Королева и лекарь

– Мне кажется, я ее видела раньше, – сказала Ларк, опершись острым подбородком на кулак.

– Это все волосы, – предположил Тирас, продолжая смотреть в пустоту рядом с Келем – туда, где недавно стояла Саша. Взгляд его стал отстраненным, словно он перелистывал страницы памяти в поисках какой-то детали.

– Я никогда таких раньше не встречал, – признался Кель и смутился – столько восхищения прозвучало в его голосе.

– Я тоже, – кивнул Тирас. В глазах его по-прежнему читалась тревога.

– У леди Сареки Килмордской были такие волосы, – припомнила Ларк. – Она дружила с моей матерью и приезжала в Корвин один раз до ее смерти и несколько – после. Отец считал их нашими союзниками. Если мы разыщем кого-нибудь из Килморды, он наверняка сможет сказать, жила при дворе лорда такая девочка или нет.

Тирас добавил:

– Золтев был уверен, что лорд Килморды укрывает Одаренных, и требовал от него все новых доказательств преданности.

– А может, просто хотел наложить руки на килмордские порты, – пожал плечами Кель. – В ту пору я был уже достаточно взрослым и несколько раз сопровождал гвардию в Килморду и обратно, прежде чем Золтев исчез и трон занял ты, Тирас. Килморда была богатейшей провинцией Джеру, даже богаче Дейна. Лорд Килморды поддерживал тесные связи с северными землями и торговал с ними в обход столицы. Золтеву это не нравилось.

– Так что вольгары не случайно разорили Килморду первой, – кивнул Тирас.

– А семья лорда Килморды не случайно погибла при нападении, – добавил Кель.

В зале повисла гнетущая тишина. Некоторое время все молчали, погруженные в собственные воспоминания.

– Мы примем Сашу как дорогую гостью, – наконец пообещала Ларк. – Здесь она будет в безопасности. А мы тем временем постараемся найти кого-нибудь, кто сможет ее опознать.

Глава 9

Саша не особенно уютно чувствовала себя в роли гостя.

По распоряжению королевы госпожа Лорена выделила ей комнату в том же крыле, где жила монаршая семья, и приставила горничную – для помощи с нарядами и прическами. Сашу обеспечили разнообразными платьями, побрякушками и безделушками, корсетами и подъюбниками, тапочками и туфельками, платками носовыми и шейными. Девушка приняла все это с изумлением и благодарностью, но сразу переоделась в одно из платьев, которые Кель купил еще в Солеме, и самостоятельно заплела косу.

Когда Ларк узнала, что Саша умеет читать и писать, то предложила ей место своего секретаря – хотя королеве, с учетом ее способностей, требовалась скорее не помощница, а приятельница. Но Саша тосковала по настоящей работе. Однажды Кель подслушал, как она просит у госпожи Лорены ведро воды и жесткую щетку, чтобы отмыть булыжники во дворе.

Утром после их приезда Кель вышел в коридор и едва не споткнулся о Сашу: та спала, закутавшись в мех, у его порога. На следующую ночь он оставил дверь открытой – должно быть, впервые в жизни – и лег, чутко прислушиваясь. Когда в коридоре послышался легкий шорох и стук, Кель вскочил и привел Сашу в спальню. Там он похлопал по дальнему от себя краю кровати, Саша немедленно забралась под одеяло и уснула. Каждое утро он просыпался и видел девушку, которая свернулась подле него в клубок, и каждое утро он будил ее до рассвета, чтобы она успела вернуться в свою комнату до того, как по замку поползут слухи. Он никогда не отказывал ей в этом. По правде говоря, они ни разу не обсуждали эту странную связь – просто продолжали делать то, что начали еще несколько недель назад.

Он мало видел ее в течение дня. И скучал. Это причиняло боль: безымянная тоска поселилась в желудке и горле, ладонях и даже глазах. Ощущения были новыми и откровенно его ужасали, а потому Кель вызвался в дозор и оставался в поездке на два дня дольше необходимого – просто чтобы доказать себе, что может. Когда же отряд вернулся в крепость, он почти бегом припустил по замковым коридорам, через кухни, погреба и сады – в поисках Саши.

Вместо нее он нашел королеву, которая сидела среди роз с дочерью на руках и читала. Книга парила в воздухе, а страницы перелистывались сами.

– Злоупотребляешь магией, госпожа королева? – насмешливо спросил Кель.

– Рационально ее использую, братец, – откликнулась Ларк. – Не хочу, чтобы Рен изорвала страницы.

– Рен спит.

– Да. А я не могу одновременно держать ее и читать. Книга тяжелая. – Со стороны казалось, будто королева оправдывается, хотя в огромных серых глазах плясали искры. – Ты Сашу ищешь?

– Да, – кивнул Кель, внезапно оробев.

– И тебе, кажется, не терпится ее найти, – заметила Ларк, приказывая книге закрыться. Она его дразнила, но это была чистая правда, и Кель не сомневался, что ей это известно.

Келю не терпелось найти Сашу.

– Ты что-то к ней чувствуешь, – сказала Ларк.

Она не спрашивала и не преувеличивала. Слова королевы могли повергать армии и укрощать чудовищ, а потому она произносила их с безмерной осторожностью, боясь случайно навредить, и слушала куда больше, чем говорила.

– Да. Я что-то к ней чувствую, – тихо признал Кель, благодарный, что она не требует от него большего, и опустился на скамейку напротив.

– Ты не хочешь этого?

– Я пытался ничего к ней не чувствовать.

– Но чувства не всегда подчиняются нашей воле.

– Нет. – Кель покачал головой. – Не подчиняются. Но я… не доверяю им. Особенно из-за того, что я ее исцелил. Исцеление создает… связь. Прочную. И неестественную.

– Вот как. – Ларк секунду помолчала, будто отыскивала в его исповеди логические дыры. – А ко мне у тебя тоже чувства? – внезапно спросила она.

Они столкнулись взглядами, и Кель понял: она увидела, каких трудов ему стоило проглотить ругательство.

– Нет, – отрезал он.

Королева рассмеялась – легкий, серебристый звук, под стать ей самой.

– Я тобой восхищаюсь, – твердо сказал Кель. – И с радостью за тебя умру. Я даже… люблю тебя. Но… – Он безуспешно старался выразить что-то, что сам до конца не понимал.

– Но ведь ты исцелил и меня, Кель. Помнишь?

Об этом он не подумал.

– И все же наша связь сильно отличается от того, что ты испытываешь к Саше, верно?

Сам звук ее имени причинял боль, вороша что-то в глубине души, и Кель смиренно опустил голову.

– Я уже любил не ту, – выдавил он. Слова прозвучали так неразборчиво, что большинство людей их пропустили бы. Но не королева.

– Вот как, – вздохнула она снова.

Ларк не возражала, не оспаривала его чувства или опасения – лишь подтверждала то, что им обоим было известно. Он действительно любил не ту, и это привело к ужасным страданиям – и королевства, и его собственным.

– Саша тебе очень предана, – заговорила Ларк спустя время.

– Да. – Кель без раздумий кивнул. В этом у него не было сомнений.

– Но ты не доверяешь и этой преданности?

– Ее источник – благодарность и привычка служить. А я не хочу от Саши ни того ни другого.

– Чего же ты хочешь?

Когда Кель промолчал, Ларк ответила на вопрос сама:

– Ты хочешь, чтобы она тебя любила. Это совсем другое, не так ли?

– Пожалуй, – согласился Кель, и от этого признания он ощутил боль пополам с облегчением. – Меня нелегко любить.

Ларк снова рассмеялась, и он поморщился.

– А вот это, мой дорогой Кель, во благо. Лучшие вещи в нашей жизни рождаются из трудностей. То, что легко дается, легко и уходит.

– Какая ирония. Для исцеления мне требуется забота. Хотя я не заботился ни о ком всю свою чертову жизнь.

– Ты такой дурачок, братец.

Ларк смягчила слова улыбкой, но они все равно ужалили. Кель дернул челюстью и метнул в нее острый взгляд. Может, Ларк и была его королевой, но ему не обязаны были нравиться ее суждения.

– Кель, – тихо позвала она. – Ты слишком много думаешь. В том, что касается обетов, вы с Тирасом похожи на своего отца. Никаких полумер.

Всю жизнь на жертвенник. Но Золтев присягнул власти, а ты присягнул людям. Это куда болезненней.

Кель с поникшими плечами встал со скамейки. Он и вправду был дураком. А еще его переполняло трусливое подозрение, что королева права. Она часто оказывалась права.

– Тирас скоро вернется. Тебе стоит поговорить с ним, Кель.

– А где он?

– Злоупотребляет магией. – И Ларк с печальной улыбкой приказала книге раскрыться.

– Летает?

– Летает. Я передам, что тебе нужен его совет. – И королева вновь углубилась в чтение, предоставляя Келя его поискам.

Он сделал несколько шагов к выходу, прежде чем обернуться и задать вопрос через плечо:

– С ней все хорошо?

– С кем? – озадачилась Ларк.

– С Рен. С ней все хорошо?

– А. – Ларк вздохнула, и ее голос потеплел. – Да, все отлично.

– Она так выросла с нашей последней встречи. Настоящая красавица, – сказал Кель и сам удивился своей искренности.

– Спасибо, брат.

Кель уже выходил из сада, когда его настиг оклик Ларк:

– Она в библиотеке, Кель.

Он ускорил шаги и тут же услышал за спиной заливистый смех. Господи, ну что за идиот.

* * *

Кель никогда не любил библиотеку. Мертвые знания и укрощенные слова, каждое на своем месте, любая история – с неизменным началом и концом. Тирас обожал эти ряды полок. А Келю иногда хотелось их опрокинуть.

Саша балансировала на стремянке. Одной рукой она держалась за верхнюю ступеньку, а другой орудовала метелкой из гусиных перьев. Между губ показался кончик языка – мыслями она совершенно погрузилась в свое занятие. То ли она не услышала, как он подошел, то ли была слишком сосредоточена на том, чтобы удержаться на ногах, – но в первую минуту не одарила его даже взглядом.

Кель обхватил ее бедра и без малейших усилий снял с лестницы.

Саша испуганно пискнула, но тут же расплылась в улыбке и выдохнула его имя. Кель отступил за самый высокий шкаф, чтобы их не было видно от широкого створчатого входа. Саша оплела руками широкие плечи, глядя на него так, будто он был солнцем, а она блуждала в темноте, – а затем прильнула губами к щеке столь нежно, что Кель не удержался от стона. Лишь тогда он позволил ей нашарить пол носками туфелек. Пальцы мужчины безостановочно ныряли в рыжие волосы, блуждали по Сашиному лицу и касались носа, подбородка и веснушек, которые он продолжал видеть даже с закрытыми глазами.

– Что ты делаешь? – спросила она низким голосом, вжимаясь в него всем телом.

– Считаю веснушки. Вдруг какая-нибудь потерялась в мое отсутствие.

В следующую секунду Кель почувствовал на плече Сашины зубы – словно она хотела подобраться еще ближе, словно хотела поглотить его целиком. Взвесив в ладонях янтарные пряди, он проследил губами тот путь, который только что проделали его пальцы.

А затем поцеловал ее – пытаясь выразить все то, что не мог сказать словами, и вслушиваясь в ответ, который был ему так нужен. Руки скользили по бедрам и узкой спине, вверх и вниз; единственное, что Кель сейчас ощущал, – Саша с ним, и Саша рада ему.

– Спасибо, – выдохнула она ему в губы, и он на миг отстранился, чтобы заглянуть в затуманенные глаза.

– Ты благодаришь меня за поцелуй?

– Да. Каждый раз боюсь, что этот окажется последним.

– Почему? – недоверчиво спросил он.

– Я не могу объяснить, – прошептала Саша. – Это не видение о будущем. Просто… ощущение.

– И как мне его прогнать?

– Пообещай, что никогда не перестанешь меня целовать, – ответила она с самым серьезным лицом. – Что будешь целовать меня всегда и ни за что не прекратишь.

Кель кивнул с не менее торжественным видом – и незамедлительно подчинился.

* * *

– Саша!

Она дрожала, глаза были широко распахнуты, но что-то в пустоте ее взгляда и звуках, вырывающихся из горла, подсказало Келю, что на самом деле она спит.

Он слегка потряс ее за плечи, пробежался пальцами по лицу и волосам.

– Саша! Саша, проснись!

На одну мучительную секунду она оказалась с ним рядом – и где-то еще. Кель следил, как в ее взгляд возвращаются свет и осмысленность, но она продолжала дрожать и по-прежнему не могла выдавить ни слова, запертая в том пугающем месте, где разум – не более чем узник парализованного тела.

– Я ее в-видела, – наконец выговорила она.