Тихий центр

— О как? — Ирина Павловна посмотрела на Лилию Степановну. — Жить она тут будет? Это где ж именно?

— Ирина Павловна, не смущайте девочку!

— А чего это я смущаю? Я пытаюсь разобраться! — Ирина Павловна красиво выплюнула семечку. — В первой квартире у нас проживает Светлана Марковна с собачкой! Лилия Степановна с сыночком и квартирантками — во второй! В третьей… ну, непонятно, но кто-то там точно живет… В четвертой — эти ненормальные, наркоманы хреновы, узбеки. В восьмой я проживаю с дочерью и зятем. А пятую, шестую и седьмую заграбастал Вадик Черных, наш бывший пацаненок… И где вы собираетесь жить, а?

— Я жена Вадика, — робко улыбнулась Оля и порадовалась эффекту.

Особенно всполошились грузчики. Начали объяснять, что диван нестандартный, что виноват только заказчик, но фирма готова частично оплатить переделку, и все такое.

— Я думаю, у вас будут серьезные проблемы, — ласково пообещала Оля и отправила грузчиков куда подальше вместе с диваном. И они так быстренько начали собираться, заталкивать диван обратно в фургон, приятно посмотреть! Настроение даже как-то улучшилось.

Поэтому, когда из подъезда вышла Таня, Оля довольно дружелюбно с ней поздоровалась. Она уже была спокойна. Она уже владела ситуацией. И аборигены это почувствовали.

— Вот, Таня! — с укором сообщила Ирина Павловна. Жена Вадика заявилась! Чего делается, а?

Таня посмотрела на Олю, Оля — на Таню. И что-то такое стало ясно… но быстро ушло.

А грузчики ругались все сильнее, поскольку не хотели неприятностей, но видели их, да и подустали в борьбе с диваном. На шум в окно выглянул Игорь и рявкнул, пугая голубей:

— Заткнетесь вы все или нет? Достали! Я песню пишу!

— Какую по счету? — немедленно отозвалась Ирина Павловна. — Тысячную? Смотри, не угори, писатель! Лучше б мусор хоть раз вынес!

Игорь не нашелся с ответом, выругался и исчез в окне.

— Вот Бог наказал зятем! — плюнула Ирина Павловна. — Ни денег, ни машины, ни помощи по дому! Одна музыка на уме!

— Пройдет! — предположила Лилия Степановна, посмотрела на часы. — Зато он у вас такой одухотворенный… Ой, Господи, Боже ты мой! Что ж я сижу-то? Мне же мальчика кормить!

Она захромала к подъезду. Ирина Павловна подумала и пошла следом, тихо матерясь под нос. Уехали и грузчики.

Остались только Оля с Таней. Так и стояли друг напротив друга. Без цели, без слов, просто стояли.

— Ну? — Оля воинственно выдула дым в Танину сторону. — И что ж ты, Таня, не сбежала вместе со всеми?

Таня пожала плечами.

Задумалась.

— А как я тебя одну тут оставлю?

Лилия Степановна дохромала до квартиры, отдышалась, в мыслях страшно себя ругая за опоздание, потом проникла на кухню, поставила разогреваться, а сама метнулась к комнате квартиранток:

— Девочки! — постучала и прижалась губами к щели. — Я Алешеньку кормить буду! Не выходите!

— Не выйдем! — громким шепотом ответила дверь.

— Игорь, мать твою так! Опять клеенку прожег? Мало тебе пепельницы, падла ты гадкая?

Игорь демонстративно встал и закрыл перед носом тещи дверь. Ни слова, ни слезинки. Гордый, сильный человек.

— Слышь, кому говорю? — Ирина Павловна снова переместилась на кухню. — Мало тебе пепельницы, а? Или ты, может, так наработался, что у тебя руки дрожат?

— Ирина Павловна, вы не в себе! — грозно крикнул Игорь, не отрываясь от гитары. — Вам надо меньше пить!

— Не тебе меня учить!

— В таком случае, не вмешивайтесь в мою жизнь!

— Да на фиг мне упала твоя жизнь! Клеенку какого черта прожег?

— Этой клеенке сто лет! Ее прожгли до меня всем, чем только можно было прожечь!

— Что ты там гавкаешь? Не слышу! Иди сюда, нормально поговорим!

Игорь швырнул гитару на кушетку, выскочил в коридор, в который раз ударился плечом о косяк на резком повороте, но только больше завелся.

— Мне с вами НОРМАЛЬНО разговаривать не о чем! — заявил он, указывая пальцем Ирине Павловне в переносицу. — Вы давно потеряли человеческий облик, и чем дальше, тем у вас с головой все хуже!

Ирина Павловна с радостью подхватила эстафету.

— Что ж ты тогда у меня живешь? — весело крикнула она и смахнула крошки со стола на пол. — Что ж ты не уйдешь, если я тебе такая плохая?

— Потому, что я живу не с вами, а со своей женой!

— А больно ты ей такой нужен! Безработный!

— Я не безработный! — страшно закричал Игорь и ударил кулаком по клеенке. — Я музыкант!

— А это одно и то же! — хохотнула Ирина Павловна и добавила уже в спину убегающему Игорю: — Если ты музыкант — где твои деньги? Вон Киркоров музыкант, это видно! А ты тьфу! Говно на палочке!

Таня стояла и смотрела, как садится солнце. Не в море, не в тайгу — в соседний дом. И это тоже было красиво. На родной скамейке курила незнакомая Оля, жена Вадима. И домой идти не то, чтобы не хотелось… Просто возникла необъяснимая нота, очень тревожная и какая-то неизбежная, что ли, и уйти сейчас было нельзя.

— Я в Москву из Норильска приехала, хотела стать актрисой.

— Ну, так ведь и стала?

— Да, стала. Снялась пару раз в сериалах. Один раз сыграла проститутку, которую убивают в третьей серии. Один раз — подругу олигарха, которая уходит, как только у него начинаются проблемы… А проблемы начинаются в первой же серии… Один раз сыграла женский труп со следами насилия…

— Круто! — засмеялась Таня, села рядом. — Это, наверное, так здорово — в кино сниматься?

— Да. Наверное.

— А чего к нам переехала? Будешь теперь здесь сниматься?

— Если б я знала! — горько усмехнулась Оля. — Это все Вадим! Сказал, что мне двадцать пять, надо начинать новую жизнь, нормальную, спокойную, детей заводить…

— Дети — это хорошо.

— Хорошо, но, блин… Вот у тебя есть дети?

Таня так задумалась, как будто было над чем. А есть ли у нее дети? Или нет? Или отдала на дачу, а теперь не может вспомнить, в каком ассортименте и на каких условиях?

— Нет.

— Вот видишь! В наше время женщина хочет быть свободной! Ты где работаешь?

— Где?.. Да как бы… всюду… Журналист-фрилансер. Пишу рекламные статьи.

— Ну, тоже интересно! — ничего не поняла, но предположила Оля. — Куда тебе детей!

Потом у Оли зазвонил телефон. Она его искала в мягкой сумочке, блестящей такой. Телефон тоже оказался блестящим, с гроздью сверкающих брелочков. И ногти у Оли были длинные, в узорах. И трубку она поднесла к уху таким движением, и волосами так встряхнула, открывая ушко с камешком, что стало светло и грустно. И разговаривала с кем-то тихим шепотом, но не с Вадимом.

* * *

— Мам?

Никто не ответил. Ирина Павловна сладко спала, выписывая носом звуковые конструкции. Таня прикрыла дверь, кивнула Оле:

— Входи! Мама спит, но мы не помешаем. Она если спит, то крепко.

— Ага, вхожу.

Оля аккуратно ступила на протертый ковер, прямо в дырищу острым кружевным носиком сапожка. Осмотрелась. Ой, какая унылость, ой-ой-ой!

— Сейчас мы чаю попьем, ты пьешь чай?

— Пью.

Таня засуетилась, пытаясь найти на вешалке место для одежды. Взяла Олину куртку, вдохнула волну запахов — все так нежно, душисто, а ведь только что снято с живого человека, у которого потоотделение должно быть, другие нюансы! Еще Таня, разумеется, краем глаза зацепила Олину фигуру и после этого как-то не очень захотела демонстрировать свою. Но не будешь же сидеть на собственной кухне в пальто?

— Куда идти?

— А вот, на кухню!

Оля проследовала в указанном направлении и оказалась на пороге комнаты из фильмов про Золушку. Особенно впечатлила плита в две конфорки. Нет, чугунная раковина! Нет, махровая от старости клеенка на круглом столе!

— У нас тут простенько, — подтвердила Таня, догоняя гостью. — Мама на пенсии, муж временно не работает, ремонт только планируем. Ну и…

— Да ладно! — весело перебила Оля и доказала, что никакая совковая бедность ее не смутит: села за стол.

Таня не стеснялась, хотя все, что делала дальше, — открывала дверцы шкафчиков, зажигала огонь, ставила чайник, искала печенье — все давало Оле повод увидеть убогость и жилья, и Тани. Но избежать этого позора почему-то было невозможно.

— Расскажи, как тут вообще?

— В смысле?

— Ну, что за город, что за люди, какие события?

— Нормально все.

А что ей рассказать? Нормально все. А она обиделась, что ли?

— Обиделась?

— Я? — Оля посмотрела голубыми глазками, да с таким удивлением, что стало понятно — не обиделась. Ее, такую, вообще сложно обидеть. Тане так уж точно.

— Я правда не знаю, что тебе рассказать. Город как город. Довольно большой, миллионник, с метро, с гипермаркетами, с ледовыми дворцами, с Оперным театром. Главпочтамт есть, завод шампанских вин… На Новый год включают лампочки по всему проспекту…

— А клубы, вечеринки?

— Ну… — Таня призадумалась, — есть, но я не очень отслеживаю. Но вообще есть, Игорь у меня музыкант, он выступает иногда в этих клубах.

— А дом этот?

— Дом классный, старый. Тут очень интересно сложилось с соседями. На первом этаже — Лилия Степановна, бывший педагог, милейшая дама. У нее сын Алеша, тоже очень славный… Ну, ты увидишь. Там же, на первом — Светлана Марковна. Раньше была актрисой, тоже очень интересный персонаж, красивая такая…

— Снимается?

— Нет.

— Плохо. Актрисы должны сниматься.

Оле вдруг стало смертельно скучно: и слушать эту Таню, и жить вообще… Какой смысл жить, если апофеозом всей ее борьбы за будущее, за достойного мужа, за все сразу является эта вот дикая кухня черт знает где, черт знает с кем?

— Я пойду, — холодно сообщила Оля и отодвинула чашку.

Таня испугалась такого резкого перехода из настроения в настроение, вскочила:

— Может, еще чаю? Куда ты пойдешь?

— Прогуляюсь. Тут кафетерий рядом, в двух остановках…

— Да закрыт он уже! Он только до семи! Давай Вадиму позвоним, чтобы за тобой приехал!

Как будто Оля сама не думала позвонить Вадиму? Как будто она не позвонила бы, если бы не была такой гордой и обиженной?

— Не надо звонить!

Она уже застегивала свои носатые сапожки, когда в коридор вывалился Игорь, очень злой, просто свирепый.

— Таня! Ну, я же просил не вытирать пыль с примочки! Все настройки мне скрутила!