Убийство в стиле «Хайли лайки»

Катя не рассчитывала, что попадет в пансионате на ужин, но она на него попала. Спасибо быстрому таксисту и щедрости Ольги Семеновны. Правда, официанты уже убирали со столов, но до их столика они еще не добрались. Там все стояло в неприкосновенности. Катя с жадностью накинулась на еду, даже толком не поняв, что она съела. Кажется, что-то мясное и тушеное. Но было вкусно. И Катя не забыла сложить остатки в пластиковый контейнер для Лады.

– Пусть поест голубушка. На улице такая сырость и такой холод, что нужно хорошенько подзаправиться, чтобы пережить эту ночь.

К немалому огорчению и даже тревоге Кати, утренняя каша так и стояла на своем месте. Никто к ней не притронулся. Разве что кошки немного подъели с самого краешку. Но если бы кашу нашла Лада, то от нее и следа бы не осталось.

– Лада! Ладушка! Ау!

Кате показалось, что она слышит поскуливание и лай. Но откуда он доносился, было не разобрать. Неподалеку на соседней улице кто-то из соседей что-то очень старательно строил. Невзирая на поздний час, пила визжала, молотки стучали.

– Ты чего тут делаешь?

Вздрогнув, Катя взглянула в сторону. Там стояла давешняя ее знакомая – мама Нюши.

– О! Добрый вечер.

Но взгляд женщины продолжал оставаться озабоченным.

– Не ходила бы ты в потемках, – произнесла она.

– Я Ладу ищу. Не видели ее?

Женщина молча покачала головой:

– Весь день собаки не видать. И соседи куда-то делись. Сегодня утром второпях вещи, мебель кое-какую да ковры в машину свою загрузили и укатили.

Строительство на соседней улице вошло в активную фазу, так что расслышать даже слова близко стоящей женщины было трудновато. Катя просто махнула женщине рукой в знак того, что они поговорят позже, оставила новую порцию еды для Лады рядом с утренней и ушла, решив, что если на следующее утро Лада не объявится и еда останется нетронутой, то Катя поднимет народ на поиски собаки.

В номере было тихо и спокойно. Непривычно тихо и непривычно спокойно. Но Катю это устраивало как нельзя лучше. Пришла ей пора рассмотреть хорошенько свои дневные трофеи. Окно Катя задернула по вновь появившейся у нее привычке еще до того, как зажгла в номере свет. И, устроившись подальше от окна, она выложила на стол смартфон Сипягина и сняла с себя медальон.

– С чего же начать?

Все-таки Катя была женщиной, поэтому руки у нее сами собой потянулись к медальону. В том, что он был полым внутри и сложен из двух половинок, сомневаться не приходилось. Но как эти половинки открыть? Замочек был крохотный, и его то ли заело, то ли он сломался, но пальцы у Кати соскальзывали раз за разом. На помощь пришел маникюрный набор, из которого Катя извлекла крохотные ножнички. Лезвия у них были тонкие, но чрезвычайно прочные, а острыми кончиками из закаленной стали девушке удалось поддеть замочек, и неподатливые створки открылись.

– Ой!

На стол перед Катей вылетела какая-то труха, затем поверх нее медленно спланировал серый комок. В первый момент Катя не поняла, что это такое. Но, присмотревшись, поняла, что это клок чьих-то волос. Казалось бы, ну волосы и волосы, подумаешь, что тут такого? Но у девушки мурашки побежали по спине. И сколько она себя ни уговаривала, так и не смогла прикоснуться к этим волосам. Она и смотрела-то на них с каким-то омерзением. А уж чтобы дотронуться, тут и речи не шло.

Это были волосы какого-то старого человека. Они были седыми и тонкими, с обломанными кончиками. Такие волосы бывают у людей больных. И Катя даже подумала, а не подхватит ли она какую-нибудь болячку? Кто его знает, как давно лежит внутри медальона эта прядь волос. Может быть, лет сто? А тогда еще бушевали холера и сыпной тиф, к которым у нынешнего поколения нету никакого иммунитета.

Катя даже успела подумать, как же она теперь будет сидеть за этим столом. Ведь, случалось, она за ним и трапезничала, если хотелось что-то перехватить в промежутке… Ну, сами знаете, когда завтрак уже давно закончился, а обед еще и не думал начинаться. Теперь же Катя даже и помыслить не могла, как будет за этим столом кушать.

– Б-р-р! Пакость!

Ей самой была непонятна и неприятна собственная реакция на эти волосы. Ведь ходила же в парикмахерскую, и не один раз. И ее там стригли. И других дам рядом с ней тоже стригли. И мужчин, и стариков, и детей. Всех стригли! Иногда весь пол под ногами бывал засыпан чьими-то остриженными локонами и прядями. И ничего. Нормально всегда реагировала. Не было такого чувства, словно это что-то гадкое.

Кате даже расхотелось носить медальон. Хотя он был очень красивый, кто спорит. Но вот его содержимое… Катя завернула волосы в салфетку и осторожно отнесла в мусорную корзину. Помимо волос из медальона высыпались еще какие-то крошки и пара коричневых кусочков дерева. Их Катя тоже выкинула.

– Пусть меня простит тот, кто оставил в медальоне эти волосы, но мне они явно лишние.

После этого Катя долго мыла медальон под краном, пока он не заблестел у нее как новенький. Потом старательно протерла, шепча над ним слова молитвы. И только после этого почувствовала себя спокойно, вся грязь от прежних хозяев ушла из него. Теперь медальон был ее собственной симпатичной вещицей, которую Катя собиралась носить как память о дорогом ей человеке и счастливом времени, проведенном с ним вместе.

Мысли о Сипягине плавно подвели ее к смартфону, который лежал на столе и дожидался, когда его включат. В этом тоже была загвоздка, потому что смартфон оказался выключенным. Видимо, падая, Сипягин случайно его придавил своим телом, куда-то не туда ткнул, и смартфон обиделся на такое обращение и вырубился.

Катя задумалась. У нее самой пин-код был предельно простой – четыре нуля и никаких заморочек. Забыть такой пин-код было невозможно. А скрывать Кате было нечего. Да и не от кого. Другое дело – это Сипягин. Сколько помнила Катя, у Сипягина всегда были от нее какие-то свои тайны. И заглянуть в его смартфон Кате не удавалось почти никогда.

– Попробовать разве подобрать? Что он там мог за цифры использовать?

Катя ввела цифры – дату рождения Сипягина, неверно. Ввела год его рождения, снова облом. В третий раз рисковать не стала, чтобы полностью не заблокировать смартфон. Вместо этого она извлекла симку и вставила свою собственную. Может быть, так получится добраться до памяти самого смартфона? Четыре нуля, и Катя получила бы доступ к памяти чужого смартфона, кабы не одно «но». Смартфон готов был принять в себя чужую симку, но только в случае, если бы его об этом попросил хозяин. А признать хозяина он был готов по отпечатку его пальца.

– Новое кино! – расстроилась Катя. – И что мне с тобой делать, проклятая ты пластмасска?

Смартфон в ответ мигнул и погас. Мол, если нет хозяйского отпечатка, ничем не могу вам помочь.

– Завтра с тобой разберусь, – пообещала ему девушка.

Катя понимала, что ей нужно позвонить Ольге Семеновне, отчитаться о результатах своей поездки к Петюнину, но все откладывала и откладывала этот звонок. Девушка никак не могла решить, что именно можно рассказывать матери Борюсика. Про убийство Сипягина говорить ей точно не стоит. Это несчастную мать только напугает. Да и непонятно пока что, каким именно образом Сипягин был связан с той машиной, которая увезла Борюсика в неизвестность.

Может, это вообще ошибка. Может, номер на такси был только похож на номер Сипягина, а Катина память сыграла с ней шутку. Взяла и выдала глубоко впечатавшийся в подкорку номер когда-то любимого мужчины за номер такси, на котором уехал Борис. Может, там всего две буквы или пара цифр совпадала. Или последовательность была схожая, а Катя вообразила, что это номер Сипягина. Так ведь тоже могло быть, потому что как ни крути, а чувства к Сипягину у Кати все еще оставались.

И сейчас, сидя в одиночестве, ей даже взгрустнулось. Пока она убегала из квартиры Сипягина, то думала лишь о том, как бы самой уцелеть. Но, оказавшись в безопасности, старые чувства вновь взыграли в ней.

– Бедный мой Сипягин. Неужели он и впрямь испытывал ко мне какие-то чувства? Если так, то я должна отомстить за его смерть. Но как вычислить его убийцу?

И пока она об этом думала, ей позвонил детектив Петюнин. Голос у него звучал немного странно, хотя вопросы были самыми невинными. Но, возможно, это нечистая совесть заставляла Катю думать, что детектив ведет разговор в странной манере.

– Как прошла встреча с твоим бывшим мужем?

Катя тут же с ходу соврала:

– Нам не удалось повидаться.

– Что так? Вы же при мне договаривались о встрече.

– Договаривались, да. Но когда я приехала, мне никто не открыл. Я ему пыталась позвонить, но он не отвечал.

– И ты не находишь это подозрительным?

– Странно, согласна.

– И что могло случиться с этим человеком?

– Понятия не имею. Наверное, передумал или уехал по каким-то другим своим делам.

– Такая необязательность на него похожа?

– Нет, вообще-то нет. Но люди со временем меняются. И потом, мало ли какие могли быть у него планы.

В разговоре повисла тяжелая пауза.

