Боевые маги: несмышлёныши (СИ)

— Подумай. Мы ждем тебя.

Бутерброд. Блин, обычный бутерброд с колбасой и сыром, завернутый в фольгу и успевший чуть сплющиться. Или сэндвич, так ей даже привычнее. Зачем он ей, а?!

Майка осталась на берегу. Села, разом ослабев. Карл, появившийся из-ниоткуда бородач, знал правду. Она вспыхивала пять раз, если помнила правильно. И потом всегда долго приходила в себя. Как не потеряла сознание, ударив Яна, непонятно.

И он знал правду про маму, Майка знала это. Не хотела верить, как еще час назад, когда уехал отчим, но знала. И… Майка посмотрела на подвеску в своей руке, блеснувшую так знакомо, на речку и клены на той стороне. Посмотрела, убрав украшение и подняв сэндвич, откусила, не ощущая вкуса… Заплакала.

— Я хочу увидеть ее.

Карл пожал плечами.

— Тогда нам надо торопиться. Собери немного теплых вещей, пригодятся. И сделай пару сэндвичей. Может, есть термос?

Термос у нее был. И бутерброды она сделала вкусные, не та дешевая колбаса и ненастоящий сыр, что вдруг показались не хуже ветчины с пармезаном. А слезы?

Она еще успеет поплакать.

Глава вторая:

Алекс уходит из дома

Жить в пятнадцать легко? Не легче, чем все остальное тогда же. Родаки тебе постоянно мозг через ухо выпивают: ты еще жизни не знаешь, что у тебя могут быть за проблемы, да ты сперва научись шнурки завязывать\деньги зарабатывать\суп варить, и все такое…

Конечно, что для них проблема новой «новой» школы? Па-а-а-думаешь, пятая уже. Ну да, подумаешь…

Алекс смотрел за окно. Чистое совсем недавно, а сейчас опять в разводах. Еще и мокрое, все сплошь в текущих каплях. Дождь этот достал. Школа достала. Нотации достали. Блин! Все как всегда, мать их… Он покосился в сторону ванной, гулко шумевшей водой и феном. Собирается на работу, что ты… Работа… Сидит на заднице ровно, половину дня просто так чай пьет. Ой, сынок, мы снова переезжаем, у тебя появятся новые друзья, а я, наверное, смогу…

Свой магазин цветов. Мастерская дизайнерских свечей. Мастерская ручного мыла. Салон собственных бус и прочей фигни. Что забыл? Конечно, идея-фикс! Мамаша и ее высокохудожественно-духовные работы маслом и акварелью. Все ее никак не оценят, тонкую творческую натуру. Ладно, хоть тут не стала вбухивать деньги в фуфло и сразу пошла секретарем в офис. Как взяли — непонятно, лет уже сколько, старая совсем, тридцать четыре… в юбки еле влезает. А взяли.

Телефон купили новый, тоже мне. Новый для них двухгодовалая модель, по пять рублей штука, ой спасибо, дорогие родители. О, этот проснулся…

Отец кашлял, шаркал по своей комнате тапками. Сейчас курить пойдет, встать не успел, сигу в зубы и пошел дымить. Дах-дах, как дед старый, типа проклятые рудники. Менеджер среднего звена, елы-палы, сколько себя помнит, так все средне-менеджерит, из города в город. Торгаш чертов, ему уже в кабинете сидеть надо, приказы отдавать, а у него который раз пять человек в подчинении и перспектива. Лысину только наперспективил, да пузо растет все больше.

Алекс вылил какао в мойку, кинул чашку и пошел. Какао она ему все варит, каждое утро, яичница эта чертова, заколебала. Друзья новые, все новое, задолбало!

— Купишь молока после школы?

Да как она через фен свой чертов услышала?!

— Денег дай!

— А куда дел вчерашние?!

О, отец-кормилец нарисовался. Вчерашние… двести, надо же, какая сумма.

— На обед потратил.

