Помоги проекту - поделись книгой:
Оля увидела Игоря.
И уже не могла думать об улице, о сапожках, в которых каблуки за один вечер ободрались о местную плитку до мяса, не могла думать о Вадиме-свинье, о далекой Москве, даже о себе…
Она смотрела на Игоря, а Игорь смотрел на нее.
И это было что-то такое, чего не случалось раньше…
Никого красивее Оля еще не видела. А она видела очень много красивых людей, себя в зеркале, хотя бы… Но никого и никогда — такого…
— Ладно, останусь, — она расстегнула сапожок, — кафетерий все равно не работает.
Алешенька выглянул из комнаты, осмотрелся, как обычно.
— А где девочки?
— У себя, маленький! — Лилия Степановна, как обычно, взяла сына под локоть и повела на кухню. — Девочки работают, готовятся к сессии. У них скоро сессия.
— Когда уже будет Новый год?
— Скоро, лапочка! Что мы попросим у Деда Мороза?
— Попросим мелки… Деда Мороза нет, мам! Зачем ты спрашиваешь, что мы у него попросим?
— Ну… Я вот до сих пор верю, что Дед Мороз есть! — Лилия Степановна взяла расписную тарелочку покрепче, чтобы донести, не расплескать, не ошпарить ребенка. — А ты сейчас рисовал?
— Рисовал.
— Что ты рисовал?
— Разное. Космос рисовал, полет американцев на луну.
— Покажешь?
Алеша вдруг вскочил, начал обнимать Лилию Степановну, целовать ее руки. Лилия Степановна смеялась, пыталась сохранить суп, но частично вылила на пол. Как обычно.
— Ну все, солнышко, все! — она усадила Алешеньку обратно, поставила перед ним полупустую тарелку, долила, и, вытирая пол, тихо посматривала, как мальчик ест. Нормально ест, с аппетитом. Это хорошо.
Игорь попытался пропустить дам вперед, на кухню. В тесном проходе едва разминулись. Таня, проходя, на секунду положила ладони ему на грудь, как бы и извиняясь за неугомонную гостью, и подбадривая, и моля о корректности. Оля постаралась не коснуться Игоря, но все равно еле-еле ощутимо проехалась по нему самым выпуклым фрагментом маечки. И пронесла волну новых тонких запахов. Игорь посмотрел Оле вслед. Ооох, какая!
Какая… ооох!
— Садись, Игорек, поболтаем! — весело-весело крикнула Таня. — Сейчас я тебе чаю заварю! Сейчас мы всем свежего заварим!
Игорь опустился на стул, все еще не совсем понимая, сердит он или разъярен. Но, конечно, не смущен. Хотя смущен, черт… смущен и сильно. Но лучше быть сердитым, тогда смущение не очень видно.
Какой-то больно неожиданный поворот случился. Незнакомая Оля сидела напротив и приветливо рассматривала его.
То есть на грани приветливости и вызова. Очень странно, очень.
— У вас такие волосы длинные! — наконец сообщила она результат осмотра. — Необычно видеть мужчину с такими волосами.
— А он у меня музыкант! — бодро заступилась за мужа Таня. — Это у него образ.
— Вы звезда?
— Я? — Игорь смотрел куда-то в пол. — Я? Нет…
— Он у меня гениальную музыку пишет! — снова вклинилась Таня. — И в музыкальных кругах он очень даже известен.
Тут у Оли зазвонил телефон, и вот это уже был Вадим. Оля разговаривала с ним коротко и сухо, приблизительно вот так:
— Да… Зачем спрашивать, Вадим?.. Нормально. Не замерзла… Я у твоих соседей… У Тани с Игорем… Когда?.. Хорошо, пока.
Потом она довольно пренебрежительно бросила телефон на стол.
— Сейчас Вадим заедет, можно?
— Ой, конечно! — Таня вскочила, начала искать новую чашку. — Конечно!
Игорь остался за столом один, без поддержки. И как не старался, но не взглянуть на Олю не мог — она-то на него смотрела. Только сейчас в ее взгляде был четкий и ясный сигнал, от которого Игорю стало не по себе. Он даже оглянулся на Таню — не заметила ли? Не даст ли по шее полотенцем обоим? Хотя Таня полотенцем не сможет, она вежливая и приличная, просто насквозь приличная, до пресного хруста приличная на фоне вот этой… соседки.
Оля смотрела на Игоря и не могла оторваться. Никогда такого раньше не было. Как будто ее зрачки — отражение Игоревых. Смотреть, смотреть.
— Мы с Вадимом знакомы со школьных лет! — щебетала Таня, грохоча посудой. — Он постарше был, конечно, но я хорошо помню, как он по школе расхаживал, такой весь значительный! О-го-го! Мы, мелочь, в этих старшеклассников были влюблены по уши! А однажды он что-то такое на уроке химии взорвал! А один раз поругался с учителем, и вся школа об этом шепталась месяц! А еще победил на какой-то глобальной олимпиаде, и в школу приехали снимать про него сюжет! Я тогда еще решила, что тоже хочу быть журналистом, интервью брать… Вообще столько воспоминаний! А я даже не представляю, как он сейчас выглядит! Как он сейчас выглядит? Не виделись лет пятнадцать!
Оля не сразу услышала вопрос. Она уже возвращалась из своей преступной фантазии, но небыстро. Быстро не получалось.
— Как он сейчас выглядит? — переспросила через паузу. — Как обычно. Никак.
— Все, девочки! — Лилия Степановна постучала в дверь квартиранток. — Можете выходить! Мы с Алешенькой идем на прогулку!
— Мы пошли! — подтвердил Алеша и пнул сапогом дверь. — Но скоро вернемся!
— Да, скоро вернемся! Закрывайте двери только на нижний, если уйдете! Хорошо, девочки?
— Хорошо! — ответили девочки.
Вадим позвонил в дверь неожиданно, хоть Таня и ждала. Игорь нервно обернулся, хотел пойти открывать, но Таня его опередила. Пришлось снова остаться с Олей.
— А распущенным вы бываете? — ласково поинтересовалась Оля.
— В каком смысле?
— В смысле, волосы вы распускаете?
— Нет. Держу в строгости.
— Жаль, — Оля прикрыла ресницами глаза, а Игорь срочно отошел покурить к окну — Оли он уже откровенно боялся.
Таня, волнуясь, открыла дверь и сначала увидела силуэт.
В коридоре полумрак, на площадке — дохлый свет сороковки. Конечно, виден только силуэт.
— Вадим? — весело спросила Таня. — Ничего не видно!
— А так?
Вадим сделал пару шагов назад, прямо под лампочку.
И сразу прорисовался уставший рельеф, мешки под глазами. Но хуже от этого картинка не стала, поскольку даже с «мешками» этот человек был хорош, благороден. И его ждали.
— Ой, привет!
— Привет, Тань!
— Сколько лет!
— А зим сколько!
Таня улыбалась и улыбалась, а Вадим стоял под лампой и стоял. А Игорь в это время на кухне курил, стараясь не краснеть слишком быстро.
— Ой, тебя же там Оля ждет!
— Да неужели?
Вадим вышел из круга света, на секунду снова стал силуэтом, а потом вынырнул рядом, в коридоре квартиры. Привычно, не глядя, повесил пальто на крючок, который торчал из стены уже лет сто. Подумав, скинул ботинки.
— Ничего у вас не изменилось, я смотрю.
— А с чего меняться?
— Ну, да…
Вадим сам пошел на кухню.
— Добрый вечер! — сообщил он Оле и Игорю.
Игорь как-то слишком дико зыркнул из-под бровей, был пунцовый, растерянный. И Оля улыбалась явно не по-светски. Вадиму это, конечно, не очень понравилось, но он не стал уточнять, нервничать, крушить мебель. Просто присел на скрипучий стул рядом с Олей.
— Вадим, — сказал он Игорю. — Буду теперь жить по соседству.
— Отличная новость, старик! — совсем уж не мотивированно обрадовался Игорь и хлопнул Вадима по плечу. — Мир приобретает новые краски! Ладно! Вы тут живите, а я пойду!
Когда он удалился, ему еще долго смотрели вслед: Вадим — удивленно, Оля — с таинственной улыбкой, Таня — сгорая от стыда.
— У него сегодня столько проблем было! А так вообще он спокойный человек, приятный…
— Мы так и поняли, — кивнул Вадим и встал. — Ладно, посидели, и хватит. Идем, Оля.
Потом оглянулся:
— Здравствуй, детство…
Оля только поморщилась — вот дурак, но покорно двинулась следом, так и не подняв ресницы. Таня осталась стоять с сахарницей в руках, не очень понимая, а что, собственно, делать дальше?
А дальше в коридор выползла Ирина Павловна, сюрреалистически косматая после сна, и весело заявила:
— А! Приехал, гад? Бушь теперь подъезд от своих строителей отскубать, пппадла! Я те не уборщица!
Хотя именно уборщицей Ирина Павловна и была. Но почему-то в кураже иногда забывала.
— Мама! — взвилась Таня, прямо вместе с сахарницей. — Это же Вадим!
— А мне но фигу, кто! Если подъезд засерают, значит — падлы, и Ирина Павловна нм это скажет прямо в морду!
Оля вдруг начала смеяться нездоровым смехом, и Вадиму пришлось вытолкнуть ее и выйти, не прощаясь, чтобы окончательно не разбудить Ирину Павловну. Тогда текст обвинения был бы покруче.
На улице Алешенька выпустил мамину руку и подбежал к машине Вадима. Ой, какая это была машина! С ума сойти, какая красивая и большая это была машина!
— Мама! Смотри, какая огромная! Как дом!
— Да, маленький! — Лилия Степановна поспешила машине на помощь, не хватало еще поцарапать. — Это дяди Вадима! Не трогай! Давай мы лучше с тобой сходим на троллейбусы посмотрим!
— Не хочу я смотреть на троллейбусы! — вполне резонно возмутился Алеша. — Каждый день на них смотрим!
— Тогда давай просто погуляем, пошепчемся!
— Ай! — Алеша даже не обернулся, поскольку ковырял ручку, радовался. — Не хочу шептаться! Хочу такую машину!
— Да что ж ты делаешь-то! — Лилия Степановна чуть сознания не лишилась, когда увидела, что вытворяет сынуля. — Знаешь, сколько она стоит? Нам с тобой дядя Вадим руки оторвет, если мы что-нибудь сломаем!
— Пусть отрывает! — сказал Алеша и протянул свои маленькие ладошки. — Скажи ему, мама, чтобы оторвал, но пусть разрешит еще постоять с ней рядом! Я так ее люблю!
Вадим мрачно курил и смотрел на Олю. Та чего-то смеялась, перегибаясь пополам, но уже выходила из пике, и все больше ее смех смахивал на горькие рыдания.
— Ну, хватит уже, — попросил Вадим. — Слышишь? Хватит! Тетя Ира всегда была такой брутальной. И слова употребляла — будь здоров! Сегодня еще лайт версия! Я-то привык, а ты, конечно…
Поделиться книгой: