Помоги проекту - поделись книгой:
Однажды Иван собирался в увольнение. Кузьма спросил:
- Куда идешь?
- Не знаю еще. Может быть, в кино.
- А деньги есть?-осведомился Кузьма.
- Найдутся.
- Слушай, одолжи мне? Я, понимаешь ли, на день рождения приглашен к одной девчонке, а на подарок деньжат нет. Ну зачем тебе в городе кино смотреть, когда у нас каждую неделю на корабле по две картины бесплатно крутят?
- У нас старые.
- А какая разница? На неделю раньше посмотришь, на неделю позже - ничего от этого не изменится.
Иван отдал Кузьме деньги, оставив себе лишь полтинник.
Почти весь вечер он бесцельно бродил по городу. После строго размеренной и однообразной корабельной жизни веселая суета городских улиц казалась особенно приятной. Переливаясь, ярко сияли огни реклам, проносились полупустые автобусы, скрежетали на поворотах совсем пустые трамваи. В этот не по-осеннему теплый вечер никто не хотел ехать. На тротуарах трудно было протиснуться. Люди были одеты празднично, пестрая река улицы несла их к городскому саду, где играл духовой оркестр.
Иван решил осмотреть весь город. Он прошел по главной улице, потом свернул на параллельную, потом в какой-то переулок и вскоре вышел на окраину города. Домики здесь были одноэтажные, с палисадниками, переулки не освещались. Ивану казалось, что он идет по своему селу, вот-вот выйдет на знакомую улицу, увидит свой дом. Он долго стоял около одного дома, очень похожего на правление его родного колхоза. Такие же широкие окна, высокое, с крышей, крыльцо, такой же широкий, побеленный известью фундамент. И вывеска на том же месте - слева от крыльца. Только надпись на ней другая: «Райторгплодоовощ». Придумают же такое!
Неожиданно из переулка донесся крик:
- …и-и-те!
Кричала женщина. Иван бросился в переулок.
На фоне освещенной улицы он заметил три силуэта* Когда подбежал ближе, увидел, что два рослых парня вырывают что-то из рук женщины, а она, прислонившись к забору, отбивается от них ногами. Она первой увидела Ивана и закричала:
- Скорей, грабят!
Один из парней бросился наутек, а второй пошел навстречу Ивану. Иван заметил, что в руке у него что-то блеснуло. «Нож!» - догадался Иван и почувствовал, как непроизвольно замедлил свой бег. Потом Иван остановился, высматривая, где бы схватить камень или палку. Но под рукой ничего не оказалось. А парень был уже в семи-восьми шагах. Иван торопливо сдернул ремень. И в тот момент, когда парень поднял руку с ножом, Иван резко рванулся в сторону и ударил по руке бляхой. Он быстро наступил ногой на упавший нож и ударил бляхой уже по лицу бандита. Тот вскрикнул и опрометью бросился бежать. Иван поднял нож, хотел забросить его подальше, но передумал: «А вдруг вернутся?» И сунул нож в карман, рукояткой вниз.
Женщина все еще стояла, прислонившись к забору, и плакала.
- Что они у вас взяли?-спросил Иван.
- Ничего не успели. Сумку хотели отнять да часы. Спасибо, вы подоспели.
- Пойдемте, я провожу вас.
Она жила недалеко, в соседнем переулке. До самого ее дома шли молча. У калитки она сказала:
- А ведь у меня двое детей. - И опять заплакала.
- Ничего, все обошлось, - успокоил ее Иван и, попрощавшись, пошел.
- Как вас зовут? -крикнула она уже вдогонку.
Иван остановился. Подумав, ответил:
- Моряком.
Когда он вернулся на корабль, Кузьма уже укладывался спать. Иван тоже начал раздеваться. Когда стянул брюки, на пол упал нож. Только теперь Иван вспомнил, что так и не выбросил его. Он поднял нож и стал рассматривать.
- Откуда это у тебя?-поинтересовался Кузьма,
Иван рассказал, что с ним произошло.
- И ты не назвал ей себя?-удивился Кузьма.
- Нет. А зачем?
- Вот дурень! Да ведь это пахнет отпуском. Понимаешь? Нет? За такое дело краткосрочный отпуск командир обязательно даст. Хотя тебе может и не дать, ты служишь всего без году неделю, недавно из дому. А вот мне бы обязательно отпуск дали. Эх, почему не мне такой случай подвернулся!
Кузьма еще долго сокрушался. Потом спросил:
- Ты никому не рассказывал об этом?
- Нет, тебе первому.
- Слушай, что я тебе скажу. Дело это такое, что могут начать следствие, допросы и прочее. Не стоит тебе в это ввязываться. Давай я скажу, что я это сделал, а? И ножик мне отдай.
- Пожалуйста, если тебе так хочется, - согласился Иван. Он был даже рад, что Кузьма забирает у него нож и вообще берет все на себя. «И верно, начнется следствие - затаскают».
- Только никому ни слова! - предупредил Кузьма.
- Ладно.
Иван уже почти совсем забыл об этом случае, когда однажды Кузьма, отозвав его в сторонку, показал свежий номер флотской газеты. На первой странице жирным шрифтом была напечатана заметка:
«МУЖЕСТВЕННЫЙ ПОСТУПОК ВОИНА
- Кто это писал?-спросил Иван, когда прочитал заметку.
- Это не важно, - уклонился от прямого ответа Кузьма. - Ты помнишь о нашем уговоре?
- Помнить-то помню, только нехорошо все это.
- А кому какое дело?
Ивану не нравилась вся эта история, он уже пожалел, что согласился тогда с Кузьмой. Теперь же дело зашло слишком далеко, отступать, пожалуй, поздновато.
Весь день Кузьму наперебой расспрашивали. А он, приосанившись, в который раз рассказывал:
- Слышу, из проулка кто-то кричит истошным голосом. Ну я туда. Гляжу, а их двое. Ничего, думаю, и не в такие переплеты попадал. Первому такой «хук» подвесил, что он вмиг с копыт свалился.- Кузьма становился в позу боксера и демонстрировал, как он подвесил «хук».
- Ловко!-одобрительно гудели матросы.
- Второй, - продолжал Кузьма, - нож выхватил. Тут меня такая злость взяла, что спасу нет. Однако внушаю себе: «Спокойно!» Тут, братцы, спокойствие - самая главная штука. Растеряешься - всадит по самую рукоятку и поминай как звали…
Опьяненный славой, Кузьма теперь уже не ждал расспросов, а, переходя от одной группы матросов к другой, сам начинал рассказывать, каждый раз «вспоминая» все новые и новые подробности.
Когда построились на вечернюю поверку, старшина первой статьи Золототрубов объявил, что командир корабля предоставил Прошину краткосрочный отпуск. Кузьма торжествовал:
- Вот видишь, по-моему все выходит, - шепнул он Кургапкину.
Иван промолчал, он старался держаться от Кузьмы подальше.
На другой день перед обедом матросов выстроили на палубе. Перед строем рядом с командиром стояла женщина. Кургапкин сразу узнал ее. Он хотел сообщить о ней Кузьме и стал уже пробираться на середину строя, где тог стоял, но в это время старшина скомандовал «Смирно!» и побежал докладывать командиру. Приняв доклад, командир пропустил вперед женщину.
- Дорогие мои! - прижав руки к груди, взволнованно сказала она. - Вы уже знаете о том, что ваш товарищ матрос Прошин спас меня от нападения грабителей. Я хочу горячо поблагодарить его и от себя, от всей моей семьи вручить ему небольшой подарок. - В руках у нее появился сверток.
Старшина скомандовал:
- Матрос Прошин, выйти из строя!
Кузьма бодро вышел из строя и четко повернулся. Женщина пошла было к нему, но вдруг в недоумении остановилась. Потом что-то шепнула старшине. Золототрубов подбежал к командиру и тоже что-то шепнул ему. Кузьма, видимо, уже догадался, в чем дело. Он стоял, понуро опустив голову, лицо его было бледным. А женщина поочередно рассматривала моряков, стоявших в строю. «Сейчас увидит», - подумал Кургапкин и хотел незаметно перейти во вторую шеренгу. Но женщина уже заметила его. Она подошла к нему и протянула сверток:
- Вот, примите, пожалуйста.
Вдоль строя прокатился ропот. Но Золототрубов так зыркнул на матросов, что ропот сразу стих. Старшина подскочил к женщине.
- Прошу прощения, произошла ошибка. У нас, видите ли, два Прошиных. - Старшина сказал это довольно тихо, но его слышали все. Командир удивленно посмотрел на старшину, на лицах матросов было написано недоумение. Но вот командир одобрительно кивнул. Матросы тоже заулыбались, сообразив, в чем дело, и по достоинству оценив находчивость старшины.
Женщину вместе с Кургапкиным поспешно проводили в кают-компанию. Уходя, командир обернулся и показал десять пальцев. Старшина Золототрубов понимающе кивнул.
Прошин все еще понуро стоял перед строем. Старшина, смерив его с головы до ног недобрым взглядом, объявил:
- За проявленную нечестность, выразившуюся в попытке воспользоваться чужой славой, командир объявляет матросу Прошину десять суток ареста. Разойдись!
Строй мигом рассыпался. Прошина сразу же окружили. Кто-то ехидно спросил:
- Так расскажи, Прошин, как ты подвесил «хук»…
Кузьма резко повернулся и побежал в кубрик. Вслед ему неслись улюлюканье и свист.
Это было возмездие. Возмездие куда более страшное, чем десять суток гауптвахты.
ПОЕДИНОК
Торжественное собрание по случаю праздника начиналось в восемнадцать ноль-ноль. Однако в клубе пограничников задолго до назначенного срока было полным-полно народу. Приехали шефы - работницы местного текстильного комбината, - и все матросы, старшины и офицеры, свободные от вахт и корабельных нарядов, поспешили в клуб. Не было здесь только моряков с пограничного корабля, которым командовал капитан-лейтенант Дубровин. С заходом солнца этот корабль уходил в дозор, и сейчас там все были заняты подготовкой к выходу.
Матрос Василий Пряхин хлопотал на сигнальном мостике. Собственно, здесь и так все было в порядке, но Василий заново проверил все флаги, аккуратно свернул их и разложил по ячейкам, подергал сигнальные фалы, убеждаясь в их прочности, еще раз проверил, не заедают ли блоки. Потом просмотрел своды сигналов и положил сверху самые нужные. Доложив командиру отделения сигнальщиков о готовности, Пряхин развернул стереотрубу в сторону клуба и припал к ее окулярам.
За этим занятием и застал его помощник командира корабля старший лейтенант Померанцев.
- Кого это вы там высматриваете?-спросил офицер.
Матрос отскочил от трубы и виновато потупился. Потом честно признался:
- Девушку одну. У нас с ней сегодня решающий разговор был назначен.
- А за сигналами кто следить будет?-строго спросил офицер и указал на мачту берегового сигнального поста.
- Виноват, товарищ старший лейтенант! - смущенно сказал Василий. И, прочитав сигнал, доложил:-Получено «добро» на выход!
- Есть! - Померанцев внимательно посмотрел на матроса и уже мягче спросил:-Ну, а ее видели?
- Увидал!-радостно сообщил Пряхин. - Я ее сразу приметил, возле колонны стоит, по сторонам посматривает. Меня, стало быть, поджидает. А я вот, видите… Хоть бы на минутку на берег сойти, товарищ старший лейтенант.
Померанцев нахмурился. Он хмурился не потому, что просьба матроса показалась ему неуместной. Он понимал, что другого случая увидеться с девушкой Пряхину скоро не представится - служба у пограничников напряженная. Офицер хмурился потому, что вот уже месяц не видел жены и сына и теперь, наверное, не скоро увидит их. Поэтому он сказал с оттенком зависти:
- Вы хоть в стереотрубу, да видели… - И стал спускаться на ходовой мостик.
А через десять минут корабль отошел от причала.
Все дальше уплывал берег, все тише доносились звуки игравшего возле клуба оркестра. И чем дальше корабль уходил, тем грустнее становилось Василию. «Опять будем бороздить море вдоль и поперек и опять никого не поймаем», - с горечью подумал он.
Когда он пришел на пограничный корабль, ему казалось, что каждый выход в море будет интереснейшим приключением. Они будут ловить шпионские корабли, выискивать глубоко спрятанную в трюмах секретнейшую аппаратуру, выдерживать горячие схватки с врагом.
Но вот пошел уже третий год, как он служит на корабле, а ни одного серьезного задержания у них не было. Правда, почти в каждый выход они встречают нарушителей морских границ, но в большинстве случаев это или заблудившиеся торговые суда, или зарубежные браконьеры, заходившие в наши воды для лова нерестящейся здесь ценной породы рыб. Конечно, нельзя с уверенностью сказать, что все они заглядывают в наши воды только ради этого, возможно, и с другими целями. Но прямых улик нет, и каждый раз их приходится попросту выдворять за пределы территориальных вод. А так, чтобы лицом к лицу столкнуться со шпионами, этого не было. Правда, на других кораблях случалось. Не далее, как неделю назад, соседний корабль задержал иностранный катер, оборудованный аппаратурой подслушивания и радиопеленгования…
Корабль миновал входные ворота мола и вышел в открытое море. Сразу же налетела крутая волна, ударила в скулу корабля и повалила его на борт. Корабль круто развернулся и лег на новый курс. Теперь началась килевая качка - самая противная. И тотчас же по кораблю разнеслась команда:
- Подвахтенным вниз!
Василий спустился в кубрик. На ходовую вахту он заступит только через полтора часа. Можно немного вздремнуть. Василий снял ботинки и, не раздеваясь, лег поверх одеяла. Большинство подвахтенных моряков тоже лежало в койках. Не слышно было даже привычного стука костяшек домино - явление не совсем обычное для матросского кубрика. Только волна убаюкивающе воркует за бортом.
Поделиться книгой: