Помоги проекту - поделись книгой:
В конце двадцатого века планета Марс заняла первое место среди планет, интересующих землян. Причина этого выбора, как пи странно, одна — у богатой страны Америки появились деньги, чтобы исследовать Марс.
Появление этой планеты в фаворитах у НАСА тоже не составляет большой загадки — ее довольно легко изучать, можно разрешить, наконец, долгие споры о происхождении каналов на его поверхности.
Как всякое порядочное шоу, начало штурма Красной планеты имело прелюдию — обнаружение следов жизнедеятельности бактерий на «марсианском» метеорите, теперь идет основное действие — запуск, попет и посадка многочисленных лабораторий (Любопытно, что первая посадка на поверхность Марса состоится в День независимости США — 4 июня 1997 года.) Но вине нашей страны в этой истории появился даже драматический оттенок. Но до недавнего времени и экспедиции на Марс, и все разговоры вокруг них были лишены хотя бы какого- нибудь идеологического обоснования. Не существовало идеи, ради которой стоило бы расходовать огромные деньги и ресурсы пусть и самой богатой страны в мире.
Конечно, научные цели выдвигаются постоянно, но вспомните первый полет спутника, первых космонавтов, полеты к Луне и Венере.
Главным в этих событиях было слово впервые. Однако даже доставить и посадить впервые человека на поверхность Марса Америка в одиночку, видимо, не сможет.
В июле 1996 года в США прошла уже шестая конференция, посвященная освоению и колонизации Марса. Там созданы студенческие организации для исследования и освоения космоса, Фонд Будущего Тысячелетия. Уже несколько лет там же существует общество под названием «Космическая граница», главным консультантом которой является Роберт Зубрин. Человек этот, недавно написав книгу «План освоения Марса и почему мы должны это сделать», стал своего рода массовиком- затейником для всех людей, которые в свободное от работы время готовы помечтать о Марсе. Мы потратили не один день, разглядывая в Интернете специальную страницу под названием «Прямо на Марс»,— тут и море текста, лозунгов, картинок и список новых статей Зубрила с интригующими заголовками: «Разработка полезных ископаемых на Марсе», «Различные способы передвижения по поверхности Марса», «Психологические проблемы освоения Марса»...
Итак, ажиотаж начался. И цель, которую предложил Зубрин для всего человечества (но сначала, конечно, для Америки), привлекает прежде всего отдаленностью своего решения. В самом деле, зачем беспокоиться об экологии или здоровье землян, когда в голову лезут уже мысли о марсианских реалиях — чистых и новых. Тем любопытнее наблюдать поиски национальной идеи Америки в такой «российской» области, как космонавтика. И тем забавнее обнаружить, что у России и здесь свой путь.
В публикуемой ниже подборке помещены статьи Р. Зубрина, размышления культуролога А. Панарина, космонавта и исследователя К. Феоктистова, а также ответы Роберта Зубрина на наши вопросы.
Роберт Зубрин
Границы Марса - возрождение духа Америки
Чуть больше ста лет назад молодой профессор истории из не слишком известного университета в штате Висконсин должен был делать доклад на ежегодной встрече американской ассоциации историков. Сообщение Фредерика Джексона Тернера было назначено самым последним на вечернем заседании. Ему предшествовало столько специальных сообщений, что одно перечисление их могло утомить слушателей. И тем не менее большинство участников дожидались доклада Тернера.
Вероятно, уже ходили слухи, что произойдет что-то интересное. Так и случилось. Блестящее выступление Тернера было посвящено проблеме истинного духа Америки. По его мнению, сущность американского духа лежит не в традициях, не в демократии, не в национальных и расовых представлениях. Оно содержится в понятии «границы» или «переднего края».
«Именно при столкновении с границей проявляет американский менталитет свои самые яркие черты,— вдохновенно говорил Тернер,— Неудержимую силу в сочетании с любопытством и сообразительностью; практический, изобретательный строй ума, способного к быстрым решениям; недостаток артистизма, который компенсируется хваткой к материальным вещам; неистощимую энергию; индивидуализм со всеми его плохими и хорошими чертами; ощущение полной свободы — вот характерные штрихи, порождаемые столкновением с границей или самим фактом ее существования».
Слушатели внимали Тернеру, затаив дыхание: «В момент выхода к границе ломаются оковы прежних представлений и торжествует безграничная свобода. Несмотря на существующие традиции и правила граница дает вам возможность убежать от оков прошлого; только там вы можете почувствовать свежесть перемен, презрение к ограничениям и запретам предыдущих поколений».
Выступление Тернера прозвучало разорвавшейся бомбой. В течение нескольких лет после него целая историческая школа стала разрабатывать тезис о Великой границе, которая породила не только американскую культуру, но и всю западную прогрессивную цивилизацию.
Тернер выступил со своим докладом в 1893 году. Всего тремя годами раньше исчез «передний край» для американских первопроходцев: поселения, двигавшиеся на запад, встретились с теми, что шли им навстречу со стороны Калифорнии. Прошло сто лет, и перед Америкой опять остро стоит вопрос о границе. Где она теперь? Что происходит с Америкой и ее идеалами? Может ли выжить демократическое, свободное, элитарное, инновационное общество без возможностей для роста и расширения?
Сегодня мы с вами видим, как уходит сила из американского общества: костенеют силовые структуры, ширится бюрократия на всех уровнях общества, политические организации бессильны воплотить мало-мальски значительные проекты; метастазы регулирования охватывают все аспекты общественной, частной и коммерческой жизни; распространяется иррационализм и опошляется культура; уходит инициатива и стремление к риску. И как следствие всего этого — экономический застой, спад, замедление технологического прогресса и утрата веры в саму идею прогресса. Подтверждение моим мыслям любой из вас может видеть на каждом шагу.
Без переднего края жизненный дух, который породил гуманистическую прогрессивную культуру Америки, исчезает. И дело не только в национальной трагедии: человеческому прогрессу необходим авангард, движущая сила, а другой кандидатуры пока не видно.
Создание новой границы, нового переднего края представляет величайшую потребность для всего человечества и Америки, в частности. Без него погибнет разум, гуманизм, наука и прогресс. Я считаю, что таким передним краем для человечества должен стать Марс.
Почему Марс? Почему не Земля, к примеру, где-нибудь глубоко под водой или в Антарктиде? Или где-нибудь в ином месте в космосе, на Луне или спутниках? Почему все-таки Марс?
На мой взгляд, и Антарктида, и подводные поселения — это не слишком достойная «граница» для рода человеческого. При современных средствах транспорта и коммуникации они слишком близко от нас, да и похожи на то, что уже есть. Там не получится построить совершенно новый мир.
Тогда — почему не на Луне? Ответ состоит в том, что там нет всего необходимого. Действительно, там есть минералы и кислород в виде окислов, достаточно и солнечной энергии, но это, пожалуй, и все. Нет водорода, углерода, азота, точнее, есть, но в совершенно микроскопических количествах, как золото в океане. Можно, конечно, построить на Луне парники и вырастить там сады, но почти каждый атом углерода или азота в этих садах надо будет завезти с других планет! Понятно, как создать там научную базу, и совершенно неясно, как основывать цивилизацию. Для космической станции на орбите вокруг Земли все перечисленные проблемы встают еще острее.
На Марсе есть все, что нам необходимо. Он достаточно далек, чтобы освободить колонистов от интеллектуального и культурного наследия старого мира и богат всем, чем надо, чтобы дать жизнь миру новому. Только на первый взгляд Красная планета кажется пустыней, но под ее песками спрятаны океаны замерзшей воды. Если ее растопить, то она покроет поверхность планеты океаном глубиной в несколько сотен метров. Атмосфера Марса состоит в основном из двуокиси углерода, что дает нам совершенно неисчерпаемые ресурсы двух самых важных для жизни биологических элементов. Есть там и азот, правда, в небольшом количестве. Можно отыскать и все другие элементы, необходимые не только для жизни, но и для создания передовой технологической цивилизации.
Марс далеко и его можно осваивать. Если это удастся, то через сотню лет там могут начаться работы по превращению Красной планеты в теплый и влажный дом для будущих поколений землян. Этот новый мир может стать прекрасной основой для будущего развития человечества на несколько следующих веков.
Чтобы лучше понять, почему людям следующего века необходим Марс и передний край, надо присмотреться к современной западной культуре и понять, почему она так привлекательна для всего мира. И еще разобраться, почему все погибнет, если у нас не будет выхода к «границе».
Суть любого гуманистического общества в том, что в нем выше всего ценятся человеческая жизнь и права человека. Этот постулат много тысяч лет был основой философии западных цивилизаций, начиная с эллинской и христианской идеи о божественной сущности человеческого духа. Однако эти ценности никогда не удавалось положить в основу построения общества, пока первопроходцы не открыли Новый Свет, где смогли взойти семена средневековой христианской мысли.
Основная сложность в средневековье была в том, что все было зафиксировано — роли написаны и распределены. Было вполне достаточно природных ресурсов — в те годы Европа не была заселена, хватало и лесов, и просто неосвоенной земли, проблема заключалась в том, что все было в чьей-то собственности. Был выбран правящий класс, определен свод правил и обычаев, и ничто не могло быть изменено. Мало того, был избран и зафиксирован не только правящий класс, но и его помощники и много-многое другое. Если ты хотел участвовать в процессе жизни, то ты должен был стоять на своем определенном месте, и в том мире не было места тем, у кого не было строго определенной роли.
Новый Свет все это кардинально изменил: было создано пространство, где не было установленных правил и правящих институтов, театр импровизации, достаточно большой, чтобы приветствовать всех желающих и не приписывать им определенные рели. На этой стадии все участники спектакля превращаются в сценаристов и режиссеров, их роли не фиксированы и не навязаны. В таких условиях невероятно расцветают творческие таланты участников, они получают массу удовольствия, при этом меняется само представление о том, что может делать актер. Даже если в старом обществе у вас не было достойной роли, вы могли найти свое место в новом мире. Неудачники прошлого могли утвердиться в новом мире и демонстрировать то, что им не удавалось прежде.
Новый Свет уничтожил основы аристократии и создал базис для демократии. Он позволил развиться разнообразию и уйти от однообразия. Он разрушил закрытый интеллектуальный мир и дал возможность малому числу людей достигать многого и работать на пределе человеческих возможностей. Он повысил ценность труда, показав, что люди сами могут творить мир вокруг себя. В Америке XIX века люди прекрасно понимали, что они не просто населяют окружающий мир, они его создают.
А теперь давайте представим себе судьбу человечества в XXI веке в двух сценариях — с Марсом и без него.
В XXI веке без «марсианской границы» разнообразие рода человеческого начнет исчезать, чему уже сейчас способствуют развитые коммуникации и средства транспорта. А разнообразие жизненно важно для развития жизни. Похоже, что один мир оказывается слишком мал для сохранения разнообразия, которое делает жизнь интересной и определяет выживаемость человечества. Марс — это новый мир, который нас спасет и послужит ступенькой к другим мирам.
Без открытия новых границ на Марсе западная цивилизация неизбежно сталкивается с угрозой технологического застоя. Это может звучать странно в наше время, которое слывет эпохой технологических чудес и открытии. На самом деле, темпы прогресса снижаются, причем с угрожающей быстротой. Чтобы это почувствовать, надо лишь посмотреть на перемены, которые произошли за последние тридцать лет и за тридцать лет перед ними.
С 1903 по 1933 мир был попросту революционизирован: в городах появился электрический свет, телефоны и радио; появилось звуковое кино, автомашины и самолеты прочно вошли в жизнь. С 1933 по 1963 появилось цветное телевидение, люди полетели в космос, открыли антибиотики, ядерное оружие, ракеты и «боинги». Тоже перемены и притом немалые.
А вот шаг с 1963 до наших дней не очень-то и заметен. Ожидалось, что мы должны иметь к сегодняшнему дню видеотелефоны, машины на солнечной энергии, магнитные поезда, управляемую ядерную реакцию, сверхзвуковые пассажирские самолеты, подводные города и лаборатории на Луне и Марсе — ничего этого нет и в помине!
Будущее марсианской цивилизации решающим образом будет зависеть от прогресса науки и технологии. Движущей силой прогресса человечества в прошлом столетии была «изобретательность янки» на «границе Америки». Аналогичным образом «марсианская изобретательность», где более всего будут цениться образование, ум и умение работать за пределами возможного, существенно поможет движению человечества в грядущем веке.
Прежде всего прорыв необходим в области производства энергии. Как и на Земле, большое количество энергии необходимо для успеха марсианских поселений. На Красной планете есть один главный источник энергии, о котором нам известно, — дейтерий. Его можно использовать в качестве горючего в почти безотходных термоядерных реакторах деления. На Земле тоже немало дейтерия, но нет необходимости развивать этот метод при наличии других, хоть и загрязняющих форм энергетики. Марсианским колонистам без него не обойтись, и, развивая это направление, они окажут неоценимую услугу Земле.
Аналогия между Марсом и Америкой XIX века пока еще сильно недооценивается, особенно в плане двигателя технологического процесса. Западные границы Америки в прошлом веке требовали много людей, постоянно наблюдалась нехватка рабочей силы и приходилось экстренно развивать механизацию труда, повышать образование персонала, доводить до максимума производительность. Теперь этого нет и в помине. Иммигранты давно уже не являются желанными гостями в Америке, а для поглощения энергии населения созданы огромная сфера обслуживания и бюрократическая машина. Большинство людей попросту отстранены от созидательного труда. Двадцать первый век лишь усилит все эти проблемы.
А на Марсе в XXI веке ничто не будет цениться так дорого, как рабочая сила. Естественно, там будут лучше платить за труд, чем на Земле. Точно так же, как Америка в XIX веке сменила европейское отношение к человеку, марсианские социальные нормы будут неизбежно воздействовать на земные. Для марсианской цивилизации будут установлены более высокие стандарты и нормы отношений, и со временем они неизбежно будут перенесены и на Землю.
Наличие границы в Америке прошлого века создало основы для развития демократии и возникновения самоуправления при помощи самостоятельных людей. Демократия не может существовать без таких людей. Сегодня в Америке существует немало демократических институтов, еще больше разговоров о демократии, но исчезло непосредственное осмысленное участие населения в процессе управления страной. Вероятность переизбрания члена американского Конгресса на следующий срок близка к девяноста пяти процентам, что позволяет усомниться в свободном волеизъявлении избирателей. Более того, реальные законы формируются и пишутся не Конгрессом, а людьми, которых никто не избирал, и непонятно, чьи интересы они выражают. Более ста лет президентом США становится представитель только одной из двух партий, ничего нового не прибавляется.
Демократия в Америке, да и везде в западных странах, требует поддержки. А придти она может лишь от тех людей, которым она сама необходима как воздух,— от людей границы. Так же, как в прошлом веке американцы показали Европе путь, в веке будущем «марсианцы» должны спасти нас от современного засилья олигархий.
Есть и еще одна угроза свободному развитию человечества — это распространение разного рода антигуманных идеологий и возникновение политических институтов, на них опирающихся. Один из примеров таких теорий — теория Мальтуса о перенаселении Земли. Суть ее в том, что земные ресурсы ограничены и надо ограничивать рост населения, чтобы не прийти к катастрофе.
Мальтузианство давно уже показало свою полную несостоятельность — все его предсказания оказались неверными, и корень ошибки был в том, что люди не только потребляют ресурсы, они и создают их при помощи новых прогрессивных технологий. Возрастает не только население Земли, но и уровень его жизни, в полном противоречии с Мальтусом. Однако споры с идеями Мальтуса должны идти на страницах академических журналов. Люди же должны просто видеть перед собой огромные неиспользованные поля и моря ресурсов- Когда все ограничено, люди волей-неволей становятся врагами друг другу. Только в мире неограниченных ресурсов все люди могут стать братьями.
Западные цивилизации родились в момент экспансии, развивались в ней и для их нормального бытия просто необходима экспансия. Некоторые формы общества могут существовать в замкнутом мире — те, кому не нужны и не важны свободы, творчество, индивидуальность, прогресс и другие виды человеческой деятельности, отличающие нас от животных. Там нет места правам человека, да и просто человеческой жизни как таковой.
Не надо забывать что свободные общества — исключение в истории человечества. Они существовали лишь четыре века, когда «граница» двигалась на запад. Открыл ее Христофор Колумб. Теперь она закрыта, эпоха экспансии закончилась. Если мы не хотим, чтобы о прошедших годах историки будущего вспоминали как о счастливом, но кратком «золотом веке» среди нескончаемой череды человеческих страданий, надо открыть новую границу. Марс зовет.
При этом Марс — это всего одна планета. И если его освоение пойдет успешно, он не сможет занимать внимание человечества более трех-четырех веков. Если мы откроем границу на Марсе, человечество получит возможность экспоненциального роста и освоение Марса станет попросту спасением цивилизации.
Космос огромен. Ресурсы его поистине беспредельны. За четыре века наличия «границы» на Земле наука и технология продвинулись совершенно невообразимо. То, что достигнуто в двадцатом веке, во много раз превосходит самые смелые ожидания века девятнадцатого, показалось бы просто сном из восемнадцатого века и волшебством — из семнадцатого. А теперь представьте, чего мы достигнем, если перед нами опять будут лежать четыре века свободы? И у меня нет никаких сомнений, что так и будет.
Марс неизбежно приведет к созданию новых, более мощных источников энергии, более быстрых видов транспорта, а после этого человечеству откроются пути к границам Солнечной системы, а потом — к звездам. Главное — не останавливаться. Если прекратить развитие, общество кристаллизуется в статической форме. Это именно то, что с нами сейчас происходит. «Граница» закрыта, налицо первые признаки кристаллизации общества. Прогресс пока лишь замедлился, он не остановился, люди еще верят в него, наши правящие институты пока не вошли с ним в противоречие.
Мы пока еще не лишились главного завоевания четырехсотлетнего Возрождения человечества: думать, принимать решения, открывать новые границы. Марс ждет нас, его пионерам понадобятся новые технологии, наука, творчество, свободная мысль свободных людей. Люди из застывшего общества не смогут освоить Марс. Мы пока еще можем. Марс ждет нас, но он не будет ждать вечно.
Контрвзгляд Взгляд Владимира Буковского
Как ни странно, видимо, надо пожать в Америке, чтобы почувствовать Европу, европейскую культуру как некую отдельную и единую сущность. Обыкновенно, живя в Европе, мы этого не ощущаем, не замечая ничего общего между французами и англичанами, итальянцами и немцами; оказавшись же в Америке — и китайцу рад, и с японцем находишь больше общего, чем с местным продуктом. И дело тут вовсе не в том, что, как принято говорить, американцы — молодая нация, не накопившая еще своей культуры: думаю, они ее не накопят и через тысячу лет. Ибо заняты отнюдь не этим, а тем, что определено в их конституции странным выражением «pursuit of happiness». Даже перевести адекватно это выражение я не берусь. Во всяком случае, по-русски «погоня за счастьем» звучит слишком издевательски, предполагая полную тщету такого занятия, и уж никак не годится для конституционного права. Точно так же можно было бы торжественно записать в конституцию священное право человека считать себя чайником.
Между тем именно этой бессмысленной «погоней» за призраком счастья и занята вечно молодая американская нация. Циничная Европа еще в римские времена постигла, что omnia mea mecum porto, что от себя самих не убежать, а улучшить свой жребий можно лишь упорным трудом. Но ведь ровно те и побежали в Новый Свет, кто в это не поверил, кто винил старушку Европу в своих неудачах. Удивляться ли теперь, что их потомки свято верят в «американскую мечту», то есть в то, что человек может начать свою жизнь сначала, с нуля, точно перевернув страницу. А посему, коли полного счастья не наступает, собирай пожитки, седлай коня и — «скачи, парень, на Запад!» Средняя американская семья живет на одном месте не более пяти лет. Какое уж там «накопление культуры», если прошлое в Америке — это две недели назад, а пять лет назад — уже древность, Каждые пять лет Америка заново открывает мир, жизнь, пол, религию — все это без малейшей связи с минувшими открытиями утекших пятилетий. Это зачарованная страна, где жизнь трехмерна, а о четвертом измерении не ведают, пребывая в состоянии перманентной амнезии. Такое ощущение, будто ваши шаги не вызывают эха, а тело не отбрасывает тени. И даже при неимоверном старании вы не можете ничего изменить или хотя бы оставить за собой след, словно всю жизнь шли по песку в полосе прибоя.
Не знаю, быть может, в начале века Америка и была «страной свободы», но слушать сегодня эти слова без смеха невозможно. Трудно представить себе нацию, более порабощенную любой, самой идиотской модой, любой горсткой ничтожнейших шарлатанов, эту моду придумавших. В конечном итоге — своей погоней за успехом. Да ведь и успех, понимаемый столь трехмерно, вневременно, может быть лишь сугубо материальным, не выходящим за рамки известной русской присказки: «Лучше быть здоровым, но богатым, чем бедным, но больным».
Удивляться ли, что при всей этой погоне за счастьем американцы в массе своей — люди глубоко несчастные, не удовлетворенные своей судьбой, часто осажденные проблемами, которые они сами же и создают, бесконечно «ищущие самих себя» и ничего не находящие. Отсюда и процветание всяческих «гуру», психоаналитиков, сект и прочих спасителей людей от самих себя, без которых не может обойтись, кажется, добрая треть американского населения. Порою создается впечатление, что американцы, будучи неспособны вынести бремя свободы, просто ищут, кому бы отдаться в рабство.
Вовсе не на Марсе решаются судьбы Запада
— утверждает философ Александр Панарин
— Всегда вызывает симпатию человек, намеренный отстоять свою цивилизационную идентичность. А у Роберта Зубрина речь идет о том, что никого сегодня не оставляет равнодушным,— о самоидентичности Запада в его наиболее чистом американском выражении. О цивилизации, основанной на инициативе, смелом индивидуальном дерзании. На идее отодвигаемой границы — опробовать себя с начала, на новом месте. На архетипе Америки как океанической державы. Но поскольку океан сегодня не является простором для одиссеевых подвигов, то они переносятся в космос, туда, где нет границ для смелого индивидуалиста. Автор предлагает новую одиссею, новую метафору бесконечного простора для индивидуалиста. Все это симпатично.
Но что делать: сегодня этот цивилизационный архетип стоит под вопросом. Уже давно прозвучало предостережение Римского клуба: ресурсы планеты недостаточны для продолжения прометеева импульса, и если такой тип развития будет продолжен, мы Землю разрушим. В условиях экологического кризиса безудержная технологическая и потребительская похоть должна быть как-то укрощена, заключена в какие-то рамки. Автор соглашается с этой предпосылкой нынешних алармистов. Но он не хочет соглашаться с их выводами — что нужен возврат к аскезе, к ограничению потребительских аппетитов.
Чем его пугает такая перспектива? А тем, что речь идет не просто об укрощении аппетитов в потребительском смысле. Уцелеет ли индивидуализм, если индивидуалиста пригласить к новой аскезе,— вот в чем вопрос. За идеей аскезы стоит пересмотр основных ценностей, новые приоритеты. Речь идет о том, чтобы укротить индивидуальное воображение, подчиниться новой культурной норме. Если человечество изберет такой путь, то цивилизационный горизонт Запада закрывается. Грубо говоря, это будет уже не Запад (если под словом «Запад» иметь в виду не географическую территорию, а тип жизнестроения, тип культуры). Тогда окажется, что история «прометеева человека», покорителя природы и истории, заканчивается, что вся его эпопея со всеми эмансипаторскими крайностями есть всего лишь переход от средневековья к какому-то новому обществу.
Так что же такое «Запад»? Указал ли он безусловный эталон человечеству, как считают сторонники вестернизации? Или, может быть, вся послеренессансная реализация прометеева мифа — лишь казус истории. Многообещающий, любопытный, но все же казус. Если, как предсказывает глобалистика, Запад должен вернуться в лоно консервативных цивилизаций, то в перспективе исчезает феномен прометеева человека. Ясно, что людей американской выучки такая перспектива не может устраивать.
— Я только не стал бы ставить через запятую христианство и рационализм. Цивилизационный архетип Запада гетерогенен. Он синтезировался из разнородных истоков, и то, что они встретились, вообще говоря, чудо. В нем, в этом архетипе, есть начала христианские и в этом смысле — иррационалистический гуманизм. И есть рационализм, который идет от античности. Но Запад продолжает удерживать обе перспективы — и перспективу ортодоксального богопослушания, и перспективу не подопечного прометеева человека. А только эту вторую и защищает автор.
— В том-то и дело, что не обязательно. Гуманизм, открытый Ренессансом, строился все же на христианской этике. Если его оторвать от этой основы, получится не новоевропейская личность, а скопище головорезов. Вот «новые русские» — это, если хотите, ренессансный гуманизм без христианской основы. К чему это приводит, мы видим. Жизнеутверждение любой ценой. А феномен Ренессанса — проговариваемый гуманизм и непроговариваемый иудео-христианский этос. Это гораздо менее вероятная возможность, чем безудержный индивидуализм, не скованный нормами. Но только такой сплав мог породить западную демократию. А если оторвать эту основу и оставить чисто ренессансный принцип свободного самоутверждения, то будет война всех против всех. Развитой цивилизации на этом не построишь.
Поделиться книгой: