Ежедневные заботы

И, наконец, в мир пришла научная теория социальной справедливости. Она овладела сознанием миллионов, стала материальной силой, воздвигла Советское государство. Тщетно пытался мир собственников задушить его в колыбели.

После второй мировой войны возникло содружество социалистических стран. Капитализм признал нас де-факто, потом де-юре, но признать нас идеологически не может, а мирного сосуществования боится. Похоже, сейчас его идеологи считают, что только война может остановить процесс социального обновления мира.

На утрату своего единодержавия империализм ответил созданием ядерного оружия. Не на Гитлера готовил бомбу Белый дом и уж, конечно, не на Японию. Та «учебная бомбардировка» Хиросимы и Нагасаки всколыхнула народы. На извечном пути человечества к справедливости и счастью встал призрак ядерной войны. Видения апокалипсиса пронеслись над планетой. И тогда поднялось, выросло им навстречу мощное движение сторонников мира.

Советский Союз не имел права бездействовать, он создал свое атомное оружие, и вскоре воцарилось ядерное равновесие. Это положение могло стать исходной точкой для обратного процесса. Много раз наше государство предлагало Соединенным Штатам взаимно запретить, ограничить новое оружие, наложить вето на его различные модификации и новые виды.

Но Белый дом вынашивал совсем другие решения. Там думали о том, как бы сместить ядерный баланс в свою пользу. И вот тут мы подходим к тому главному, что волнует сегодня население всего земного шара.

Смещение ядерного баланса — что это такое?

Это задача не только научно-исследовательская и инженерно-техническая. Она также принадлежит сфере идеологии, политики и психологии. Эмоциональным вердиктом человечество объявило ядерную войну вне закона. Сознание людей отказалось ее признать. Жизнь человека и без того коротка, зачем же обрывать ее «концом света», ниспосланным не «божьей карой», не катаклизмом природы, а подготовленным и устроенным самими же людьми — политиками с гнилыми мозгами, генералами, потерявшими головы, и их алчными патронами, полагающими, что они уцелеют в своих глубоких убежищах стоимостью в десятки миллионов долларов.

По остроумному замечанию Гейне, уже в том яйце, что высиживала Леда, была заключена вся Троянская война[1]. Вряд ли кто из американских реакционеров похож на античную Леду. Но попеременно и старательно они высиживают ястребиное «яичко» ядерной «ограниченной войны». Понимают ли эти наседки, что из него может вылупиться?!

Нет, ядерная война немыслима. Такова, естественная точка зрения людей пяти континентов. Как сбить их с этой позиции? Как снизить болевой порог души? Как ввести в общественное обращение мысль о допустимости немыслимого?

Уверяют, будто возможен такой вариант ядерной войны, при котором потери США будут на несколько десятков миллионов меньше, сравнительно с 140 миллионами, предполагавшимися раньше. Как будто идет подсчет метров мануфактуры, и эти миллионы не состоят из сотен и тысяч живых существ.

В пору, когда мировая общественность объявила такие подсчеты кощунственными, и появилась директива ПД-59 Картера, предшественника Рейгана. Ее готовили не один день, и она призвана, прежде всего, легализовать само понятие ядерной войны в ее реальном выражении, приблизить ее перспективу, примирить людей с мыслью о ней. Ее гонят в дверь, а Белый дом пропихивает ее в окошко — как «ограниченную». Как будто есть разница, с какого конца загорится человеческое жилье.

«Перенацеливание» ядерных ударов с городов на «выборочные цели», строго военные объекты — должно успокоить людей», видите ли, мы заботимся о вас, хотим вывести из-под угрозы уничтожения. Мы, дескать, будем вести ядерную войну «по правилам» и пригласим всех следовать нашему примеру. Можете быть спокойны. Испарятся или будут сожжены только ракетные установки противника, его заводы, штабы его армии. И он будет действовать так же, и все будет хорошо. Ядерная война не столь уж и опасна. Гораздо страшнее режим Бабрака Кармаля в Афганистане…

Так рядом с мифом «советской угрозы» возникает отвратительный миф «ограниченной, длительной», очевидно с перерывами на летние вакации, праздники и «сладкую жизнь» — ядерной войны.

Как будто военные объекты и войска расположены в необитаемых пустынях, штабы — за пределами земной атмосферы, ракетные установки — на морском дне. Как будто можно всерьез создать «правила ведения» атомной войны. Допустим, их принял бы противник, будут ли они обязательны для зачинщика? Пентагон хочет при всех условиях держать руль ядерной эскалации в своих руках.

История войн не знает примеров, когда бы воюющие стороны заранее уславливались, что и как они будут поражать стрелами или огнем.

Гитлеровцы не спрашивали у нас разрешения, когда разносили в прах петергофские ансамбли, но и англо-американский союзник не согласовывал с нами действия своей авиации, которая в самом конце войны стерла в порошок Дрезден. 1400 самолетов тремя волнами смели тридцать шесть тысяч городских зданий и убили сто сорок пять тысяч жителей.

Первый налет состоялся ночью, второй на рассвете, чтобы добавить разрушений и помешать гасить пожары. Третий — днем. Бомбардировщики расширили площадь бедствия, а истребители на малой высоте носились над улицами и площадями, добивая раненых и выискивая новые жертвы. А все оттого, что Дрезден входил в зону, куда намечалось вступление советских войск.

Я был в Дрездене вскоре после этой бомбардировки. Лунной ночью мы шли без дороги среди развалин, по битому кирпичу, и вдруг в странной, оглушительной до звона в ушах тишине услышали чье-то пение. Удивились и стали пробираться на эти звуки, посвечивая вокруг сильным лучом фонарика. И неожиданно увидели старую женщину в черных отрепьях. Она приютилась на камне среди развалин Цвингера. Перед ней стоял патефон, крутилась пластинка и нежный молитвенный голос пел «Аве, Мария». Словно в страшном сне женщина подняла на нас безумные глаза…

Так англо-американский истэблишмент, еще до возникновения ядерного оружия, убедительно показал, что такое «ограниченная война», и как он расположен щадить мирных жителей. Шариковые бомбы большого радиуса рассеивания (специально для мирного населения) и жадный огонь напалма, дотла выжигавшие деревни во Вьетнаме, не повысили впоследствии наше представление об уровне добродетели и гуманизма хозяев США.

Возможно, продолжая говорить теперь об «ограниченной ядерной войне», Белый дом имеет в виду и ту ситуацию, при которой американские ракеты средней дальности будут бить по Советскому Союзу из Западной Европы, чтобы вывести США из-под ответного удара? В таком предположении правдой может стать только то, что размещение в этом регионе стартовых площадок для таких ракет неизбежно расширит понятие «база США» до размеров всей территории страны, где она получит приют.

И, в конечном счете, не случится ли так, что скорбная фигура одинокой женщины с помутившимся разумом, слушающей среди руин звуки «Аве, Мария», станет обликом Западной Европы.

Толкая в страны НАТО нейтронные бомбы, Белый дом соблазнял их «избирательным» эффектом — они убивают людей, но оставляют в целости вещи, будет возможность отправиться в безлюдье за богатыми трофеями. Но западноевропейцы — народ многоопытный (не то что американцы, на чьей земле почти двести лет не было войны), и враз сообразили: а ну как от нас самих останутся только вещи…

Теперь, пропагандируя «новую ядерную стратегию» Пентагона, уверяют: убьем только все военное, остальное не пострадает, война пойдет по нашим правилам, как игра в гольф или в лаун-теннис. И поскольку мы, как нам кажется, будем бить точнее, то и наберем больше очков. (В старое время на Руси говорили: «коли  к а ж е т с я, креститься надо!») «Избирательное» оружие, «ограниченная» война — все один ядерный черт!

Весь этот пропагандистский ширпотреб далек от военной стороны проблемы, что же касается упомянутого расчета «бить точнее», то приглашу для подтверждения сведущего американца. Вот отрывок из интервью Уильяма Перри, бывшего заместителя министра США, занимавшегося в Пентагоне научно-техническими проблемами. Оно опубликовано в «ЮС ньюс энд уорлд рипорт» — журнале, который, в силу его близости к Пентагону, называют «солдатом с самой длинной фамилией».

Корреспонденту не терпится знать, какая новая система оружия даст Пентагону решающий перевес в вооруженном столкновении. Его интересуют «хитрые» бомбы, «хитрые» снаряды, как они действуют?

Ответ: Если нам, например, необходимо обнаружить танк, то мы не пытаемся засечь радиоволны, исходящие от самого танка. С помощью радиометра мы регистрируем естественные радиосигналы из атмосферы, отражаемые танком. ЭВМ, подключенная к радиометру, сообщает: «Там-то и там находится отражающий объект по размерам, скажем, соответствующий танку». И оружие направляется к этой цели… Оно может устанавливаться на ракетах, или в бомбах, или в артиллерийских снарядах.

И что же, дает ли такое «хитрое» оружие решающий перевес? — спрашивает корреспондент.

Ответ: Нет, никакого абсолютного оружия не существует. На каждую «хитрую» систему найдется какое-то средство противодействия.

Дальше в этом интервью шел разговор о будущем самолете-невидимке «Стелс», и Перри сказал, что это просто образное выражение — «невидимка». Речь идет о стратегическом бомбардировщике, который позволит себя обнаружить только на небольшом расстоянии от цели. Потом беседа коснулась системы «прозрачный океан», разрабатываемой Пентагоном. И этот термин — всего лишь метафора. Речь шла о неакустических средствах обнаружения бесшумных подводных лодок.

Дадут ли такие системы гарантию превосходства нашей военной техники? — допытывался корреспондент.

Ответ: Придется предположить, что противник также сможет этого добиться и сможет использовать такие системы против нас.

Ответы Перри были трезвы и серьезны. Их можно полностью поддержать. Еще Клаузевиц писал о законе «трений на войне», исходящих просто-напросто из наличия серьезного противника. Но тот же Перри — яростный поборник смещения ядерного баланса в пользу США.

Такие деятели утром признают военный паритет с СССР, днем его отрицают, вечером требуют превосходства, ночью видят цезаристские сны и плакаты на пунктах вербовки в армию с лозунгом: «Земля — планета американская».

И во всякое время суток луженые глотки средств массовой пропаганды шепчут, кричат, орут о «советской угрозе». Надо признать, эта беспрерывная осада взяла измором многих и многих людей на Западе. В Пентагоне все же надеются на «а вдруг»… А вдруг удастся каким-либо новым оружием склонить чашу ядерных весов в свою сторону на длительный срок…

Но в СССР помнят завет Ленина — «всякая революция лишь тогда чего-либо стоит, если она умеет защищаться». Военного превосходства над собой Советский Союз не допустит.

Амок, охвативший правящие круги США, вызван не биологическим стрессом, о котором так выразительно писал Стефан Цвейг. Упоение военной сверхприбылью, классовый эгоизм, идеологическая слепота — вот источники этой болезни.

Американский амок — это явление империализма наших дней, охваченного жаждой мирового господства. Он объявляет всю нашу планету сферой своих жизненных интересов. Он хочет командовать во всех ее уголках, как богатей на своем ранчо.

Но люди, живущие в XX веке, не хотят ничьего господства. Они желают свободного выбора и независимой жизни. Афганистан не будет военным плацдармом Пентагона. Народы Западной Европы не расположены подчиняться заокеанскому диктату. С какой стати древнему Ирану быть покорным вассалом США. Великая поэзия персов расцвела задолго до открытия Америки. Народная фантазия поместила библейский рай не на берегах Потомака, а в междуречье Тигра и Евфрата, на территории Ирака, где зародилась древняя цивилизация и в наши дни загремели взрывы войны, угодной Белому дому. Поистине, где рай стоял, там будет ад. Пока вся земля не превратилась в преисподнюю, необходимы серьезные решения и поступки.

В одном из рассказов Честертона действует некий мистер Кэлхоун Кидд. «Он представлял в Англии, — пишет автор, — крупную американскую газету «Солнце Запада», или, как ее шутливо называли, «Восходящий закат» — это был намек на громкое заявление мистера Кидда в печати — он полагал, что солнце еще взойдет на западе, если только американцы будут действовать поэнергичнее».

В начале восьмидесятых годов Белый дом с крайней энергией взялся за изменение современного политического мироздания. Но солнце по-прежнему восходит там, где ему от века положено, а свет правды по-прежнему идет оттуда, где политику не диктуют одержимые бесом идеологи войны.

История и мифы

Перелистываю «Историю Коммунистической партии Советского Союза». Это самая драматичная и самая воодушевляющая летопись нашего времени. Это пламя бессмертной революции и огонь Отечественной войны. Это песнь песней трудового народа. Это героическая поэма его борьбы и творчества. Нелегким был путь, негладкой дорога. Сколько товарищей «жертвою пали в борьбе роковой»! За каждой строкой этой Истории открывается судьба наших матерей и отцов, старших братьев, собственная жизнь.

«История — величайшая поэтесса», — писал Энгельс. Старые летописи подчас говорят не только сухим языком фактов, но и окрашены личными переживаниями автора, хрониста. «Слово о полку Игореве» принадлежит в равной степени исторической науке и поэзии. В нем живет, скорбит, негодует и верит сам народ.

Мысль Энгельса по крайней мере двуедина. Она направлена против формулы «добру и злу внимая равнодушно» и призывает историка, обладающего даром научного прозрения и вдохновенностью поэта, соединиться в одном лице, чтобы опоэтизировать строгие факты коммунистического движения.

Тот же Энгельс предостерегал: «Нельзя конструировать связи и вносить их в факты, а надо извлекать их из фактов». Буржуазная историография часто поступает не так. Исторические мифы и фальшивки не раз служили вероломству и агрессии.

Ну, хотя бы такие, как мнимое «завещание» Петра I. В 1812 году его высосал из пальца чиновник французского министерства иностранных дел Лезюр.

Цель этой публикации угадывалась, как головка вонючего сыра в плетеной корзинке, и была ясна еще современникам: оправдать завоевательный поход Наполеона. В 1836 году в книге некоего Гайярда, выпущенной в Париже, приводился даже текст «плана европейского господства», будто бы оставленного Петром I его преемникам.

Царская Россия, понятно, имела свои резоны и была таким же империалистическим хищником, как и другие великие державы, но характерно, что пресловутое «завещание» пускалось в ход всякий раз, когда против нее затевалась агрессия или враждебная кампания. Так было, например, в годы Крымской войны 1853—1856 годов. Да и позже.

Мифическое «завещание» Петра хладнокровно перекраивалось в зависимости от спроса. В 1915 году, когда страны Антанты вели переговоры о дележе будущей добычи, Лондон потребовал включить в сферу английского влияния нейтральную зону Персии. Тогда в персидские газеты подбросили текст «завещания», обогащенный «восточными проблемами».

Сразу после Октября этот вариант сильно распух. Он был призван помочь извратить внешнюю политику молодой Советской страны на Востоке.

Печать третьего рейха, разумеется, также не прошла мимо лакомой фальшивки. И теперь нет-нет да и появится в буржуазной прессе, а то и сорвется с языка высокопоставленного оратора вариация на тему того же «документа».

Так продолжают нелепо сочетаться стародавние испуганные отголоски Запада на преобразования Петра, его полтавскую победу с ненавистью идеологов империализма к социалистической цивилизации.

Вот и мечется западная пропаганда между утверждениями, будто Советский Союз унаследовал внешнеполитические принципы царской России, и яростными нападками на злокозненное влияние теории и практики научного коммунизма во всем мире.

Но и тут мы наблюдаем странное раздвоение. Валят все на «вредоносный» марксизм-ленинизм, а между тем разглагольствуют о его «старомодности» и «угасании».

История Советского государства сопровождалась на Западе бурным сочинительством фальшивок. Было все — и миф о национализации женщин, и подложные «письма Коминтерна», и многое другое.

Но венценосной королевой-матерью всех этих мифов остается «советская угроза». Эта старая и безобразная особа не существует в реальной жизни. Она выведена искусственно в гигантской пробирке «холодной войны». Ее неживое тело облечено в пестрые одежды сенсации. К ней подведена сложная электронная техника. Она кривляется перед телевизионными камерами, вкрадчиво шепчет по радио, могильно чернеет на газетных столбцах, вещает из правительственных кабинетов.

А между тем она призрак, подобный привидениям в старых английских замках, только ряженный в красный балахон.

Привидение это необходимо Белому дому, чтобы скрепить межгосударственную коалицию на антисоветской основе. По расчетам стратегов обеих американских партий — демократической и республиканской, — верховенство в такой коалиции позволит США держать в узде Западную Европу и Японию — их основных конкурентов на мировом рынке. Одновременно — терроризировать другие государства американского континента, изгнать оттуда не то что идеи марксизма-ленинизма, но и вообще любую форму стремления людей к национальной независимости и социальному прогрессу.

Ну и сверх всего получить свободу рук для вмешательства в чужие дела во всех уголках земного шара. Перед нами модификация программы мирового господства — «пакс американа».

Века уже отработали в прах не одну попытку претендентов на вселенскую гегемонию. Но следы призрачного величия остались. Надпись, начертанная повелением Дария в честь его деспотии, гласила: «Волей Ормузда подчинены мне страны, которые я получил… Они приносят мне дань. Что я им говорю, то они исполняют».

Это самое — «что я им говорю, то они исполняют» не раз тревожило слишком пылкие воображения. Но со времен Наполеона, казалось бы, стало аксиомой: мировое господство — категория неосуществимая.

Человек, соединивший в своем лице блестящий талант полководца и возможности неограниченного монарха, не справился и с Европой. Его планы завоеваний и континентальной блокады сгорели до последнего листка именно в России.

Возникновение теории научного коммунизма и факт существования Советского Союза окончательно отбросили идею мирового господства за черту реальности, в разряд таких же заблуждений, как идея перпетуум-мобиле.

Но в политике приходится доказывать и аксиомы. В конце первой половины XX столетия история снова позаботилась о таком доказательстве. Гитлер, связавший свои вожделения с антикоммунизмом, рухнул уже без надежды на «сто дней».

А полной противоположностью «тысячелетнему рейху», властвующему над земным шаром, возникла Германская Демократическая Республика. На значительной части немецкой земли строится социализм. Беснуются реваншисты, но как напевал чеховский Чебутыкин: «Не угодно ль этот финик вам принять».

После второй мировой войны некоторое, правда недолгое, время казалось, будто идея мирового господства сдана в тот незримый архив, где пылятся диспозиции провалившихся авантюр, ложные доктрины, стенограммы безумных замыслов.

Но за партами классов истории сидит немало бездарных двоечников. Они плохо усваивают ее уроки и остаются «на второй год» повторять те же ошибки, что уже прежде сделаны нерадивыми учениками.

Сравнение это не дань метафористике. Оно буквально. Разумеется, не следует искать полного тождества. Другие времена. Но разве «план Маршалла» или эмбарго Картера на торговлю с Советским Союзом не были вариантом наполеоновской континентальной блокады?

А Атлантический блок с его ответвлениями, рассчитанный на господство США во всем мире, разве не напоминает «Священный союз», созданный на Венском конгрессе во имя торжества легитимизма? Разница, бесспорно, большая, но вспомним: европейские владыки присвоили тогда себе право подавлять революцию в любой стране на том основании, что она могла бы вызвать брожение в их собственных пределах.

Коммунизм, бродивший призраком в посленаполеоновской Европе, давно уже стал реальностью. Но будь на месте Советского Союза царская Россия да обладай она его индустриальным могуществом и ядерным оружием, в Европе, я думаю, могла бы давно разгореться атомная война. Она подожгла бы весь мир. В старой России, как и теперь на Западе, было немало безответственных политиков и сановных авантюристов. Русский капитализм вряд ли стал бы терпеливо работать в пользу разрядки. Скорее всего, как это бывало не раз, возникла бы новая расстановка противоборствующих сил в Европе, вроде Антанты и Тройственного союза, а там уж, как говорит караульщик из бунинского рассказа, «такая пойдет, что и праха не останется».

Миролюбие Советского Союза с его антивоенным декретом первых дней Октябрьской революции, мирная суть самой доктрины социализма охраняют мир в европейском доме, да и не только в нем.

Чувство истории, ее знамения, доводы рассудка не согласуются с отрицанием объективных закономерностей исторического процесса. Слепая, эгоистическая политика собственника не принимает во внимание перемен, происходящих на земле.

Буржуазия по тревоге поднимает свое прошлое и гонит его маршевые батальоны на идеологический фронт. Ее футурологи обещают людям «собственнический мир на веки веков», а проповедники политической ностальгии приподнимают прошедшее, как одеяло, и показывают человечество, умиротворенно посапывающее в объятиях капитализма.

Только вот что делать с настоящим? Оно у всех на виду. Трудно его фальсифицировать — вокруг полно живых свидетелей.

Буржуазные идеологи пытались в обмен на разрядку получить возможность громить неугодные им народные движения и непослушные их воле правительства.

Но наши согласованные действия с кем бы то ни было против сил прогресса возможны только в нелепой ситуации фантастического повествования. Другое дело — совместная забота и общие решения государств с различным социально-экономическим строем в сфере борьбы за мир, экономического сотрудничества, торговли, культурного обмена.

Однако у международной реакции иное на уме. Она требует военного превосходства над Советским Союзом, а ее идеологи тем временем все еще пытаются опровергать, порочить марксизм-ленинизм. Страх перед социальным прогрессом водит их пером.

Вот любопытные цитаты:

«Многие из его (Маркса) построений разрушены научным анализом и беспощадной критикой событий».

«Немудрено, что революционный марксизм в той его форме, в какой в России он был усвоен большевиками разных мастей, потерпел крах».

«Ученый мир согласен относительно того, что из политико-экономических теорий марксизма ни одна-единственная не оказалась правильной…»

«Главное зло учений Маркса, который «ненавидел буржуазию», — это теория борьбы классов».

Все цитаты мартовские. Как же так? Ведь у нас на дворе еще только февраль[2]. Но и год другой — 1908-й. Первая цитата из «Русских ведомостей», вторая из «Речи», третья из немецкой «Франкфуртер цайтунг», четвертая — из французской «Журналь де деба». Написано все это семьдесят пять лет назад.

Все еще впереди. Еще бакинская нефть принадлежит Нобелю и деловая Мясницкая, будущая улица Кирова, в Москве пестрит вывесками иностранных фирм. Еще только через девять долгих лет поведет Ленин огромную страну на Октябрьский штурм. Еще все впереди — и наши трактора, и авиация, и наша кровавая война с «Мертвой головой» Гитлера. Еще детские сны снятся девочке в Гжатске, и не знает она, что сужден ей сын: Юрий Гагарин. Еще нет нашего советского образа жизни, с его спокойной силой и достоинством. Еще не встали под знамена передовых идей эпохи миллионы людей во всех частях света. А уже бранят, ненавидят, хоронят марксизм.

Идут десятилетия, но старая злоба душит его новых врагов. И они с жаром лицедействуют на международной сцене.

Вот на этом поприще дебютировал Ричард Аллен, новый помощник по национальной безопасности нового президента США Рейгана. С прилежанием неофита он повторял ветхие наветы. Он заявил в интервью газете «Фигаро»: «Спустя тридцать лет после второй мировой войны марксизм-ленинизм дал неопровержимые доказательства своего провала. Эта идеология потеряла всю свою привлекательность, даже чисто внешнюю. Коммунистическая система нигде не функционирует успешно. Коммунисты могут распространять свои идеи лишь при помощи грубой силы. Вот почему они представляют потенциальную угрозу для мира».

Даже как-то неловко иметь дело с таким вульгарно-пропагандистским ширпотребом.

Во-первых, по отсчету Аллена получается, что до второй мировой войны с марксизмом-ленинизмом все было в порядке. Тогда зачем же США полезли к нам в 1918 году с интервенцией, долгие годы не признавали отечество социализма, поносили наши идеи в тысячах пасквилей?

Во-вторых, что означают слова об утрате «даже чисто внешней привлекательности»? Что не нравится во внешнем облике социализма? Олимпийские сооружения в Москве? Новая Александерплац в Берлине? Пионеры на улицах Гаваны? Городские пейзажи социалистических стран без вывесок «Биржа труда»?

И в-третьих: где же это коммунисты распространяют свои идеи при помощи грубой силы? В Персидском заливе при содействии американских авианосцев? В измученном Сальвадоре, где косят народ пулеметным огнем с американских вертолетов по диспозициям американских же советников? В Афганистане, где советские воины, по просьбе революционного правительства этой страны, вместе с афганцами охраняют ее от нападения извне?

Не действуй грубая сила США, Кампучия давно бы забыла о налетах полпотовцев. Давно бы сгинули генеральские хунты всюду, где их поддерживает самовластие Вашингтона.

В кабинетах Белого дома висят политические карты мира. Проведем по ним указкой. Сравним их с довоенными. Европа неузнаваема. А сколько колониальных империй рухнуло под ударами национально-освободительных сил и сколько бывших колоний вступило на путь независимого развития! Воссоединились Север и Юг Вьетнама. Произошла революция на Кубе. Народ Никарагуа сверг диктатора Сомосу…

Но к чему перечисления, мистер Аллен знает этот реестр наизусть. После второй мировой войны идеи марксизма-ленинизма стали еще привлекательнее, чем раньше, и завоевали симпатии во всех частях света. Так обстоит дело с утверждениями Ричарда Аллена.

Что-то слишком много несуразностей появляется в иных интервью. Что-то слишком много шантажирующих угроз сыплется в адрес социалистического мира. Перефразируя слова поэта, можно предостеречь: чтоб вам не оторвало рук, не трожьте наш марксизм руками!

…Не так давно я был в ФРГ. Поехал вдоль Рейнской долины в Трир. Маленький городок. Каменные свечи готических храмов, невысокие дома под зеленоватой и коричневой чешуей черепиц и ворота «Порто Нигро» — гигантский знак, поставленный здесь еще императорским Римом.

На Брюккенштрассе под номером 10 стоит дом, в котором родился Маркс. Теперь там музей, и в залах толпилась группа юношей — экскурсия из Вупперталя. Один из научных сотрудников музея, Хельмут Эльснер, показал мне экспонаты.

Потом мы сидели в служебной комнате и говорили о том же, о чем с такой охотой высказываются в Вашингтоне. Только несколько иначе. Ученый знакомил меня с диаграммой роста тиражей сочинений классиков марксизма — коммунистические идеи действительно расширяют орбиту своего влияния.

Хельмут Эльснер рассказал такую историю. На аукционе в ФРГ в городе Марбурге один богатый предприниматель приобрел автограф уже опубликованного письма Маркса. Покупатель заплатил 70 тысяч марок и сказал: «Я сделал выгодное дело, марксизм растет в цене».

Ну что ж, этот буржуа в отличие от мистера Аллена и его коллег как будто обладает, хотя и на свой лад, чувством реального.

Тем временем, однако, мы узнали еще две новости. Президент США сообщил, что загробная жизнь существует и в нее нужно верить. Госсекретарь объявил, что есть в мире вещи «хуже, чем атомная война». Очевидно, он имеет в виду апрельскую революцию в Афганистане.