Насмешники. Дело в шляпе

Илья стоял у люка третьего бокса, под проливным дождем, и пристально смотрел куда-то вглубь леса. Смотрел, не отрываясь, словно силясь разглядеть что-то, видимое ему одному, и никому больше. На нем был операционный комбез, судя по бледно-лиловому выцветшему цвету, практически полностью разряженный, и поэтому от дождя ни разу не защищающий.

Ит и Скрипач переглянулись, набросили куртки, и тоже вышли под дождь. С полминуты постояли рядом с начальником госпиталя, помолчали. Потом Ит осторожно спросил:

— Ты как, Илюш?

— Я нормально, — глухо ответил тот. — Что мне сделается.

— Пойдем обратно, пожалуйста, — попросил Скрипач. — От того, что ты будешь тут стоять, ничего не изменится.

— Да, это ты прав, — Илья, наконец, опустил глаза и посмотрел на Скрипача. Взгляд был тяжелый, неподвижный, ничего не выражающий. — Идите, я скоро подойду.

— Может, с нами? — предложил Ит. Илья отрицательно покачал головой. — Мы тогда тебя в боксе подождем.

— Хорошо, подождите, — Илья снова поднял голову. Лес, плохо различимый за пеленой дождя, словно бы притягивал его взгляд. — Я… недолго.

В бокс Илья пришел минут через десять. Покорно переоделся в новый комбез, который притащил Скрипач, так же покорно взял у Ита чашку чая, отпил половину. Затем отдал чашку Иту обратно, сел на выступ стены, и опустил голову на руки.

— Илюш, мы можем что-то для тебя сделать? — спросил Скрипач, тоже присаживаясь рядом.

— Вы? Сам как думаешь? — не поднимая голову, ответил Илья. — Что вообще теперь можно сделать?

— Ну что-то, предположим, можно, — осторожно начал Ит, но Илья его ту же перебил:

— Нет, Ититская сила, ничего тут уже не сделаешь! — вскинулся Илья. — Один из моих лучших хирургов-реаниматологов сейчас валяется в боксе, на системе, покалеченный и физически, и морально, и скажи мне, что ты предлагаешь с этим делать? И кого, ответь мне, ты предложишь на их места? Ты меня знаешь, я не беру кого попало, и…

— Стоп, — приказал Ит. — С какой радости тебе кого-то брать на их места? Зарзи вылечится, и будет работать дальше, точно так же, как и раньше.

— Уже не будет, — Илья отвернулся. — Ты всего не знаешь.

— Чего именно я не знаю? — нахмурился Ит.

— Ничего ты на самом деле не знаешь. И ты тоже, — Илья коротко глянул на Скрипача. — И вообще никто не знает…

— Так, — Скрипач прищурился. — Илюш, ты что-то пил?

— Пока нет. Не успел. Но хотелось. У меня, по-моему, крыша едет.

— Не «по-твоему», а точно едет, — подтвердил Ит. — А ну-ка пошли к тебе, накатим грамм по сто, и ты объяснишь, что к чему.

— Накатим — согласен, — ответил Илья. — Но вот объяснять… ребята, давайте вы вечером к ним подойдете, и они сами вам объяснят. Собственно, Олле просил, чтобы вы подошли. Именно вы.

— Почему — мы? — удивился Ит.

— Потому что вы — гермо. Кроме вас, гермо в команде больше нет. Да еще и кровь вы дали свою… Он, как мне показалось, решил, что вы поймете. Только пусть лучше они сами. Я… не хочу. Лучше они.

— Ну ладно, — с сомнением произнес Скрипач. — Илюш, ты их скъ`хара вызвал сюда?

— Гела? Да, вызвал, — кивнул Илья. — Гел через шесть часов прилетит. Вот уж кому не позавидуешь. И так вся жизнь через пятую точку, а тут еще вот такое приключилось. Не знаю, сумею ли я с ним говорить вообще, и сможет ли он меня простить.

— Тебя-то за что? — изумился Скрипач.

— За то, что не уследил. А должен был.

— Илюх, они вообще-то более чем взрослые давно, чего за ними следить? — Скрипач нахмурился. — Как-то странно получается у тебя.

— Да ничего странного, — Илья махнул рукой. — А где Фэб?

— Спать пошел, — Ит тоже присел рядом с Ильей. — И Поль тоже. И Саиш. И тебе бы тоже не худо хоть на пару-тройку часов прилечь.

— Заботливые, сил никаких нет, — проворчал Илья, вставая. Скрипач с Итом поднялись следом за ним. — Пошли, составите мне компанию на сто грамм, и я тоже, пожалуй, лягу. А вы подождите, Олле сказал, что сам вызовет вас, как решит, что можно.

* * *

Кафе-столовую, работавшую круглосуточно, Бакли и Шини вычислили по одуряюще вкусному запаху свежезаваренного лхуса и традиционной зеленой каши. Народу было, разумеется, превеликое множество (по всей видимости, неподалеку находилась фабрика, на которой трудились в три смены), но, к радости обоих, еду в этой столовой можно было брать на вынос, поэтому друзья нагрузились у кассы тремя объемистыми пакетами с едой и пластиковой бутылкой с теплым лхусом, и отправились трапезничать в тихий дворик неподалеку, который заприметили по дороге. Сели с комфортом — во дворике обнаружилась детская площадка, на которой имелся столик и пара лавочек.

— Красота, — удовлетворенно заметил Бакли, вытаскивая из пакета картонную коробочку с кашей. — Шини, ешь, пока горячая. Ух ты, мяса много положили!

— И мне тоже, — обрадовано сообщил Шини, запуская картонную ложку в свою коробку. — Вкусно как…

— У тебя так вкусно не получается, — заметил Бакли.

— У меня получается даже вкуснее, если я готовлю на плите из нормальных продуктов, а не запариваю концентраты на этой дурацкой белой вонючей горючке, — обиделся Шини. — Вот подожди, доберемся до какого-нибудь нормального жилья, и я тебе покажу, как я готовлю.

— Да ладно, ладно, не сердись, — хмыкнул Бакли. — Чего ты разошелся-то? Мы в общаге чего только не жрали, так что я привычный. Дай мне лхуса, пожалуйста… ага, спасибо…

— Ну и денек выдался, — Шини покачал головой. — Бесконечный какой-то. Как не заладилось с самого утра, так до самой ночи хрен знает что.

— Прорвемся, — отмахнулся Бакли. — Покемарим где-нибудь в парке, а утром к нашим будем добираться.

Время и впрямь было немало — дело шло к третьей ночи. Недоеденные продукты Шини сложил в один пакет, остальные аккуратно пристроил в мусорку; и они побрели прочь из гостеприимного дворика — искать место для спанья. Вскоре поиски увенчались успехом: им подвернулся симпатичный сквер, в котором росли густые и высокие кусты декоративного рибира. Под кустами оказалось чисто и сухо. Бакли и Шини улеглись, и вскоре заснули — это день вымотал их просто ужасно.

* * *

Шини проснулся первым — его разбудил голос. Кто-то стоял совсем рядом с кустами, в которых они спали, и говорил. Как сначала показалось Шини, говорил сам с собой. Однако Шини ошибся — вскоре к первому голосу присоединился второй.

— Они обманули вас. Мы перерыли дно этого проклятого ручья на участке в сто метров, там нет и следов генератора. Надо было лучше обыскивать машину.

— Мы обыскали машину, и генератора в ней не было. Только диски.

— Кестал, вы искали плохо. Потому что они либо увезли генератор с собой, либо закопали его вместе с тем гермо, которого вы подстрелили…

— И могилу которого вы не нашли! Не знаю, за что мы вам платим.

— Мы искали в Аюхтеппэ, а он мог умереть вовсе не там, — зло сказал первый голос. — Подумай сам, начальник! Они, скорее всего, уехали из города, и…

— Если ты такой умный, и они уехали — ищи, где он подох, и где его зарыли! — Кестал явно разозлился. — Кому, как не вам, про это знать! Все кладбища, все церкви, все ритуальщики — под вашим контролем. Ищите! Нам нужен генератор. Срочно. Олка рвет и мечет, и учти, если она разозлится всерьез — достанется не только нам с Суном!.. Вашей группе тоже прилетит, так и знай! Тебя что, не устраивает то, что сейчас имеешь? Ведь всё потеряешь, дурак — и кормушку, и докторишек, и транспорт на халяву, и студентов в помощь. Грешер это легко устроит.

— Ты мне не угрожай, — голос того, кто отвечал Кесталу, неуловимо изменился. — Грехи не жмут, Кестал Амсунати? Или думаешь, что твоя двойница тебе отпустит? Чего ты злой такой сегодня? Опять до тела не позвала?

— Не позвала, — вдруг ответил Кестал. В голосе его зазвучали горесть и раздражение. Шини немного опешил — он не ожидал, что Кестал так резко сменит тон. — Твоя правда, брат Боун, не позвала. Снова. Я уже извелся весь. Играет с нами, как хочет, измучила…

— Ну-ну-ну, успокойся, — голос того, кого Кестал назвал братом Боуном, стал внезапно приторно-сладким. — Поверь, Триединый не допустит вам долгого расстройства. Он смилостивится, правда, он вразумит вашу женщину, и будут тебе покой и умиротворение…

Греван? У Шини глаза полезли на лоб. Это ведь говорит греван, точно! Но какой? Шини, стараясь не зашуметь, осторожно приподнялся. Только бы не разбудить Бакли…

Видно было не очень, но Шини все-таки сумел различить говорившего. Да, это был греван, и тарга его оказалась черной. А на голове… точно, монашеская шапочка. Так что же, выходит дело? Грешер с этой своей Олкой привлек к поискам генератора — кого? Монахов? Греванов?! Ой-ой-ой.

— Ладно, давай вернемся к нашей проблеме, — голос брата Боуна посерьезнел. — В первую очередь мы должны найти этих глупцов, и, так сказать, лишить их возможности разгуливать туда-сюда и разглагольствовать о том, о сём. Конечно, им никто не поверит, потому что нести они будут откровенную чушь и ересь, но ведь вам не нужна утечка, правильно?

— Верно мыслишь, — подтвердил Кестал. — А еще вы должны добиться от них, где они спрятали генератор. Потому что без генератора у нас ничего не получится.

— Согласен, согласен. Мир, дорогой мой друг, находится в большой опасности, — размеренно заговорил брат Боун. — Мы должны не допустить вторжения. И удержать в руках власть, как ты понимаешь.

— Еще бы.

— Поэтому мы должны выстроить полную Печать. Скажи-ка мне, мерзость, которая есть служанка черного диска, она что-то новое говорила вам?

— Говорила, — Кестал хмыкнул. — Она искушала нас, брат Боун. Прельщала. Заманивала. Лгала.

— Я так и предполагал. Держитесь. Не поддавайтесь. Когда мы соберем все части, мы уничтожим Круглую Гору, и мир наш обретет, милостью Триединого, полное и нерушимое равновесие. И знай — все греваны на вашей стороне, и готовы придти к вам на помощь. С этого дня любой монастырь, любая церковь, любой греван — ваш воин и помощник.

— Красиво излагаешь, — хмыкнул Кестал. — Хочется верить, что это и в самом деле так. А если это так, то давайте-ка побыстрее найдем то, что ищем, и тех, кого ищем. Один раз они от нас сбежали. Второго раза не будет.

— Кестал, мы проследили их путь в Аюхтеппэ. Они останавливались в гостиницах для паломников. Не думаю, что они изменят этой привычке, — брат Боун ухмыльнулся. — Наши гостиницы самые лучшие, и самые дешевые. Так что не сомневайся, их поимка — дело весьма невеликого времени.

— Что ж, хорошо. И повторю еще раз: ищите генератор. Ищите! Время действительно дорого.

* * *

Шини зря опасался — разговор за кустами Бакли не разбудил. Чтобы разбудить Бакли, пришлось громко щелкать пальцами у того над ухом, и шуршать пакетом с едой, только после этого Бакли соизволил открыть глаза, и недовольно спросил:

— Что, уже надо вставать?

