Любовь против мести

— А где вы спите, вернее — на чем?

— У меня есть кровать, — он прислонился к кухонному столу. — Хотите посмотреть?

— Конечно, ведь я пришла делать этот дом уютным.

— А как, по-вашему, дом выглядит сейчас?

— Как пристанище распутника, — быстро сказала она.

Мак усмехнулся.

— Внизу есть комната, в которой я живу.

Заинтригованная Оливия пошла за Маком по коридору. Увидев комнату, в которой обосновался Мак, она замерла на месте. Одна стена была полностью стеклянной. Через нее был виден сад, падающий снег, а также резвящиеся на ветках деревьев птицы и белки. Справа от этой стены стояли два темно-синих кожаных кресла. Мак опустился в одно из них и пригласил Оливию присесть.

— Так значит, здесь вы отдыхаете отдел? — спросила она, согревшись у камина.

— Каждому человеку нужно какое-то убежище.

— Прекрасная комната.

— Вам удастся изменить вид дома? — он посмотрел на нее.

— Я думаю, да.

— Хорошо, — он достал из кармана джинсов банковскую карту и протянул ей. — Покупайте все, что нужно, начиная от простыней и заканчивая рамами для картин. Мне все равно, сколько вы потратите, просто сделайте дом уютным.

Оливия уставилась на платиновую банковскую карту.

— Вы хотите, чтобы я полностью меблировала дом?

Он кивнул.

— У вас есть какие-нибудь пожелания по поводу живописи или выбора телевизора?

— Нет.

— Я не понимаю. Вы не хотите, чтобы вам здесь было уютно?

— Я не хочу, чтобы мне было здесь слишком уютно, потому что тогда я могу много чего натворить.

— Я это запомню, — пробормотала она.

— Я хочу, чтобы здесь уютно себя чувствовала семья Дебоулд, — натянуто и холодно сказал он.

Оливию подмывало спросить, откуда у него это желание всегда добиваться своего, однако она промолчала. Мак казался таким серьезным, жестким и сексуальным, когда смотрел на огонь камина. В присутствии Мака у Оливии внутри все сжималось. Она понимала, что, несмотря на сказанное отцу, вышло иначе. Мак Валентайн понравился ей. Однако использовать ее в качестве объекта для мести она ему не позволит.

— Я постараюсь сделать декорации как можно лучше, сэр, — сказала она чуть шаловливо.

Мак пристально посмотрел на нее.

— Я надеюсь на это.

Оливия уставилась на его роскошные, изогнутые в циничной насмешке губы и внезапно захотела, чтобы он поцеловал ее. Она поспешно отвернулась.

— Вы должны кое-что понять, — сказала она.

— Что еще?

— Я знаю, вы наняли меня не из-за того, что я отличный повар.

— Вам не кажется это самоуничижением? — он фыркнул.

— Нет. — Мак не ответил, и она продолжила: — Вы хотите отомстить. Мне еще не совсем ясно, какая роль отведена мне, однако хочу предупредить…

— Бросьте вы.

— Я не собираюсь влюбляться в вас, — она заставила себя посмотреть на него.

— Нет?

— Я буду следить за вами.

— Мне это нравится.

— Если вы позволите себе что-то лишнее, то получите отпор.

— Оливия? — он удивленно поднял бровь. — А что, если вы позволите себе лишнее?

Вопрос обескуражил ее. Мак с удовольствием наблюдал за ее замешательством.

— Я думаю, что пора переходить к делу, — натянуто сказала она, поднимаясь на ноги. — У меня мало времени на перемену интерьера, так что давайте начнем работу. Покажите мне спальни.

— Все спальни? — он хитро улыбнулся.

— Да.

Мак встал:

— Идите за мной.

Глава пятая

— Как прошла встреча с Валентайном?

Не успела Оливия вернуться в офис, как Тесс и Мэри уже появились на пороге кухни и уставились на нее широко раскрытыми от любопытства глазами.

— Хорошо, — Оливия стояла на стремянке и отыскивала на верхней полке шкафа рекламные буклеты кухонной техники, которую хотела купить для Мака. — Я уйду до конца дня.

— Что ты затеяла? — спросила Тесс.

— Я должна обустроить его дом. Сейчас у него практически ничего нет.

— Весь дом? — спросила Мэри.

— Почему это вас удивляет? У нас уже были такие заказы.

— Ты будешь оформлять его спальни? — вновь спросила Мэри.

— Ради бога, перестань, беременность, кажется, чересчур развила твое воображение.

Смеясь, Тесс налила себе чашку кофе и произнесла:

— Мы просто беспокоимся о тебе. Если все, что ты говорила об этом парне, правда, ты не отделаешься от него только покупкой мебели.

Мэри схватила чашку Тесс и сделала из нее глоток.

— А вдруг, пока ты будешь заниматься дизайном его спальни, он соблазнит тебя?

— Вы обе просто сумасшедшие! Он невероятно умен, изобретателен и обладает нестандартным мышлением, но у него ничего не получится… — Оливия умолкла и посмотрела на обеспокоенные лица подруг. — В чем дело?

— Он тебе нравится, — сказала Мэри.

— Перестань!

Тесс медленно кивнула.

— Ты считаешь его умным, изобретательным, вероятно, еще и страстным.

Оливия рассмеялась и спустилась со стремянки.

— Любая женщина при виде его скажет, что он страстен.

— О боже! — воскликнула Мэри и прикрыла рукой живот, будто желая, чтобы ребенок не слышал неподобающих разговоров.

— Плохо дело, — поддакнула Тесс. — Думаю, им должна заняться я.

— Вы спятили? — Оливия достала ручку из ящика письменного стола и принялась записывать, что нужно купить из кухонной утвари. — Мак Валентайн хорош собой, но я не идиотка. Кроме того, он бабник, у которого нет никаких моральных правил, да и мебели тоже.

Тесс кивнула:

— Та статья, которую я читала на прошлой неделе, не лгала. Однако все это почему-то преподнесли в тоне похвалы.

— Какая статья? О чем ты?

— Принеси ее, Тесс, — попросила Мэри и повернулась к Оливии.

— Ты тоже ее читала? — поинтересовалась Оливия.

Мэри пожала плечами.

— Я просматривала старые журналы и наткнулась на нее.

Тесс вернулась и вручила Оливии журнал «Миннеаполис мэгэзин».

— Страница тридцать пять, — сказала Мэри.

Нетерпеливо вздохнув, Оливия взяла журнал и открыла нужную страницу. На ней красовалась огромная фотография Мака и еще одного мужчины, сидящих за столом из стали на фоне панорамы деловой части Миннеаполиса. Заголовок статьи гласил: «Мы трудоголики, но любим женщин». Оливию больше всего заинтересовал не красивый и надменный Мак, а другой мужчина. При виде его у нее внутри все сжалось.

На фотографии рядом с Маком был Тим Киви.

Сердце Оливии Уинстон бешено колотилось. Она выругалась. Тим Киви знал о том, какую распутную жизнь она вела прежде. Неужели Маку уже известно о ее прошлом? Станет ли он использовать это против нее и ее отца?

Оливия потерла рукой лицо. Она дала промашку. Она думала, что Мак намеревается соблазнить ее, но уж никак не предполагала, что он станет ее шантажировать ее прошлым.

На какое-то мгновение Оливии захотелось отказаться от работы. Однако она больше не избегала трудностей и сложных ситуаций. Закрыв журнал, Оливия взяла свои заметки.

— Я должна идти.

— Будь осторожна, — сказала Мэри.

— Буду, — ответила Оливия и, направляясь к двери, швырнула журнал в мусорную корзину.

Въехав в гараж, Мак какое-то время сидел в автомобиле. Он часто бывал в домах своих любовниц, но собственного жилища у него никогда прежде не было. К сожалению, присутствие в его доме Оливии все усложнило. Она была слишком хороша собой, страстна и умна, чтобы быть для него обыкновенной служащей, выполнявшей его заказ.

Войдя, Мак услышал звон посуды и сразу направился в кухню. Увидев наклонившуюся к нижней полке шкафа Оливию, которая расставляла сковородки, он заволновался. Ее темные волосы были собраны в хвост, сама она раскраснелась. На Оливии был красный облегающий свитер и джинсы, подчеркивавшие упругие ягодицы. Маку захотелось обнять ее за талию, скользнуть руками под мягкий шерстяной свитер и почувствовать тепло ее кожи, напрягшуюся грудь.

Оливия повернулась к Маку и увидела, что он за ней наблюдает. В ее взгляде отразился немой упрек.

Поставив портфель и положив ключи, он прошел в кухню. Оливия в самом деле творила чудеса. Кухня была оформлена в зелено-серых тонах и стала уютной, полностью соответствовавшей его желаниям. Теперь оставалось проверить, хорошо ли Оливия готовит.

— Ну, мисс Уинстон, похоже, что вашему будущему мужу очень повезет, — сказал он, пытаясь казаться беспечным.

Однако Оливия не обрадовалась его шутке, а наоборот, нахмурилась.

— Это было замечание настоящего женоненавистника.

— Неужели?

— Да.

— Почему? Я сделал вам комплимент. Кухня выглядит замечательно.

— И это способен оценить только муж? — спросила она, держа в руке огромную сковороду. — Я люблю свою работу, но не потому, что она, согласно сложившемуся мнению, считается женской.

— Конечно, — он взял у нее сковородку и поставил на кухонный стол. — Это не оружие.