А потом Петюнин спросил:

– Ты мне ничего не хочешь рассказать?

– О чем?

– Ладно. Как знаешь. Тогда спокойной ночи.

Катя попрощалась, но на душе у нее стало совсем тоскливо и скверно. Ну вот, что она за дрянь такая? Взяла и обманула хорошего человека.

– А этот Петюнин явно что-то пронюхал.

Неспроста он ее так дотошно расспрашивал об их якобы несостоявшемся свидании с Сипягиным. Неужели детектив следил за ней и знает, что встреча состоялась? Неужели он понял, что Катя не честна с ним?

– Ох, стыд-то какой!

Что поделать, ну не любила Катя врать. Она просто органически не переносила чужого вранья, ее прямо всю крючило, когда она понимала, что человек ей врет. И потому, когда ей самой приходилось это делать, всегда испытывала такой жуткий стыд и так себя ненавидела, что лучше бы уж и не бралась лукавить.

Но сейчас она была в полнейшей растерянности. С одной стороны, она хотела получить помощь, потому что помощь вообще никогда не помешает, а в деле с убийством и подавно. А с другой… С другой, Катя еще не понимала, кому она может доверять совершенно, а кому лучше не стоит.

– Предположим, что Бориса все-таки увозят на машине с номерами Сипягина. И что мы имеем? Борис куда-то исчезает. Сипягин убит. Как с этим исчезновением и этим убийством могут быть связаны Петюнин и Ольга Семеновна? Не ясно. Могу я им доверять полностью? Тоже не ясно. Вдруг они все ведут за моей спиной какую-то свою игру?

Покрутившись по номеру, Катя решила лечь спать. Утро вечера мудренее. Завтра что-нибудь придумает. Несмотря на то что сегодня на соседней кровати никто не храпел и не кряхтел, Катя заснуть никак не могла. Неспокойно было у нее на душе. Тревожно и гадко. Она крутилась с боку на бок и пыталась понять, почему ей так плохо спится? Неужели это из-за того, что она наврала Петюнину? Или смерть Сипягина поразила ее больше, нежели она подумала?

Неожиданно нахлынула новая волна воспоминаний о том, каким милым умел быть Сипягин. Каким живым и теплым он был с Катей. И главное, ведь никакой цели, кроме той, чтобы любимая была бы счастлива, он не преследовал. Взять с Кати было решительно нечего, а это порождало искренность в их отношениях.

– Все-таки он не врал. Все-таки он меня любил. И у нас еще все могло быть хорошо. Ведь недаром же он меня так тепло встретил. Лена эта ушла, Сипягин был свободен, я могла остаться с ним!

Ага! Тут же ехидно прозвучал внутренний голос Катюши. Остаться и получить пулю в голову! Радуйся, убогая, что хоть этого с тобой не произошло.

Но второе женское «я» девушки не желало слушать голос разума. Оно желало горевать по своему погибшему мужчине. И горючие слезы навернулись у Кати на глаза. Рыдания так ее душили, что она испугалась, как бы не перебудить всех своих соседей. Стены в пансионате не отличались толщиной, и через них был слышен любой звук громче хлопка в ладоши. А вырывающиеся из Кати страдания иногда были такими громкими, что их бы точно услышали.

Пугать соседей девушка не хотела. Поэтому Катя оделась и вышла на улицу. На холодке ей немедленно стало лучше. Она как-то очень быстро успокоилась, но решила еще немного погулять по территории пансионата. Ночью подморозило, вся дневная грязь превратилась в твердое покрытие. Катя ходила, вдыхала свежий воздух и думала, до чего же все-таки хорошо, что убили Сипягина, а не ее. Конечно, он был очень милым, и хорошим, и замечательным, но… но теперь он умер. И больше его уже не будет. Никогда. По крайней мере, не в этой жизни. Все с ним кончено. И с этим фактом нужно было смириться.

– Он мертв, а я жива. Вот в чем разница. Мертвые к мертвым, а живым надо продолжать жить.

Придя к такому глубоко философскому выводу, Катя окончательно успокоилась и почувствовала, что в силах вернуться к себе в номер и лечь спать. В номере было куда прохладней, чем ей помнилось. Катя даже проверила, закрыто ли окно. Оно было закрыто. Тогда откуда тянет холодком? Этого Катя не понимала, но решила, что разберется утром. А пока что она завернулась в одеяло с головой и откинулась на подушку.

– Ой!

Что-то маленькое, но твердое впилось ей в кожу головы. Катя пошарила рукой в кровати и нашла продолговатый камешек. И как он тут очутился? Но сон уже одолевал девушку. Зевая, она кинула камешек на прикроватную тумбочку и, больше не думая ни о чем, спокойно заснула.

Глава 6

Наутро Катя проснулась бодрая и освеженная сном. Она потянулась, довольно зевнула и отдернула занавески. Утро было солнечным и по-настоящему весенним.

Катя даже засмеялась от радости:

– Наконец-то солнышко выглянуло!

Она немного погрелась под лучами солнца, потому что за ночь изрядно продрогла. В комнате было совсем свежо, хотя Катя и не понимала, откуда берется холод. Может, отопление отключили? Нет, батареи были теплыми. И все же было прохладно. Куда прохладней, чем в другие ночи, когда они спали с закрытыми окнами.

Солнышко припекало так жарко, что Катя совсем согрелась. Чтобы переодеться, шторки следовало снова задернуть. И, задергивая их, Катя обратила внимание, что в одной из них появилась дырка. И откуда взялась? Вроде бы еще вчера ткань была целой.

– Ничего не понимаю.

Катя озаботилась этой дыркой, потому что боялась, как бы ее не заставили оплачивать порчу имущества пансионата. Нет, дело было не в деньгах, хотя их у Кати ощущалась острая нехватка. Но если бы она разбила стакан, то заплатила бы за него, спору нет. Но платить за чьи-то чужие выходки Катя не собиралась. Она не олигархиня, и миллионов у нее нет. Хотя и миллионеры не очень-то любят платить по чужим долгам.

Встав на стул ногами, Катя убедилась, что дырка в самом деле имеется. И самое интересное, что с другой стороны в оконном стекле тоже имелось отверстие. Приличных размеров дырень, в которую можно было всунуть целых три пальца.

– Вот почему мне было ночью холодно. Отсюда дуло!

И тут же Катя замолчала. Она застыла, стоя с открытым ртом на стуле. А ведь совсем недавно она видела точь-в-точь такую же дырку в окне. Дома у бедняги Сипягина в той комнате, где он нашел свою смерть, в стекле была очень похожая дырка. И теперь Катю поразила страшная, прямо-таки ужасающая догадка.

– Это след от пули! Пуля пробила стекло!

Она тихо сползла со стула, опустилась на незаправленную кровать и снова застыла, глядя в стену прямо перед собой невидящим взглядом. В голове у Кати было пусто и как-то очень звонко. Она решительно не понимала, как это могло случиться именно с ней.

– Тут стреляли!

Катя прошептала это одними губами, но ей показалось, что она орет во весь голос.

– Но кто? Кто мог стрелять?

И тут же внутренний голос услужливо подсказал ей:

– А кто мог стрелять вчера? В окно квартиры Сипягина? Ты была там. Преступник тебя видел. Тот же человек явился и сюда, чтобы пристрелить теперь уже тебя.

Напрасно она маскировалась! Враг все равно ее выследил и явился, чтобы ее прикончить. Вот только не понятно, почему он не убил ее где-нибудь по дороге от дома Сипягина до «Лазурного брега»? Или, еще того легче, вчера вечером, когда она отправилась с ужином для Лады? Ведь шлялась же одна и по пустынным темным улицам, и глухим проулкам. Там ее было подстрелить самое оно!

– Наверное, убийца припоздал. Явился, когда я уже была в номере. Ждал, когда я усну, а потом стрелял и… и промазал. Мне здорово повезло!

И тут взгляд Кати упал на стол, на котором лежало что-то маленькое, блестящее и продолговатое. Ага! Это тот камешек, который вчера больно задел Катю, когда она рухнула головой в подушку. Катя взяла камешек в руки и тут же выронила. Потому что теперь она видела, что это был вовсе не камешек, как спросонок вчера показалось Кате. А это была самая настоящая…

– Пуля!

Да, увы, это была маленькая металлическая смерть, которая должна была разнести голову Кати, как давеча ее товарка разнесла голову Сипягина.

– Я нашла ее в подушке. Значит, целились мне в голову.

И значит, Кате повезло куда больше, чем она сначала подумала. Господи, какое счастье, что она вчера ночью наревелась и вышла погулять. Наверное, пока Катя гуляла, убийца подобрался к пансионату, забрался на балкон и через стекло и занавеску выстрелил в направлении ее постели.

– Но тогда получалось, что стрелял убийца наугад?

Или же он заранее осмотрелся на местности и выбрал правильный угол наклона и все такое прочее, чтобы пуля точно угодила в изголовье кровати.

– И он не промазал! Если бы моя голова лежала в тот момент на подушке, то от нее бы ничего не осталось.

После таких открытий идти на завтрак как-то уже не хотелось. Но, с другой стороны, оставаться в номере, насквозь простреливаемом преступниками, тоже было неприятно. И что опасней? Катя размышляла недолго. Желудок подсказал ей правильный выбор. В конце концов, Катя решила, что пойдет и будет завтракать, словно бы ничего не случилось. Вот только по улице она в ресторан не пойдет. К счастью, для этого есть путь через внутренние помещения пансионата. Им Катя и воспользовалась.