— Надо, — шепотом рявкнул Шини. — И побыстрее! Бак, у нас ужасные проблемы!

— Опять проблемы? И что на этот раз?..

Шини принялся пересказывать Бакли подслушанный разговор. С каждым его словом лицо Бакли вытягивалось все больше и больше. Наконец он обалдело помотал головой, и, с опаской оглянувшись на кусты, шепотом же спросил:

— И что ты предлагаешь делать?

— Надо скорее к своим, они же не знают, — Шини тоже оглянулся. — Но сперва нужны какие-то личины. Нас же греваны ищут! Ты можешь себе представить, сколько в Шенадоре греванов?

Бакли присвистнул.

— Вот то-то и оно, — развел руками Шини. — Надо кем-то притвориться.

— Но мы же волосы перекрасили, — напомнил Бакли.

— Корни уже отросли, — Шини подергал себя за наспех заплетенную косичку. — И потом, рожи наши слишком приметные.

— Может, в девчонок тех обратно попробовать? — предложил Бакли.

— Ну… можно, наверное, но я как-то не очень себе представляю… — Шини задумался. — Девчонки маленькие, одни, за городом… Нам бы лучше в фермеров каких-то.

— А где ты возьмешь фермеров?

— Да на том рынке, где мы вчера были, — пожал плечами Шини. — Ну что, пошли?

* * *

Аквист после первого часа настоящей тренировки понял, что к вождению машины у него, кажется, вообще нет никаких способностей. Если с мотиком он освоился достаточно быстро (как ему сейчас казалось), то здесь не получалось ну вообще ничего. Совсем! Проклятая машина то глохла, как только он отпускал газ, то прыгала вперед, как взбесившаяся ацха; когда он все-таки кое-как поехал, машина завиляла из стороны в сторону — он испугался, отпустил газ, и машина снова заглохла.

— Безнадежно, — констатировал Фадан. Он и Бонни во время тренировки сидели под кустиками на краю полянки, и следили за тем, как Аквист мучает машину. — Мы так никогда никуда не уедем.

— Ему просто нужно потренироваться, — возразил Шеф. — А хочешь, ты попробуешь?

— Я? Ну вот еще, — Фадан нахмурился. — Старый я уже этому учиться.

— Ты? Ты сопляк ленивый, — усмехнулся Шеф. — Тоже мне, старик нашелся.

— Мне сорок пять, — напомнил Фадан.

— Я и говорю, сопляк. Ладно, пусть пока Аквист покатается, — смилостивился Шеф.

— А может, мне попробовать? — предложила Бонни. Фадан глянул на нее с удивлением.

— Попробовать стоит, но точно не на этой машине, — отозвался Шеф.

— Почему?

— Слишком тяжелое управление, да и кресло под твой рост не отрегулируешь. Она не рассчитана на женщин, машина эта. Руль тяжело поворачивается, педали тугие, рычаг передач тоже тяжело ходит, — принялся объяснять Шеф. — Вот если бы у нас была такая машина, как у конкурентов, тогда был бы другой разговор.

— Я бы смогла ее водить? — с интересом спросила Бонни.

— Почему нет? — удивилась Ана. — Конечно, смогла бы.

— Ана, а расскажи мне, как это делается, — вдруг попросила Бонни. — Ну, так же, как Эл Аквисту показывал.

— Запросто. Смотри…

Фадан, чтобы не мешать им, встал, потянулся, и прошелся туда-сюда по краю полянки. За поворотом надсадно ревел движок — Аквист продолжал тренироваться. Вскоре показалась машина, которая, пусть и немного виляя, все-таки ехала в их сторону. Доехав до Фадана, машина остановилась, и двигатель тут же заглох.

— Всё! Не могу больше, — пожаловался Аквист, спрыгивая на траву из кабины. — Не понимаю, как Бакли водит этот металлолом. Она же не едет!

— Чувствовать надо механизм, понимаешь? Чувствовать! — Эл появился рядом с Аквистом. — А ты давишь, как не знаю что. И вообще, с мотиком ты вполне договорился, чего сейчас пасуешь?

— Не знаю, — Аквист виновато опустил голову. — Не получается, и всё тут.