Русский коммунизм (большевизм)

Константин Колонтаев

Русский коммунизм (большевизм)

Книга I

Доленинский этап (без Маркса и Энгельса)

Введение

Вопрос о судьбе коммунизма и его практическом применении в России возник сразу после научного оформления самого коммунизма в середине 40-х годов XIX века. Официальная монархическая пропаганда в России практически сразу после появления теории коммунизма причислила его к очередной "западной ереси", которая, дескать, неприменима к России, поскольку она, якобы, лишена, как тогда выражались, "язвы пролетариата".

Тем не менее, даже тогда, когда эта самая "язва пролетариата" широко распространилась по России, вплоть до октября 1917 года монархическая, а вместе с ней и буржуазно-либеральная пропаганда продолжали твердить о коммунизме как явлении, глубоко чуждом России, занесенном в нее кучкой прозападно настроенной интеллигенции, игравшей на "низменных чувствах" простого народа.

Эти доводы для феодальной и буржуазной реакции вполне понятны. Нужно же что-то сказать, когда сказать нечего. Трудно объяснить то, что практически ту же концепцию, только с другой стороны проповедовала советская историография на протяжении всего существования СССР, за исключением отдельных высказываний типа: "Ленинизм - высшее достижение русской культуры"1, или :"Ленинизм является высшим достижением русской культуры и вместе с тем - высшим достижением всей мировой культуры, вершиной научно-философской мысли человечества".2

В целом же советская историография вплоть до своего фактического исчезновения в 1990-м году, как и ее идеологические монархические и буржуазные противники, утверждала, что коммунизм как научная теория был создан в Западной Европе Марксом и Энгельсом и только после этого проник в Россию. Одновременно с этим все русские революционные теоретики, действовавшие в России и за ее пределами до Плеханова, огульно заносились в разряд утопических социалистов, или народников. Правда, в 1946-1952 годах, в период "борьбы за советский патриотизм" в советской политической философской литературе начали появляться отдельные рассуждения о том, что "Прогрессивные мыслители русского народа, и прежде всего, Белинский, Чернышевский, Добролюбов высказали немало гениальных догадок о путях развития общества, о создании справедливого общественного строя. При этом они проявили гораздо большую глубину мышления, революционную смелость и творческий подход к решению важнейших теоретических и политических вопросов, чем все мыслители Западной Европы до появления Маркса и Энгельса, вместе взятые. Большевики всегда считали их предшественниками революционной российской социал-демократии, унаследовав их лучшие традиции".3

Однако, эти высказывания так и не вылились в стройную теоретическую систему, а после смерти И.В. Сталина в марте 1953 года быстро прекратились. Объяснение этого факта довольно несложное. Ставший первым российским марксистом Г.В. Плеханов, будучи человеком весьма высокого мнения о значении своей личности, в силу этого не мог допустить того, чтобы кто-то до него мог быть в России настоящим научным коммунистом. Но самое основное заключалось в том, что Плеханов, не усвоив богатства общей и политической культуры, просто не мог подобно Чернышевскому сочувственно цитировать такое, например, высказывание Белинского: "Нам, русским, нечего сомневаться в нашем политическом и государственном значении. Из всех славянских племен только мы сложились в крепкое и могучее государство, как до Петра Великого, так и после него. Выдержали с честью не одно испытание судьбы, не раз были на краю гибели и всегда успевали спасаться от нее и потом являлись в еще большей силе и крепости. Да, в нас есть национальная жизнь, мы призваны сказать миру свое слово, свою мысль".4

Став в дальнейшем не только первым марксистом, но и первым историком революционного движения в России, Плеханов объединил всех русских революционных мыслителей, действовавших до его появления на политической арене, в одну большую группу "ненаучных утопических социалистов". В дальнейшем, считавший себя учеником Плеханова В.И. Ленин, не смотря на происшедший вскоре свой политический и личный разрыв с Плехановым из-за его меньшевизма, тем не менее продолжал разделять и пропагандировать эту концепцию, хотя становление Ленина как политика и мыслителя начиналось под влиянием Белинского, Чернышевского, Добролюбова, Писарева, Ткачева, Салтыкова-Щедрина и только затем марксизма. Поддержка Лениным концепции Плеханова о том, что научный коммунизм появился сначала в Западной Европе, из которой он перешел затем в Россию, после Октября 1917 года приобрела характер официальной догмы, которая парализовывала всякие попытки обратить внимание на явные признаки того, что теория коммунизма могла возникнуть в России параллельно и независимо от Западной Европы в силу тех же самых закономерностей экономического и общественно-политического развития. Белинский, Чернышевский, Добролюбов, Писарев, Салтыков-Щедрин, и в большей части Ткачев, ничего общего с утопическим социализмом Герцена, Огарева, Бакунина, Лаврова и народников не имели. Они расходились с ними по основным принципиальным вопросам революционной теории и практики.

В настоящее время настала пора обратиться к нашим истокам, чтобы не совершать больше ошибок, отождествляя марксизм, с помощью которого ни одна революционная партия так и не пришла к власти, с большевизмом, который с 1917 года и по сей день определяет судьбы человечества, даже тогда, когда он терпит временные поражения.

Чтобы избежать спекуляций относительно противопоставления марксизма ленинизму (большевизму), необходимо отметить, что Марксу и Энгельсу не удалось создать всеобъемлющей теории научного коммунизма. Ими были заложены только ее краеугольные камни: материалистическая философия природы и общества (диалектический и исторический материализм), подробное исследование политической экономии капитализма, вскрытие его противоречий и неизбежной гибели, двухэтапное построение будущего общества (социализм - коммунизм), основные черты и признаки каждого из этих этапов. При этом надо отметить, что социализм и коммунизм были для Маркса и Энгельса категориями прежде всего экономическими. Кроме того, описанное Марксом и Энгельсом капиталистическое общество середины XIX века спустя четыре десятилетия резко изменило свой характер, вступив в период империализма. Таким образом, марксизм не есть научный коммунизм в целом. Он является только лишь его философским и отчасти политико-экономическим фундаментом. Поэтому перерождение в полном составе всей группы первых русских марксистов во главе с Плехановым в основателей российского меньшевизма было вполне естественным. Оторванные от русской почвы, отринувшие наследие русской революционной мысли, бездумно и механически попытавшиеся применять марксизм в изменившихся политических и экономических условиях как России, так и Западной Европы, они неизбежно должны были придти в политический и исторический тупик.

После Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года говорить о марксизме можно только в историческом плане, поскольку называть себя марксистом после 1917 года означало вольное или невольное отрицание достижения коммунистической мысли после Маркса и Энгельса.

Таким образом, проблема состоит в том, чтобы поднять целый исторический пласт. Что передовая русская революционная мысль до Ленина в лице Белинского, Чернышевского и других опиралась на достижения русской культуры за предшествующее тысячелетие, а также, как и Маркс и Энгельс, на те же самые достижения западноевропейской культуры: немецкая (гегелевская) философия, английская классическая политэкономия и французский утопический социализм. Русская революционная мысль не только пришла к аналогичным выводам, но пошла во многих вопросах дальше, особенно в практическом применении теоретических выводов. Это характерная черта всей русской материалистической мысли задолго до XIX века: "Одной из особенностей русской материалистической философии всегда являлось стремление к практическому использованию философского материализма в жизни, стремление изменить природу и общество".5

Источники к введению

1. И.В. Сталин. Сочинения в 13-ти томах. - Т. 8, с.152

2. История русской философии - М.: Госполитиздат, 1949. - с.799

3. Там же. С. 776-777

4. В. Г. Баскаков "Мировоззрение Чернышевского" - М.: издательство АН СССР, 1956г. - С. 648

5. История русской философии - С. 11

Глава I

Становление материалистической традиции в русской философии и общественной мысли

Часть 1. Гуманистические и материалистические основы древнерусской философии

Материалистические традиции в древнерусской философии подготавливались предшествовавшим развитием русского язычества, которое можно определить понятием "природная религия".

Возникшая в конце каменного века древнерусская языческая религия базировалась на теории борьбы в природе двух противоположных по отношению к человеку начал: добра и зла.

Русское язычество не может быть признано вполне религией, поскольку смерть в ней означала всего лишь переход человека из одного мира в другой. Из наземного мира "Явь" в подземный мир "Навь". Кроме них существовал небесный мир - мир богов -"Правь".

Философия русского язычества основывалась на диалектике взаимодействия этих трех миров между собой. Боги древнерусского язычества являлись не богами, устрашающими и управляющими человеком, а символами осваиваемой человеком природы. Древнерусское язычество состояло в обожествлении природы и представляло комплекс знаний древних русских о природе. Русское язычество было пронизано стихийной диалектикой. Его структура была конкретно и непосредственно связана с практической жизнедеятельностью людей.1

Согласно русскому язычеству, души людей в потустороннем мире продолжают ту же жизнь, что и на земле. Поэтому человек, желающий хорошо жить в загробном мире, должен был обеспечить себе вначале хорошую жизнь на земле. Не всякий, однако, имел возможность попасть в потусторонний мир. Предатели и трусы попадали в ад, где их ждало вечное рабство. Это требовало от древнерусского язычника мужества, стойкости, самопожертвования в бою. Сдавшийся в плен и ставший рабом оставался им и после своей смерти. Погибший свободным в бою оставался вечно свободным и в загробном мире.

Эта идеология древнерусского язычества стимулировала высокие нравственные чувства и трудолюбие человека.

Эти характерные черты русского язычества делали его непригодным для зарождавшегося феодального общества, поскольку оно постоянно толкало человека на постоянную борьбу за улучшение своей жизни и личную независимость. Феодализму как классовому обществу требовалась религия, проповедующая смирение, отвлекающая человека от земной жизни, сулящая небесные кары за неподчинение власти или отдельному господину, в то время, как русское язычество отрицало идеологию господства и подчинения.2

Таким образом, принятие христианства как религии, обладающей наибольшим количеством признаков государственной религии, было неизбежным шагом в процессе создания древнерусского государства. Став государственной религией в Древней Руси, христианство стало усиленно бороться с идеологией язычества. В этой борьбе христианство, учитывая сильные позиции язычества в народной среде, часто было вынуждено включать языческих богов и языческие представления в систему христианских ценностей. Элементы язычества постоянно встречаются в сочинениях различных церковных и светских деятелей не только древней, но и средневековой Руси.3

В целом, принятие православного христианства как государственной религии древнерусского государства привело к созданию религии двоеверия. Преобладающим в этом двоеверии было не христианство, а именно язычество. Это проявлялось в том, что в русском православном христианстве с первых лет его существования возникает культ местных святых, основанный на прежних культах родоплеменных богов. Однако, основным языческим элементом в русском православии стал культ матери Христа - Богородицы, основой которого стал прежний языческий культ Рожаницы -жены бога Рода (прародителя славян). Культ Богородицы в русском христианстве значительно ослабил культ Христа, который этим самым из сына божьего стал в значительной степени сыном человеческим и созданием в большей степени земным, чем небесным. В русском православии Христос благодаря влиянию язычества выглядит просто выдающимся человеком, страдавшим и умершим.

Причиной такого очеловечивания Христа в русском христианстве и умаления его божественных начал было то, что в русском язычестве не было понятия воскрешения из из мертвых. Согласно русскому язычеству, бессмертной у человека являлась только душа, уносившаяся после его смерти в мир мертвых "Навь", тело же после смерти исчезает полностью. Благодаря язычеству русское православие в отличие от католичества и классического православия, благочестивым считало не того, кто проводил жизнь в постах и молитвах, а того, кто был добродетелен в жизни. Поэтому в русском христианстве считалось недостаточным простое следование христианским заповедям, но требовались полезные дела по отношению к другим людям и обществу в целом.4

Эти отличия русского христианства были сразу же замечены соседними христианскими церквями, и прежде всего католической. Так, видный деятель польской католической церкви XII века, епископ краковский Матвей в своем послании кардиналу Бернарду Клерво отмечал: "Народ же тот русский Христа лишь по имени признает, а по сути, в глубине души отрицает." Спустя три столетия другой видный католик кардинал де Эли отмечал: "Русские в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно сказать, что в нем преобладало: христианство, принявшее в себя языческие начала, или язычество, поглотившее христианство".5

Другим важным следствием принятия христианства для русской философии стало проникновение на Русь из Византии Болгарии античных философских идей, выработка и развитие философских законов, понятий и категорий.6 Это позволило в дальнейшем русской философии, опираясь на языческие традиции стихийной диалектики, сравнительно быстро отделиться от религии.

Свои первые шаги после принятия христианства древнерусская философия начинает в годы правления Ярослава Мудрого, в 1015-1054 годы. В построенном по распоряжению князя Ярослава Мудрого в Софийском соборе в Киеве была создана литературно-философская академия.

Ближайшим сподвижником и помощником Ярослава Мудрого был священник Илларион, крупнейший мыслитель и публицист раннего средневековья. Илларион вскоре стал первым русским главой Русской православной церкви после принятия христианства на Руси. Этот шаг был сделан вопреки сопротивлению Константинопольского патриарха, который стремился ставить во главе Русской церкви греческих священников.7

С творчеством Иллариона и прежде всего его книгой "Слово о законе и благодати", написанной в 40-вые годы XI века, связано достижение русской философией первой ступени зрелости и самостоятельности суждений, как результат синтеза русского язычества и православного христианства. В первой части этой книги содержатся рассуждения о соотношении "Ветхого завета" ("Закона") и "Нового завета" ("Благодати"). Преимущество "Нового завета" перед "Ветхим заветом", по мнению Иллариона, состоит в том, что к "Новому завету" могут приобщиться все народы, в то время, как к "Ветхому завету" - только иудеи.8

В более общем философском плане "Закон"и "Благодать", по мнению Иллариона, противоположны и полностью исключают друг друга. "Закон" утверждает, но не просвещает. "Закон" разобщает народы, возвышая одних и принижая других. "Благодать" же всеобъемлюща и подобно солнцу светит для всех. "Закон" дан избранным, "Благодать" дана всем, именно поэтому она выше "Закона". Илларион утверждал, что "Благодать" упраздняет закон и приводит тем самым к уничтожению рабства. "Закон" сменяется "Благодатью", как рабство сменяется свободой. Таков, по мнению Иллариона, смысл истории человечества9.

В связи с этими мыслями Иллариона невольно вспоминается высказанная спустя восемь столетий молодым Марксом мысль о том, что смыслом человеческой истории является переход "из царства необходимости в царство свободы." По мнению Иллариона открытость благодати для всех народов не означает, что она может быть воспринята всеми.

Мало возвестить истину, считал Илларион, ее еще надо утвердить, а этого нельзя сделать без силы. Для утверждения благодати нужна сила и сильная власть. Илларион протестовал против попыток низведения"благодати" до уровня "закона" путем превращения христианства в средство порабощения человечества. Учение Христа, по мнению Иллариона, освобождает от всякого гнета, в том числе, и религиозного: "Закон рождает страх, благодать рождает уверенность"..10

В книге Иллариона понятие разума играет самостоятельную роль в познании. Отвечая на вопрос, как на Руси "познали Христа", и более конкретно - как это решение принял князь Владимир, Илларион отмечал, что он руководствовался только здравым смыслом и острым умом. В этом утверждении явственно звучит далекий не только от христианства, но даже от религии вообще, тезис о самостоятельных познавательных возможностях человека. Книга Иллариона - бесспорный случай преднамеренного обращения к языческим ценностям и яркий пример органического синтеза с православием, конкретное проявление того, что называлось "обрусением христианства"11. Илларион провозгласил великое будущее русского народа, который, по его мнению, предназначен для распространения благодати по всему миру, став при этом примером для остального мира12.

Идеи гуманизма и свободомыслия, заложенные в самом начале возникновения русской философии митрополитом Илларионом в его книге "Слово о законе и благодати", получили свое дальнейшее развитие в творчестве одного из придворных философов Великого князя Киевского Святослава, автора книги "Избранник 1076 года" Ивана Грешного. Согласно Ивану Грешному, Христос не требует от человека ничего, что превышает его человеческие силы. Он требует только лишь нравственного совершенствования и обновления, которые доступны всем. Однако, по мнению автора, для нравственного усовершенствования и обновления одной только веры в Бога недостаточно. Сама по себе , без конкретных добрых дел вера - ничто. Но делать добрые дела можно лишь обладая знаниями об окружающем мире и людях, его населяющих. Настоящая вера обязывает прежде всего служить людям. Задолго до Канта Иван Грешный требовал такого отношения к другим людям, какого человек желает от Бога по отношению к себе. Исходя из того, что в государстве бедных всегда больше, чем богатых, Иван Грешный предлагал власти определять свою политику, исходя из интересов народных масс и опираясь на их силы.13

Дальнейшим развитием гуманистических тенденций русской философии стала книга "Поучение Владимира Мономаха", написанная в 1124 году правителем Киевской Руси, Великим князем Владимиром Мономахом.

Основная идея книги --это вопрос соотношения силы власти правителя и степени его ответственности перед народом. По мнению Владимира Мономаха, чем сильнее власть правителя, тем выше его ответственность перед народом. Отсюда, основным принципом власти должна быть справедливость. Под справедливостью Мономах подразумевал справедливый суд и заботу о материальном благосостоянии подданных. Принцип справедливости и добра, по мнению Мономаха, должен действовать и во внешней политике. Правитель обязан предвидеть губительные последствия вражды с другими странами и народами для своей страны и своего народа. А поэтому он не должен допускать со своей стороны агрессивных войн. Мономах считал, что уникальность и неповторимость каждого человека или народа не должна приводить к разобщению человечества. Людей объединяет и сплачивает их проживание в одном мире. Мономах отбросил христианский индивидуализм с его установкой на личное спасение каждого верующего, и его личной ответственностьюоперед Богом , заменяя его идеей общей пользы и общего труда для ее достижения. Труд для Мономаха - высший критерий богоугодности. Причем, труд любой, как умственный, так и физический. Труд, говорил Мономах, обогащает человека знаниями. Знание дает свободу, придает любому делу смысл и значение. Любой труд для человека - радость, а труд умственный - радость вдвойне. Основой для труда правителя, как, впрочем, и труда вообще, считал Мономах, является житейская целесообразность и здравый смысл.

В целом философия Мономаха далека от христианства и близка к русскому язычеству с его богом-природой; об этом свидетельствует следующее высказыывание Великого князя: "Господь Бог наш - не человек, но Бог Вселенной".14

Заметным вкладом в развитие традиций гуманизма и рационализма философии Древней Руси стала книга "Послание пресвитеру Фоме". Написана она главой Русской православной церкви середины XII столетия митрополитом Климентом Смолятичем, ставшим вторым после митрополита Иллариона русским митрополитом более чем столетнего греческого засилья в Русской православной церкви.

Рационализм и гуманизм Климента Смолятича заключался в том, что, по его мнению, разум дан человеку для понимания "воли божьей", под которой он понимал ход событий в окружающем человека мире. Для этого познания, считал Климент, человек должен изучать окружающую его природу и общество. Основной источник познания человеком окружающего мира Климент Смолятич видел в его чувствах и ощущениях. С их помощью разум получает материал для своих рассуждений. Хотя Климент Смолятич считал, что деятельность органов чувств является обязательной предпосылкой существования и деятельности и разума, но все же в конечном итоге разум выше чувств и управляет ими.

Климент Смолятич категорически отвергал обогащение духовенства и ставил себе в заслугу, что у него самого нет никакой собственности кроме участка земли для будущей могилы.15

Последним выдающимся мыслителем-гуманистом средневековой Руси был Даниил Заточник. Его единственный философский труд, дошедший до нас - это "Моление Даниила Заточника", датируемый первой четвертью XIII века. В своем труде он отвергал иерархию общества, основанную на богатстве и власти. Проповедовал пробуждение в человеке личного начала и достоинства. Человек для Даниила интересен сам по себе, независимо от его сословной принадлежности, от его отношения к власти или богатству. Главным показателем ценности человека он считал его умственные способности. По его мнению умным или глупым может быть как бедный, так и богатый человек, но в любом случае богатство не дает ума и не является его признаком. Даниил Заточник выступал сторонником просвещенной, (по его выражению "умной") единоличной власти. Правом обладания такой властью Даниил Заточник считал высокие умственные способности правителя.16

Часть 2. Гуманистическая философия Московской Руси XV-XVII веков

Монгольское нашествие конца 30-х - начала 40-х годов XIII века и установление более чем на полтора столетия власть чужеземных завоевателей нанесло огромный ущерб экономике страны, вызвав тем самым упадок всех сфер жизни, в том числе духовный и интеллектуальный. Умственные искания прерываются почти на два столетия. Только со второй половины XV века на Руси возобновляется изучение философии, главным образом, из византийских источников. С их помощью русская философская мысль продолжила овладение наследством античной философии, главным образом, древнегреческой. Это стало главным отличием русского гуманизма от западноевропейского, который основывался большей частью на римских источниках античности.

Активизация философских исканий во второй половине XV века в Московской Руси было связано с борьбой внутри Русской Православной церкви. В ней образовались две борющихся группировки: "осифияне", - последователи Иосифа Волоцкого, требовавшие вмешательства церкви в дела государства, права церкви владеть всеми видами имущества, и прежде всего землей.Для борьбы со своими противниками "осифияне" требовали введение в России инквизиции, ссылаясь при этом на пример Испании. Противниками "осифиян" являлись "нестяжатели", во главе которых стоял Нил Сорский. "Нестяжатели" высказывались против владения церковью значительным имуществом, требовали от монахов жить только своим трудом -"нестяжательствовать", выступали против вмешательства церкви в дела государства, отрицали значение внешней церковной обрядности, выступали за религиозную терпимость, скептически относились к культу святых. На протяжении всей второй половины XV века правительство великого князя Ивана III сотрудничало с "нестяжателями". Однако в конце XV века -начале XVI века, после отказа "осифиян"от идей вмешательства церкви в дела государства и требования введения в России инквизиции, правительство Ивана III пошло на компромисс с "осифиянами", и после этого "нестяжатели" стали орудием в руках боярской оппозиции, выступавшей против усиления центральной власти.17

Сторонником практического применения гуманистических принципов во внешней и внутренней политике государства в середине XVI века был Иван Пересветов. Русский по национальности, он родился и вырос на территории Великого княжества Литовского. После долгих странствий по Западной Европе, он в 1583 году прибыл в Россию.

Основой идеологии гуманизма Пересветова, как и его европейских единомышленников, была теория "естественного права". Но в отличие от европейских гуманистов, Пересветов был сторонником религиозной терпимости, доходя в этом до отрицания практической необходимости религии в жизни общества. Он утверждал, что критерием истинности той или иной религии является то состояние, в котором находится исповедующий ее народ или страна. Если они находятся в упадке, то это значит, что они исповедуют неправильную религию: "Не веру Бог любит, а правду", "Если правды нет, то и всего нет", - утверждал Пересветов.18

В своих взглядах на общество и политическое устройство государства Пересветов ставит во главе концепцию "правды", под которой он понимал социальную справедливость и разумное устройство государства. Он выступал против идей врожденного социального неравенства и превосходства высших сословий, и прежде всего аристократии, считая, что ценность человека определяется его личными заслугами и способностями: "Бог не велел друг друга порабощать. Бог сотворил человека самовластным и повелел быть ему самому себе владыкой, а не рабом", "Которая земля порабощена, в той земле все зло сотворяется Порабощенный человек стыда не боится и чести не имеет".19

В области внутреннего устройства государства Пересветов выступал за сильную централизованную монархию, управляющую страной без посредства аристократии.

Другим видным мыслителем и философом Московской Руси первой половины XVI века являлся Федор Карпов, занимавший одновременно значительные дипломатические должности. В своей публицистической деятельности он выступал за признание приоритета светских наук, и прежде всего различных отраслей права. По его мнению, задача философии как науки - познать то, что еще не познано. Основным способом познания окружающего мира он считал деятельность разума. Говоря о внутренней политике, Карпов считал, что основой государственного устройства должны быть понятия "правды", "закона" и "милости".

Одновременно он категорически отвергал идею "терпенья" во внутренней политике государства, считая, что "терпение" является чисто религиозным понятием. По его мнению "закон" и "терпение" исключают друг друга.20

Единственным средством, способным по мнению Карпова искоренить произвол в обществе, установить равенство всех граждан перед законом, смягчить социальное неравенство, является единоличная власть.21

В 40-60-е годы XVI века идеологию гуманизма и вопросы ее практического применения во внутренней политике российского государства разрабатывала группа ученых-философов и просветителей, получившая название "кружок митрополита Макария". Наиболее выдающимися членами этого кружка были священники Ермолай Эразм, Андрей и Сильвестр, которые вели большую литературную и издательскую деятельность, участвовали в подготовке реформ Ивана Грозного. Среди них значительный интерес представляет личность Ермолая Эразма, который в 1549 году высказал мысль о производительном труде как основе жизни общества. По его утверждению никто , за редким исключением, не может стать богатым посредством личного труда.22

Одним из видных русских мыслителей XVI века был и царь Иван VI Грозный, представлявший собой очень сложную и противоречивую фигуру. В его личности причудливым образом сочетались гениальная политическая интуиция, трезвый расчет и одновременно необузданность страстей и чудовищная жестокость. Все это было отражением противоречий той яростной эпохи, когда разрушалось средневековье и зарождалось новое время. То же самое, если не в большей степени, происходило и в Западной Европе. Иван Грозный расстался с личной религиозностью, высмеивая священников и монахов, но самого себя считал в качестве бога. В письме императору "Священной Римской империи германской нации" Максимилиану III, он резко осуждал ужасы Варфоломеевой ночи в Париже 1572 года. Впрочем, в этом, с точки зрения Ивана Грозного, не было особых противоречий. По его мнению власть земная и власть церковная резко разделены и не смешиваются между собой. Священники спасают только души людей, в то время, как царь в целом заботится о благе государства и своих подданных, действуя страхом и запрещением. Царь, по мнению Грозного, поставлен на свое место Богом, дает отчет в своих действиях только ему и поэтому в своих поступках не связан евангельскими заповедями и ограничениями. Поэтому Иван Грозный не признавал религиозные преступления государственными и не считал нужным применять в этой области особо жестоких мер, но в области политики, по его мнению, было применимо все, что покажется целесообразным. В этих воззрениях проступала характерная черта нового времени: отдаление религии от политики и руководство в политической деятельности принципом целесообразности, что еще раньше Грозного проповедовал Маккиавелли.23

Смута 1603-1613 годов в России, сопровождавшаяся гражданской войной и иностранной военной интервенцией, вновь отбросила страну назад в ее развитии. Последовавшее затем восстановление экономики страны вскоре вызвали и оживление умственной жизни в России.

В 1685 году в Москве открыта "Славяно-греко-латинская академия", ставшая первым российским высшим учебным заведением. В системе преподавания академии основной упор делался на древнегреческую философию, прежде всего, Аристотеля. Выпускник академии Петр Постников в 1694 году получил в университете итальянского города Падуя диплом доктора философии, став, таким образом, первым доктором философии в России. Это событие совпало с новой эпохой в истории России -проведением реформ Петра Великого, послуживших началом эпохи Просвещения в России.

Часть 3. Реформаторская деятельность Петра Великого и начало Просвещения в России

Начало Русского Просвещения относят ко времени реформ Петра Великого. Именно в период его царствования появляются фигуры известных деятелей Русского Просвещения. Но, в первую очередь, таким был сам Петр Великий с его неизменной идеей о государстве как источнике "общего блага" и "народной пользы". Вместе с Петром I у истоков Русского Просвещения стояли первый русский экономист Иван Посошков, историк и географ, первый пропагандист идеи парламентаризима в России В.Н. Татищев, Феофан Прокопович, Антиох Кантемир и целый ряд других, которых называли "ученой дружиной" Петра Первого. Их заслуга в том, что они, продолжая прогрессивные традиции своих предшественников, заложили новые основы для дальнейшего развития философской и общественной мысли в России.

Иван Посошков (1652-1726) обосновал необходимость государственной монополии внешней торговли. Он требовал ввозить из-за рубежа средства производства, а не предметы потребления. Вывозить из страны готовую продукцию, а не сырье. Посошков считал производство, а не торговлю основным источником благосостояния страны и ее жителей.24

Василий Никитович Татищев (1686-1750), активный участник петровских преобразований, офицер, затем видный администратор, он больше известен своим вкладом в развитие философии, истории и географии в России. Основной задачей философии он считал познание природы и человека. В своих философских представлениях он исходил из того, что поскольку душа человека бессмертна, то ею занимается религия, а тело человека смертно, поэтому им занимается философия. Тем не менее, он признавал единство взаимодействия тела и души. По его мнению душа, испытывая влияние внешнего мира, взаимодействует с ним посредством тела. Татищев считал, что душа только что родившегося человека не разумна, развивается и обретает разум под воздействием тела и внешней среды. Развивая свою философскую систему, Татищев пришел к выводу, что общественные законы невечны, а меняются вместе с формами общественной жизни.25

Феофан Прокопович (1681-1736 гг) был ближайшим сподвижником Петра Первого. Образованнейший человек своего времени. Его личная библиотека насчитывала 30 тысяч книг, среди авторов которых были такие известные тогда философы, как Бэкон, Декарт, Гобе. Свои философские и общественные взгляды Прокопович изложил в книге "Правда воли монаршей". Основой общественных взглядов Прокоповича, которые он развивал для обоснования петровских преобразований, была идея "общего блага" или "общей пользы", под которой он подразумевал подчинение личных и частных интересов общему государственному интересу, осуществление которого приносит пользу всем гражданам страны. Осуществлять эту идею, по мнению Прокоповича, должна была "просвещенная монархия", проводящая политику развития промышленности, торговли, заботящаяся о росте населения, поощряющая науку, просвещение, искусство.

В области философии Прокопович явно склонялся к материализму. Он допускал, что материя состоит из движущихся атомов. При этом Прокопович защищал тезис Аристотеля о приоритете формы над материей. Имея значительные познания в астрономии и математике, Прокопович поддерживал и пропагандировал учение Коперника и Галилея в этих областях. В теории познания Прокопович высказал ряд передовых для своего времени идей. Высшим средством познания он объявил разум, который получает информацию из окружающего мира с помощью чувств. Он считал необходимым проверять и подтверждать теории с помощью экспериментов.26

Антиох Кантемир (1708-1744 гг.) впервые в русской философии в 1740 году дал научное определение материи как вещества, действия, причины. Он дал также научное определение соотношения идеи и материи: материя - первична, идея - вторична. Согласно Кантемиру идея - это изображение в голове человека внешнего мира. Это изображение является суммой человеческих ощущений. Однако, закрепиться на научно-материалистических позициях Кантемиру не удалось. В опубликованной в 1743 году книге "Письма о природе и человеке" он переходит на позиции деизма.

Часть 4. Научная деятельность Ломоносова - вершина Русского Просвещения. Становление российского естественно-научного материализма

Окончательное закрепление материалистической традиции в Русском Просвещении произошло в творчестве Михаила Васильевича Ломоносова (1711-1765 гг), который стал родоначальником русского естественно-научного материализма. Ломоносов вошел в историю русской науки и общественной мысли как великий ученый, оставивший глубокий след во всех областях знаний своего времени.

Его необычайная разносторонность вызывала удивление. Об этом очень образно писал А.С. Пушкин: "Соединяя необыкновенную силу воли, с необыкновенной силой понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения. Жажда науки была сильнейшей страстью этой души. Историк, ритор, механик, химик, минералог, художник, стихотворец, он все испытал и во все проник. Он создал первый университет. Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом."27

В лице Ломоносова Россия выдвинула ученого мирового значения, который на десятилетия, а по ряду открытий и на столетия, опередил уровень тогдашней мировой науки. Многие достижения Ломоносова были столь значительны, что современники не могли их оценить. Часто ученые конца ХIХ и начала ХХ века заново обращались к вопросам, которые уже в свое время решил великий русский мыслитель. Так, известный русский химик Б.Н. Меншуткин в начале ХХ века писал следующее: "С изумлением я познакомился с физической химией Ломоносова, вполне отвечающей теперешней атомистической гипотезе и рядом основанных на ней теорий, связанных с принципом сохранения энергии, теорией теплоты, кинетической теорией газов, и так далее. Все эти теории были предложены через 100-120 лет после его смерти." 28

Ломоносов в своем философском творчестве продолжил решение тех задач, которые начали его предшественники Прокопович, Татищев, Кантемир. Но его крестьянское происхождение позволило ему сделать это с несравненно большим размахом и демократизмом, чем у его предшественников. принадлежавших к привилегированным классам.

Материализм Ломоносова носил, как уже отмечалось, естественно-научный характер. Его главным образом интересовали формы движения материи и их законы. Он стремился на основе их изучения делать широкие философские обобщения, противопоставляя идеалистическим теориям идею естественного происхождения природы. Природу и ее законы Ломоносов понимал исключительно материалистически, выдвигая на первое место, как он говорил, "метод философствования , опирающийся на атомы".

Ломоносов открыл ряд законов, обосновывавших материалистическое понимание природных процессов, основными из которых являлись:

-закон сохранения вещества и энергии;

-теория механического происхождения теплоты;

-теория атомного строения материи.

В своей работе "О слоях земных", написанной в 1763 году, Ломоносов разработал теорию эволюции растительного и животного мира, указав на необходимость дальнейшего изучения причин, вызывающих изменения в природе.

Критикуя своих тогдашних противников - идеалистов в научном мире, Ломоносов язвительно отмечал: "Этим умникам легко быть философами, выучив наизусть три слова: "Бог так сотворил" и давая это ответом вместо всех причин".29 Существование материи Ломоносов не мыслил без движения.

Ломоносов с материалистических позиций решал основной вопрос философии об отношении сознания к бытию. Обосновывал способность человека познавать окружающий мир.

Незадолго до своей смерти Ломоносов сделал попытку обратиться к общественным наукам. По случаю дня рождения графа И.И. Шувалова, известного царедворца, покровительствовавшего в то время наукам, Ломоносов 1 ноября 1761 года послал ему письмо-статью "О размножении и сохранении

Российского народа", в котором впервые в мире были разработаны научные основы таких общественных наук, как прикладная социология и демография.

В дальнейшем согласно дошедшему до нас плану Ломоносова он собирался затем написать целый ряд работ по вопросам социологии, политэкономии, научных основ военного дела. Список тем был следующий:

- Об истреблении праздности;

- Об исправлении нравов и большом народа просвещении;

- Об исправлении земледелия;

- Об исправлении и размножении ремесленных дел и художеств;

- О лучшей пользе купечества;

- О лучшей государственной экономике;

- О сохранении военного искусства во время долгого мира.30

Другим важным вопросом, над которым работал Ломоносов, была проблема общих закономерностей научного творчества. Свой взгляд на нее он изложил в статье "О должности журналистов в изложении или сочинений, назначенных для поддержания свободы рассуждений". В ней он отмечал, что: "Всякий знает, как стали значительны и быстры успех наук с тех пор, как было сброшено иго рабства, и место его заступила свобода суждения. Но нельзя не знать также, что злоупотребление свободой было причиной весьма ощутимых зол, число которых, однако, не было бы так велико, если бы большая часть пишущих не смотрела на свое авторство, как на ремесло и средство к пропитанию, вместо того, чтобы иметь в виду точное и основательное исследование системы.

Вот правила, которые советую утвердить:

- Кто берется сообщить публике содержание новых сочинений, предпринимает труд, цель которого не в том, чтобы передавать вещи известные и общие, но уметь охватить новое и существенное.

- Чтобы быть в состоянии произнести приговор искренний и справедливый, надо освободить свой ум от всякого предрассудка, от всякого предубеждения.

- Журналист не должен порицать гипотезы. Они позволительны в предметах философских, и это даже единственный путь, которым величайшие люди успели открыть истины самые важные.

- Журналисту позволяется опровергать то, что, по его мнению, заслуживает того

в новых сочинениях, хотя это вовсе не настоящее его дело. Но кто берется с мыслями вполне ознакомиться, - разобрать доказательства автора, противопоставить им действительные возражения и основательные доводы, прежде чем он присвоит себе право осуждать другого, журналист не должен воображать, что непонятное и необъяснимое для него таково же и для автора."31

Кроме собственных открытий в области естественных и общественных наук величайшей заслугой Ломоносова перед Русским просвещением состоит в том, что он добился в 1755 году создания в Москве первого русского университета, ставшего центром просвещения и распространения передовых идей в стране, подготовки национальных кадров во всех областях науки. В Московском университете среди преподавателей с самого начала стали задавать тон не мистики - масоны, как это часто бывало в западно-европейских университетах того времени, а последовательные материалисты, ученики Ломоносова, такие, как Десницкий, Поповский, Барсов, Аничков, Батурин, Третьяков, Брянцев, Поленов, Каверзнев и другие.32