— И на полдник, что ли? Куришь?

— Я? На тебя посмотрю, блевать тянет.

— Оборзел, щенок?!

— Поумнел.

— Чо сказал?!

— Тихо! Не кричи! Сейчас, сын, вот, возьми. Не забудешь молоко купить, какао без него… Не кричи! Взял и ушел. Может, догнать, а?

— Да куда он денется?

Куда?! Да найдет куда! Хоть сейчас уедет к… в… на… Вот на… вероятнее всего.

Осень эта, дождь, школа задрипанная, стены краской крашеные, полы с линолеумом начала века, однокласснички… задрали. Ой, а ты откуда приехал, а чего у вас там так модно ходить, чего слушаешь, не куришь… слышь, займи… чо сказал…

Достало!

Дождь с лужами? На скейте не поедешь? Да фиг вам! Нате, бабушки, все для вас! Да, засранец, а нечего на дороге стоять! Капюшон есть и хорошо! Грязь? Машинка есть, отстирает.

Район хороший, как же… Старые панельные дома, дворы пустые, рядом вообще пятиэтажки древние. И народ, понятно, какой живет. Ему уже приходилось сруливать от реальных пацанчиков, решивших попросить попрыгать на предмет нахождения мелочи.

Достало! Он же мог тогда…

Земля вздыбилась, перевернулась, обернулась жестким асфальтом, теркой прошедшимся по выставленной руке. Не сломал? Вроде нет…

— О, надо ж, вот он, наш сладкий сахер…

Б-л-и-и-и-ин!!!

— Стоять-бояться, слышь! Куда дернулся?

Окружили кроссовками с модными и еле торчащими носками под подвернутыми джинсами в обтяжку. Приехал…

— Вставай, не мужик чтоль!

Куда деться-то, а? А если…

…больно-то как… лежачего ногами не стремно… у-у-у… не стремно… и куда…

Подворотни всегда страшные. Когда тебе пятнадцать, на улице дождь, а вокруг рабочий «спальник», и рядом человек пять-шесть нормальных да четких, то еще страшнее. Бить будут, для порядка, карманы вывернут, с теми грошами на молоко? Скейт сломали.

Достало.

ДОСТАЛО!!!

Алекс полыхнул. Как смог, зло, не думая о них. Шавки поганые! Думаете, сильнее?!

Запахло палеными волосами, плавящейся синтетикой, жареным мясом. Крики, ор, страх, ощутимый не хуже сырой жижи под его руками, скопившейся в подворотне. Скейт?! Черт с ним, вали, Алекс, беги быстрее!

Какая тут уж школа?! Сорвался, не удержался, спалил, что ли, кого? Черт-черт, чего ж делать теперь?

Алекс отсиделся в забегаловке, торгующей курицей всех видов, купил кофе, доннер и картошку. И только поев, сообразил: денег не осталось совсем. Даже до дома не доехать. Хорошо, ведь ему туда больше не нужно.

В тюрьму он не пойдет. И на опыты — тоже.

Когда Алекс понял, что иногда может полыхать, не испугался. Любил фильмы про Людей-Икс, даже обрадовался. А потом решил полазить в Сети, почитать про такие случаи. Почитал, блин.

Программа-следилка вышла за ним на левый ай-пи, зарегенный где-то в Бандустане, попыталась пролезть на настоящий сервер, но он успел отключиться. Стало страшно, а ведь Алекс, всего-навсего, листал страница за страницей просто слухи и вырезки желтой прессы. Такие себе «секретные материалы», никому не нужные… вроде бы.

«Вроде бы» закончились на заметке о взрыве сероводорода в Сити, что в Британии. Он как раз добрался до смазанных фотографий человека, зачем-то вытянувшего руки с растопыренными пальцами в сторону светло-голубого комка льда, почему-то висевшего в воздухе. Тут-то файерволл и обнаружил самоуверенного взломщика, старательно лезущего в канал в поисках хозяина.

Не, домой идти не судьба.

Вот тебе и желанная свобода… Осталось понять, что да как с ней делать.

Желудок запел песни часа через три-четыре, когда начало по-осеннему быстро смеркаться. Да, организму для игр и роста требуется еще поесть, а он, балбес, спустил все на рулет с пластиковой курицей, жирный фри и… ну, кофе показался вкусным. И сладким, девчонка-студентка на кассе не пожалела, дала пять пакетиков сахара.

Дурак! Лучше бы пирожков каких купил. Вон, как за стеклом в пекарне, у, блин, там сосиски в тесте есть, стоят всего ничего, и с картошкой, и…

В отражении за ним качнулись две фигуры в форме, с жетонами патруля. Да ладно?! Не прокатило, встали с двух сторон, не выпуская. И чего делать? Огня внутри нет совсем, совсем-совсем.

— Алекс.

Алекс покосился на вдруг замершего полицейского, застывшего с открытым ртом и бешено вращавшего глазами.

Фига се!

— Обожаю это видеть, — хриплый взрослый голос каркнул смехом, — никогда не надоедает. Я, к слову, тоже проголодался. Снег, дружище, возьми принцессу и сходи поохоться нам на ужин. Кажется, вижу там кулебяку. Какая, конечно, тут кулебяка… ерунда полная, но возьми. И балеш.

— Беляш?

— Написано же русским по-татарски, балеш, читай внимательно. А балеш, Снеговик, это тебе не беляш и даже не башкорт вак-беляш. Это балеш… Все, брысь с глаз моих, есть хочу!

Чо за пургу они гонят? Кто они ваще?!

Тонкая девчонка с непослушным хвостом каштаново-золотистых волос, в офигенной осенней парке, джинсах «Бро» и настоящих кожаных «портерах» в компании с крепким широким сивым пареньком его, Алекса, возраста. Да и девчонка тоже, наверное. Парнишка проще, одет во все светлое, сразу видно, с вещевого рынка. Ладно, а взрослый кто? Да он не один.

Карлик с жесткими черными волосами, весь в джинсе, гонял жвачку, рассматривая двух мирно стоящих патрульных. Бородатый мужчина в летной куртке, майке «Некролога» и джинсах-клеш, рассматривал Алекса.

— Вот ты какой, бунтарь-одиночка, — протянул дядька, почесывая в бороде и не обращая никакого внимания на полицейских, уже покрасневших в своем неподвижном плену. — Живой огнемет, надо же… Страшно тебе?

— Не-а. — Откуда-то изнутри Алекса шевельнулось что-то наглое, лихое и сумасшедшее. Нет огня, не чувствует? Наплевать. Достало прятать себя, достало, что надо кого-то слушаться, достало!

— Не злись. Посмотри в окно, вон туда, балбес, в пекарню!

Ну, посмотрит, и чо? Ох ты ж, елки-палки.

Те двое набрали большущий пакет всякой выпечки и сейчас забирали с десяток небольших пластиковых бутылочек с морсами. И рассчитывались, если Алекс не ошибся, двумя листами, вырванными из тетрадки. В клеточку листами, из тетради с Бэтменом на обложке в руках сивого пацана. Чего творится то?

— Вижу удивление в твоих глазах, мой юный друг, — бородатый расплылся в улыбке, задрожав чернющей бородой с серебристыми волосками, заметными даже в сумерках. — Что поделать, джентльмен в поисках десятки, такое случается. Это, к слову, даже не чудо, так, фокус и отвод глаз, научил их за пару часов. Деваться некуда, времена сейчас такие… раньше отсюда прошли бы вон на тот красивый стеклянный вокзал, погрузились бы в мягкие вагоны и поехали. Но все меняется.

— Вы кто такие? — Алекс сплюнул, глядя, как приветливо улыбается толстушка на кассе, убирая разорванные листы в денежный ящик. — Какое такое чудо?!

— Ну, чудес здесь немало, поверь. Вот эти двое полицейских явно подтверждают мои слова, так? Злой, сержант уже почти пришел в себя! Так… чудо? Скажи мне, Алекс, если кто-то вдруг превращается в живое пламя, чудо ли это?

— Может, уйдем, Карл? — девчонка остановилась рядом. — Эти вот в себя приходят, люди косятся. Да и спокойно сесть и поесть хочется.

— Карл?! — Алекс смотрел на них как на дебилов… Или фриков.

— Меня так хотя бы назвали при рождении, юноша! — Бородатый хмыкнул. — А ты вот почему Алекс? Нравится?!

Алекс нахмурился, засопел и…

— Майка правду говорит. — Снег шмыгнул заметно сопливым носом. — Давайте уже уйдем.

Бородатый Карл пожал плечами, развернулся к полицейским:

— Уважаемые молодые люди! Не стоит делать вид, что вы просто сотрудники органов правопорядка, так? Моргните, разрешаю. Хорошо. Раз вы не просто сотрудники, то должны понимать, что этот малыш защищался, не более. И не надо пытаться нас разыскивать или преследовать. Придете в себя, свяжитесь с вашим главным, и прежде чем он отдаст приказ найти и уничтожить, пусть поинтересуется в центральном офисе о моей скромной персоне. Я Карл, боевой маг, я такой один. А теперь, господа, на-а-а-право! И шагом марш ближайший час куда глаза смотрят, но только по оживленным улицам и с соблюдением правил перехода на зеленый свет. Марш, я сказал!

Черные спины дружно и синхронно повернулись и потопали куда-то, куда глядели глаза.

— Так, Алекс… — Карл достал из пакета сосиску в тесте, пышущую жаром и пахнущую так, что невольно захотелось отобрать и съесть самому. — Предпочитаешь разговаривать вот так, стоя у всех на виду и ожидая, когда тебя снова начнут искать, или все же удалимся куда-то, где такой вариант мало вероятен? И, да — ты можешь отправиться домой, это правильно. Только слишком сильно ты сегодня… полыхнул. Поверь, тебя ищет уже не просто полиция. И?!

Алекс растопырил пальцы, мол, дай пять минут.

Отошел, глядя на четырех странных людей, вдруг свалившихся в его жизнь так резко и так неправильно. Или, наоборот, правильно?

Алекс никому и никогда не говорил про умение полыхнуть. Даже маме, хотя вот ей… Не говорил, в общем, никогда. Врет ли ему бородатый Карл и его ребятки, совершенно не похожие на фокусников, его ровесники, наверняка умеющие делать что-то такое же? Наверное, что нет. Полицейские, или кто они там, стояли статуями, пока кроха Злой жевал жвачку и сплевывал, косясь по сторонам. И тетрадка эта вместо денег, блин.

Да и…

Алекс обернулся, глядя на них. Напряженные, заметно. Может, только Карл этот просто ест и наслаждается, как будто в ресторане с льняной салфеткой вокруг шеи да с серебряными приборами, а не дешевую соевую подделку в тесте с улучшителями вкуса.

Бородатый подмигнул, глотнув морса. И толкнул в бок Снега, кивнув на Алекса. Чего еще?! А Снег взял и сотворил волшебство.

Оглянулся, стараясь быть незамеченным, подошел к кучке обломанных палок, листьев и еще чего-то, не убранных с утра дворниками, и просто раскрыл ладонь. Алекс замер, глядя, как закружилось месиво ненужных остатков лета, на глазах заискрившись откуда-то взявшимся тонким льдом и инеем.

Проходившая, за руку с мамой, кроха в красной курточке, заметила, раскрыв рот и смотря гляделки в пятак. А на тротуаре, у самой дороги, вдруг появился ледяной ассиметричный и такой красивый шестиугольник, сверкающий ледяными гранями.

Карл, довольно усмехаясь, подмигнул снова.

И именно тогда Алекс решился. Жалея только о маме, что не сможет сварить ему какао утром.