Помоги проекту - поделись книгой:
Да и вообще, как получить то, что не попросил хорошенько? Я пошла обратно, взяла смартфон и показала Джеффри, что он пропускает, отказывая
Мы начали не спеша. Мы купили некоторое количество вещей у бренда Rojas, помню, как вчера. Нашей первой доставкой пришло красно-черное платье-трапеция с воротником-рубашкой. Оно застегивалось на пуговицы. Я сняла его на Ниде, моей тайской модели мечты ростом 175 сантиметров. Она всегда была звездой магазина на eBay. Нида спаслась из Нового Орлеана. Ей едва исполнилось шестнадцать, когда она стала работать на меня (нашла я ее на MySpace). Потом она окончила старшую школу, продолжая получать зарплату гамбургерами и двадцатидолларовыми купюрами. Платье было распродано мгновенно, и мы снова заказали его.
Мы стали покупать по шесть вещей и смотреть, что продавалось, а что нет. Мы учились на любом исходе ситуации. Шесть вещей превратились в двенадцать, потом в двадцать четыре. Наш винтажный магазин стал местом, где клевые девчонки могли покупать вещи небольших дизайнеров по приемлемым ценам и стилизовать их как угодно. Nasty Gal был самым большим секретом наших покупательниц, но шила в мешке не утаишь, и мы продолжали расти. Иногда мы с Кристиной пугались и спрашивали, что случилось с выставленной вещью: она вдруг исчезала с сайта. Мы по несколько минут проводили, пока не понимали, что вещь распродалась за несколько секунд.
Хотя сейчас все это мне привычно, тогда я понятия не имела, что значит «маркетинговое исследование», «прямые продажи». Я даже не знала, что у моих покупательниц есть определенная «демография». Я просто понимала, что важно говорить с моими покупательницами. Когда MySpace стал сдавать позиции Facebook, я переехала вместе со всеми и поддерживала диалог на разных платформах двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я процветала. Покупательницы говорили мне, чего хотят, и я всегда знала, что, если буду слушать внимательно, все сложится наилучшим образом. Хотя все складывалось еще круче. Мы были невероятны.
Спустя год Nasty Gal уже перерос корабельный двор. Мы переехали на Гилман-стрит, в Беркли, за квартал от легендарного панк-клуба. У нас была вывеска, и мы располагались рядом с магазином пианино. Сто квадратных метров превратились в сто шестьдесят, а еще у нас была своя парковка. Ура! Именно здесь мы наняли первую команду: кто-то отправлял заказы, кто-то занимался описаниями. Я позвонила своему старому другу Полу, надеясь на то, что он станет наши первым фотографом на полставки. Пол согласился, он всегда любил авантюры.
За Полом явилась Стейси, моя подруга, подрабатывавшая в бутике Christian Dior в Сан-Франциско. У нее был безупречный вкус и вид настоящей иконы моды: худющая красотка с гривой темных волос и выдающимися скулами. Я показала ей все наши премудрости. Делу не помешало и то, что она однажды работала визажистом в Chanel. Она вместе с нашим интерном Ником причесывала, румянила, застегивала, красила блеском для губ и смахивала пылинки со всего; я сфокусировалась на закупках, социальных сетях и самом бизнесе; Кристина координировала действия нашей маленькой команды. Многие были бы рады иметь управляемый маленький бизнес, но здесь такое слово нельзя было даже применить. Он рос как на дрожжах, и нам постоянно всего не хватало: людей, инструментов и, конечно, пространства.
Наш первый логотип и моя первая визитка.
За восемь месяцев мы выросли и из Беркли. Нам нужен был нормальный склад, и я нашла один такой в предместье Эмеривилля, знаменитой родины студии Pixar.
«Проблема золотого миллиарда»
Я никогда даже не представляла, что сниму место площадью в семьсот квадратных метров. Я не работала на настоящем складе и никогда не читала таких сложных договоров аренды. Я была в восторге и в ужасе, а еще я знала, что мне понадобится помощь.
«Проблема золотого миллиарда» — тот случай, когда продаешь все быстрее, чем можешь купить, случилась и с нашими дизайнерскими вещами, которые на тот момент превзошли по объему винтаж. Мы выросли на семьсот процентов по сравнению с предыдущим годом, а это почти неслыханный объем в розничной продаже. И-мейлы от покупателей приходили быстрее, чем мы успевали отвечать. Заказы упаковывались в лихорадочном восторге, и я прыгала в свой Volvo 87-го года и мчалась в Лос-Анджелес закупаться.
Я начала работать с консультантом Даном Фридом. Мы познакомились онлайн. Он был исполнительным и финансовым директором в обувной фирме Taryn Rose и имел большой опыт в управлении компаниями. Вместе мы решили, что мне нужен человек, который будет заниматься самим бизнесом, финансами, персоналом. Мы написали вакансию для директора по операциям, но в итоге я получила того, кто помог определить будущее Nasty Gal.
Обычно люди с опытом Фрэнка не подают заявления на вакансии. Я была шокирована, получив резюме от человека, двадцать лет проработавшего в Lands’ End и бывшего директора по операциям каталогов Nordstrom. Однако Фрэнк знал, что Nasty Gal только набирает обороты, а еще представлял себе, что это будет очень весело.
У Фрэнка имелось много вариантов. Он рассказал мне про «оргтаблицу», это инструмент, который компании обычно используют для расписывания структуры и иерархии своих команд. Потом он поведал мне про «подразделения». С ним мы будто колесо изобретали.
Сначала пришел директор по персоналу. Потом распорядитель. После этого — менеджер по работе с клиентами, специалист по инвентарю и специалист по контролю за исполнением. Мы наняли айтишника. Мы наняли помощников по закупкам, а я получила ассистента. Мы разделили отправку и получение, а еще создали отдел возвратов. Коди пришел к нам на полную ставку и стал менеджером электронных продаж. Мы впервые включили телефоны, открыли несколько линий, обзавелись микрофонами. Это выглядело очень официально. Наши покупатели больше не должны были писать письма — они могли просто позвонить! (Пожалуйста, дорогие покупатели.)
Мы строили планы и придумывали стратегии. Я была губкой, впитывающей новую информацию. Бизнес рос, я росла вместе с ним, и двойственность, пугавшая меня раньше, теперь приводила меня в восторг. Я все еще страдала синдромом дефицита внимания, но все же обнаружила, что иметь собственную компанию означало сталкиваться ежечасно с новыми испытаниями и проблемами. Однако у меня не было ни одной свободной секунды, и скучать я тоже не могла. Мы прошли наш первый день с прибылью в сто тысяч долларов, и я решила это отметить: арендовала огромный батут в форме лошади. Его надули прямо на складе. Послали пару писем, прыг-скок. Отправили заказы, прыг-прыг-прыг. Мне кажется, это был вообще лучший день в моей жизни.
Ко всеобщему удивлению (хотя я удивляться уже перестала), мы переросли наш склад в Эмеривилле за год. К этому времени к темпам развития компании я привыкла. Легче не становилось, но я хотя бы училась планировать. Я перестала слушать опытных людей (даже Дана), потому что они не чувствовали нашего размаха.
Осенью 2010 года я снова стала искать место для переезда. Я постепенно уставала от ежемесячных, а то и еженедельных поездок в Лос-Анджелес, во время которых спала на диване у своей подружке Кейти. А еще я боялась, что делаю это слишком часто. Там находились почти все шоурумы и дизайны, и отдельным мучением было возить туда-сюда моделей для съемки и примерки. Я знала, что хочу делать собственную продукцию и что зона у Залива была не для нас. Там обретались бренды вроде Gap, Macy’s и Banana Republic. Их работники были невероятно талантливы, но столь же консервативны. Наем был почти исключен. Поэтому я решила переехать в Лос-Анджелес.
И два месяца спустя мы это сделали. Я опросила тринадцать служащих, готовы ли они к этому, и двенадцать согласились. Три с половиной года спустя почти все они в Лос-Анджелесе растут вместе со мной и 350 другими работниками.
Кристина Ферруччи, директор по закупкам в Nasty Gal
Я оплатила колледж, работая в магазине в Сан-Франциско, и именно там поняла, что умею курировать одежду. После окончания учебы я подумывала о фэшн-блогинге и в поисках работы на Craigslist наткнулась на место помощника в фирме Nasty Gal. Я никогда не слышала о таком бренде, но в то время мой гардероб состоял из распродаж в Goodwill, и мне понравилось, что одежда была винтажной. Во мне что-то откликнулось. На тот момент я была просто нищей и не знала, куда податься, мне казалось, что работа помощника все равно временная и что я смогу уйти в любое время. Пять лет спустя я все еще здесь. Я не пошла по карьерной лестнице. Я стала заниматься тем, что мне нравилось, тем, что у меня получалось.
В самом начале Nasty Gal был театром одной актрисы, которая руководила своим бизнесом из маленькой комнатушки. Я всегда ошеломленно смотрела на то, как София прыгает от фотоаппарата к созданию образа, потом к написанию и-мейла. Ее энергия была заразна. Она всегда находила время на покупателей и держала марку, чтобы они были удовлетворены и чувствовали, что на них обращают внимание. Она много брала на себя, поэтому я последовала ее примеру. Через пару недель Nasty Gal превратился в театр уже двух актрис.
Мы с Софией узнавали про бизнес на ходу, это был метод проб и ошибок. Если определенный образ удавался, мы замечали это и старались повторить успех. Если нет — он для нас просто переставал существовать. Очень простые рамки, но это была часть нашего ДНК в Nasty Gal. Когда мы были на нашем первом закупочном показе и называли себя, это стало незабываемым опытом и ценным жизненным уроком для нас. Мы всегда произносили название компании как минимум дважды, потому что переспрашивал каждый. Потом нам в лицо шутили или даже смеялись, но София доставала смартфон и показывала им, что веб-сайт существует, и он очень неплох. Мы, конечно, наделали кучу ошибок, не разобравшись в том, что хочет покупатель и что нужно нам как бренду. Но в результате мы узнали больше, чем если бы никуда не поехали. По сей день я повторяю подобные выезды для нашей закупочной кампании. Я научилась принимать быстрые решения, которые положительно влияют на наше будущее.
Я и сама кое-что внесла: я умею оскорблять неподходящую одежду. Могу сказать что-то вроде «цвет этих брюк напоминает мне о больничных пижамах» или «силуэт платья больше подходит для новорожденной». Эта способность сослужила мне хорошую службу и спасла многих наших покупательниц от сомнительного выбора. Я хочу, чтобы у людей был лучший шопинг, потому что у Nasty Gal просто невероятный потенциал.
Я — часть успеха нашей компании, и это удивляет, восхищает и совершенно сводит с ума. Как первый работник я занимала много должностей (некоторые — одновременно). Я была помощником, раздумывала над персоналом, стала закупщиком, работала в службе по связи с клиентами, управляла отделом отправки, в котором работали только мужчины. Додумайте сами. Теперь как директор по закупкам могу сказать, что это была странная, но прекрасная карьера. Когда я отвечала на то объявление с Craigslist, оказалось, что я делаю выбор, который дается раз в жизни. А значит, это судьба.
Внутри каждой неудачи есть скрытые возможности.
3. Плохая работа спасла мою жизнь
Именно ветвление сделало дорогу прямой.
Я работала моделью в детстве. Единственным плюсом оказалась возможность пропускать школу.
Я думаю, что являюсь обладателем рекорда по количеству самых хреновых работ в категории «до 18 лет». Даже если нет, я бы точно выиграла награду в номинации «Самые хреновые работы на две недели и меньше». Ребенком я просто утопала в занятости: стенды с лимонадом, разнос газет, работа нянькой, а еще — короткий период в роли модели.
Моя карьера кончилась, когда я не сумела призвать весь свой энтузиазм и прокричать «Пицца, пицца!» на кастинге для Little Caesars. Моя старшая школа походила на скоростные свидания, но только не с парнями, а с работой. Возможно, ни одно из этих мест все же
Свидетельство дна моей жизни. Католическая школа.
Перед началом моей саги о хреновых работах я посетила десять школ за двенадцать лет обучения. Причины были самые разные. Мы переезжали, менялась наша финансовая ситуация, мне не нравилось в каком-то месте. Уже к третьему классу родители понятия не имели, что со мной делать — я попадала в неприятности, например, читала словарь вместо того, чтобы заниматься. Каким-то чудом я угодила в программу ускоренного развития. Однако она оказалась полной чушью: мы целыми днями читали газеты, сидя на полу, а моя учительница «не верила в математику». В общем, ничего не получилось. Поэтому меня перевели в католическую школу. Представьте себе, это тоже не сработало.
Куда бы я ни ходила, я везде оказывалась аутсайдером (и шутила на туалетные темы, поэтому друзей у меня было не так уж много). Я хорошо ладила с крутыми детьми, но и с ботанами тоже общалась. Этот дух вынужденных путешествий, а также проявившиеся механизмы выживания значительно упростили мои прыжки с работы на работу. К счастью, экономика в то время была в хорошем состоянии, и, когда я начала свою карьеру в пятнадцать лет, я сразу получала место, затем уходила и снова нанималась. Я никогда особенно сильно не расстраивалась, если что-то не ладилось, потому что вся моя жизнь была непонятной и бесцельной. Я оставила надежду на то, что какая-то одна вещь, место, человек или занятие могут оказаться моим призванием.
Приключения в царстве рабочего промискуитета
Я не могу оказаться там, куда я намеревался попасть, зато мне кажется, я оказался там, где нужно.
Трудности с тем, чтобы куда-то «вписаться», продолжались всю мою юность. В старшей школе, когда звучал звонок, я говорила себе, что жизнь моя кончилась, не начавшись. Когда начинаешь есть ланч вместе со своим суперлиберальным учителем, а не общаться с друзьями, понятно, что пора давать деру. Я умудрилась уговорить родителей на домашнее обучение на вторую половину второго класса старшей школы. Раз в месяц ко мне приходил учитель, выдававший задания, но большую часть времени я проводила на работе. Рядом с домом был Subway, поэтому в один прекрасный день я просто пришла туда, заполнила заявление и стала художником по сэндвичам. Я с гордостью носила зеленую рубашку поло и козырек, работала в дневную смену и побеждала обеденную лихорадку, не зная толком, что это такое.
В мои обязанности входило носить перчатки и втирать майонез в тунца. Круто! Я бросала тунца в миску, заливала его двумя литрами майонеза, надевала перчатки и делала тунцу массаж. Еще я обожала водоросли, которые приезжали в ужасном беспорядке. Мне нужно было разделить их и только потом делать сэндвичи. В итоге я даже не помню, почему ушла оттуда.
Потом я устроилась в книжный магазин Borders. Мне очень нравилась эта работа. В то время всем нужна была книга «Кто забрал мой сыр?». Я так и не узнала, о чем она. К несчастью, в Borders не было ни майонеза, ни тунца, однако стойка информации во многом помогла мне: приходилось задействовать мозги.
Borders заставляли всех своих работников пройти довольно серьезную программу тренировок. На тот момент я уже не любила офисный стиль, однако по сей день считаю ее полезной. Например, они научили меня говорить «да» вместо «конечно», «позвольте, я посмотрю» вместо «я не знаю» во время общения с покупателями. Очень важная заметка про работу с клиентами: просто извиняйтесь. Даже если это не ваша вина, но кого-то огорчила компания, на которую вы работаете, вы должны посочувствовать. Даже если вам платят минимальный оклад, для покупателя вы — лицо компании. Именно такой подход позволяет вам получить прибавку, повышение и в конце концов сделать карьеру.
В тинейджерские годы и еще немного спустя я думала, что никогда не смогу принять капитализм, а уж тем более символизировать его успехи. Я была уверена, что проведу жизнь, пытаясь быть фотографом, живя на деньги с неинтересных работ. Теперь я не настолько цинична. Я узнала, что именно большие компании предоставляют возможность учиться и расти, а не только развивать свои административные навыки.
Моя работа в Borders продолжалась всего полгода, хотя мне там нравилось. Тот факт, что я бросила Borders, не умаляет ценности полученных знаний.
Сегодня у Nasty Gal есть своя философия. У нас прекрасный отдел по работе с персоналом и команда распределения бонусов. Мы хотим быть уверены в том, что все делаем по справедливости и что о наших работниках заботятся. Перед созданием своей компании я даже не знала, что такое РП (ровная пройма?), а над философией просто посмеялась бы. Но если бизнес находится на такой безумной траектории взлета, подобные вещи перестают быть глупой частью корпоративной культуры, без них просто нельзя создать позитивный рабочий дух.
После Borders я продолжила свое легкое рабочее поведение в молле у местного завода, поработала в парочке обувных (ортопедия!) магазинов и еще в одном книжном. Потом я устроилась в химчистку, где сидела в гордом одиночестве, вытирала воротнички мужских рубашек и сортировала их по степени накрахмаленности.
Я проработала в ресторане где-то день, и вот это мне совсем не понравилось. Я не очень-то умею общаться с людьми, а там — сплошные люди, нон-стоп. Мне было интересно, если платят везде одинаково, что же лучше выбрать? Быть ужасным разносчиком пиццы? Расстраиваться из-за пролитого молока? Или сидеть в магазине обуви Dexter? Я решила сидеть и читать книги. Несмотря на то что я всегда прикладывала много сил, работа занимала примерно пятнадцать процентов моей способности думать, и каждая из них постепенно становилась однообразной. Мне казалось, что я живу как в фильме «День сурка» — каждый день одно и то же, вне зависимости от того, сколько усилий я вкладывала накануне. В этот момент саги я ни разу не пожинала плодов трудов своих.
Борьба со скукой
Невозможность заскучать… Это ключ к современной жизни. Если вы иммунны к скуке, вы можете добиться чего угодно.
В ту пору своей жизни я выбирала такую работу, которая казалась мне простой. Последний пост перед Nasty Gal — я проверяла удостоверения личности в Академии Университета искусств в Сан-Франциско. Я совершенно буквально не делала ничего, и именно поэтому я стала там работать. Нетушки, никаких изменений в этот мир я не принесу и трудиться тоже не буду! Я хотела стать дешевой версией охранника, валять дурака на MySpace и периодически орать: «Эй! Вы должны зарегистрироваться!» Как только моя смена начиналась, я с нетерпением ожидала конца. Я понимаю, как ужасно это звучит. И знаете что? Это было тупо и ужасно. Мне даже жалко вспоминать, какой апатичной я была. Я надеюсь на то, что сделала те ошибки, которых вы, дорогие #ГЕРЛБОСС, не допустите никогда.
А еще есть тип людей, которые просто ненавидят работу, неважно какую. Эта книга не для них. Если только вы не дитя миллиардера, работать придется. Так пусть это будет то, чем вы наслаждаетесь, потому что скука не соответствует настрою #ГЕРЛБОСС. Вообще.
Я знаю теперь, что нет такой вещи, как универсальная скука. То, что кажется вам однообразным, может занимать кого-то другого. Если вы скучаете и ненавидите свое место работы, вы должны понять, что, скорее всего, просто находитесь не там. Если только вы не работаете на топливе под названием «чувство противоречия», просто невозможно преуспеть, занимаясь тем, что вы ненавидите.
Я просто ужасна в сфере пиара. Это целое искусство. На вас должен быть спрос, вы должны говорить нужные слова в нужное время, а этому я так и не научилась. Хороший пиарщик должен уметь продавать и одновременно быть искренним и выстраивать отношения. Кейтлин, пиар-директор Nasty Gal, любит свою работу и преуспевает. Она полнейший экстраверт и обожает людей, поэтому просто цветет и пахнет, находясь в постоянном контакте со всеми. Я шутливо называю финансовую сторону вопроса скучной, но только потому, что сама от нее зеваю. А наш финансовый директор обожает рассматривать графики и таблицы, а также всяческие аббревиатуры, которые я и понять не могу. И это просто прекрасно, потому что, не будь таких людей, а еще тех, кто обожал бы логистику, Nasty Gal пошла бы по миру.
Использую свою любовь к фотографии, чтобы исследовать подавляющую сторону времени.
Мой самый большой недостаток как работника (и друга) — это неизлечимая неспособность приходить вовремя. Это одна из вещей в этом мире, которую я никак не могу изменить, как бы ни старалась.
Меня всегда расстраивал тот факт, что я должна тратить двадцать минут своей жизни на то, чтобы добраться до работы, принимая во внимание то, что мне за них никто не платит. Чтобы не тратить ни одной лишней минуты «моей» жизни (я думала, что работодатель и так мне должен), я выходила как можно позднее — и всегда опаздывала. Иногда приход не вовремя неизбежен (всякое случается), однако, если вы опаздываете все время, если по вам можно часы сверять, ваш босс поймет, что вам просто наплевать на свою работу. А таких людей никто не хочет нанимать или держать при себе.
Однажды я работала на гидропонном заводе. Мы зависали под A Tribe Called Quest, пока я балансировала уровни pH воды. Я заботилась о гигантском банановом дереве, которое росло на вулканическом камне, напоминавшем отходы жизнедеятельности кроликов. Я обожала эту работу. После я занималась ландшафтным дизайном, думая, что неплохо походить по улице, собирая шланги и катая бочки. Это все продолжалось недели две. Вы можете посмеяться и спросить, о чем же я думала? Я задаюсь тем же вопросом. Но работа была не важна, был важен результат, а он не менялся.
Однако, когда я создала Nasty Gal, я поняла, что мне нравится процесс, а уж препятствия! Мои дни проходили в счастливой дымке, потому что я была слишком занята и не смотрела на часы. Это очень отличалось от процесса подсчета минут до конца смены в восемь часов. Мне всегда было сложно следовать правилам, поэтому я смогла заниматься только Nasty Gal.
Все эти работы научили меня одному: по крайней мере, некоторое время вы должны уметь переносить всякую фигню. То, что поколение моих родителей называет «закалкой характера». Лично я предпочитаю термин «тренировка для #ГЕРЛБОСС». Я многому научилась, потому что работала старательно, и кое-что мне все-таки нравилось. Да, надо признать, некоторые позиции были совсем для дураков. Но несмотря ни на что, я подходила к делу с чувством любознательности и была готова экспериментировать. Я не была привязана к исходу, я хотела посмотреть, чем дело кончится. Если вы подходите ко всему как к большому веселому эксперименту, тогда ничего страшного, если результат не радует. План меняется, и, возможно, это к лучшему. Внутри каждой неудачи скрыты возможности. Я поговорю об этом в следующей главе, но начните их искать, они повсюду!
А еще хреновые работы придавали гораздо больше значения хорошим. Многие люди не получают должность мечты сразу. Мы все должны с чего-то начинать. Вы будете ценить свою прекрасную карьеру еще сильнее, если оглянетесь на все те посты, которые занимали в прошлом. Я надеюсь, что вы поймете, что чему-то научились и на них. Все то, чем я занималась до Nasty Gal, помогло мне осознать, какой у меня обширный опыт в разных сферах жизни, и это оказалось столь же важно, как и моя дальнейшая работа.
Я не сразу призналась себе в этом, ведь я хотела, чтобы моя жизнь напоминала настольную игру
Я недавно услышала аббревиатуру «IWWIWWIWI», которая означает «я хочу того, что хочу, тогда, когда хочу, там, где хочу». Можно назвать это своеобразным лозунгом моего поколения.
Мы — дети Интернета, испорченные тем фактом, что наши желания находятся в одном клике от нас. Мы быстро думаем, быстро печатаем, быстро двигаемся и ждем, что все остальное будет происходить с такой же скоростью. Я сама такая. Мне не хватило терпения закончить старшую школу, пойти в колледж или подождать развития карьеры. Как работодатель я часто вижу это в детях, только закончивших обучение. Они немедленно хотят отличную работу с высокой зарплатой. Эй, это прекрасная цель. Но, как и везде, вы должны работать, чтобы добиться желаемого. Я видела десятки резюме людей, которые были интернами в двадцати местах. Это здорово, я рада, что вы посмотрели на свои опции и показали себя другим, но если вы интерн на протяжении пяти лет, мне кажется, вам
Школа — не мое призвание
Я был тем, кем был в старшей школе, в соответствии с правилами поведения нормального человека. Я слушался маму и папу. Потом я окончил ее, выехал из дома и просто начал, за неимением лучшего определения, бег на воле.
Сейчас вы уже, наверное, поняли, что мы со школой не были созданы друг для друга. Если честно, у меня смешанные чувства по этому поводу. Очень много раз в жизни я жалела, что мне не хватило понимания, терпения и самодисциплины провести четыре года в колледже. Я очень уважаю людей, которым хватило. Но просто учеба не была моим призванием. Главная мысль, заложенная в этой книге, пожалуй, звучит так: чтобы добиться успеха, вы должны знать свои слабости и уметь использовать сильные стороны. Вкратце, если вы делаете что-то просто отстойно, подсчитайте потери и двигайтесь дальше. Я была нетерпеливой и не могла заглядывать в будущее, строить долгосрочные планы. Теперь я переросла этот момент. Однако если вы терпеливы и упорны, я буду последним человеком, который будет отговаривать вас от высшего образования.
Были времена, когда я ненавидела школу не из-за детей, а из-за совершенно больных взрослых, с которыми приходилось иметь дело. Помните учительницу из продвинутой программы? Она еще не верила в математику. Так вот, она жила через дорогу от зоопарка и приносила нам свежие отходы от сов, бросала на парты и велела их вскрывать. Они пахли блевотиной, ну, потому что они ею и были.
Не нуждается в подписи. Все сказано в карточке об успеваемости.
Я ненавидела ту учительницу. В четвертом классе моя преподавательница из католической школы отправила меня домой с детальным описанием моих действий. Мисс Кертис была убеждена, что я «поехала крышей». В число моих грехов входило: питье из фонтанчика с водой (слишком частое), заточка карандашей (слишком частая), походы в туалет (слишком частые). Моя мама, уже совершенно отчаявшаяся к этому моменту, тихо проговорила:
— Ну, мы же знаем, что ты не сумасшедшая, правда?
— Нет, не сумасшедшая! — сказала я.
Если я приносила домой хорошие оценки пять дней подряд, она брала меня в магазин Sanrio. И каждую пятницу я стала выбирать что-то из Hello Kitty или Kero Kero Keroppi[11], а мой рюкзак был заполнен прекрасными письмами от учительницы.
В седьмом классе я спросила учителя по естествознанию, могу ли я встать на стул и рассказать свою презентацию, потому что я очень ей гордилась и хотела, чтобы все об этом знали. Он ответил отказом. Ну, лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Я приняла его слова буквально и залезла на лабораторный стол.
Шли годы, и я чувствовала все большее отчуждение от того круга людей, в котором жила. Я пошла в старшую школу в пригороде, это было совершенно стерильное место не в хорошем, свободном от совиной блевотины, смысле. Там были сплошные моллы и аутлеты, а из развлечений — курение травки у реки и проникание в чужие джакузи на открытом воздухе. В школе учились сплошь дурочки и спортсмены, а чтобы стать популярным, нужно было хорошо мыть свои кроссовки. В те дни я носила рваные джинсы, сандалии на платформе и обязательно — ремень. Обычно усыпанный шипами. Я надевала косынку, а нос у меня был проколот. Ну понятно же: я уверенно шла к карьере в мире моды.
Чистая механика традиционной школьной системы подавляла дух. Я чувствовала, что именно так мужчины тренируют молодежь для того, чтобы они всю жизнь провели в каком-нибудь офисе. Я считала себя пленником. Я вставала в одно и то же время каждый день и сидела на одном и том же стуле пять раз в неделю. У меня было не больше свободы, чем у собаки Павлова. Проблемы белого мира, да?
Мистер Шерон, мой любимый учитель и друг по ланчам. Господи, он стихи писал!
Поделиться книгой: