Помоги проекту - поделись книгой:
Вид у него был очень экзотический — на голове дяди, лихо сбитая набок, торчала настоящая тирольская шляпа с узкими загнутыми полями и пестрым пером. В руках он держал рыжеватую замшевую куртку, а через плечо висел фотоаппарат.
— Ну что, собрался? — бодро выкрикнул дядя, заходя в комнату. — А я тебе кое-что привез.
— Здравствуйте, дядюшка, — приветствовала его Ратха.
— Здравствуй, — отсалютовал Джай, приложив два пальца к полям шляпы. Ловким движением он сбросил ее, так что шляпа закувыркалась в воздухе, и поймал на лету. — Вот тебе шляпа, альпийская. Вот тебе куртка, французская, — он кинул юноше куртку, — чтобы ты не замерз там, в горах.
— О, пусть он примерит куртку, — воскликнула Ратха, — идет ли она ему!
— А ну, надень! — поддержал Джай девушку. — Посмотрим, какой ты удалец.
Нарендер охотно надел мягкую плотную куртку на скользкой шелковистой подкладке и повернулся перед гостями, демонстрируя обнову.
— Ну, теперь тебе любовных сетей не избежать! — Ратха прищурила сильно подведенные глаза. — Все девушки будут от тебя без ума!
— Вот тебе еще подарок, — проговорил дядя и снял с плеча «Полароид». — Не надо ни проявлять пленку, ни печатать фотографии. Все очень просто — навел, нажал… Джай прицелился объективом в юношу, — и готово!
Раздался легкий щелчок, жужжание — и из «Полароида» медленно выползла квадратная карточка, которая на глазах стала темнеть. Сначала появилось бледное изображение, а потом оно окрасилось яркими цветами, и на фотографии появилось изображение Нарендера.
Дядя вручил снимок юноше и ударился в пространные воспоминания о том, как он много путешествовал в его возрасте. Он рассказывал о далеких странах, где ему довелось побывать.
Нарендер слушал его с улыбкой, продолжая укладывать вещи в чемодан. Дядя был известным непоседой, он исколесил пол-мира и нигде не нашел места лучше, чем Калькутта.
Его излияния прервала бабушка. Она въехала в комнату на своем кресле, которое катила молодая молчаливая служанка. В руках Деви держала серебряный сосуд причудливой формы. Старинное серебро потемнело от времени. На его все еще мягко поблескивающей поверхности был изображен Шива в ипостаси царя танцев — Натараджи и его супруга Парвати.
— Ты собрался?
— Да, бабушка, — почтительно ответил Нарендер.
— Здравствуйте, матушка, — приветствовал ее дядя. Он относился к ней с любовью и уважением, так же, как и юноша.
— Здравствуй, сынок.
— Исполни мое желание, — обратилась она к внуку, — я не знаю, когда призовет меня Бог, но прежде, чем закроются мои глаза, я хочу выпить чистой воды из Ганга. Привези мне гангу, сынок.
С этими словами она протянула ему серебряный сосуд. Нарендер бережно принял его:
— Хорошо, бабушка, я обязательно привезу тебе священную воду из истоков.
— Спасибо, дорогой.
Разрисованный фантастическими цветами и райскими птицами автобус взбирался вверх по горной дороге. По одну сторону узкого шоссе зияла пропасть, на дне которой шумела река, по другую — нависала отвесная гладкая скала, а впереди открывался такой величественный вид, что дух захватывало.
Впрочем, не все так увлекались горными красотами, как Нарендер. Его приятель, подремывающий на соседнем сиденье, тщетно пытался читать учебник биологии, да так и откинулся на жесткую спинку, сраженный сложными научными формулировками.
— Ты только посмотри, какая красота! — толкнул его локтем юноша.
— Что? — вскинулся тот, уронив на пол учебник. — Мы уже приехали?
— Нет, спи дальше, соня, — насмешливо ответил Нарендер.
И как это можно дремать, когда вокруг такая картина, словно он перенесся в сказочный мир снежных гигантов, стоящих на страже Гималаев.
Впрочем, приятель не в первый раз выезжал на Ганготы. Университет регулярно посылал туда экспедиции, но никогда раньше Нарендер не принимал в них участия. Отец был против этого, считая, что студенты на практике ведут слишком вольную жизнь. Джави запрещал сыну выезжать на Ганготы, устраивая ему справки от врачей. За соответствующую мзду они давали освобождение по болезни, название которой Нарендер не помнил.
— Какое счастье, что я сюда попал, — бормотал юноша, — почему же раньше я не видел этой красоты!
Ослепительные вечные снега белой короной вонзались в голубое чистое небо. Красные сланцы ребристых отвесных скал переходили в серебристо-серые откосы, а по ним, клокоча и рассыпая сверкающие на солнце брызги, неслись ледяные ручьи. Так начинается великая священная река Ганг.
Автобус карабкался крошечной букашкой, поднимаясь из сумрачной глубины долины, и чем выше он забирался в небеса, тем спокойнее становилось на душе юноши. Пахнущий свежим снегом воздух словно счищал все плохое, накопившееся в городе. Нарендер ощущал неясные предчувствия новой, лучшей жизни. Эти горы так резко переменили все, что он привык видеть каждый день: пыльные улицы, рычащие автомобили, занятые своими делами озабоченные люди.
Редко встречавшиеся им горцы заметно выделялись своим спокойным достоинством.
…Седовласый человек, покуривающий хукку — трубку с длинным чубуком, с любопытством поглядывал на автобус, взбирающийся на каменистую площадку… Горец сидел рядом с невысоким деревянным домиком, очень уютным на вид, с большими окнами и многочисленными верандочками и балкончиками… Автобус выехал на стоянку перед домиком и замер, поднимая прозрачные струи раскаленного воздуха над капотом. Двери распахнулись разом, и оттуда посыпались студенты, довольные тем, что они наконец-то приехали, и теперь можно размяться после долгого путешествия. Кто-то из них подбросил высоко в небо волейбольный мяч и тут же закипела игра.
Седовласый отложил свою хукку и пошел навстречу гостям, близоруко щурясь. Видимо, приехавшие были ему хорошо знакомы, судя по белозубой улыбке, появившейся на его обветренном лице.
— Здравствуйте, профессор! — обратился он к невысокому мужчине довольно строгого вида, нагруженному сумками, планшетами и какими-то непонятными приборами, которые он не доверил никому из студентов. — Что же вы не предупредили о своем приезде?
— Разве вы не получили телеграмму? — ответил тот вопросом на вопрос.
— Нет, но теперь это и не важно. У нас в гостинице для всех найдется место. Прошу вас, пойдемте.
Вырвавшиеся на свободу студенты после душного автобуса вовсе не собирались идти куда-либо. Они весело перекликались, разбредясь по каменистой площадке, окруженной острой грядой высоких гор, сверкающих снежными вершинами.
— Какой воздух! — восторгались они. — Просто чудо! Может, остаться здесь навсегда?
— Надо подумать, — пробормотал Нарендер, отошедший чуть в сторону, туда, где зияла отвесная пропасть, из которой раздавался неумолчный шум реки и тянуло прохладой.
Бросив на свежую ярко-зеленую траву свой рюкзак, юноша вытащил из него серебряный сосуд и исчез в густых зарослях горных растений. Огромные папоротники скрывали его с головой. Вскоре он выбрался на каменную осыпь. Здесь заросли отступали под напором красноватых валунов. Река казалась уже совсем близко, скрытая на дне небольшого ущелья.
Покоренный красотой первозданной природы, юноша вскочил на камень, балансируя руками, и запел:
Серебристый смех рассыпался по горам и замер в отдалении. Нарендер прервал песню и с удивлением прислушался: что за странное эхо в здешних местах!
Он спрыгнул с камня и зашагал к реке, распевая на ходу:
Все тот же смех прозвенел мелодичным колокольчиком, теперь он слышался совершенно явственно. Но кто это смеется над ним? Может быть, это духи гор пытаются завлечь его в свои сети?
— Кто здесь? — грозно выкрикнул юноша. — Отвечай! Где ты пря…
Нарендер не успел закончить фразу — он оступился на осыпи, взмахнул рукой, и серебряный сосуд выскользнул, сверкнув, как речная рыба, в густых папоротниках. Юноша слышал только, как он звенит по камням, падая на дно ущелья.
Вскрикнув, он бросился за ним, не разбирая дороги, ломая толстые, трубчатые стебли.
— Если будете так рисковать, вряд ли увезете с собой Гангу! — раздался все тот же мелодичный серебристый голосок.
— Что? — оторопело вымолвил юноша.
Удивительно, как он вообще смог что-то сказать, ибо увидел перед собой смеющуюся девушку, возникшую на его пути, словно из-под земли.
Казалось, это была сказочная пери, повелительница гор. Глаза ее впитали чистоту горных рек и были прозрачны, как голубеющая на солнце вода. Смоляные густые волосы убраны под шелковый алый платок, бросающий розовый отблеск на и без того свежую кожу щек, украшенных довольно милыми ямочками, так что вся она была похожа на спелое яблоко.
«Так вот какие цветы вырастают под горным солнцем!» — подумал ошеломленный юноша, а вслух он сказал:
— Почему ты остановила меня?
— Взгляни! — лаконично ответила девушка и посторонилась.
Нарендер шагнул вперед и невольно вскрикнул от ужаса — прямо перед ним разверзлась глубокая пропасть, на дне которой грохотала река. Еще один шаг — и ничто не спасло бы его от неминуемой гибели!
— Кто ты? — спросил он свою спасительницу.
— Твоя жизнь! — она не могла удержать улыбки, обнажая плотные белые зубы.
— Моя жизнь? — удивился Нарендер. — Что ты имеешь в виду?
— Ну да. Я же спасла тебя, значит подарила тебе жизнь второй раз!
Юноша невольно залюбовался ее красотой и свежестью. От девушки веяло здоровьем юности, выросшей среди первозданных гор. Она заметила, какое впечатление произвела на молодого человека, и это было приятно ей.
— Скажите, если это не секрет, как вы собираетесь увезти гангу?
— В этом сосуде, — ответил Нарендер, поднимая застрявший среди камней серебряный кувшинчик.
Девушка засмеялась так заразительно, что он тоже не удержался от улыбки:
— А почему ты смеешься?
— Скажи, ты человек или Бог? — спросила девушка.
— Что? — растерялся Нарендер.
— Говорят, сам великий Шива сотворил тут на радость людям святую реку, а ты хочешь увезти меня в сосуде?
— Тебя? — юноша совсем уже был сбит с толку. Конечно, девушка была весела, стройна и говорлива, как ручей, но не до такой же степени, чтобы ее можно было увезти в кувшине!
Она опять звонко расхохоталась, словно колокольчик прозвенел.
— Меня тоже зовут Ганга, — пояснила прекрасная насмешница. — Значит, вы меня хотите увезти?
— Ганга! — прошептал юноша, очарованный тем, как поразительно подходило это имя горянке.
Она уловила в его взгляде нечто большее, чем простой интерес, и вопросительно взглянула на него. Чистая душа девушки еще ни разу не была смущена любовью, и вот теперь она почувствовала неясное, почти болезненное волнение.
— Значит, тебя зовут Ганга?
— Да, — ответила девушка и смущенно отвела глаза. Она не понимала, что с ней происходит, но это непонятное не пугало, наоборот, ей было хорошо с этим юношей, глядевшим на нее с таким восторгом.
Наступила неловкая пауза. Оба они замолчали, не зная, что сказать.
— Нарендер! — раздался раскатистый голос со стороны гостиницы. — Нарендер! — повторил многоголосый хор, эхом прогремевший среди скал.
— Кажется, это вас зовут, — оживилась девушка, перешедшая тем не менее на «вы».
— Меня? — растерялся юноша, позабывший обо всем на свете.
Прекрасная Ганга вновь рассмеялась, грациозно перепрыгнула с камня на камень и исчезла среди густых зарослей. Лишь слегка покачивающиеся верхушки цветущих растений указывали ее путь.
— До свидания, Нарендер! — прозвучал в отдалении ее серебристый голосок.
— До свидания, Ганга! — ответил он. — До скорого свидания!
Горная тропа, переплетенная узловатыми корнями деревьев и щедро усыпанная камнями, вела к селению, где жила Ганга. Девушка не шла, а летела по тропинке, легко касаясь ее стройными ногами. Концы красного шелкового платка развевались за ее спиной, придавая ей сходство с удивительной птицей.
Она подбежала к деревянному мостику, перекинутому через бурный ручей, стекающий с неширокого плоскогорья, на краю которого прилепилась деревушка, окаймленная полями грима — тибетского ячменя и садами низкорослых абрикосов.
— Куда бежишь, Ганга! — приветливо закричал ей пастух, подогнавший стадо белых коз к ручью.
Девушка помахала ему рукой, не задерживаясь, дробно простучала туфельками по мосту и оказалась на главной улице, вымощенной даже кое-где булыжником.
Она так спешила потому, что должна была немедленно разрешить очень важный вопрос. Только один человек знал на него ответ, и он как раз сейчас выходил из здания сельской почты. Впрочем, это громкое название мало подходило к облупившейся хижине, украшенной новенькой позолоченной вывеской, извещающей, что именно отсюда жители деревушки общаются с внешним миром.
Старый почтальон старательно запер за собой двери, навесив на них огромный замок. Сегодня он выдал три газеты и два письма, а теперь ему предстояло важное дело. Вот почему его лицо было так нахмурено, а кожаная почтальонская сумка тщательно застегнута — еще бы, ведь он нес срочную телеграмму. Правда, до этого она довольно долго блуждала по окрестным деревушкам, но все же в конце концов нашла адресата.
— Почтальон, почтальон! — закричала звонким голосом Ганга.
— Что случилось, дочка? — спросил старик. Девушка приходилась ему племянницей, и он любил ее, как своего ребенка.
— У меня к тебе важное дело. Ты ведь у нас все знаешь.
— Ну, так уж и все, — смущенно улыбнулся старик. Впрочем, он и не отрицал своей учености. По совместительству он заведовал еще и сельской общественной библиотекой и прочитал уйму книг. Изучал даже энциклопедии. А уж что касается знания истории страны, ее обычаев, святых и героев — тут ему в деревне не было равных. — Так что тебя интересует, Ганга?
— Скажи, что означает имя Нарендр?
Старик возвел очи горе, снял очки, протер большим носовым платком, потом водрузил их на место и сказал:
— Такого имени нет. Ты, наверное, слышала другое имя — Нарендер. Оно действительно существует и означает «тот, кто подобен Богу». Так называют тех людей, кто носит такое имя.
Поделиться книгой: