Екатерина Белецкая
Насмешники. Дело в шляпе
Посвящается тому, кто сейчас читает эту книгу. Каждая книга — это новая встреча с тобой, мой дорогой читатель. Так что знай, я рада видеть тебя снова. Сегодня отличный день для нового путешествия, не так ли?
Пролог. Дананг
Два дебила — это сила
— …до такого допереть! Ты же видел, кретин, что там трава впереди! Ровная!!! Где ты по Вьетнаме вообще видел ровную траву, а?!
— Около посольства, в Дананге. Там же, где и ты.
— И чего тогда ты попер на эту ровную траву?!
— Я хотел, как быстрее…
— Ит, ты кретин, мать твою за ногу и головой об забор!!! Как быстрее он хотел!!! Слыхали?! Нет, Саиш, ты слышал, а?! Он хотел как быстрее!!!
— Рыжий, не ори. И лежи спокойно. Не дергайся. Всё сам знаешь.
— Ну знаю, знаю. Нет, Ит, просто так ты от меня не отделаешься!!!
— Слушай, завали плевательницу, а?! Я, значит, попер на ровную траву? А кто мне доказывал полторы минуты, что там проскочить будет удобнее?!
— Я просто сказал!
— А я просто сделал!!!
Молодой вьетнамец, раненый, который до этого молча слушал перепалку, вдруг тихо засмеялся и что-то произнес. Рыжий ответил — коротко и, кажется, зло. Вьетнамец рассмеялся еще раз.
— О чем это они? — недовольно спросил Саиш. Ему не нравилось категорически всё: и Вьетнам, и вьетнамцы, и когни, и штатники, в общем, весь нынешний военный набор. Язык он не снимал принципиально, не смотря на ругань Ильи и ворчание остальных врачей госпиталя «Дананг».
— Этот товарищ говорит, что нам махал, но мы же дураки, — объяснил Ит. — Рыжий ответил, что сильнее надо было махать, через дождь не видно.
— А этот?
— А этот ржет, ты не заметил, что ли? — Ит тяжело вздохнул. — Чертовски неудачно налетели, что правда, то правда.
— Бывает, — пожал плечами Саиш. — Чего-то нас долго в очереди держат…
— Легкие мы слишком, вот и держат, — Ит пожал плечами. — Но блинский блин. Илья с Фэбом оборутся. И в поле месяц не выпустят.
…«Ледяные иглы» были штукой пренеприятной. Мало того, что прятали их когни поистине мастерски, мало того, что тащили на себе «иглы» кучу всякой дряни, так еще и вывести раскрывшуюся иглу из тела было задачей долгой и муторной. Потому что дробилась она в раневом канале на такое количество травмирующих элементов, что страшно подумать. Да и сами элементы были чаще всего с кучей «сюрпризов». Хотя большую часть этих сюрпризов местные врачи уже изучили. Нейротоксин? Разработан нейтрализатор, который вводится заранее, всем — и врачам и военным. Набор ядов? Есть противоядия, всё тоже заранее. Не первый год воюем. Еще какое-то дерьмо в обход пактов и соглашений? Тоже не вопрос. Самое поганое в «иглах» теперь не это. Самое поганое — «живой песок». Который, сука такая, расширяет раневой канал изнутри, и который можно вывести только активным гелем, который пришлось спешно для этой боевой кампании разрабатывать. Две такие «иглы» в ногу, и вот ты уже кандидат на пару операций и на несколько дней с раневыми каналами «под гелем», что более чем неприятно. Твари вы всё-таки, когни. «Птички». Изобретательные и хитрые твари…
— …девятую и восьмую. Рыжий, я вам поражаюсь просто. Вы чего, дебилы, что ли? Куда вас понесло?
— Два дебила — это сила, — с тяжким вздохом ответил Илье Скрипач. — Ну, понесло. Да сам знаю, что идиотизм получился. Не ругайся, Илюш. Мы ж не нарочно.
— Да понимаю я, что не нарочно, — главный врач госпиталя, в данное время носившего название «Дананг», Илья, и двое других врачей, Дослав и Вася, сейчас спешно осматривали ногу Скрипача. Обезболивающее, разумеется, работало, но даже под ним было заметно, что Скрипачу неприятно, как минимум — он то и дело досадливо морщился. Два канала, оставленных иглами, изначально были по три миллиметра толщиной, но сейчас они подходили к своему истинному размеру: полутора сантиметрам. — Как вы так ловко-то, рыжий?
— Что ловко? — не понял Скрипач.
— Ровно по две дырки каждый словили, причем примерно в одних и тех же местах, — хохотнул Дослав.
— Потому что кассета шла, — пояснил Скрипач. Приподнялся на локтях, чтобы посмотреть, но Вася показал ему кулак, нишкни, мол. Скрипач покорно лег обратно. — А на «стреле», ясное дело, ногу не отдернешь. Некуда.
— Понятно… лежи, блин, не рыпайся! — приказал Дослав.
— Сильно разошлось?
— А ты как думал? Сильно. Ничего, переживешь, — проворчал Илья.
— Ита завезли? — Скрипач имел в виду операционную.
— Само собой, у него ж приоритет, — пожал плечами Вася. — Уже делают. С вами просто будет, сам знаешь. Вы тощие.
— Ну это да, — кивнул Скрипач. — Из жиров это всё вдвое дольше ковырять бы пришлось….
— Всё, спи давай, поехали. Через часок увидимся, — пообещал Илья.
— Слушай, скажи Киру с Фэбом, чтобы не орали, — сонным голосом попросил Скрипач. Он уже понял — наркоз Илья взял совсем слабый, по низшей градации, а значит, действительно ничего страшного нет и не ожидается. — Скажешь?
— Скажу, скажу, — заверил Илья. — Разговорчики в раю!.. До скорой встречи.
* * * Их даже в палату не отправили. Разбудили после операции и велели убираться к себе в комнату. Ясное дело, что не пешком, первые дни ходить нельзя, но всё-таки своим ходом.
— Вот так дурости и делаются, — проворчал Скрипач, когда они, наконец, оказались у себя и перебрались с транспортировочных платформ на кровати. — Хорошо хоть парня вытащили.
— Парню на самом деле сильно повезло, — отозвался Ит. — Через неделю в часть вернется.
— Это да, — подтвердил Скрипач. — Ну чего? Будем ждать возмездия?
Возмездие себя особенно долго ждать не заставило: где-то через час вернулись Кир с Фэбом. Точнее, первым пришел Кир, и сходу принялся орать, причем суть его ора сводилась к тому, что «этих двух идиотов не то, что в лес, в сортир одних отпускать нельзя». Скрипач с Итом слабо отбивались, отлично понимая, что спорить с разбушевавшимся Киром будет себе дороже. Десятью минутами позже явился Фэб, судя по утомленному виду только что отстоявший какую-то сложную операцию, и последовало продолжение марлезонского балета, только на этот раз с упором на безответственность и лихачество.
— Скъ`хара, ну хватит, а? — взмолился Ит, когда ор одного и занудство другого вышли на третий круг. — Ну и так ноги болят, а тут вы еще… мы же правда не нарочно!
— Ежу понятно, что не нарочно, но всё равно, осторожнее надо быть, — последний раз погрозил кулаком Кир.
— Как говорят местные, обезьяна тоже падает с дерева, — философски заметил Фэб.
— А разве это местные говорят? — удивился Скрипач. — Мне казалось, что это были индийцы.
— Какая разница? — пожал плечами Фэб. — Ладно. Хорошо то, что хорошо кончается. Так, мы в город через час. Кому что привезти?
— Мне вкусное что-нибудь, сами решите, — попросил Скрипач.
— А мне… — Ит задумался. — Фэб, купи там блокнот и пару ручек, пожалуйста.
— Зачем? — удивился Фэб.
— Хочу продолжить эту свою… историю.
— Ну, ты вспомнил! — рассмеялся Скрипач. — Пять лет прошло, писатель! Оно надо?
— Почему нет? — удивился Ит. — Нам лежать неделю. Делать нечего. Курс мы сдали. В поле не выпустят. А на счет пяти лет — ну, кто виноват, что времени не было?
— Жизнь, — вздохнул Скрипач. — А ты правда придумал, что там было дальше?
— Давно уже придумал, но некогда было, — Ит зевнул. — Так что давайте, езжайте, а мы пока что покемарим, что ли.
— Фэб, вот сто против одного, что они специально подставились, — Кир был само ехидство. — Ни тебе сирены, ни поля. Отсыпайся и бездельничай.
— Я в тебя сейчас подушкой брошу, — пообещал Скрипач.
— Тебе нельзя, у тебя гель в ноге, — невозмутимо ответил Кир. — Ладно, мы пошли. Ит, потом почитать дашь, чего у тебя там получится.
— Может дам. А может, и не дам. В общем, блокнот с ручкой сначала привезите, критики.
Ит Соградо
Насмешники. Дело в шляпе
1
Веселый катафалк
— Нет, Фадан, так нельзя. У тебя рожа слишком довольная, — отчитывал Шеф. — Ты помнишь, какая у вас легенда? Ты помнишь, в какой мы едем машине? Ты помнишь, по какому поводу мы едем?
— Да помню я!!!
— Не помнишь. Давай повторять.
— Шеф, это уже несерьезно.
— Нет, это вполне серьезно, Фадан. И… эй вы! Там, в кузове! Прекратите ржать! Аквист, немедленно лег и притворился мертвым!!! Ты же труп! Забыл? Шини, сядь. Бонни, ты тоже. Бакли, не отвлекайся от дороги. Так, хорошо. Фадан, начинай.
— Мы должны отобрать диски у тех, кто у нас их спер, — неприязненно сказал Фадан.
— Угу, — кивнул Шеф.
— Мы должны активировать систему, чтобы выбраться из «шляпы», — секунду подумав, добавил Фадан.
— Так, — подбодрил Шеф.
— А сейчас мы должны проехать так, чтобы нас не загребли полисы. Ага?
— В общих чертах — да. Но ты не мог бы хотя бы попробовать отнестись к делу чуточку серьезнее?
— Шеф, я почти декаду отношусь серьезно, и мне надоело! — взмолился Фадан. — А еще эти… Бонни, ну вот что смешного я только что сказал?
— Ни… ничего… просто… ой, мамочки…
— Над чем ты там хихикаешь?! — взорвался Фадан.
— Труп щипается, — пояснил Шини. — Аквист, сейчас как дам по рукам!
— Детский сад, — проворчал недовольно Шеф. — Так, Фадан, еще раз по пунктам, пожалуйста.
— Ох. Так, значит. Сейчас едем в Шенадор, ну или рядом, там ищем этих мерзавцев, отбираем диски, потом тащимся на гору, где эти, как их… ну, понятно, в общем, и активируем всю эту систему. Я правильно сказал?
— Ну да, сказал-то ты правильно, — неприязненно ответил Шеф. — Но за эти дни вы безобразно распустились. Никуда не годится. Поэтому еще раз попрошу всех: сохраняйте, по возможности, серьезность. Дело нам предстоит нешуточное.
— Да это мы уже поняли… — Фадан нахмурился. — Бонни! Кончайте там смеяться, и дай мне сюда, пожалуйста, распечатки по атомным станциям. Мы ведь до сих пор так и не поняли, куда именно собирается отправиться Олка со своими подонками.
Еще двое суток назад предстоящее дело казалось Фадану относительно легким, но сейчас он стал понимать, что легкостью тут на самом деле и не пахнет. Во-первых, у них заканчивались деньги, и надо было откуда-то взять еще, иначе экспедиция будет обречена на провал. Во-вторых, опасность команде грозила все-таки немалая, Шеф объяснил, что полисов надо будет остерегаться — есть шанс, что их ловят, и что проверки бывают разными. В-третьих, подготовка команды явно оставляла желать лучшего, поэтому Алу и Элу предстояло сейчас спешно натаскивать своих учеников, чтобы те могли хотя бы как-то отбиться. И, в-четвертых, и, пожалуй, самых главных, было определение места назначения — в окрестностях Шенадора имелось целых три атомных станции, и до сих пор было неясно, на какую из них поедут Олка и Грешер…
— Бакли, зря ты все-таки этого тухлого рыбца привязал снаружи, — посетовал Аквист. — Не дай Триединый, остановят, и как мы тогда быстро запах изобразим?
— Как-нибудь, — Бакли был занят, дорога в этих местах оказалась неровная, и он переживал за свою старенькую машину. — Поверь, если бы рыбец был внутри, мы бы давно задохнулись.
— Пусть лучше там, — попросила Бонни. — Я даже отсюда эту гадость чувствую.
Идею с тухлым рыбцом предложила «добрая» Ана, а подлый Шеф эту идею одобрил, к большому негодованию всей команды. Суть идеи заключалась в следующем. Берется рыбец среднего размера, обрабатывается всякими консервантами, типа формалина, и оставляется в теплом месте на денек-другой. Запах будет очень и очень похож на запах покойника, по крайней мере, для полисов обманка получится в самый раз. Маловероятно, что кто-нибудь захочет подробно рассматривать «мертвое тело», нюхнув предварительно рыбца с формалином. Проблема заключалась только в том, что Бонни категорически отказалась сосуществовать с рыбцом в кабине. Остальные, впрочем, с ней согласились. В результате крепко запечатанный пакет с наформалиненной дохлятиной Бакли привязал снаружи, под днищем. При необходимости его можно переместить в кабину, и пусть полисы нюхают на здоровье.
— А если перетащить не успеем? — Аквисту надоело лежать, поэтому он сел, придерживая грубую ткань, изображавшую погребальное покрывало, и с удовольствием потянулся. Первоначальную идею — ехать в мешке — Аквист отмел категорически. Еще не хватало! Сошлись на покрывале.
— А если не успеем, то скажем, что ты еще не протух как следует, — дернул плечом Бакли. — Лег бы ты лучше.
— Не хочу, надоело, — Аквист поморщился. — Сколько можно лежать?
— Сколько нужно, — поддел его Бакли. — Плечо болит?
— Да нет. Ноет немножко, но не болит.
— Это хорошо, — похвалил Бакли. — Через несколько дней вообще должно пройти.
— Хорошо бы. Фадан, так что про электростанции получается?
— Ну, примерно вот что…
Первую Шеф забраковал сразу же: она была, по его мнению, слишком маломощной, да и располагалась неудачно. Вторая, по его мнению, подходила лучше — и от города недалеко, и мощности достаточно. Только одно обстоятельство смущало: на этой станции не так давно был пожар, поэтому из четырех блоков работали сейчас только два. Да и рабочих, ремонтирующих станцию, там сейчас должно было быть немало. Оставалась третья. Она подходила идеально. Шестьдесят километров от Шенадора, это раз. Шесть работающих исправных блоков, это два. Хороший удобный подъезд, это три.
— Видимо, они отправятся именно туда, — подвел итог Шеф. — На эту самую станцию. Слушайте, а почему они все с названиями у вас? Эта называется «Весенний гром», подгоревшая — «Единая мощь», маломощная — «Восход». Первый раз вижу, чтобы им названия давали.
— А что не так? — удивилась Бонни. — Названия и названия…
— Ну, не знаю, — пожал плечами Шеф. — Впрочем, неважно. Давайте подробнее про этот «Весенний гром».
* * * — Ит, ну чего? Получается что-то? — Скрипач кое-как сел, зевнул.
— Да не очень, — признался Ит. — Не идет у меня сегодня.
