Каждому своё 3

– Скажешь им, что первыми в медотсек пойдут раненые и Порфирьев, потому что так сказала Снегирёва. Биорегенераторов всего три, это всем известно, никто ничего не заподозрит. Ты все подготовил?

– Так точно! – отрапортовал Карен. – Отведем в душ, покормим, напоим, разместим, прикрепим по пять охранников к каждому! Все готово, проблем не будет! Только Яковлева с Соколянской заявляют, что на складах нет препаратов, которыми доктор Снегирёва колет пациентов во время интоксикации! Она их сама смешивает из стандартных компонентов, но эти тупые телки не берутся делать так же! Говорят, что могут только какие-то витамины поставить, потому что все остальное может только хуже сделать!

– Пусть ставят витамины, – Брилёв скривился. – Пусть делают хоть что-то, лишь бы не во вред!

Варяг, как назло, проходил противорадиационную очистку одним из последних, и в помещение для снятия скафандров вышел после всех своих людей, чем сократил оставшееся время еще сильней.

– Ствол в порядке? – Абрек со своими людьми встретил его в дверях и протянул руку: – Давай сюда, отдадим инженерам проверить, с оружием напряг, сам знаешь!

– Должен быть в порядке. – Варяг отдал ему автомат. – Прицельные приспособления пусть проверят. Я, пока варил лопнувшие лыжи и прочую хрень, которая ломалась каждые полчаса, несколько раз сильно задевал автоматом за железо. Бураном с ног сбивает, приходилось привязываться. На аэросанях один движок сгорел, пришлось колонну сварить в один локомотив, чтобы прицеп не бросать. Еле дошли досюда. Вся эта спайка управляется хуже беременной черепахи, я смог загнать ее в наш каньон только наполовину, левый полоз уткнулся в какую-то хрень в темноте, времени высвобождать уже не было. Продуктов привезли только двадцать тонн, они в аэросанях. Не знаю, можно ли их есть после всего этого. В прицепе стройматериалы для крыши…

Амбал скользнул взглядом по глазам стоящих перед ним спецназовцев, покосился на отобранный автомат и умолк. После чего угрюмо насупил соломенные брови и негромко прорычал:

– Опять нагадили? Что на этот раз?

– Не гони! – возмущенно вскинулся Абрек. – У нас был вооруженный мятеж! Террористы пытались захватить бункер, вырубили электричество, воду, подачу воздуха, мы трое суток дышали благодаря химпластинам! Тысяча двести двухсотых!

– Сейчас заплачу, – безразлично прорычал Порфирьев. – Ты у меня автомат отобрал, чтобы я не присоединился к террористам, лежа в биорегенераторе? Так туда с оружием не пускают. Или вы умудрились прошляпить биорегенераторы?

– Нас предали, – угрюмо ответил Абрек. – Никто не ожидал выстрелов в спину от своего! Медотсек захвачен террористами. Со Снегирёвой серьезные проблемы. Пойдем, сам посмотришь. Нужно посоветоваться, там все сложно.

– У нас есть записи со скрытых камер, – Брилёв посчитал, что пришло время вступить в разговор. Внешне Варяг не проявлял агрессии, конечно, это ничего не гарантирует, но раз не бросился в драку сразу, значит, полученные известия не повлияли на его адекватность. Это обнадеживает. В конце концов, кукловоды из ГРУ должны были предусмотреть нечто подобное для агента, отвечающего за силовое прикрытие. – Там видно, как все произошло. Наблюдение ведется до сих пор.

Помрачневший амбал коротко согласился, солдаты в штурмовых комплектах взяли его в кольцо, и все направились в административный подуровень. К тому моменту люди Порфирьева уже находились в противоположной части первого уровня, режим секретности был взвинчен до предела, все гермопереборки вновь задраены, покидать номера без особого уведомления было запрещено под предлогом выноски трупов. Пока возвращение экспедиции удавалось сохранять в тайне, но время до интоксикации быстро истекало, и Брилёв нервничал все сильней. На всякий случай он взял с собой в кабинет пятерых солдат под видом участников совещания и усадил всех так, чтобы Порфирьев оказался от него самым дальним.

Инженеры вывели на видеопанель записи со скрытых камер медотсека, и несколько минут Варяг молча смотрел видео. Во время просмотра Абрек комментировал происходящее, но Порфирьев не проронил ни слова до тех самых пор, пока смотреть стало нечего, и камеры вернулись в режим трансляции в реальном времени. Пару секунд амбал смотрел на торчащую из-под стола окровавленную руку Снегирёвой, все также сжимающую пистолет, потом покосился на данные с датчиков ее биомониторинга и спросил:

– Давно она так лежит?

– Сутки, – ответил Абрек. – Приходит в себя, только когда террористы пытаются вскрывать двери. Стреляет наугад и снова отключается.

– Сколько у нее осталось патронов? – Порфирьев уже не смотрел на Снегирёву, его серые глаза исподлобья тщательно изучали изображение с остальных камер.

– Всего она выстрелила шестнадцать раз. – Абрек нахмурился, видимо, считал по памяти выстрелы, сделанные Снегирёвой за сутки. – Там магазин на двадцать, значит, осталось четыре.

– Пять, – поправил его Варяг. – Двадцать первый был в патроннике.

– Ты дал ей ствол? – поинтересовался Абрек.

– Я, – подтвердил Порфирьев.

– Когда?

– Давно, – блондин разглядывал предателя и охранницу. – Еще до «Подземстроя».

Предатель и его женщина сидели на полу операционной между двумя биорегенераторами и жадно поглощали кашу из ресторанных тарелок. Террористам только что привезли еду, и предатель нервничал. Его взгляд то и дело метался в сторону открытой двери, он замирал, прислушиваясь, но не слышал ничего подозрительного и продолжал торопливо есть.

– Как вы пронесли ствол в бункер? – Абрек бросил на Порфирьева выразительный взгляд.

– Не помню. – Варяг даже не стал скрывать насмешку. – Забыл. Столько времени прошло. Ты чем-то недоволен? Считаешь, что лучше бы эта свиноматка разнесла бы голову единственному врачу?

Абрек ничего не ответил, лишь недовольно скривился, мол, ты же знаешь, что тут все в одной лодке, зачем говоришь такое, но Порфирьев не обратил на это внимание.

– Через шахты воздуховодов пробовали? – произнес Варяг, не глядя на Абрека.

– Шахты закрыты металлическими решетками, – ответил тот. – Их можно открыть только изнутри помещения. Изнутри воздуховода решетку не вскроешь, придется резать. Заметят сразу же.

– Газ через вентиляцию подать можно? – Порфирьев обернулся к Миронову.

– Можно, только газа нет, – ответил тот. – У СБ есть немного слезоточивого, но это несерьезно.

– Вот. – Варяг полез куда-то в складки фотохромного комбинезона, и все ощутимо напряглись. Амбал это заметил, но не подал вида. Однако Брилёв был готов поклясться, что в его глазах на мгновение сверкнуло презрение. – Держи! Сможешь подать газ быстро, чтобы не потерять концентрацию?

В руке Порфирьева, протянутой Миронову, оказалась армейская газовая шашка.

– Хлорпикрин? – Черные кустистые брови Абрека удивленно полезли на лоб. – Откуда она у тебя?

– В Росрезерве подобрал, – ответил блондин. – Когда от роботов прятались, один из них мимо меня почти вплотную прошел. Она у него из-под ноги выкатилась прямо под стеллаж, где я пытался окурком прикидываться. Думаю, это наши конкуренты в темноте выронили, пока двери в хранилища минировали. – Он вперил в Миронова требовательный взгляд: – Так сможешь или нет?

– Сделаем! – Пораженный Миронов осторожно забрал шашку. – Распылим у ближайшего нагнетателя и подадим под давлением. Через пять секунд газ будет в операционной. Его хватит?

– Этого? – Абрек мстительно окрысился. – Этого хватит на весь подуровень, в медотсеке потом придется проводить дегазацию, иначе там еще две недели будет дышать нечем! Варяг, что там произошло? В Росрезерве? Какие, к шайтану, роботы?

– Большие и страшные. – Порфирьев вновь изучал медотсек. – Мы вам про них рассказывали раз двадцать. Те же самые, что уничтожили выживших в правительственном городе под Раменками и преследовали то ли нас, то ли вас, то ли еще кого… Сначала мы столкнулись с ними во время стоянки, в сотне километров от Росрезерва. Был буран, сильно мело, и нам удалось уйти. Потом они заявились прямо в Росрезерв, когда мы были там. Мы попрятались, как смогли, роботы обошли несколько хранилищ и довольно быстро куда-то ушли.

– Это они убили твоего человека? – подал голос Брилёв. – Ты сообщал о двухсотом и контакте с противником.

– Весло подорвался на мине. – Варяг закончил разглядывать медотсек и посмотрел на Брилёва: – Робот подошел к нему слишком близко, он испугался и рванул в соседнее хранилище. Двери туда были заминированы, в темноте он не заметил предупреждающую вешку и подорвался.

– Роботы заминировали склады? – переспросил Абрек.

– Склады заминировали до них, – ответил Порфирьев. – Кто-то был там до нас, человек пятьдесят, силовики, хорошо вооружены и оснащены, но техники у них мало. Хам считает, что это кто-то из ФСБ. Они взяли продовольствия, сколько вместилось, и ушли. Минировали только хранилища с продуктами. Был риск, что они вернутся, пока мы будем внутри базы сидеть. В Росрезерве теперь без антирада находиться нельзя. – Он неожиданно встал, провоцируя всех вскочить от неожиданности, и невозмутимо заявил: – У меня осталось сорок четыре минуты. Надо штурмовать сейчас, пока есть время. Пойдем в лоб, через штатные люки. По моей команде инженерам подать газ, как только противник начнет выскакивать из операционной, вырубить свет. – И перевел взгляд на Абрека: – Мне нужен ствол. Бесшумный. Обычный автомат будет демаскировать. И пара бойцов, чтобы шли на флангах. Пойдем втроем, остальным идти следом и занимать перекрестки. Кто пойдет со мной?

– Я пойду! – немедленно отозвался Абрек. – Этот шакал мой! Не убивай его, Варяг!

– Если получится, – ответил амбал. – Там будет не до сортировки. Я в антитерроре никогда не служил, я не спец по освобождению заложников. Моя задача – уничтожение противника. Кто еще?

Никто из спецназовцев отказываться не стал, но бесшумных автоматов было только четыре, и в итоге Порфирьев назначил Терека командовать подгруппой поддержки, в задачи которой входило прикрывать тыл штурмовой подгруппе, захватывать главный коридор подуровня и блокировать перекрестки. Потом планирование операции переместилось в кабинет Абрека, и Брилёв в напряженном ожидании остался у себя, с трудом сдерживая нервозность. Если Порфирьев из-за спешки допустит ошибку, последствия могут быть самыми плачевными. Судя по реакции Абрека и остальных, шансы на успех есть, это обнадеживает. Только бы не потерять больше, чем будет спасено! Сейчас все так сложно, что Брилёву едва удается подавить страх. С транспортом какие-то проблемы, степень которых еще предстоит выяснить, у экспедиции с минуты на минуту начнется интоксикация с передозировкой, кто из них выживет после этого – огромный вопрос, Росрезерв атакуют вражеские роботы, а его продовольствие вывозят какие-то пришлые. Если штурм сейчас провалится или ничего не спасет, то крах будет неизбежен!

Минут пятнадцать Брилёв являлся беспомощным сторонним наблюдателем в собственном бункере, потом инженеры подключили его к частоте проведения операции и вывели на видеопанель больше картинок с камер. Полковник увидел вход в подуровень медотсека, отдельные части центрального коридора и непосредственно входной люк в сам медотсек. К этому времени террористы уже закончили обед, и автоматические сервировочные столы с грязной посудой вереницей покидали подуровень под стволами новоиспеченной «пограничной охраны» Вуменкана. С другой стороны гермопереборки перемещение посуды контролировал Карен, одиноко стоящий у стены в штурмовом комплекте и без оружия. Это стоило помощнику немалых нервов, но Абрек сразу сказал, что только так можно вызвать у террористов уверенность в том, что администрация не планирует устраивать штурм немедленно.

Давящая тишина в эфире затягивалась, и Брилёв почувствовал, как от нервного перенапряжения взмокли ладони. Время идет, но никого из спецназа на камерах не было видно.

– Закрываюсь на ремонт! – прозвучал в эфире голос одного из инженеров Миронова.

– Всем отдыхать! – коротко рыкнул в ответ Порфирьев, и все вновь смолкло.

В систему кодовых слов и формулировок Брилёва никто не посвятил, времени на это не было, но и без того понятно, что Варяг отдал приказ о начале операции. Значит, кто-то из инженеров прямо сейчас находится где-то в системе воздухоснабжения возле ближайшего к медотсеку нагнетателя, и вскрывает шашку с хлорпикрином. Все ответвления воздуховода, не относящиеся к медотсеку, уже перекрыты, и нагнетающее оборудование раскручено на максимум. Газовый поток под давлением устремляется к медотсеку, и в первую очередь он должен выйти из вентиляционной решетки в операционной. Это в теории. А как получится на практике – скоро будет видно. Полковник тщетно пытался унять нервную дрожь. Биорегенераторы не должны пострадать! И единственный врач должен выжить! Только так и никак иначе! Без них Брилёв неминуемо умрет от последствий облучения! И это после того, как он сумел выжить там, где погиб весь мир! Это несправедливо, такого просто не может, не должно случиться! Давай же, Порфирьев, позаботься о собственной шкуре, ты же умрешь без биорегенераторов и Снегирёвой! И никакие Яковлевы с Соколянскими не смогут тебе помочь, ты же лучше всех знаешь, кто там у вас на что обучался!

Однако увидеть что-либо конкретное Брилёву не удалось. Едва ближайшая из стоящих к вентиляционной решетке террористок с болезненным вскриком схватилась за глаза, освещение во всем подуровне вырубилось, и видеопанель стала черной, как ночь. Секунду спустя скрытые камеры перешли в режим ночного видения, но непривычный к такому варианту Брилёв не сразу смог понять, что происходит. Посреди черноты какие-то расплывчатые зеленые пятна хаотично шевелились, сталкиваясь и друг с другом, и сливаясь с ближайшими такими же. Датчики звука приносили многоголосый бабский гвалт, состоящий из сдавленного визга, стенаний и причитаний. Полковник непроизвольно замер, напряженно вглядываясь в хаос зеленых пятен. Сейчас включится аварийное освещение, и станет видно лучше. Но аварийное освещение не зажигалось, и Брилёв запоздало понял, что инженеры не отключали энергообеспечение подуровня, а лишь вырубили основное освещение. Само по себе централизованное питание продолжает поступать в медотсек, и для запуска аварийного протокола у тамошней автоматики нет оснований. А вручную запустить ее уже некому.

Где-то в центральном коридоре беспорядочно громыхнуло несколько выстрелов, в ответ слитно ударили автоматные очереди, и все стихло. Мечущиеся по операционной зеленые пятна начали одно за другим падать на пол, дергающиеся на полу пятна стали быстро замирать, и в эфир ожил.

– Врубай свет! – прорычал Варяг. – Абрек, ко мне!

– Есть свет! – тут же откликнулся Миронов, и освещение медотсека вспыхнуло, заставляя Брилёва зажмуриться от неожиданности.

Скрытые камеры переключились из ночного режима в стандартный, и полковник впился глазами в экраны видеопанели. Пол медотсека был усеян трупами террористок, где-то виднелись свежие брызги крови, из-под каких-то тел медленно растекались кровавые лужицы. В операционной, возле дальнего биорегенератора, плохо заметной расплывчатой глыбой возвышался силуэт Порфирьева. Недалеко от него лежало тело охранницы, половина черепной коробки которой была размозжена пулями, рядом с ней валялась граната, из которой не успели выдернуть чеку. Прямо под ногами у амбала обнаружился предатель, корчащийся от мучительной боли. Из-под его опухших век текли слезы, он задыхался и дергался, пытаясь совершать судорожные движения, словно хотел вырваться и броситься прочь. Но здоровенная ступня Варяга стояла прямо на кисти его правой руки, и Брилёв, срочно увеличив изображение с камеры, увидел сжатую в кулаке предателя гранату. Чеки в ней уже не было, но Порфирьев наступил предателю на кулак прежде, чем тот успел разжать пальцы и инициировать взрыв. Судя по окровавленному камуфляжу, перед этим предатель получил пулю в живот и левое плечо.

– Здесь! – В поле зрения камеры мелькнуло что-то смазанное, и возле расплывчатого силуэта Варяга остановился еще один такой же, только на полголовы ниже. Абрек склонился над извивающимся предателем и произнес: – В живот! Кроме брюха, ничего не задето! Спасибо, Варяг! Аллахом клянусь, я сейчас счастлив! Перс, Мангуст! Сюда! Забираем этого шакала! Э! У него граната в руке! Если разожмет пальцы – зажмуримся на хрен!

Порфирьев молча опустил автомат и дал короткую очередь. Работу бесшумного оружия не было слышно, но дергающийся предатель захлебнулся мучительным завыванием, и Брилёв увидел у него кровавый обрубок вместо запястья. Полковник невольно вздрогнул, но тут же расслабился. Варяг отстрелил ему кисть руки! Эффективное решение! Тем временем Порфирьев присел на корточки и аккуратно достал из-под своей ступни отстреленную кисть предателя со сжатой в кулаке гранатой.

– О’кей! – довольно заявил Абрек, нанося предателю удар прикладом в лицо. – Теперь он наш!

В медотсек ворвались облаченные в скафандры и штурмовые комплекты солдаты ВБР и принялись зачищать помещения. Перс с Мангустом схватили потерявшего сознание предателя и потащили наружу, и Варяг протянул Абреку кровоточащий обрубок руки с зажатой гранатой:

– Справишься? Или мне самому?

– Обижаешь! – Судя по интонации, Абрек сейчас довольно ощерился. – Это как два пальца! Помочь со Снегирёвой?

– Сам, – коротко рыкнул амбал. – Там чем меньше людей, тем проще.

Абрек кивнул, забрал сжимающую гранату кисть, и его силуэт вновь смазался, приходя в движение. Следом за ним исчезла туша Порфирьева, и полковник услышал звуки автоматных очередей. В первую секунду он забегал глазами по видеоокнам разных камер, ожидая контратаки террористок на медотсек, но вскоре понял, что звук транслируется из центрального коридора. Занявшие перекрестки бойцы ВБР залегли за углами и вели огонь куда-то вглубь боковых коридоров подуровня медотсека. Брилёв торопливо вышел в эфир:

– Арарат – Первому! Что у тебя? Я вижу стрельбу! Нужно подкрепление?

– Все под контролем! – прозвучал ответ командира ВБР. – Террористы по две-три штуки лезут из коридоров, туда газ дошел! Не проблема, сейчас подавим огнем, потом зачистим! Они не видят ни фига, бегут на ощупь!

– Пленных не брать! – властно приказал Брилёв. – Нам еще с этими отбросами возиться не хватало! Тут бы нормальных людей продовольствием обеспечить! Биофермы еле дышат! Как принял?

– Принято! Пленных не брать! – Арарат отключился.

Несколько секунд Брилёв шарил глазами по изображениям с камер, пытаясь отыскать Порфирьева. Нервное напряжение стало отпускать, и полковник ощутил, как дрожат пальцы. Все получилось! Биорегенераторы целы, медотсек не пострадал, осталось только выяснить перспективы Снегирёвой. Он вызвал в эфире помощника и велел ему доставить в медотсек Яковлеву с Соколянской, но оказалось, что согласно составленному Порфирьевым плану операции обеих студенток заранее обеспечили противогазами и уже ведут сюда под вооруженной охраной. Брилёв подумал, что вряд ли студентки сумеют оказать Снегирёвой внятную помощь. Но можно заставить Зарему сделать это. Толстуха труслива и под страхом мучительной казни не рискнет навредить Снегирёвой. Особенно если показать ей отстреленную руку предателя! По идее, Зарема еще жива.

Полковник повернул голову к нужному изображению, и в этот момент глаза полковника различили расплывчатый силуэт Варяга. Порфирьев обнаружился в стационаре, но не возле двери, ведущей в кабинет Снегирёвой, а возле кровати кого-то из больных террористок. Сама кровать была пуста, лежавшая на ней женщина под действием хлорпикрина, рвущего в куски слизистые оболочки, извивалась так, что выпала из нее на пол. Среди устроивших мятеж старых стерв жирных свиней было полно, но не узнать в корчащейся у ног Порфирьева туше Зарему было сложно. Подошедший к медсестре Варяг сделал какое-то движение, резко поднимая автомат стволом вверх, и Брилёв понял, что амбал замахивается для удара.

– Варяг, стой! – торопливо выкрикнул в эфир полковник. – Она может пригодиться!

Порфирьев резким ударом вбил стальной приклад спецназовского автомата в горло Зареме, ее жирная туша вздрогнула, сотрясаясь жировыми складками, и замерла. В эфире раздалось полное ледяного безразличия рычание Варяга:

– Не пригодилась.

Амбал направился в сторону кабинета Снегирёвой, и его силуэт расплылся, теряя очертания. Варяг добрался до двери, присел на колено сбоку от дверного проема и дал короткую очередь в замок снизу-вверх, чтобы гарантированно не задеть Снегирёву. Разобравшись с замком, амбал уперся ручищей в самый край дверной створы, чтобы минимально попадать под огонь, и принялся давить на дверь. Брилёв перевел взгляд на изображение из кабинета Снегирёвой. Эту дверь она изнутри подперла диваном, и диван сейчас медленно отодвигался назад. Блондинка так и лежала под столом, блокирующим противоположную дверь, и не сразу поняла, что происходит. Вряд ли она была в состоянии что-либо осмысленно услышать или увидеть, скорее, просто заметила шевеление дивана. Дверная щель расширилась уже сантиметров на двадцать, когда окровавленная рука с пистолетом слабо шевельнулась и направила оружие в сторону двери. Пистолет выстрелил, посылая пулю в стену с промахом на метр-полтора, и Порфирьев толкнул дверь сильнее. Снегирёва выстрелила еще раз, и Варяг толкнул диван вновь. На прицеливание ее сил явно не хватало, вряд ли блондинка находилась в незамутненном сознании, но отчаянная жажда не сдаваться врагам заставляла ее продолжать стрельбу. Брилёв мысленно хмыкнул. Кукловоды из ГРУ однозначно достигли немалых высот на своем поприще. Даже жаль, что все они сгорели в ядерном огне. Он бы не отказался от одного такого. Можно было бы вышколить несколько десятков преданных специалистов, тем более что у него в Центре три сотни напрочь бесполезных детей.

Тем временем Варяг спровоцировал Снегирёву на пятый выстрел, затем поднялся в полный рост и одним движением распахнул зияющую пулевыми отверстиями дверь. Небольшой диванчик Снегирёвой от этого рывка отлетел едва ли не на середину кабинета, и амбал ворвался внутрь. Порфирьев добрался до стола, отобрал у Снегирёвой разрядившийся пистолет и поднял блондинку на руки. Увидев Снегирёву, Брилёв невольно ужаснулся. Замотанное в заскорузлый от крови халат лицо было покрыто потеками запекшейся крови, опухшее лицо блондинки ничем не напоминало ни лицо, ни блондинку. Обезображенные трупы террористов, которые выносили из лишенных воздуха коридоров, выглядели так же. Полковник понял, что искаженное муками лицо Снегирёвой – это реакция на хлорпикрин, и недовольно скривился. Варяг, тоже мне, профессионал, мог бы взять для нее респиратор!

– Мозг – Первому! – Брилёв поспешил решить за Порфирьева возникшую проблему. – Начинайте откачивать газ! Медотсек должен принять раненых!

– Начали откачку семьдесят три секунды назад! – откликнулся Миронов. – Согласно плану!

На экране Порфирьев ударом ноги отшвырнул в сторону подпирающий дверь стол, открыл дверь и вынес Снегирёву в операционную. Там уже ждали Яковлева с Соколянской, испуганно жмущиеся друг к другу возле одного из биорегенераторов, и в ужасе смотрели на солдат ВБР, таскающих мимо них трупы террористок.

– Запускайте биорегенератор! – рявкнул на них амбал. – Что стоишь? Открывай!

Увидев Снегирёву, Яковлева тихо вскрикнула и сбивчиво запричитала что-то, непонятное через противогаз, полуживая от страха. Но что-то там нажала, и биорегенератор выдвинул ложе в ожидании пациента. Порфирьев уложил блондинку на ложе и уступил место студенткам. Те растерянно суетились вокруг корчащейся от остаточного воздействия хлорпикрина Снегирёвой, то испуганно пытаясь размотать спекшийся комом халат у нее на голове, то бестолково тыча в нее диагностом.

– Да вашу же мать! – варяг выругался, бесцеремонно отодвигая студенток.

Амбал принялся быстрыми движениями раздевать Снегирёву, бросая ее грязные окровавленные тряпки прямо на медицинский стол. Лишив блондинку одежды, Порфирьев разломал ставшую колом повязку из халата и попытался более-менее осторожно оторвать прилипшую к волосам и ранам ткань. Так или иначе ему это удалось, и Варяг ткнул пальцем в сенсор подачи ложа. Биорегенератор вобрал в себя пациентку и закрылся.

– Ну?! – Расплывчатая туша Порфирьева нависла над студентками. – Работайте, вашу душу так!

– Нужно поставить диагноз… – промямлила Яковлева, явно плохо соображая от испытанного не то стресса, не то шока, не то собственной бестолковости.

– Так ставь! – прорычал амбал.

– Но… – Яковлева пребывала в тихой панике и держалась за диагност двумя руками, словно за спасательный круг, – Инга же там… я не умею работать с диагностической программой биорегенератора… это слишком сложно… нужно быть хирургом…

– Запускай стандартную программу! – рык Порфирьева стал злобным.

– Какую… – Яковлева сжалась в комок, словно ожидала, что амбал сейчас размозжит ей голову. – Их много… всяких разных…

– Любую, которая подходит для нее хотя бы немного! – перебил ее Варяг. – У нее сотрясение мозга, переломы руки и ребер, возможно, проникающее ранение черепа! Что подойдет для этого, то и запускай! Ваша задача сделать так, чтобы она пришла в себя! Потом она сама скажет, что делать дальше! Шевелитесь!

– Можно поставить стандартную программу из списка «Б», номер четыре… – промямлила Яковлева. – Инга говорила, что если с поверхности принесут кого-то без сознания, а ее не будет рядом, то мы должны начать с «Б-4» …

– Это при облучении! – вышла из ступора Соколянская. – На поверхности радиация, а Инга не облучена, у нее сотрясение! – Она устремилась к компьютерной панели управления биорегенератором и принялась тыкать в сенсоры: – Что-то было для сотрясения мозга, она показывала… да где же оно… Я найду, Олег, я сейчас найду!

Пока Соколянская возилась с программами, Порфирьев вновь обернулся к Яковлевой:

– Ускоренную детоксикацию проводить умеешь?

– Это слишком сложно! – Яковлева вновь сжалась и заговорила скороговоркой, наверняка боялась спровоцировать разозленного амбала на расправу. – Процедура требует постоянной корректировки, Инга не разрешает нам ее проводить! Но мы можем провести стандартную процедуру, мы ее хорошо знаем, я делала это раз пятьдесят!

– У моих людей передозировка. – Порфирьев на мгновение умолк, видимо, сверяясь с хронометром на внутренней стороне лицевого щитка боевого шлема. – Уже началась у всех. Сделайте, что сможете.

Он развернулся, направляясь к выходу, и его расплывчатый силуэт вновь пропал из вида.

– Олег, у тебя же сейчас интоксикация начнется! – спохватилась Яковлева, устремляясь к соседнему БР-у. – Ложись в биорегенератор, я сейчас все запущу!

– Начните с Дна и Овечкина, – угрюмо ответил Варяг. – Дно несколько часов без сознания, Овечкин отключился перед самым входом, но мы были еще на поверхности. Эта «Б-4», про которую ты говорила, наверное, для них.

Яковлева растерянно остановилась, вновь ударяясь в молчаливую панику, и Брилёв понял, что пора брать процесс управления в свои руки. Порфирьев свое дело сделал, теперь нужно использовать плоды операции максимально эффективно. Полковник приказал помощнику организовать доставку членов экспедиции в медотсек, велел инженерам заняться дегазацией подуровня, как только газ будет откачен полностью, после чего позволил Арарату привлечь к выносу трупов Службу Безопасности. Большего пока не сделаешь, нужно дождаться уничтожения террористов и восстановления функционирования медотсека. До тех пор выгнать людей на поверхность для разгрузки того, что привезено из Росрезерва, будет нелегко и недальновидно. Брилёв вернулся в свое кресло и устало отер выступившую на лбу нервную испарину.

Итак, биорегенераторы спасены, Снегирёва тоже. Конечно, она еще находится в неизвестном состоянии, но полковник уже был уверен, что блондинка выживет и продолжит исполнять свои обязанности. Не приходилось сомневаться, что кукловоды из ГРУ предусмотрели страховку на подобный случай. То-то же Соколянская метнулась рулить биорегенератором, стоило только Порфирьеву зарычать на студенток злее обычного. Это сработала программа НЛП для именно таких вот экстренно-экстремальных случаев, когда кто-то должен лечить лекаря. Теперь понятно, почему Соколянскую грушные кукловоды определили учиться в один университет со Снегирёвой. Ведь для того чтобы соблюдать легенду о подругах, учиться вместе необязательно. Они сделали это, чтобы агент влияния имел навыки подстраховать штатного врача секретной группы. Эти навыки сработали сейчас на глазах Брилёва, когда Соколянская якобы что-то там вспомнила. Все его логические выкладки полностью подтвердились: эти трое, Варяг, Снегирёва и Соколянская, есть засекреченная агентурная ячейка ГРУ, подготовленная на случай ядерной войны. Порфирьев даже не скрывал того, что лично выдал пистолет Снегирёвой еще до появления в «Подземстрое». То есть вооружил своего агента с началом активных действий группы. А вот Яковлева не с ними, теперь в этом нет даже следов сомнений, ее Брилёв тоже просчитал безошибочно и с самого начала. Из всего произошедшего следует, что, пока эти трое живы и здоровы, данная агентурная ячейка пребывает в равновесии. Благодаря тому, что в программу Порфирьева не заложено стремление к захвату власти. Вывод: на данном этапе Порфирьева лучше не терять, чтобы Снегирёва и Соколянская не оказались предоставлены сами себе и не начали действовать непредсказуемо. Не говоря уже о том, что кто-то должен разбираться со всеми этими роботами и неизвестно откуда взявшимися продовольственными конкурентами.

Брилёв вызвал в кабинет помощника, дождался, пока тот закроет двери, и приказал: