ЛЕКЦИИ ПО ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ

Диалектическая логика учит, что как только что-нибудь отрицательное возьмешь, оно тут же превращается в свою противоположность — в бытие. Мы уже знаем, что если возьмешь ничто, оно превращается в бытие. С небытием такая же история — взяли мы небытие, это определенность, мы теперь уже на нее смотрим, мы ее исследуем, а раз мы на нее смотрим, она есть, а раз есть, то она уже не ничто и не небытие, а бытие. И если мы ее возьмем специально для рассмотрения изолированно, саму по себе, то такая определенность, которая берется сама по себе, изолированно, называется качеством.

Некоторые пишут в своих диссертациях и научных трудах, что мы де проводили качественный анализ, и думают, что они сказали что-то весьма глубокое. На самом деле, хотя мы с вами всего несколько шагов прошагали в диалектической логике, мы понимаем, что ограничиваться качественным анализом означает ограничиваться тем, чтобы не путать одно с другим, то есть на самом элементарном уровне проводить анализ. Хотя, конечно, очень важно по крайней мере бытие не перепутать с ничто и наличное бытие с небытием.

Недостаточно сказать, что есть одно качество, есть другое качество. Уж поскольку мы теперь взялись рассматривать качество, начинаем в него углубляться. То есть мы не просто берем факт из истории, а начинаем рассматривать качество этого факта. Что это такое, что его характеризует и так далее, и начинаем это качество рассматривать и отдельно, а когда качество рассматриваешь отдельно, то это бытие, но уже не просто бытие. Качество, взятое само по себе, оно, конечно, бытие, но оно уже не чистое бытие, а мы, кроме чистого бытия, знаем еще наличное бытие. Другого бытия мы пока не знаем. И это хорошо. Мы мало знаем, у нас не запутается мысль. Наличное бытие. А в наличном бытии есть небытие. И это обстоятельство, что в наличном бытии есть небытие, заставляет нас посчитать наше рассмотрение качества только как бытия недостаточным. Наличное бытие, содержащее в себе становление как единство бытия и небытия, служит масштабом для понимания односторонности этого рассмотрения качества как безразличного бытия. Надо, следовательно, это качество взять и как бытие в противоположность небытию, и как небытие в противоположность бытию. Вот тогда будет истинное рассмотрение. Это уже в соответствии с тем, что одностороннее рассмотрение не годится.

Как вы думаете, как называется качество, которое взято как бытие в противоположность небытию? Называется реальностью. Есть такая новость. В том смысле новость для нас, что мы эту реальность получили не оторванной от рассматриваемого движения, не так, чтобы ни с того, ни с сего, независимо от процесса, который идет в стране, выйти и сказать — такова реальность. Реальность — это бытие в противоположность какому-то небытию. А могло бы это не быть. К примеру, произошла страшная авария на Саяно-Шушенской ГЭС. Это реальность. Это установила комиссия. Да и без комиссии это понятно. А могло бы это не случиться? Могло бы, но случилось.

Давайте рассмотрим теперь качество как небытие в противоположность бытию. Качество, которое берется как небытие в противоположности бытию называется отрицанием.

Подводя итоги, скажем, что качество должно быть взято и как реальность, и как отрицание. Вот если человек хорошо соображает, – это его качество. Это можно выразить как реальность, сказав, что он умный, а можно сказать в форме отрицания, что он не дурак. Вы уж сами выбирайте, как про вас лучше сказать. То есть если вы просто скажете «умный», это вроде бы как-то недостаточно, но это реальность. А если сказать «не дурак», то это означает, что надо найти гдето дурака, привести его сюда и сказать про вас, что вы — не такой. Это отрицание. Причем это можно сделать с любым качеством. Можно сказать, что девушка красива, но можно выразиться и так, что она не дурна. И если этим владеть, то можно под видом похвалы человека принижать. Бунин про Маяковского писал: «Он сегодня выглядел вроде бы прилично». Сегодня выглядел прилично, а про остальные дни неизвестно. Да еще и вроде бы прилично. То есть так можно сказать в этих отрицаниях, что в форме похвалы получится явное принижение. Некоторые думают, что надо кричать на какого-либо противника, а зачем? Можно так сказать, что сразу станет ясно, каков он. И у вас такая счастливая возможность сейчас, поскольку вы пишете, вам никто не мешает писать дипломную работу, что хотите, то и пишете. И вот вы можете сказать, что нас учили здесь некоторое время вроде бы хорошо. Или как вы можете сказать про мои лекции? Вроде бы какой-то смысл в этих лекциях временами и был.

То есть человек, который этими диалектическими категориями владеет, любое качество может высказать и как реальность, и как отрицание. Если качество — высота, то можно его выразить как реальность — высокий, а можно как отрицание — не низкий. Так вот иногда нужно в одной форме сказать о данном качестве, а иногда — в другой. Пишут: «Наша экономика дала неплохие результаты в этом году». А хорошие дала? Вроде как про хорошие ничего не можем сказать, но неплохие дала.

Уже у нас сколько изученных категорий? Чистое бытие, чистое ничто, наличное бытие, небытие, определенность, качество как безразличная определенность, изолированная, взятая сама по себе, реальность, отрицание, и уже начинает пухнуть голова. Ну, ничего, сейчас это все свернется в одно, одновременно облегчится и восприятие.

Берем реальность. Реальность есть? Есть, значит, что она? Бытие. Раз есть, значит, бытие. Какое бытие, чистое? Наличное. А в наличном бытии есть и небытие, следовательно, в реальности есть отрицание. Берем отрицание. Отрицание есть, ну раз мы его берем, на него смотрим, значит, оно есть хотя бы в нашем рассмотрении. Раз оно есть, значит, оно бытие, то есть реальность. В реальности есть отрицание, а в отрицании есть реальность, реальность есть отрицание, и каждое из них есть наличное бытие. То есть их разность (то, что они разные) снимается. Нет реальности отдельно, нет отрицания, нет качества отдельно, потому что реальность и отрицание — это одно и то же качество, только взятое в виде реальности и отрицания. Нет определенности отдельно от наличного бытия, и нет наличного бытия отдельно от определенности, нет отдельно определенности и наличного бытия этой определенности, а есть лишь определенное наличное бытие. Вот и все, все свернулось в определенное наличное бытие. Различия сняты, мы о них не забыли, но они сняты. Есть лишь определенное наличное бытие.

Вот когда читаешь «Науку логики» Гегеля, замечаешь такие интересные фразы про качество: «Качество еще не отделилось от наличного бытия, правда оно никогда и не будет от него отделяться». Мысль пошла в одном направлении и потом ее обратно повернули. Потому что, действительно, разве можно изолировать от наличного бытия его качество? Конечно, нельзя. А рассмотреть разве можно сразу и одну мысль, и противоположную ей? В голове же только одна мысль может поместиться сейчас. Я не знаю, как у кого, у кого две головы — у того две мысли сразу могут быть. Вот слушать можно двоих, смотреть двумя глазами, а мысль одну приходится рассматривать, сначала одну, а потом уже противоположную. Да и вообще разве не заслуживают мысли, чтобы их, прежде чем рассмотреть вместе, сначала по одиночке рассматривали? Их уважать надо, эти мысли.

Итак, есть лишь определенное наличное бытие, но это длинно. И вот это определенное наличное бытие короче называется налично сущее или нечто. Налично сущее, выражая единство наличного бытия и определенности, отвечает сразу на два вопроса: «Что?» и «Какое?». Пользуясь этой категорией, мы можем рассматривать нечто историческое, например, государство, войну, события такого-то года в Турции и т. д., некое нечто, наличное бытие, но определенное. Не вообще историю как некое историческое бытие, а конкретное историческое, какое-то событие, событие определенное, когда речь идет не просто о наличном бытии. Потому что, когда мы говорим «наличное бытие», мы говорим: налицо оно спокойное, хотя там внутри огонь — становление. А когда мы говорим «определенное наличное бытие», тогда мы еще обычно говорим о событиях в определенной стране в определенное время. И это значит, что мы не просто имеемдело с наличным бытием, но с определенным наличным бытием, с нечто. И чтобы подчеркнуть, что здесь определенность и наличное бытие неразрывны, Гегель употребляет выражение налично сущее.

Понятие сущего вы можете встретить во многих местах и у многих людей, в том числе у Пушкина: «И назовет меня всяк сущий в нем язык». Язык — это народ в данном случае, всяк сущий в нем язык. Тем более, что нация определяется в том числе и через язык как общность людей, которая характеризуется общностью экономики, территории, языка и культуры. Сущее — это непосредственное, но не существующее и не имеющее место быть, а вот сущее. Когда говорят сущий, — это значит непосредственный. В данном случае непосредственно то, что имеется налицо. Бытие — это то, что есть, но не обязательно здесь, непосредственно перед нашим умственным взором. То есть оно есть, но не здесь, а вот то, что здесь и перед нами, — это сущее. Налично сущее на какой вопрос отвечает: на вопрос «Что?» или на вопрос «Какое?». И на один, и на другой, на оба вопроса. Есть и другие примеры подобных понятий. Возьмем слово «раненый». Это слово тоже отвечает одновременно и на вопрос «Какой?» и на вопрос «Кто?». Привезли раненых. Каких? Раненых. Или кого привезли? Раненых. То есть есть такие категории, которые характеризуются единством бытия и определенности. Чтобы подчеркнуть эту слитность определенности и наличного бытия, ищутся в языке и подбираются соответствующие слова.

Зачем подбираются эти слова? Не является ли это игрой в слова? Вопрос резонный. Это зависит от того, как понимается истина. Все философы и во все времена понимали под истиной в науке соответствие понятия объекту. Так бывает с глубокими высказываниями, что они на поверхности не лежат и широко в студенческом, преподавательском обиходе не фигурируют. А всякиебессмысленныеили запутывающие дело понятия в обиходе гуляют вовсю. Например, говорят про постмодерн. Это с виду звучит ультрасовременно, это будущее наше, если буквально понимать. Ведь модерн означает современное, а постмодерн значит после современного, то есть будущее или то, чего еще нет. Это с одной стороны. С другой стороны, «пост» означает прошлое, то, что уже было, то есть постмодерн — это то, что когда-то было современным, а теперь уже не современное. То есть в понятии «постмодернизм» заключено очевидное логическое противоречие, но тем не менее его употребляют как нечто изысканное. Точно так же существует увлечение символизмом, когда символ стремятся подставить вместо понятия, соответствующего объекту. Выражение понятия требует поиска соответствующих слов, отражающих именно данный объект. Но если к истине не стремиться, можно просто вас обозначить цветочком, меня крестиком, или вас ноликом, а меня двумя крестиками. То есть когда какой-то знак употребляется просто как символ, он берется совершенно не в связи с содержанием того, к чему он применяется. Вот меня зовут Попов Михаил Васильевич, а не Федоров Иван Петрович. А если бы был Федоров Иван Петрович, что было бы? Да ничего, то же самое. То есть все эти имена собственные, символы ничего не выражают. И вот люди, которые ничего не хотят выразить или не могут ничего выразить, очень увлекаются символизмом, потому что всегда можно какие-нибудь кресты на что-нибудь наставить, нет проблем. Читаешь соответствующих авторов и думаешь: ну надо же, как сложно. Сложные символы.

То есть что должна логика и что, следовательно, люди, пользующиеся логикой, должны делать, стремясь к истине? Они должны подбирать соответствующие понятия, и если верные понятия подберут, — есть истина, приблизились к ней, если неверные — не приблизились. Почему мы тут возимся с этими понятиями, зачем? Затем, чтобы найти такие понятия, которые выражают действительное историческое движение. То есть исторический покой, я думаю, вы прекрасно и без этих лекций сможете выяснить. Дескать, это было, и вывод такой, что сейчас этого нет. А зачем тогда нам все, что было, вся это рухлядь. Я, когда в школе учился, думал, зачем изучать историю, изучать то, чего уже нет, пока не пришел преподаватель Игорь Флавиевич Немченко, который рассказывал об истории так, что было ясно, что без нее не понять современность. И он быстро меня привел в чувство. Поставит мне единицу, я потом подготовлюсь, получу пятерку, историк за четверть мне четверку ставит. В следующей четверти все опять повторяется. Ну, пришлось мне изучать историю начать, это потом приходит понимание, а поначалу были единицы.

Так все-таки мы не просто говорим, что было, мы хотим понять внутреннее движение, потому что без этого движения последующее движение не выводится, и будущее неясно. Но можно ли из прошлого и настоящего вывести будущее? Можно, изучая развитие противоречий прошлого и настоящего. А если мы этого движения истории не берем, тогда это просто кубики, кубики, сейчас какой хочу кубик положу и скажу, что это новое общество. Что значит новое общество? Новое общество вышло из старого общества, а раз оно вышло из старого общества, значит, содержит в себе и на себе следы старого общества. Оно является результатом снятия старого общества, а раз так, значит, в нем это старое есть и проявится. Давайте поищем, в чем оно проявится, не схватит ли это старое новое за живое и не удушит ли. Мы сейчас живем в таком хорошем обществе, да, впрочем, мы всегда в хорошем жили. Конечно, лучше жить при рабовладении, чем при первобытнообщинном коммунизме. При первобытно общинном коммунизме, если в войне с другим племенем вы в плен попали, вас бы убили, никто никого в плен не брал. Зачем брать в плен? Ведь работник не мог произвести такой прибавочный продукт, с помощью которого можно было содержать второго человека, поэтому пленных убивали. А вот когда уже производительные силы развились настолько, что можно было содержать уже второго человека, пленных уже не убивали, а превращали в рабов. Колоссальный прогресс. Произошел переход к рабовладению. Это сейчас нам не нравится рабовладение, потому что никто не хочет быть рабом. Это примерно то, что сейчас обсуждают про смертную казнь. Что лучше: пожизненное заключение или расстрел? Те, кто сидят пожизненно, никто не считает, что для них был бы лучше расстрел. Вот была в «Комсомольской правде» замечательная статья про Огненный остров в Вологодской области, где сидят эти убийцы, которые убили многих детей и на каждой их камере написано, сколько детей кто убил. Содержат их за наш с вами счет, поскольку тысяча долларов в месяц расходуется на каждого приговоренного к пожизненному заключению, и те, у кого детей убили, у кого родителей убили, те, значит, в поте лица своего трудятся над прокормлением этих убийц. Но никто из убийц не считает, что лучше их казнить, из тех, кто там сидит, никто. А им там дают телевизор смотреть, в интернет выходить, их кормят три раза в день, они гуляют. Тут даже подумаешь, как мучают наших студентов по сравнению с этой публикой. Конечно, прогресс был при переходе от первобытного коммунизма к рабству. Колоссальный прогресс.

Весь смысл курса философии истории, и это должен понимать каждый, кто его изучает или слушает, чтобы увидеть историю как движущуюся, то есть в своей голове и в общественном сознании воссоздать это движение истории. Вот она история, она движется, и чтобы это было истинное движение с теми противоречиями, которые были, с той борьбой, которая была, и с ролью личностей конкретных, а не так, что, скажем, царь этот сделал то, а Монферран построил та-кое-то здание. Вы видели как он его строил или как он кирпичи поднимал? Или Петр I построил Петербург. Так прямо и построил? Ну, это тяжело ему было. А еще никто ему не помогал? А крепостные не помогали ему случайно? Не возили случайно камни? Или кто поставил колоннаду Исаакиевского собора? То есть это большая проблема — как это все изобразить. И самая главная проблема — как изобразить это движение, то есть как отразить это движение в понятиях. Тогда это наше исследование будет соответствовать требованию истины. Истины как соответствия понятия объекту.

Итак, мы дошли до понятия налично сущего или, короче, нечто. Обратите внимание на это понятие. Это понятие положительное или отрицательное? Нейтральное, говорите. У нас нейтрального нет. Нейтральное сейчас изничтожают. Вот сейчас призывают помочь мелкому бизнесу. А что такое мелкий бизнес? Это мелкий буржуа. Кто такой мелкий буржуа? Это трудящиеся, мелкие хозяйчики, у которых есть свои средства производства, то есть они хозяева, но они работают на рынок, то есть они попали в ту среду, в которой они должны или стать настоящими хозяевами, то есть вырасти в капиталистов, то есть не в мелких буржуа, а в буржуа, хотя бы в маленьких, но буржуев, либо должны упасть в ряды пролетариата, рабочего класса, и третьего не дано. Сейчас уже не просто буржуа, а буржуазные монополии господствуют, монополии вздувают цены, и при таких ценах можно и вручную сделать то, что можно продавать, чтобы сводить концы с концами. Но, как вы понимаете, конкурировать с современным высокотехнологичным производством мелкие хозяйчики не могут, поэтому поддерживать этот самый мелкий бизнес — это одно горе. Кто должен поддерживать? Рабочие, которые мало получают, интеллигенты, которые мало получают? Давайте мы у вас возьмем деньги с вашей стипендии и поддержим мелкий бизнес. Там будет нововведение, они вместо ведра, которое вместо туалета, они что-то еще придумают, купят биотуалет на вашу стипендию. И с какого рожна мы должны его поддерживать? Пусть борются. Мы же пришли в конкурентную среду. С позиций рынка и рыночной конкуренции те, которые сильные, они выживут и станут капиталистами, честь им и хвала. У нас же общество капиталистическое, порадуемся за них. Ну, а те, которые слабенькие, пусть станут рабочими достойными и работают, продают свою рабочую силу и борются за высокую цену своей рабочей силы, за соответствие ее стоимости и все будет по законам капитализма, куда нас привели. Вели, вели в капитализм, теперь говорят: вот мы пришли в капитализм, давайте будем поддерживать мелкий бизнес. Нет, ребята, мы теперь уже поддерживать его не будем. Вы призываете нас провести коммунистический субботник по поддержке мелкого бизнеса? Но это же цирк!

Так что насчет нейтральности нечто — неправильный ответ. Не нейтральное оно. Нечто есть? Есть. Значит, оно бытие. Хотя в слове нечто впереди стоит отрицание — «не». Но это отрицание в слове, в нем, это небытие нечто в нем, его определенность, определенность нечто, к которому мы пришли, это определенное наличное бытие, которое мы умственным взором разглядываем, и неверно говорить, что это ничто, небытие или отрицание. Если кто считает, что нечто– отрицание, то, значит, эти товарищи не прислушивались, позвольте мне на них напасть, не усвоили главного, с чего все начиналось, все, о чем мы говорили. Есть нечто, и поэтому оно бытие.

То есть надо осознать логику движения мысли. Логически, если мы что-нибудь рассматриваем, то оно есть как то, что мы рассматриваем. А раз оно есть, — значит, оно бытие. Хотя мы знаем разные категории, определяющиеся как бытие. Чистое бытие знаем, наличное бытие знаем и уже дошли до нечто, которое есть определенное наличное бытие. То есть то что мы берем из истории, любое конфликтное событие, любое конкретное государство, любую эпоху, любые личности — все это можно рассматривать как нечто, как определенное наличное бытие. То есть по форме это положительное, то есть бытие, но посмотрите, как нахально в начале этого слова стоит не. То есть по внешней форме, по виду, по написанию нечто сугубо отрицательное. То есть на вас я напал вроде зря, потому что вы посмотрели на нечто и увидели не впереди и потому посчитали нечто отрицательной категорией. Вы смотрите: написано нечто, ну точно, я согласен с вами теперь, что вроде как иначе сходу и не сказать, что отрицательное. А на самом деле всё же все воспринимают это нечто как положительное. Надо говорить нечто или ничто? А что более отрицательное: не или ни? «Ни» скорее как усиление используется. Если ничто — это отрицательное, а нечто почему тогда не отрицательное? Вот если бы было что, а оно же нечто. И, наверное, из этого было понято, вернее, в этой записи уже видна слитность бытия нечто и его определенности, то есть не, это и есть небытие, принятое в бытие так, что конкретное целое имеет форму бытия. Вот это и есть качество, а, следовательно, это такая категория, которая сама по себе наличное бытие, а в нем сидит то самое становление, которое проявится, выявится, обозначит себя и которое мы уже можем увидеть и сказать, что нечто есть в себе становление. То есть не развернуто еще, не видно еще этого становления, оно еще не положено, но в себе оно есть. Нечто есть в себе становление. Ну а если оно есть в себе становление, значит надо различать, говорит Гегель, между тем, что есть в себе и тем, что положено.

Вот, говорят, капитализм есть в себе коммунизм. Маркс доказал, что коммунизм — неизбежный продукт развития самого капитализма, который сам развивает в себе общественный характер производства, кооперацию, планомерность. Монополия планомерное хозяйство ведет? Планомерное. Фабрика — планомерное хозяйство? Планомерное. А что внутри фабрики — рынок? Нет. Кооперация. А кооперация — это такая форма труда, при которой много лиц планомерно работают в одном или связанных между собою процессов производства. Развивается рынок или развивается планомерность при капитализме? Планомерность развивается. Сначала были небольшие мануфактуры, потом появились фабрики, потом фабрики стали крупными, потом очень крупными, потом появились монополии, а в пределах монополии разве рынок решает, что производить и как? Ничего подобного — решает хозяин монополии. И как там производится продукция внутри монополии: планово или стихийно? По плану, конечно. И вот в этом смысле вполне диалектичное есть определение у Ленина социализма: «Единая капиталистическая монополия, но обращенная на пользу всего народа и потому переставшая быть капиталистической монополией, означала бы социализм». То есть социализм не как просто светлое общество. Берется монополия, берется ее движение. Рассматривается, с одной стороны, объективное развитие этого монополистического капитализма, а, с другой стороны, требование народа, чтобы эти монополии были не только хозяина монополии, потому что не он же все это делает, это делают те люди, которые не являются хозяевами этой монополии, трудовой народ.

Во время кризиса спасали банки. Кто спасал сейчас банки? Да мы с вами и спасали банки, народ. Это наши деньги правительство закачало в банки. А зачем мы их спасали? Не знаем, потому что это ведь и не банки вовсе. Вы знаете, что такое банки? Чтобы понять, что такое банки, надо знать немножко историю и знать, что такое ростовщические конторы. Вы все знаете, кто такие ростовщики. Они давали деньги в рост. То есть денежки вам дали под 20% и если вы через год 120% не отдадите васпосадят в долговую яму, и вы там будете сидеть, пока ваши родственнички или знакомые не принесут эти 120%, а если не принесут, то… Сейчас для выбивания долгов ростовщическим конторам, которые объявили себя банками, существуют специальные организации — коллекторы. Вот они и собирают. Вам позвонят в три часа ночи и спросят: должок то отдали банку такомуто? Нет, не отдали еще? А дети есть у вас? Подумайте о детях! Тем более что есть такие фирмы, как бандитские самодеятельные инициативные судебные приставы. Допустим, ваш кредитор выиграл суд и ему с вас причитается четыре миллиона рублей. К кредитору приходят и говорят: «Вы суд выиграли, но вы понимаете, что вам никто не отдаст? Вы уже сколько пытаетесь выбить четыре миллиона? Три года. Давайте вот так: через месяц мы выбьем вам два миллиона, а два миллиона — нам. Договорились?». Приходят потом к должнику: «Долгонько вы долг не отдавали. Так, где у вас батарея? Паяльник у нас есть. Сейчас будем уговаривать вас отдать долг». Очень быстро все отдают. Самое интересное, что «работают» эти бандиты только по выполнению судебных решений, вступивших в законную силу, по которым есть исполнительные листы. То есть якобы помогают государству, кредитору, который же имеет право добровольно отдать им за услугу половину вытребованного долга. А тот злодей, который деньги не отдавал, сам виноват. Конечно, нехорошо поступают с теми, которые были должниками, но долги выбивают. И я не знаю таких судебных процессов, когда бы наказали соучастников этих выбивающих долги фирм. Во всяком случае громко и широко об этом не пишут. Тем более что сейчас стало все благороднее. Прямо так физически не пытают, а пытают морально. Вам звонят, пишут, приходят домой, напоминают, почти не угрожают тем, что у вас заберут жилье и сделают вас и вашу семью бомжами. Собиратели, одним словом, а по иностранному — коллекторы.

Так что, разве банки у нас сейчас? Ясно, что это ростовщические организации. С чего вы взяли, что это банк? Мало ли что эту контору назвали банком. Может, потому, что и деньги-то они не свои в рост дают? Сейчас, грубо говоря, чтобы стать банкиром, надо кого-то ограбить. На полученные деньги учредить и зарегистрировать банк. Дальше что сделать? Если больше денег нет, опять грабить? Нет, зарегистрировавший коммерческий банк бывший бандит — теперь порядочный человек, бизнесмен. Вот как известный лидер тамбовской преступной группировки Кумарин, он же авторитетный бизнесмен Барсуков, зачем его судили? Кумарин заявил, что надеется на милость божью и на судей. А до этого он руководил тем, чтобы головы откручивать людям. И даже здесь, в Петербурге, побоялись его судить, чтобы здесь не поубивали судей, потерпевших и свидетелей. В Москве судят, хотя это не по месту совершения преступлений. Но оставим в покое Кумарина и вернемся к нашему новоявленному банкиру. Он теперь может добывать большие деньги, не совершая преступлений перед законом. Он идет в Центробанк, который дает деньги коммерческим банкам по ставке рефинансирования, берет под 8,5%, а кредиты затем организациям и населению дает под 20% — и живет припеваючи. Центробанк деньги напрямую населению и организациям в кредит не дает, он по закону кормит коммерческие банки. Вы в курсе, что Центробанк сам ссуды не дает никому? То есть государство не дает. Оно вот только дает таким, как тот бандит, который в одночасье стал банкиром и написал крупно на стене своей ростовщической конторы «Банк». Какой банк? Назовите, как хотите. Допустим, «Ваш финансовый друг». Этот ваш новоявленный друг берет в Центробанке под 8,5%, а вам дает ссуду под 20%. 11,5% — в кармане. Ну,

кто теперь его заставит быть промышленным капиталистом? Он лучше будет банкиром. Поэтому выйдешь на улицу — одни банки, а заводы все закрываются.

Но мы-то должны с вами, товарищи историки, различать, что есть ростовщические конторы, которые надо закрыть, и что такое банк. Банк по своему понятию — это такая кредитная организация, которая обслуживает производство, собирая временно свободные денежные средства в хозяйственном обороте и передавая их в кредит тем, у кого оказывается их временный недостаток. Причем кредит дает под малый процент, соответствующий норме прибыли в этом обществе. Если норма прибыли в среднем 15%, то, к примеру, под 10%, чтобы выгодно было брать кредит. Но не под 22%. Какой промышленный капитал в России получает 22%? Лужков возмущался, что с учетом 18% налога на добавленную стоимость кредиты промышленникам предлагаются фактически под 38%. Ну кто 38% прибыли получает? Как можно отдать эти деньги?

Вернемся к нечто. Нечто есть определенное наличное бытие. А в наличном бытии есть становление. Значит, нечто должно быть положено как становление, и мы знаем, что в дальнейшем своем логическом развитии оно развернется и станет становлением, моментами которого также являются нечто. Один из них как позитивный, другое — как негативный. Называются они нечто и иное.

Рассмотрим эти нечто и иное. Иное — это тоже нечто, а по отношению к иному нечто есть иное, то есть другое, и они совершенно уравнялись, безразлично, что брать за нечто, а что за иное. Иное по отношению к иному есть нечто, нечто по отношению к иному есть иное, мы друг с другом их соотносим, и при этом безразлично, что считать за нечто, а что считать за иное.

Начинаем дальше обдумывать, что логически произошло. Мы взяли нечто по отношению к иному, иное по отношению к нечто, причем нечто мы само по себе рассматривали, а иное само по себе не рассматривали. Давайте поэтому рассмотрим иное по отношению к самому себе. Скажите, пожалуйста, что такое иное по отношению к самому себе? Логически это очень просто. Иное по отношению к иному есть иное иного. А если это же сказать другими словами, получим, что иное иного есть иное. Теперь надо осознать диалектический смысл этого выражения. Иное по отношению к иному — это иное иного. Иное иного есть иное. Вот с этим кто-нибудь не согласен? Есть такой человек? Нет. Отсюда следует два логически верных вывода. Первое, что иное иного есть иное же и второе, что иное иного есть иное, то есть другое. Записано в одно предложение два противоположных по смыслу предложения. Два противоположных высказывания записаны в одно предложение, иное иного есть иное же и иное иного есть иное, не такое, другое. Или, другими словами, иное равно самому себе и иное не равно самому себе.

Вот мы сейчас пришли к тому, что у нас уже обсуждалось в порядке забегания вперед, помните, я сказал, что мы сейчас забежали вперед и будем говорить про изменение, потому что все изменяется в истории. А как изобразить изменение? Вот так изобразить: нечто равно самому себе и не равно самому себе.

Иное есть нечто и что верно для иного, верно и для нечто. Следовательно, нечто есть равное самому себе и не равное самому себе, то есть в нем есть два противоположных момента. Один момент нечто — равенство нечто с собой и второй момент — неравенство нечто с собой. Момент нечто, определяемый как равенство с собой, называется в-себе-бытие, а второй момент — неравенство нечто с собой называется бытие-для-иного.

Вот у нас есть такие люди в России, которые говорят, какая ужасная страна, всю жизнь будут ее оплевывать и всю жизнь будут рассказывать, как за границей хорошо. Вот эти люди есть наше бытие-для-иного. Это не иные, иные там, за границей, это наши, родные, можно сказать, свои. Это момент российского нечто, но момент отрицательный. Ну, как предатели. Кто может быть предателем? Только свой. Чтобы стать предателем, надо быть своим в доску, только тогда ты можешь стать предателем. Сейчас они выступают как бы не как предатели, у них просто широкая душа, глобалистский взгляд на мир. Они раньше говорили, что Сталин был глобалистом, руководил по глобусу, а сейчас они стали глобалистами. И Сталина за глобализм перестали критиковать. А как будешь теперь его критиковать? Мы сейчас все перед глобусом. У нас глобальные взгляды, глобальная культура и т. д. Ну, а первый момент, равенство с собой, он очень простой — в-себе-бытие. Это пишется так у Гегеля: в-себе-бытие. Про того, кто неравен себе, говорят, что он не в себе. Про человека, который стал неравным самому себе, могут сказать, что он вышел из себя. Это если бы я сейчас вышел и начал кричать. То есть считается, что я обычно нормально говорю, не кричу. Но если я все время кричу, то наоборот. Если кричал, а тут вдруг стал тихо говорить, скажут: что-то он не в себе. Жаль, что мы не собираем коллекцию таких высказываний. На самом деле язык во все, что человек делает своим, проник и только некоторые гениальные философы, как Гегель, выявляют это все и в чистом виде нам подают.

Итак, всякое нечто мы должны рассматривать как единство всебе-бытия и бытия-для-иного, как единство этих двух моментов, равенства с собой и неравенства с собой. Нечто, которое равно самому себе и не равно самому себе, взятое как единство двух моментов, равенства с собой и неравенства с собой, называется изменяющимся нечто.

Исторический материал таков, что все время меняется. Как может быть не диалектик историком? Нет, быть-то может, но каким историком? Гегель интересное дает понятие, что такое дурной человек. Дурной человек — это человек, не соответствующий понятию человека. Дурной историк — этот тот, который не соответствует понятию историка. Дурной философ — это тот философ, который не соответствует понятию философа. Человек по своей природе — развивающееся нечто, изменяется. Если человек перестал изменяться, ему осталось только физически закончить свой путь, а умственно он уже полностью его завершил.

Кстати, лекции, которые я уже прочитал, вы можете посмотреть в интернете, если хотите. В том числе по тем вопросам, которые у нас еще впереди будут. Лекции такие: «Классы», «Классовые противоречия», «Политика (классовая борьба)», «Государство» и «Ленин в современном мире». В прошлом году наши ученые и студенты затеяли, наши, я имею в виду в том числе и Санкт-Петербургского университета, большой проект по созданию образовательного видеопортала, который с учетом того, что образование не всем доступно, мог бы дать возможность познакомиться с лекциями тем, кто на них не присутствует. С лета и осени 2009 года начали вывешивать лекции, в частности, и мои лекции вывешены в разделе «Политическая социология», «Политология». А адрес этого видеопортала такой: univertv.ru. Лекции вывешены также на сайте Фонда Рабочей Академии по адресу rpw.ru в разделе «Библиотека»

5. ИСТОРИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ

Мы с вами рассматривали сначала наличное бытие, потом его определенность как качество, качество брали как реальность и отрицание, потом различие было снято, и мы пришли к нечто. Попробуем из этих философских выводов сделать некоторые выводы для истории.

Некоторым выводом для истории из философии будет тот, что когда вы рассматриваете наличное бытие, то вы его берете как нечто простое и спокойное, в котором нужно найти его определенность. Та определенность, которая называется качеством, — непростая, это определенность, которая неотделима от наличного бытия. Это что означает? Что если ее нет, то нет и наличного бытия. Значит, это не просто некое дополнительное украшение.

Приведу исторический пример. Советы в России были созданы по инициативе рабочих Иваново-Вознесенска в 1905 году. В 1905 году было 11 городов, где городские советы по существу осуществляли власть. И когда нам рассказывают про великое значение Парижской коммуны, мы соглашаемся, но можем сказать, что у нас в России подобных коммун было 11 в 1905 году. Причем коммун не таких, что депутатов избирали по территории, а таких, куда посылали представителей заводских и фабричных коллективов. По своему рождению и по самой своей сути Советы — это органы, формируемые на фабриках и заводах трудовыми коллективами, а не на улицах и площадях, в отличие от того, что было в Париже. Затем эти Советы исчезли и вновь появились в 1917 году. Что характерно? Характерно, что ни один политический деятель или теоретик не может сказать, что он придумал Советы, и ни одна политическая партия не может сказать, что это результат ее деятельности, хотя разные политические партии участвовали в их организации, пытались входить в их работу и т. д.

В частности, в 1917 году в феврале первый Петроградский Совет кто возглавлял? Керенский. Есть такая книга «140 бесед с Молотовым» Феликса Чуева, и в ней есть следующий эпизод. Молотов со Шляпниковым, два члена Русского бюро ЦК большевиков в феврале 1917 года бродят по Петербургу и не понимают, что творится, что происходит. И приходят к Алексею Максимовичу Горькому. Горький наверняка знает, и Горький действительно знал. Он им говорит, что в Петрограде создан Совет рабочих уполномоченных, рабочих депутатов. А где он? А он заседает в Таврическом дворце. Тогда Шляпников и Молотов отправились в Таврический дворец. Подходят к Таврическому дворцу, огни горят, стоит охрана. Просят доложить, что прибыли члены Русского бюро ЦК большевиков, доложите о нас. Кто Совет возглавляет? Возглавляет Керенский. Доложили, Керенский вышел, поприветствовал членов Русского бюро ЦК большевиков и провел их в президиум. И они стали членами Петроградского Совета.

Это к вопросу о том, что никогда в чистом виде, кроме как изначально, Советы не избирались только от коллективов, хотя принцип их формирования именно таков. Поэтому, когда в свое время Горбачев придумал Съезд народных депутатов, депутаты были от друзей кино, от филателистов, от партии и т. д., то это уже была не новость, потому что если сейчас попытаться выяснить, а с каких же заводов были депутаты в Петроградском совете, то это будет непросто. Я знаю, что в фильме «Депутат Балтики» есть персонаж, прообразом которого является Тимирязев, и вот он был депутатом от Балтийского флота, избранным по тому принципу, по которому формируется Совет как Совет. Был в нашем городе трамвайный парк имени Блохина по имени депутата, который был избран от коллектива этого трампарка. По тому принципу, по которому формируется Совет. А что касается таких товарищей, как Троцкий, неясно, был ли он, как и некоторые другие деятели, избран от какого-нибудь завода.

Получается, что принцип выборов по производственным округам, который был положен в основу самим рабочим классом России, нарушался, начиная с 1917 года. И все же этот принцип, при всех нарушениях, в целом был основополагающим, и в городах Советы формировались по коллективам. Например, в Петроградском городском совете от Кировского завода было четыре депутата. Это означало, что в любой момент Кировский завод мог собрать конференцию коллектива, имеющихся депутатов отозвать и вместо этих четырех избрать других. Поэтому никакой проблемы с отзывом депутатов не было. Ну, а Ленин говорил, что право отзыва — это самое главное демократическое право. То есть если вы можете только послать в какой-либо орган своих депутатов, а отозвать их оттуда не можете, то это никакая не демократия. Потому что наобещают вам с три короба, а потом выполнять обещания не будут. А судить надо по делам, а не по словам, а выбирают ведь только по словам. Парламентская система вообще не предусматривает механизма отзыва депутатов, хотя формально такое право где-то могут и записать, но практически при избрании депутатов по территории осуществить его невозможно.

До какого времени просуществовали такие органы — Советы, определенностью или качеством которых было то, что они избираются через трудовые коллективы и трудовыми коллективами в любой момент отзываются? До какого момента это качество сохранялось? В течение какого периода в истории нашей страны? Это сохранялось до 1936 года, до того, как была принята, как говорят, самая демократическая конституция. Эта демократическая конституция убрала системообразующее качество Советов, и органы под тем же названием Советы стали избираться по территориям. Спрашивается, они остались Советами или нет? Вот здесь мы должны применить то, о чем говорили в прошлый раз. Качество — это то, что неотделимо от бытия. Качество избрания Советов по трудовым коллективам, — это такое качество, которое неотделимо от их бытия. Если они избираются не по трудовым коллективам, это не Советы, как бы они при этом ни назывались. Еще Козьма Прутков писал, что если на клетке слона написано «буйвол» — не верь глазам своим. У нас есть ученый совет, например, на факультете, и у вас есть ученый совет на факультете, у нас есть университетский совет. Я могу давать вам советы, вы мне можете давать советы, мы вообще страна советов, все друг другу могут советы давать. Не это же имеется в виду, когда говорят «Советы». Имеется в виду, что является Советами в точном историко-политическом смысле. Так вот Советами являются органы, которые избираются по коллективам. С этим связана и ступенчатая система формирования Советской власти. Избрали городской Совет по представительству от производственных коллективов города, а дальше городской Совет посылает кого-то из своих членов на Съезд Советов, и каждая ступень власти при этом доступна для предыдущей. Если кого-то отозвали из городского Совета, то он «улетел» и со Съезда Советов и из избранного Съездом Исполнительного комитета. Завтра решили отозвать на Кировском заводе кого-то, собрали конференцию и всё — до свидания.

Начиная с 1936 года, практически никого нельзя было отозвать, никого и не отзывали. Мне попались данные, что по Нижегородской области в 1935 году было отозвано порядка трехсот депутатов разных уровней, а с 1936 года никого и ниоткуда не отзывали, потому что это практически неосуществимо. Именно из-за того, что было введено восхваляемое ныне прямое представительство. Вот представьте себе, если один депутат избран от полутора миллионов человек, эти полтора миллиона могут по инициативе снизу собраться и отозвать депутата? Да никогда!

Значит, кто-то должен отзыв организовать: или правящая политическая партия или прямо государство. Скажем, кто, начиная с 1936 года, занимался подбором депутатов, чтобы было в представительных органах столько-то рабочих, столько-то крестьян, столько-то интеллигентов, столько-то девушек, столько-то юношей, молодежи. Соответствующий орготдел. То, что делал раньше коллектив трудовой, целиком взяла на себя партия. А взяв на себя ту функцию, которую должен был осуществлять трудовой коллектив, она стала вырождаться, поскольку, кроме хороших качеств, государственная власть всегда порождает и другие, негативные: бюрократизм, карьеризм и т. д. И если 50 лет никого не отзывать из этой номенклатуры, так что с ней будет за период с 1936 года по 1986-ой? И вот в 1986 году пришел Горбачев, плод этой системы, и таких маленьких и побольше горбачевых было полно на каждом уровне.

На «Авроре» все осматривают носовую пушку: из нее, одни говорят, стреляли, другие говорят, — не стреляли. Но есть место, в машинном отделении, где собирался Совет «Авроры» и там висит приказ №1 Петроградского Совета: на всех кораблях, заводах, фабриках создать Советы и направить представителей в городской Совет, то есть видно, что городской Совет был создан вначале из представителей некоторых крупнейших предприятий и воинских коллективов, а потом он пополнялся и расширялся.

Это пример качества, и мы должны понимать, что дело не в названии, а в том, что если это качество есть — то это Совет, а если этого качества нет — это не Совет, а название «совет» может оставаться. Скажем, Верховный Совет, в котором Ельцин был председателем, ввел все приватизационные законы, и поэтому та битва, которая была в 1993 году, это не была битва за Советы или против Советов. Настоящая битва за Советы или против Советов была очень тихой. Она прошла в 1936 году и проиграна была сначала в головах — на практике никто не бился. Потому что, похоже, никто этого не понимал, а если понимал — то помалкивал. Никаких следов политических дискуссий на эту тему мы не имеем — наоборот, бравурные марши по поводу того, что у нас теперь такая демократическая конституция. И Советы, избираемые по коллективам, пропали. Ну, а если нет Советов, то нет и власти Советов, то есть Советской власти. Поэтому, оставшись несомненно социалистической, власть перестала быть Советской. Какой же она должна была стать после этого со временем? Она должна была стать буржуазной, парламентской. Она и стала со временем «демократической». Или, как сейчас говорят, что такое «демократическая власть»? Это власть «демократов», диктатура буржуазии.

Вот это я специально поискал пример, чтобы он был не какой-то маленький, не пустяковый, а очень крупный, связанный с целой страной и целой эпохой, и с революцией. Мы с вами уже знаем, что категория становления отражает в истории открытую борьбу или войну, которая есть вооруженная борьба классов, наций или государств. Продолжавшийся у нас с ноября 1917 года до начала тридцатых годов переходный период от капитализма к коммунизму — это был период, в котором решалось, кто кого, и решилось, кто кого. По окончании переходного периода мы получили наличное бытие коммунизма в России. Но мы-то с вами знаем, что результат снятия становления — наличное бытие — содержит в себе становление, поэтому борьба по принципу: «кто кого» просто не налицо, но эта борьба продолжается, сохраняется, и вот в данном случае та сторона, которая ранее была побежденной, взяла власть.

Реставрация свергнутых порядков — не редкость в истории. Например, во Франции буржуазная революция проходила так: сначала победила буржуазная революция, потом она проиграла феодалам, потом она снова победила. У нас было не так. Через несколько месяцев после того, как помещиков победила буржуазия, рабочий класс ее прогнал и установил диктатуру пролетариата в форме Советской власти. Но зато он проиграл позже, уже после победы социализма. Вот такая любопытная картина, ничего подобного нигде ведь не было, ни в одной стране.

Иногда начинают искать русскую идею — и до сих пор ищут. Мне всегда казалось это странным, ведь идея обычно характеризуются прежде всего не тем, чья она, а тем, в чем она состоит, в чем смысл-то идеи. Нет, ищут русскую идею. Ну, если все же так поставить вопрос, то по содержанию воистину русской идеей является идея создания Советов и установления Советской власти. Действительно, русский рабочий класс Советы создал, он их изобрел, это инициатива историческая именно его, никто другой даже не претендует на эту инициативу. Повторить ее попытались, во-первых, в Баварии и, во-вторых, в Венгрии. Но неудачно: там задушили эти Советы. А в России Советская власть продержалась довольно-таки долго. Можно сказать, что и после 1936 года власть рабочего класса сохранялась, но уже не в форме Советов, не в той форме, которая, как у Ленина говорится, является организационной формой диктатуры пролетариата.

Самое интересное, что ведь в Программе партии, которую не меняли до 1961 года, до ХХII съезда КПСС, было записано, что основной избирательной единицей и основной ячейкой государства является завод, фабрика. И выходит, что несмотря на то, что никто эту Программу не ревизовал, никто ее не отвергал, так произошло, что Советов уже в середине тридцатых годов не стало. А в 1961 году из Программы партии было выброшено не только положение о том, что основной ячейкой государственного строительства и основной избирательной единицей является не территориальный округ, а завод, фабрика. Выброшен был и составляющий главное в марксизме тезис о диктатуре пролетариата. И тогда уже пошло движение к ликвидации социализма, прикрываемое всякими ревизионистскими выдумками вроде общенародного государства и развитого социализма.

Понять это все можно, если овладевать диалектической логикой, поскольку каждое логическое движение, хотя оно выглядит совершенно абстрактно, есть исправленное историческое движение. Исправленное в том смысле, что в истории есть и движение вспять, а в логическом рассмотрении — движение только вперед. Только благодаря этому логическому рассмотрению мы можем определить, где прогресс, где регресс. Если движение идет назад, скажем, от наличного бытия коммунизма в переходный период, то это движение вспять, или если в переходный период преобладающим является не возникновение, а прехождение коммунизма — это контрреволюция, и мы перешли снова в буржуазный строй.

Разве для историков является какой-то новостью, что сначала буржуазный политический строй возник, потом исчез, а затем снова возник? Для историков это никак не может быть новостью, чем-то таким удивительным. А разве бывает, чтобы что-то сразу стало и прочно держалось? Не бывает. Не исключено, что кто-то из тех, кто будет экзамен сдавать, с первого раза его не сдаст. Тоже может быть. Ничего страшного я в этом не вижу, он посидит, подумает, подойдет и тут же через полчаса сдаст. Я от этого оценку понижать не буду, потому что человек подумал. Мало ли что человек скажет сгоряча, сгоряча это сущее, а мы наличное бытие должны брать.

Итак, на каком логическом звене мы остановились? Какую сакраментальную фразу мы записали? Что иное иного есть иное. И отсюда чисто логически выводится, что на самом деле в этой фразе содержится два утверждения. Что иное иного есть иное же, и иное иного есть иное, другое, не такое. Следовательно, тут есть два момента в ином, момент равенства иного с собой и момент неравенства иного с собой. Но иное — это тоже нечто, мы на этом останавливались, отмечали, что безразлично, что брать за нечто, что брать за иное. Если я — нечто, то вы — иное, если вы — нечто, то я — иное и т. д. То есть что брать за нечто, что брать за иное, — это определяется внешним образом. Вот именно поэтому тот логический вывод, который мы сделали, не просто относится к иному как к какому-то виду нечто, а к нечто как к таковому. Всякое нечто изменяется, в том числе всякое историческое нечто, то есть всякое определенное наличное бытие, всякое налично сущее, если оно живое, если оно историческое, если оно не мертвое какое-то, просто фотография или просто какой-то осколок или черепок, хотя и черепок тоже или кости, они же тоже находятся в процессе становления — возникновения и прехождения. Иногда мы видим хорошо сохранившиеся останки цивилизации, иногда видим плохо сохранившиеся останки цивилизации, но они находятся в процессе своего прехождения естественно. Следовательно, каждое историческое нечто имеет момент равенства с собой и момент неравенства с собой.

Например, если где-то когда-то построили социализм, скажем, на Кубе, то несмотря на то, что страной руководил Фидель Кастро, такой пламенный и воистину гениальный вождь, мы все равно можем сказать, что перед законами диалектики не властны никакие отдельные личности. На Кубе наряду с моментами развития социализма есть моменты его деградации.

То же самое вы можете наблюдать и в Северной Корее. Я там был в 1992 году, должен сказать, что очень интересно там побывать, и северокорейцы колоссальные достижения имеют. А ведь они находятся в состоянии войны с 17-ю государствами, мирный договор не подписан. Я был в пограничном Панмыньджоне, обходил вокруг стола мирных переговоров, где с одной стороны стола стоит флажок Корейской Народно-Демократической Республики, а с другой стороны — 17 флажков воюющих с ней государств, в том числе флажок Соединенных Штатов Америки. Без учета этого трудно понять поведение северокорейцев, дескать, что это они там готовятся к войне. Но война-то у них не закончилась, потому и готовятся, потому что в любой момент могут быть начаты военные действия. В то же время и противники понимают, что легкой прогулки никак не получится. Все знают, какая была ожесточенная корейская война, там были китайские добровольцы, наши летчики.

Я пытался найти там нечто подобное Советам, спрашивал, интересовался, с нами руководители общались. Там интересная есть одна форма работы: каждый освобожденный руководитель партийный, на каком бы высоком посту он ни стоял, чтобы не отрываться от народа, один месяц в году должен отработать неосвобожденным секретарем партийной организации на каком-нибудь промышленном предприятии или в колхозе, или в совхозе. С нами встречался секретарь ЦК Трудовой партии Кореи и говорит: вы извините, что я с вами раньше встречаюсь, еще с вами завотдела не встретился по субординации, но я завтра ухожу в колхоз неосвобожденным секретарем парторганизации и буду там этим заниматься. Такой порядок в какой-то мере удерживает от перерождения, но Советов как Советов я там не нашел.

Неизвестно, есть ли Советы в Китае. Революционные комитеты были на Кубе, но они какой-то прочности как орган власти и устойчивости, которая могла бы быть, если бы они формировались по производственному принципу, не получили. Во время поездки в КНДР меня лично не покидало такое чувство, что придет корейский Хрущев — и на этом закончится социализм в Корее, или корейский Горбачев, выбор тут есть. То есть при отсутствии Советов, избираемых через трудовые коллективы, слишком велика роль той личности, которая стоит во главе, очень много от нее зависит, нет устойчивости. Сталин, конечно, великий человек. Но, с другой стороны, он создал систему, которая рассчитана на то, что во главе уже стоит умный и порядочный человек, а как сделать, чтобы наверх поднимались именно такие люди — без отзыва снизу, со стороны трудовых коллективов это сделать невозможно.

Давайте зафиксируем то, что получили. Вот тот вывод, который мы получили: изменяющееся нечто, всякое историческое нечто, то есть всякое определенное наличное бытие, которое мы обнаруживаем в истории, является изменяющимся, а изменяющееся нечто — это нечто, которое является единством двух моментов: равенства с собой и неравенства с собой. Момент равенства с собой в диалектике, в «Науке логике» Гегеля называется в–себе–бытие. Момент неравенства с собой называется бытие–для–иного.

Насколько хороши эти названия? Право на то, чтобы давать названия категориям, получает тот, кто занимается систематизацией науки, кто строит здание науки от простого к сложному. Поэтому некоторых категорий не было до того, как их предложил Гегель.

Ну, вот в-себе-бытие — хорошее название или плохое? Оно вполне воспринимаемо. Например, если говорят, что человек сегодня не в себе, это что значит? Не равен себе. Или говорят: вышел из себя. Что значит вышел из себя? Стал неравным себе. Был нормальный человек, спокойно разговаривал и вдруг начал кричать на студентов.

Ясно, что человек стал не равен себе. Поэтому в-себе-бытие и понимается как равенство с собой.

А что значит бытие-для-иного, в иное же нечто не превратилось? Потому что оно одновременно и равно самому себе, но оно бытие-для-иного, то есть момент превращения в иное, который превращением в иное не завершается и нечто остается все же равным самому себе. Вот, скажем, компрадорская буржуазия — это местная буржуазия, не иностранная буржуазия, а своя, но такая, которая свою прибыль получает не от развития отечественного производства, а от его разрушения и насаждения господства иностранных монополий. Можно сказать, что сегодняшний день в России характеризуется тем, что компрадорская буржуазия во многом взяла верх. Куда идут деньги, которые поступают от производства, в том числе от продажи нефти и газа? Сначала эти деньги фиксируются в прибыли, в нее попадает примерно 90% от той зарплаты, которую надо бы платить, исходя из того, что зарплата — это цена рабочей силы и должна соответствовать ее стоимости. В прибыль перекачивается и до 90% амортизационных отчислений, которые, как и зарплата, должны входить в издержки производства, а не искусственно переноситься в прибыль. Что такое амортизация? Буквально — неумирание. Вот у нас 73,5 триллионов рублей — это стоимость основных производственных фондов на начало 2010 года. Чтобы они амортизировались, надо примерно за 10 лет их все заменить. Для этого что нужно делать? Ежегодно в издержки производства, в себестоимость закладывать десятую часть стоимости фондов. Десятая часть от 73,5 триллионов сколько? Это 7 триллионов 350 миллиардов рублей. В один год откладывается такая сумма, во второй год, через 5 лет уже свыше 36 триллионов рублей — и половину парка оборудования можно заменить на новейшее, современное, то есть модернизировать. А что у нас сегодня под модернизацией понимается? Куда мы нанотехнологии приделаем, если кругом старая техника, выпущенная полсотни лет назад? Так вот компрадорская буржуазия получает свои средства и свой доход от разрушения отечественного производства и от перекачивания денег за границу. Куда идут деньги после уплаты налогов на прибыль, в которой содержится 90% нормальной зарплаты и 90% амортизационных отчислений? Уплатили налоги, налоговые инспекции довольны, потому что большая прибыль, а дальше деньги куда пошли? По месту регистрации. А где регистрируются наши крупнейшие компании? В основном в оффшорах. То есть деньги не просто выводятся из экономики, они выводятся из страны. Эти деньги там, оттуда уже не вернешь.

Поэтому, когда вам говорят, что денег нет — это правда. Денег нет на образование, на медицину, на лечение, потому что эти деньги уведены из страны. А вы посмотрите, на каких машинах ездят государственные служащие, государственная почта — они все иностранные. Вот наши предприятия сделали скоростной поезд «Сокол», у которого для обеспечения безопасности в передней и задней части каждого вагона была сминаемая часть на случай, если он при большой скорости врезается во что-нибудь. Убрали «Сокол», купили немецкий «Сапсан», чтобы обеспечить работой производителей Германии. Если вы пойдете по улице, будете смотреть, то увидите в основном иностранные автомобили. На какие деньги они приобретены? На те деньги, которые не направлены на развитие отечественного производства.

Вот что мы увидим, если будем рассматривать такой маленький логический поворот: бытие-в- себе и бытие-для-иного. Ну, как может подняться наше производство, если все деньги вкладывать в развитие иного. А надо вкладывать деньги прежде всего в свое производство, а не в иное, не в иностранное. Нет, мы купим там. А раз мы купим там, значит, мы не вложим деньги сюда. Кто это делает? Ну, если говорить научно, то компрадорская буржуазия. Не надо путать компрадорскую буржуазию с ориентированной на развитие отечественного производства национальной буржуазией. Наряду с обычной классовой борьбой, когда рабочий класс и буржуазия борются между собой, мы имеем дело и с такой борьбой, фронт которой проходит внутри буржуазии во многом. Или человек, например, живет здесь и говорит про свою страну: «в этой стране». Одни говорят: «в нашей стране», другие говорят «в этой стране». Они, как бы пролетая по миру, временно остановились в чуждой им этой стране. И вот у нас есть люди, которые будут всю жизнь в России жить и все время будут говорить, что они живут в этой стране, не в нашей стране, что ничего никогда в России хорошего не было, нет, не будет и не может быть. И вы будете им доказывать на фактах исторических, сколько было всего хорошего в России — не поверят, потому что они бытие-для-иного. И «туда» ведь не поедут. Здесь выгодно и удобно в мутной воде ловить рыбу, получать большие доходы, жить очень хорошо и все время говорить, как здесь плохо.

Я думаю, что изучение диалектической логики сделает ваше ухо более тонко воспринимающим эти нюансы, потому что иначе незаметно как-то так происходит: было так, а потом стало совсем не так, хотя поначалу вроде бы пошло хорошо.

В 2008-ом году 17 ноября правительством России было принято решение утвердить Концепцию социально-экономического развития России до 2020 года. Согласно ей в 2012 году производительность труда должна вырасти на 30% по сравнению с нынешней, и это действительно была бы модернизация. Как обеспечивается рост производительности труда? За счет таких станков, которые экономят труд людей. Теперь уже сообщили, что согласно новому прогнозу министерства экономического развития до 2012 года рост производительности труда составит 3%. Зато нам много расскажут про модернизацию. Ну что это за модернизация, если рост производительности труда составит 3%?

Некоторые наши товарищи, граждане, которые не очень глубоко проникли в содержание экономических процессов, печалятся по поводу падения курса доллара. Если печалятся те, у кого много долларов, то это понятно, так как с падением доллара у них становится меньше денег. Но американские предприниматели, работающие на экспорт, не печалятся. Дело в том, что рост производительности труда в Соединенных Штатах составляет примерно 4% в год, а в европейских странах около 2% в год. Значит, за счет повышения производительности труда Соединенные Штаты могут понизить стоимость своих товаров. Тогда понижая покупательную способность доллара американцы тем самым понижают цены сразу на все американские товары и, следовательно, завоевывают мировой рынок. Значит, плакать надо тем, у кого «укрепляется» денежная единица.

Или, например, если у вас не обыкновенная акция, а привилегированная. Привилегированные акции — это те, которые не голосуют, а обыкновенные — это те, которые голосуют. Маленький терминологический обман. Для простаков дают такие названия, и простаки на них покупаются.

Вы найдете таких примеров еще больше, потому что это дело и историков, посмотреть, как, в каких конкретных формах в обществе проявляют себя всеобщие категории. Точно так же люди, которые занимаются физикой, могут увидеть, как всеобщее проявляется в физике, химики — в химии, механики — в механике. Например, что такое в механике движение? Двигаться — значит, находиться в этой точке и не находиться в ней, вот противоречие. Если только я в этой точке нахожусь, значит, я не двигаюсь, а если я через эту точку не прохожу, значит, я тоже не двигаюсь. Поэтому понять механическое движение без диалектики нельзя. Противоречие механического движения состоит в том, чтобы находиться в этой точке и не находиться в ней, и это означает, что совершается движение.

Может показаться, что мы с вами вроде бы до конца изучили историческое нечто или просто нечто. Это изменяющееся нечто. И тут, когда мы хотели друг друга поздравить, вдруг мы вспоминаем, что это же определенное наличное бытие. Значит все, что мы выяснили и сформулировали про бытие, равное — не равное, равенство с собой, неравенство с собой, — все это относится и к определенности наличного бытия.

С этой истиной, как и вообще с истиной, вовсе не все хотят считаться. Говорят, например, что народ наш сражался в Великую Отечественную войну, а главнокомандующий, который ведь есть определенность армии, никуда не годился. И мы победили, дескать, вопреки главнокомандующему. Это какой-то детский лепет, но это же пишут всерьез, говорят по телевидению. За недостаток хотят выдать достоинство. Хотя у Сталина есть и недостатки. Я на один такой недостаток указывал, очень крупный — Советы при Сталине исчезли. Но из этого не следует, что он не был замечательным главнокомандующим и не сыграл выдающейся роли в победе нашего народа в Великой Отечественной войне. Нельзя так изображать людей без противоречий.

То, что мы обнаружили относительно наличного бытия нечто, надо в силу его единства и неразрывности с определенностью отнести и к определенности наличного бытия. Но прежде нам еще один момент надо рассмотреть. У нас есть бытие-в-себе и бытие-для-иного. Эти два момента неразрывны, а раз они неразрывны, значит. они в единстве, значит во в-себе-бытии есть бытие-для-иного. Как раньше говорили, поскреби записного коммуниста и найдешь в нем мещанина. Поскреби в-себе-бытие и найдешь в нем бытие-для-иного. Давайте теперь возьмем в-себе-бытие с отрицанием вот этого бытия-дляиного во в-себе-бытии. Еще один раз очистим это в-себе-бытие от бытия-для-иного. Вот этот момент утверждения в-себе-бытия через отрицание в нем бытия-для-иного дает еще один момент — в-нембытие или просто в. Кстати, если присмотреться к мысли о внутреннем или о в, то выясняется, что никаким образом нельзя объяснить, что такое в, кроме как обращением к тому, что вовне. Если в бочке, значит не снаружи этой бочки. Если в кастрюле, значит не вне ее. А как вы еще объясните в? То есть в противостоит тому, что выходит во вне. Вот это вот противостоящее тому, что выходит во вне во в-себебытии называется в-нем-бытие или просто в.

Вам, может, покажется мало того, что я сказал, и надо будет взять «Науку Логики», книгу первую «Учение о бытии», дойти до соответствующего места и почитать. Я кое-что сделал для того, чтобы было ясно, что это полезная вещь и дальше нужно самостоятельно разбираться. Мы не можем бесконечно останавливаться, мы должны двигаться вперед.

Итого мы имеем три момента нечто: в-себе-бытие, бытие-дляиного и в- нем-бытие. В-нем-бытие берется как в-себе-бытие с отрицанием в нем бытия-для-иного. Попробуем привести пример. Вот в каждом из нас есть бытие-в-себе и бытие-для-иного. Каждый здесь присутствующий хочет стать специалистом, а сейчас-то он еще не специалист, поэтому его бытие-для-иного вовсе не следует понимать в чисто негативном плане. Применительно к обучающемуся это имеет тот позитивный смысл, что студент не должен оставаться равным самому себе, он должен быть и бытием-для-иного, то есть он должен превращаться в специалиста. Поэтому равенство студента с собой включает во в-себе-бытие и бытие-для-иного как равенство с собой, противостоящее своему неравенству с собой, и потому есть в-нем-бытие.

Вот теперь нам то же самое надо просто буквально, именно в силу неотделимости качества от наличного бытия в определенном наличном бытии, то есть в нечто, пересказать для определенности. Мы обнаруживаем качество, которое есть в себе в простом нечто и находится в единстве с другим моментом этого нечто — в-нембытием, это есть определение.

Где-нибудь вы, кроме как в «Науке логики» Гегеля читали научное диалектическое определение определения? Если вы откроете какой-нибудь словарь, там написано, что определение — это совокупность свойств, признаков, и этот мешок свойств и признаков называется определением. А в диалектике что в качестве определения берется? Медленно будем разбирать, что это означает. Качество, которое есть в себе — это такое качество, которое при всех изменениях сохраняется. Вот у нас были коммунисты, сидели в парткомах и т. д., сменилась власть — и они тут же перестали быть коммунистами, перекрасились и стали демократами, придут либералы, и бывшие коммунисты станут либералами и т. д. Значит, у них качество коммунистов было, но оно не принадлежало к их в-себе-бытию, не принадлежало к их определению, они коммунисты были не по определению, а по внешнему виду. Вот когда во Вторую мировую войну на нашу землю пришли фашисты, то настоящие коммунисты пошли в подполье и стали создавать партизанские отряды, а комсомольцы, то есть молодые коммунисты, стали создавать «Молодую гвардию». А некоторые записные комсомольцы конца 80-х годов стали создавать некие центры НТТМ, и из них вышел Ходорковский. Поэтому, когда мы говорим об определении, надо брать такое качество, которое в изменениях не улетучивается, а сохраняется. Как это записывается логически? Качество, которое есть в себе в простом нечто и, кроме того, находится в единстве с другим моментом этого нечто — с внем-бытием. Что значит в единстве с в-нем-бытием? Значит, выходит во вне. Раз я отрицаю бытие-для-иного, то через отрицание я во вне и выхожу, то есть берется не просто качество, которое есть, но которое в изменениях противится переходу в иное. Если человек считается порядочным, но при изменившихся условиях он тут же свою порядочность теряет, не говоря уже о том, чтобы противодействовать непорядочности, значит, эта порядочность не принадлежала к его определению. То есть хорошо, пока все тихо-мирно, но как только все изменилось и когда как раз нужно проявить свою порядочность, тут ее и нет.

Поэтому, в частности, Гегель и говорит, что одно и то же нравственное изречение имеет разную смысловую глубину в устах ребенка и в устах зрелого человека, подвергавшегося в жизни различным испытаниям и противостоявшего им.

Качество, которое есть в себе в простом нечто и находится в единстве с другим моментом этого нечто, с в нем бытием — вот что такое определение. К определению нечто принадлежит не такое качество, которое сразу исчезает, как только что-то меняется, а то, которое сохраняет себя во всех изменениях и противодействует этим изменениям.

Ну вот, мы с вами знаем, что такое определение, это большая редкость. Я думаю, что помимо «Науки логики» Гегеля вы вряд ли увидите в каких-то книгах определение определения, не говоря уже о различении определенности и определения.

Давайте поставим вопрос о том, что есть определение человека. Гегель определял человека как мыслящий разум. И отмечал, что определенностью человека, которой он отличается от всех других животных, является наличие мочки на ушах, ибо больше нет таких животных, у которых есть мочка на ушах. Ну, а если кто-либо в аварии потеряет ушные раковины, что он перестанет быть человеком? Значит, наличие мочки на ушах не есть то качество человека, которое сохраняется в изменениях. Поэтому оно не годится как определение. Поэтому можно сказать, что человек — это животное, у которого есть мочки на ушах, серьги можно носить, но это не определение человека. А вот то определение человека, которое в развитие гегелевского определения дал Энгельс: человек — это животное общественное, трудящееся, говорящее и разумное. Но надо, чтобы к этому определению был исторический подход. Люди появились из человекообразных стадных обезьян через труд, труд требовал сигналов, т. е. требовал речи, и далее мышления, которое проявляется только в языке, так мы приходим к тому, что человек есть постигающий в понятиях.

К определению человека, как и ко всяким определениям надо подходить с большим вниманием, потому что это очень серьезные вещи в науке. Если мы не знаем определений, о чем мы дальше можем говорить? Насчет войны мы выяснили. Что такое война? Это вооруженная борьба классов, наций и государств: если вооруженная борьба классов — то это гражданская война, если наций — национальная война, если государств — обычная война между государствами.

Мы теперь знаем, что такое определение. А определенность, которая есть лишь бытие-для-иного, называется характером или свойством, в разных изданиях «Науки логики» — разный перевод. Слово характер дано в собрании сочинений Гегеля, изданном в тридцатых годах прошлого века большим тиражом и имеющемся во всех крупных библиотеках. В вышедшем в 1937 году пятом томе этого собрания — «Объективная логика», в «Учении о бытии» определенность, которая есть лишь бытие-для-иного, переводится как характер. А во всех сравнительно недавних изданиях переводится как свойство.

Определение и характер находятся в единстве друг с другом, поскольку составляют одну и ту же определенность и, следовательно, через характер (или через свойство) определение проявляет себя во вне, а с другой стороны, через характер можно проникнуть в определение и изменить его.

Мы на своем историческом опыте убедились, что реформирование, которое вроде бы не затрагивает существа, может служить формой контрреволюции. Поэтому, хоть я и говорил, что определение — устойчивое, прочное, но оно такое устойчивое и прочное, которое все же может быть подвергнуто отрицанию через характер или свойство. То есть такого прочного, которое ничем никак нельзя изменить, — к сожалению, такого нет. Хоть и были твердокаменные большевики, которых называли ленинской гвардией, но если начнем эту гвардию смотреть, то увидим Троцкого, Зиновьева, Каменева. Какая это гвардия? Или Дзержинского возьмем, это действительно гвардия, но Дзержинский на VII съезде партии выступал против Ленина, когда стоял вопрос о Брестском мире. Всяко бывает. Это не делает из Дзержинского менее выдающегося революционера, он действительно крупный деятель, но, к сожалению, нельзя его нарисовать без недостатков. Ну, а Маркс, ведь он сначала был идеалистом, а потом стал материалистом и основоположником исторического материализма. Вы можете взять 6-й том Полного собрания сочинений Ленина и обнаружить там, что когда Ленин был членом комиссии по разработке Программы партии, принятой на II съезде РСДРП, он проявлял некоторые колебания по вопросу о диктатуре пролетариата. Председателем комиссии был товарищ Плеханов. И вот Плеханов подготовил текст, в котором было написано, что государство должно быть государством диктатуры пролетариата. Он большой марксист был, грамотный. Ленин пишет замечания на первый проект Программы: зачем нам, дескать, диктатура пролетариата? Хватит нам и руководящей роли рабочего класса. Плеханов был большой ученый, он взял и выкинул эту диктатуру из проекта, поставив руководящую роль. Смотрим замечания Ленина на второй проект Программы Плеханова. У Плеханова уже стоит там руководящая роль рабочего класса. А Ленин почитал к этому времени Критику Готской программы К. Маркса, Критику Эрфуртской программы Ф. Энгельса и пишет: помнится, здесь стояло положение о диктатуре пролетариата, которое Маркс и Энгельс сугубо подчеркивают, надо вернуть. Плеханов был большой ученый и обратно диктатуру пролетариата поставил. И большевики стали первой рабочей партией, у которой в Программе стоял тезис о диктатуре пролетариата. Выбросил этот тезис из Программы на ХХII съезде КПСС величавший себя верным ленинцем ревизионист и ренегат Хрущев. Зачем это нам, дескать, диктатура пролетариата? А как Ленин определял ее в книге «Детская болезнь левизны в коммунизме»? Он писал, что диктатура пролетариата — это упорная борьба, кровавая и бескровная, военная и хозяйственная, насильственная и мирная, педагогическая и администраторская против сил и традиций старого общества.

Таким образом, определение и характер или определение и свойство — каждое из них есть, поэтому каждое из них есть определенное наличное бытие, то есть есть два нечто, которые находятся в единстве, и они противоположны, потому что одно есть определение, а другое характер и это, говорит Гегель, качественное инобытие.

Следовательно, нечто теперь положено как единство, как становление, моментами которого выступают два качественно иных по отношению друг к другу нечто. Одно нечто — это качество как определение, а другое нечто — это лишь определенность как характер. То есть теперь становление положено, и Гегель призывает различать между тем, что есть в себе, и тем, что положено. Вот Маркс изучал в «Капитале» капитализм. Ну, живет человек при капитализме, пишет человек «Капитал», ссылается на буржуазных экономистов Адама Смита, Рикардо и других и на основе исследования противоречий капитализма, опираясь на гегелевскую диалектическую логику, делает вывод, что капитализм в себе содержит свое отрицание, то есть содержит в себе коммунизм. А что был уже коммунизм? Маркс жил при коммунизме? Нет. А как он, не будучи человеком, который жил при коммунизме, так вот смог вывести, что будет коммунизм? Да потому что капитализм есть в себе коммунизм. Но он не положен. А как это будет происходить? Энгельс говорил по этому поводу так, что в будущем будут жить люди не глупее нас с вами, и они разберутся. То есть Энгельс на все эти попытки разрисовать переход в это будущее общество в деталях, откликался очень негативно, в отличие от социалистов-утопистов, которые все расписали, как будет нам хорошо. Кампанелла, Томас Мор, Фурье делали именно так. А Сен -Симон вообще каждый день в 12 часов сидел дома и ждал, что придет человек, который даст деньги на реализацию вот этих вот замечательных проектов, которые у него уже сделаны. Если выражаться незатейливым современным языком, ждал спонсора. Но спонсор не пришел. А новый строй пришел не через спонсора, другим путем. И коммунизм, который был лишь в себе при капитализме, в СССР стал тем, что положено.

И вот теперь мы наличное бытие как определенное наличное бытие разработали до конца. То есть мы его не только рассмотрели как наличное бытие, но и как определенное наличное бытие, оно положено как становление и теперь есть качественное инобытие. При этом одна и та же определенность соединяет и разделяет два нечто. А как называется такая определенность, которая соединяет и разделяет два нечто? Одна и та же определенность, которая соединяет и разделяет два нечто, есть граница этих нечто. Вот два государства, их соединяет и разделяет нейтральная полоса. Она кому принадлежит? И тому, и другому, и не тому, и не другому. Одна и та же определенность, которая соединяет и разделяет два нечто. Или берем другой пример: одна страна, один и тот же народ, но одни люди принадлежат одному классу, а другие — другому классу. А где граница между рабочим классом и буржуазией? Есть. Давайте строго определим буржуазию. Это кто такие? Буржуазия — это люди, которые имеют средства производства в товарном хозяйстве, нанимают, покупают рабочую силу у тех, у кого, кроме рабочей силы, ничего нет. Кто такие рабочие? Это те, которые продают свою рабочую силу, они свободные совершенно, в отличие от капиталистов. У них ничего нет, а кушать хочется. Не возьмете меня на работу? Если возьмете, я буду рабочий. А если я имею свое дело, то есть у меня есть клочок земли, я сам сажаю, у меня есть лопата, у меня даже есть вилы и я сено могу заготавливать и я все, что создал, за исключением того, что со своей семьей потребляю, выношу на рынок. Я мелкий хозяйчик, работающий на рынок. Я вроде и рабочий, с одной стороны, но у меня и средства производства есть, как у капиталистов, я капиталист, потому что я возьму и кого-нибудь из вас на время найму. Вот я и буду та определенность, которая соединяет и разделяет два нечто, название этой определенности — мелкая буржуазия.

6. ПРОТИВОРЕЧИВОСТЬ ДВИЖЕНИЯ ИСТОРИИ

На самой первой лекции я вас спрашивал, что мы изучаем — философию или историю. Вы правильно сказали, что философию. Изучили мы не так уж и мало по меркам количественным. Что мы изучили? Чистое бытие, чистое ничто, становление, моменты становления, снятие становления, наличное бытие, определенность этого наличного бытия, качество, реальность, отрицание, снятие различия реальности и отрицания и наличного бытия и определенности, нечто, изменяющееся нечто, которое в себе есть становление, определение, характер и, наконец, качественное инобытие, становление нечто, моментами которого являются два нечто. Вот коротко, что мы с вами прошли. При этом мы в соответствии с тем, что это не вообще философия, а философия истории, пытались демонстрировать, показывать, применять диалектический метод на том уровне, на котором мы его изучили, по отношению к тому предмету, который является предметом исторического исследования.

Изученные категории диалектики позволяют показать на историческом материале свою ценность. Возьмем, например, наличное бытие. В нем, как мы с вами знаем, налицо бытие, то есть это нечто спокойное, в котором становление не налицо. Но оно есть в наличном бытии, а в становлении, в свою очередь, есть ничто и вот это ничто, то есть ничто, которое в наличном бытии, называется небытием.

Что означает этот вывод применительно к историческим предметам? Он позволяет сказать, что когда мы имеем что-нибудь одностороннее, когда налицо какое-нибудь простое бытие или что-то положительное, односторонне положительное, то отрицательное в нем все же есть, но оно в нем. Просто оно не налицо, его не видно и, следовательно, надо не успокаиваться, что все хорошо, что у нас все положительно, а надо попытаться найти это самое небытие.

Вот мы все люди и каждый есть бытие, положительное, хорошие люди, но в каждом есть его небытие, его отрицание как его недостаток. Но, я думаю, что этот вывод интересен не только по отношению к нам с вами, а по отношению к историческим личностям, к каким-то крупным историческим фигурам, если, конечно, мы их не обожествляем. Ну, вот, наиболее спорной на сегодняшний день в России исторической фигурой является фигура Сталина. Из того, что мы с вами знаем, из философии, достаточно ясно, что надо, во-первых, определить: это фигура положительная или отрицательная, то есть это бытие или небытие. И, во-вторых, если это положительная фигура, то найти в ней отрицательный момент или указать на него, а если отрицательная, указать на положительный момент. Не бывает таких положительных фигур, которые не несли бы в себе отрицательных качеств, точно так же, как не бывает отрицательных фигур, которые не несли бы некоего положительного момента в своей деятельности. Но поскольку речь идет об исторической фигуре, в данном случае о руководителе партии, то начать надо не со Сталина, как многие неправильно начинают и даже не с Центрального Комитета партии. Ведь Центральный Комитет партии можно понять, если понять саму партию. А партию можно понять, только если знать, что такое партия. Что такое партия? Партия — это сознательный авангард класса или, короче, авангард класса. Что такое авангард класса? Передовой отряд класса в переводе на русский язык. Это такая организация класса, которая должна осознать интересы этого класса, внести в класс сознание его интересов, поскольку класс в целом может и не осознавать свои объективные интересы, и организовать класс для борьбы за осуществление его интересов. А то, что каждый класс стремится к политической власти, об этом можно специально и не говорить, это само собой разумеется. Вы знаете такие классы, которые не хотели бы получить политическую власть? Таких классов нет. Партия — это такая группа людей, за которой класс идет. Если какая-либо группа людей называется партией, у нее есть программа, устав, но за ней класс не идет, то это не партия.

В понятие авангарда обязательно входит то, что эта организация, эта группа людей, которая осознает интересы класса, вносит в класс сознание объективных интересов класса. Например, в книге «Что делать?» Ленин объяснял, что рабочий класс самостоятельно не может выработать пролетарской идеологии. В силу того, что по условиям жизни и в силу отсутствия необходимого свободного времени это невозможно или возможно лишь для отдельных единиц. Например, кожевенник Иосиф Дицген был одним из тех рабочих, кто самостоятельно пришел к диалектическому материализму, и Ленин в Философских тетрадях (том 29 Полного собрания сочинений Ленина) на его философские работы ссылался.

Партия организует класс для борьбы за его интересы. Ясно, что это не маленькая должна быть организация, чтобы класс организовать, потому что класс — это большая группа людей, по размерам сравнимая с обществом. Значит, если есть организация в 15 человек, то этого может быть вполне достаточно, чтобы осознать интересы класса, для этого может быть достаточно и одного человека. Но, чтобы вносить в сознание класса сознание его интересов, надо очень много пропагандистов, потому что пропаганда состоит в том, чтобы глубокие истины вносить в класс. А уж для того, чтобы организовать класс, надо очень много агитаторов, потому что агитация в отличие от пропаганды — это призыв к непосредственному действию. Вот нельзя, например, писать листовку, на которой будет написано понятие становления, потому что это относится к пропаганде, а агитация — это когда надо когото призвать к немедленному действию. Да и агитацией дело организации отнюдь не исчерпывается. Партия — это такая группа людей, за которой класс идет. А если вы собрали группу людей и написали, что это партия, оформили все документы и ее зарегистрировали, а за ней класс не идет, это не партия в научном смысле слова.

Иногда определяют партию как часть класса, но уже из пункта первого следует, что если мы возьмем просто часть класса, скажем рабочего, из рабочего класса выделим лучших, возможно, никто и не осознает интересы рабочего класса в силу того положения, в котором находится рабочий класс. Ведь под рабочими понимаются не бывшие рабочие, а действующие, действительные. У нас много разных людей вышло из народа, как, например, Горбачев, известный как разрушитель Советского Союза, как лучший немец и худший русский, так вот Горбачев был помощником комбайнера, из рабочих вышел. Слово «выходец» имеет два смысла: вышел для того, чтобы сохранить базовые ценности, которые имели значение для этого класса, и вышел для того, чтобы навсегда расстаться с классом, став его врагом. Есть даже такая поговорка «Из грязи в князи». Дескать, вышел из низшего класса для того, чтобы презирать этот класс, не служить ему, а служить эксплуататорскому классу.

Из пункта первого характеристик партии следует, что в партии обязательно есть люди, которые научно изучают объективное положение класса и выясняют, что ему выгодно, то есть изучают его экономические интересы. А экономические интересы — это такая характеристика положения людей, которая показывает, что им в силу этого экономического положения объективно выгодно и в какой мере. Поэтому представлять себе дело так, что партия состоит только из членов класса, неправильно. Как правило, в верхушке любой партии вы найдете интеллигентов, носителей знаний. Одни интеллигенты выражают интересы рабочего класса и входят в партию рабочего класса, другие интеллигенты выражают интересы буржуазии и входят в буржуазные партии, третьи интеллигенты выражают интересы мелкой буржуазии и вот эти третьи входят в мелкобуржуазные партии и особо путаются, потому что они выражают и интересы трудящихся, и интересы буржуазии, поскольку мелкая буржуазия это и собственники, и трудящиеся, мелкие хозяйчики, работающие на рынок.

Сказанное надо иметь в виду для глубокого и правильного понимания положения о том, что партия — это авангард класса, его передовой отряд, его лучшая часть. Партия есть ум, честь и совесть класса. И если класс действительно выражает данную эпоху, тогда и эпохи.

На этом экскурс в понятие партии заканчиваем и возвращаемся к вопросу, который был поставлен, — о личности Сталина. Он возглавлял Центральный Комитет партии рабочего класса. А партия — это авангард класса, значит, надо решение поставленного нами вопроса начать с класса. Класс же определяется по положению в производстве, то есть мы начинаем с очень прочного и надежного — с экономического бытия. Нам же хочется не еще какое-то мнение сформировать, а получить знание. Почему понятие класса прочное? Потому что класс — понятие, определяемое, во-первых, не независимо от других классов, нет определения класса, как нет определения одной «ножницы», а есть определение ножниц. Есть определение классов — это большие группы людей, отличающихся по положению в производстве, то есть по месту в исторически определенной системе общественного производства, по роли в общественной организации труда, по отношению к средствам производства, по большей части закрепленному и оформленному в законах, по размерам и способам получения той доли общественного богатства, которой они располагают. Это развернутое определение классов, оно у Ленина дано в «Великом почине», но нам вполне достаточно того, что это группы, определяемые положением в производстве, потому что это сжатое, свернутое определение классов. Мы должны уметь в своем сознании свернуть и держать в свернутом виде все длинные высказывания и длинные пассажи, сводить это к весьма коротким, лаконичным утверждениям, которые легко запомнить.

Рабочий класс, как известно, — это передовой класс современной эпохи, как доказано в Коммунистическом манифесте, и опора на рабочий класс отличает научный социализм от всех других «социализмов». Научный социализм не просто говорит о том, что капитализм плохой строй — таких течений социалистических, то есть таких, которые отрицают или критикуют капиталистический строй, много.

Во-первых, это феодальный социализм, который, кроме всего прочего, говорит, что огурчики и грибочки при феодализме были лучше, чем при капитализме. В этом плане капитализм точно хуже феодализма, и вот те партии, которые так считают, точнее соответствующие им идейные течения, определяются в Коммунистическом манифесте как феодальный социализм.

Есть мелкобуржуазный социализм. Мелкая буржуазия, ее идеологи осознали, что мелкому хозяйчику, за редчайшим исключением, предстоит опуститься в ряды пролетариата, сколько бы он, мелкий хозяйчик, ни требовал, чтобы его поддержали. Поддержите-де мелкий бизнес! А кто его поддержит? Рабочий класс не поддержит, так как ему самому не хватает зарплаты на пропитание, а буржуазия не будет поддерживать мелкий бизнес в силу законов конкуренции. Вы боритесь, и если станете крупнее, чем я, то вы и будете победителем; раз у нас были равные условия, но вы проиграли, то вы — неудачник, а неудачник и должен плакать. Вы же свободу хотели, вот вам свобода, пожалуйста, боритесь. Так вот мелкобуржуазный социализм сильно критикует капитализм, он возмущен тем, как душат мелкий бизнес.