли ему славу. Но легкий тычок в плечо или спину возвращал жемчужину поэзии на грешные земли Ада.

Рассказал он много. В столице Первого Круга жизнь шла своим чередом. Многие работали, помогая бесам и демонам, кто-то просто тихо существовал, как в далекие времена своего присутствия на Земле. Например, я узнал, что в администрации города трудится такой замечательный человек, как Цезарь, помогая Харону не погрязнуть в бюрократии. Армией и охраной заведовал герой Троянской войны, Гектор. У каждой души была своя обязанность. Гомер занимался доставкой вина в сеть заведений Харона.

- Если честно, я думал, что Гектор – выдумка. Мол, не было никакой Троянской войны, Елены, Яблока раздора и вероломного пиздюка Ахиллеса, - хмыкнул я, когда Гомер наконец-то заткнулся.

- Это реально существовавшие люди и герои, Збышек, - ответил поэт. Мне понадобилось некоторое время, чтобы научить античную жемчужину правильно выговаривать мое прозвище и не коверкать на греческий манер. И теперь Гомер вставлял его в каждое предложение, старательно пробуя звучание на вкус.

- Понимаю. Но почему они застряли здесь, а не очутились в Раю?

- У каждого были грешки. Не такие сильные, чтобы попасть, к примеру, на Восьмой или Седьмой Круги, но они были.

- А тебя-то за что сослали в Лимб? – спросил я, закуривая сигаретку, данную мне щедрым Герцогом Элигосом. Дым ласково щекотал легкие внутри, давая призрачное ощущение, что все будет хорошо. Гомер задумался и затем покраснел.

- Было несколько ошибок в молодости.

- Каких? Ты измазал какашками стены своей пещеры? Или вытер жопу альтернативным концом Одиссеи, благодаря чему потомки так никогда и не узнали, что великий царь Итаки был пидарасом?

- Нет. Однажды я соблазнил юного пастушка, пасшего коз неподалеку от моего жилища, - пробубнил Гомер, теребя край своей тоги. Я рассмеялся.

- А я был прав. Ты любитель младого тела, старче. Ха! Вы, греки, дадите фору любой нации в извращениях. А еще на немцев что-то бурчат. Значит, ты поразил шоколадный глаз пастушка и тебя отправили сюда? Легкое наказание.

- Я был слепым и думал, что это дева. А пастушок сам этого хотел. Я потом раскаялся и несколько лет провел в отшельничестве.

- Где дрочил так, что крайняя плоть дымилась, как шлем Дарта Вейдера, - закончил я. Поэт косо на меня посмотрел белыми глазами и тихо засмеялся.

- Умеешь ты образно выражаться, Збышек. Было у меня еще несколько грешков, но их простили из-за моей слепоты. Мол, настрадался я в своей жизни и две поэмы зачли в плюс карме. А за мужеложство райские сады не увидеть, сам понимаешь. Поэтому меня и сослали сюда.

- А Цезарь, Гектор? С ними-то, что не так?

- Цезарь тоже любил куролесить и частенько, как ты говоришь, «говнился падла сутулая». А Гектор поубивал кучу людей на одной пьянке, но потом раскаялся и погиб во время поединка с Ахиллесом, дабы спасти жизнь своему неразумному брату.

- Да уж. Если за такие дела ссылают в Ад, то боюсь спросить, каким надо быть, чтобы попасть в Рай. Там наверняка уже пару тысячелетий новеньких не было, - хмуро ответил я и, увидев вдалеке вывеску, указал на нее рукой. – Нам случайно не туда, о старый растлитель озабоченных пастушков Греции?

- Да. Мы пришли, - усмехнулся Гомер, ускорив шаг. Мне оставалось только последовать за ним.

Питейное заведение демона Харона, главы Лимба, больше походило на обычный кабак, которых полным-полно в реальном мире. Он даже находился в погребе и был полон самых странных личностей, с гоготом прикладывающихся к глиняным кружкам с выпивкой. За одним столиком могли сидеть римские легионеры, германские варвары, лондонские денди в диковинных сюртуках и с цилиндрами на головах. За барной стойкой вели разговор два немецких солдата времен Второй мировой войны, а рядом с ними пускал пузыри в чашку с супом пьяный француз из армии Наполеона.

В помещении было невероятно накурено и дым, плотной пеленой, клубился под потолком. Гомер кивнул кому-то из своих знакомых и быстро пошел вперед, к свободному столику. Бухнувшись на стул, он с блаженством вытянул длинные ноги и поднял руку, подзывая официантку. Ей оказалась милая девушка с пышной прической в духе Мэрилин Монро и ярко красными губами. Она улыбнулась моему спутнику и с интересом посмотрела на меня.

- Приветствую тебя, Гомер. Как обычно? Вина и козий сыр? – спросила девушка, достав из накрахмаленного передника маленький блокнотик.

- Да, Милли, - кивнул ей Гомер.

- А что будет твой друг?

- У меня, милая, ни копейки нет, - улыбнулся я. – В качестве уплаты могу часик побыть твоим сексуальным рабом.

- Он новенький, - встрял поэт, бросая на столешницу мешочек с деньгами. Милли перестала буравить меня злым взглядом и, вздохнув, взяла плату. – Ему тоже вина и сигарет, если есть. За мой счет.

- Ты не подумай, что я тебе буду вялый хуй теребить, - прошептал я, когда официантка удалилась. – Сам решил меня угостить. Я не просил.

- Расслабься, Збышек, - благодушно протянул Гомер. – Зря ты Милли обидел. Она попала сюда за торговлю телом во времена Крестовых походов. Умерла под стенами Иерусалима от венерической болезни.

- Хуево, - честно ответил я. – Ладно, как придет, я извинюсь. Слушай, а как тут время отсчитывается?

- Время здесь плывет неспешно и тягуче. А к чему вопрос?

- Да меня Герцог забрать обещал через пару местных дней. Вот и думаю, когда сие случится.

- Увы, не могу тебе сказать, Збышек. Демоны сами решают, когда им и что делать. О, а вот и наша выпивка, - Милли вернулась и поставила на стол два кувшина с вином и глиняную тарелку с козьим сыром. Гомер тут же начал чавкать и давиться едой так, что слюни запачкали его серую тунику.

- Прости, Милли. Я не хотел тебя обидеть, - робко улыбнулся я девушке. Та вздохнула и улыбнулась в ответ.

- Ничего. Все новенькие так себя ведут. Вот твои сигареты, - она кинула мне пачку, на которой застыла дьявольская морда и надпись «Курение не вредит. Вы уже умерли».

- Спасибо, - кивнул я и, не удержавшись, влепил Гомеру подзатыльник. – Старый ты долбоеб. Хватит жрать так, что у нормального человека вся еда через рот обратно полезет. Никто твой сыр не забирает.

- Гомер, - внезапно раздался над моим ухом старый, дребезжащий голос. Я повернулся на звук и увидел старика в такой же мантии, как у поэта. Только она была в больших жирных пятнах. У незнакомца отсутствовали зубы, благодаря чему его лицо было похоже на страшную маску из театра кошмаров, куда я как-то водил Зайку в надежде потискать ее груди, когда девушка прижмется ко мне от страха. Гомер скривился так, будто ему клизму с кипятком поставили и ответил.

- Диоген.

- Опять жрешь и пьешь, сукин сын, - прошамкал старик, присаживаясь на свободный стул и вперив в меня свои полоумные глаза. – А ты кто такой?

- Могу тебе задать тот же вопрос, ебланоид неведомый, - буркнул я, подвигая к себе кувшин с вином. Старик поперхнулся воздухом и стал разевать рот, как рыба, выброшенная на берег.

- Я есть великий мыслитель, философ, ученый муж, - визгливо ответил он, когда дар речи вернулся.

- Знаем, знаем. Еще ты любитель дрочить на публике и называть это эпатажем. Простой бомж, спящий в бочке и преподносящий это, как достоинство, - Гомер тихо захихикал и продолжил пожирать свой сыр.

- Глуп тот, кто глупо себя ведет. Юнец неразумный над старцем просвещенным смеется и в итоге сам старцем станет, над кем другие смеяться будут, - мудро изрек Диоген, выставив на обозрение мясистый язык.

- Дед, блядь, тебе не надоело выебываться? Тут не Греция и души разные бывают. А ну как пропишу тебе леща! - я поковырялся в носу и запустил в прославленного философа козявкой. Тот побагровел, но язык спрятал. – Хочешь в спор со мной вступить?

- Не бывать такому, чтобы я терпел поражение от наглого мальчишки.

- Опять тебя понесло. Ладно, сам напросился. Ты, старый еблан, сосущий член на паперти в надежде, что тебе кто-то милостыню даст.

- Это не спор, - потрясенно прошамкал Диоген. – Ты просто обзываешься.

- Я слышал, что ты даже на шлюх не желал тратиться, предпочитая бродячих собак поебывать. Это так?

- Лишь тот мудрец, кто блага берет от природы.

- Тогда разденься и вино из ладони пей, - зевнув, ответил я. Старик напрягся.

- Я – собака. Кто бросит кусок — тому виляю, кто не бросит — облаиваю, кто злой человек — кусаю.

- А я человек. Я тебе бросаю кусок – ты виляешь, облаешь меня – зубы нахуй выбью, укусишь – яйца отрежу и усыплю. Это с Александром Македонским у тебя прокатило. С неформальной логикой ты не справишься.

- Ты – животное о двух ногах без перьев.

- А ты старый хуесос, впадающий в кому при дрочке.

- Нет. Ты должен был ощипать петуха и сказать, что это человек, - старик буквально исходил на кал. В уголках старых губ белела пена, а ногти карябали столешницу.

- Зачем мне петуха ощипывать? Ты совсем ебанутый, дед? – удивился я, подмигнув Гомеру. Вокруг нас собралась внушительная толпа слушателей. Кто-то уже начинал принимать ставки и обсуждать вероятного победителя.

- Так надо, - верещал Диоген, подскакивая на стуле, как полоумный. – Птица, что знает слова человечьи, хитро передразнит все мудрые речи.

- Йагупоп, ебать твой лоб.

- Чего? – оторопело спросил старик. Я снисходительно пояснил.

- Попугай. Мы теперь в загадки играем? Или у тебя мода такая, хуйню нести, пока у оппонента крыша не поедет? Ладно, моя загадка. Старый, вонючий пидарас, что сидит вокруг нас. Хуй сосет, губой трясет.

- Знаю, - обрадованно воскликнул мудрец. – Знаю, знаю. Это философ Аристипп.

- Какой, блядь, Аристипп? Ты вообще ебанулся? Правильный ответ – философ Диоген, - помещение потонуло в хохоте присутствующих. Смех усилился, когда старик попытался вцепиться мне в горло своими скрюченными пальцами, но его огрел по голове Гомер пустым кувшином из-под вина. Я кивнул своему новому другу и попросил официантку унести вонючую кучу тряпья, бывшую некогда прославленным философом античности.

- Как ты его, - восхищенно заметил Гомер, когда народ вокруг нас немного рассосался, а Диоген отправился мучить немецких солдат. Один из них уже ласково поглаживал саперную лопатку и злобно смотрел на философа.

- Брось. Просто полоумный дибил. На земле таких, как он, называют «тренер по личностному росту». Впаривают людям хуету, цитируют Ошо и слушают лютую попсу, - отмахнулся я, делая изрядный глоток вина. – Слушай, Гомер. А что это вино не пьянит совсем? Они его водой разбавляют?

- Нет. Новые души не привыкнут к адским продуктам, пока не освоятся.