Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы начали разговор с грустной ноты: дети известных людей — часто несчастные люди. А лично вам близка фраза Евтушенко: «Хотел я счастье дать всему земному шару, а дать не смог и самому себе»? Хотел дать счастье всей стране, а дать не смог и своей семье?
— Смысл этой фразы в том, что любить человечество гораздо легче, чем любить свою семью. Это правда. Переживать по поводу того, что голодают в Африке (даже сильно переживать), гораздо проще, чем понять, что твоему ребенку нужно с тобой поговорить о том, что у него чтото случилось в школе.
— Вы можете провести сравнение: «хороший политик — хороший отец», «плохой политик — плохой отец» или, наоборот, «хороший политик — плохой отец»?
— Нет тут ничего общего: политики бывают разные. И политика бывает разная. Разным детям в разное время бывает нужно разное. И потом, ум, который нужен для детей, и ум, нужный для политики, — разные. В общем, все тут по-разному.
— А если вы все-таки сравните Явлинского-политика и Явлинского-отца?
— Думаю, на тайных выборах в семье я еще получу большинство. Трудно самому себя оценивать... Зря я мало уделял сыновьям внимания. Зря мало с ними разговаривал. Жаль, не все помню. Жаль, пропустил много такого, что уже не повторится.
— А что было хорошего?
— Моя семья состоялась. Я люблю сыновей, всегда беспокоился о них. В принципе дети самостоятельно определяли курс своей жизни... Старшего сына я чуть-чуть подкорректировал, а младший сам меня «подправил». Старший хотел поступать на физфак. Но его любимая девушка пошла в МИРЭА. И он решил идти следом. Я стал объяснять, что физикой надо заниматься в МГУ. А его интересовала не только физика, но и девочка в МИРЭА. И тут я применил силовые методы и принудил его поступить на физфак МГУ... С младшим была прямо противоположная история. Ему предложили поступать в аспирантуру Кембриджа. Я был так рад: Кембридж! Неплохо, правда? А он сказал, что туда не пойдет. И сколько ему ни объясняли: «Это самое престижное место в мире», — он сказал, его это не интересует. Его интересует содержание учебы. И пошел в самое сильное, но специализированное техническое учреждение. Это как у нас вместо МГУ выбрать Бауманку. Сейчас пишет диссертацию и подрабатывает. За его учебу платят. Но не я. После того как Алексей закончил колледж, я уже за него не платил. Он сам всего добился: собственного финансирования, стипендии. Он занимается компьютерами, математикой. У него красный диплом бакалавра, красный диплом магистра.
— Реально, чтобы сын вернулся в Россию?
— Он мечтает. Сказал, что все равно домой вернется: или работать, или — когда он там «всех победит» — вернется и откроет здесь самый лучший университет. Он такой. Однажды сказал мне: «Я должен быть прикреплен к чему-то большому. Я не могу быть просто так, как листок на ветру. Я хочу трудиться для дела большего, чем собственное обогащение. Я хочу приносить большую пользу».
— А старший сын не хочет вернуться, он ведь сейчас тоже за рубежом?
— Думаю, что хотел бы, если бы обстоятельства позволили...
— У многих политиков дети по возрасту могли бы дружить с вашими детьми. Есть у сыновей знакомые из политического круга?
— К счастью, нет.
— Почему «к счастью»?
— Я не хочу обижать никого из коллег. Но ни к чему это, на мой взгляд. Не люблю понятие «золотая молодежь» и не люблю понятие «золотомолодежной» тусовки... Это те, кто ничего не делает всерьез, а только тратит родительские деньги.
— Интересно разговаривать с политиками! Все так рассказывают о детях, будто ни у кого из них и не растет «золотая молодежь». У всех дети «учились усердно», «работали», «в армии служили»...
— А что ж вы хотите, чтобы вам сказали: «Да нет, у меня ребенок — завсегдатай ночных баров!»?
— Ну да. Вот с вами разговариваю: опять — «незолотая молодежь». А как же скандалы с собственностью детей за рубежом? Говорят, обычным молодым людям такое не по карману?..
— Не-е-ет. Это не так. Младший сын снимает комнату площадью 8,5 квадратных метра недалеко от университета. А старший взял на 15 лет кредит под залог московской квартиры, которая принадлежит ему с дедом. И на эти деньги купил часть дома в афро-арабском районе Форест Хилл на окраине Лондона.
— Проходила информация, что дом оценивается в 700 тысяч долларов...
— Очень бы хотел, чтобы это было правдой... Это вранье, как заметки о моих пластических операциях или о том, что я — женщина. Дом стоил в пять раз меньше. В то время. Сейчас — дороже, потому что выросли цены.
— А сын прекратил свои занятия физикой?
— Да, он закончил факультет теоретической физики, но в середине 90-х в этой области не было работы в нашей стране.
СПРАВКА МК
— Читала, ваш младший сын был не против службы в армии?
— Он состоит на учете в военкомате, регулярно представляет туда документы об отсрочках. Все законы соблюдает. Старший — офицер. Проходил военные сборы в университете.
— А у младшего сына отсрочки закончатся как раз тогда, когда ему уже не надо будет идти в армию по возрасту... Ну а если бы вопрос об армии встал реально?
— Если речь о защите Отечества, каждый из нас пойдет: и младший, и старший, и я. А если это просто так — строить генералам дачи, — то я не уверен, что Алексей пошел бы.
СПРАВКА МК
— Многие родители говорят: «Я не Песталоцци, не Макаренко — не могу ничего советовать». А ваш отец воспитывался у самого Макаренко. Наверное, и вам, и вашим детям удалось на себе испытать отголоски того воспитания?
— Ну еще бы. Главное — никогда мой отец не унижал своих сыновей. Потому что его Макаренко тоже не унижал. Он мог наказать, но всегда берег человеческое достоинство. И я растить холопов не хочу. А если с детства унижать человека, то вы его приучаете к тому, что унижение допустимо. Врезать, если очень надо, один на один — это не унижение. Это просто более внятный разговор (у меня же сыновья). А вот, например, зло высмеять сына при товарищах или девочке — значит унизить его.
Я сделал все, чтобы привить детям уважение к участникам Великой Отечественной. Мои дети уважают их гораздо больше, чем, например, Зурабов или президент. Это к слову. Для Михаила и Алексея два их деда, которые прошли всю войну, – абсолютно святые люди, высший моральный авторитет.
— Старший сын у вас приемный?
— Он сын моей жены. Ему было два года, когда мы с ней поженились. Никаких различий между сыновьями я никогда не проводил. Мама у них умная. Благодаря ей братья очень сильно дружат. Старший — всегда опора младшему.
— Один из сыновей в свое время категорически отказался вступать в вашу партию...
— Они оба не занимаются политикой.
— Но какие-то споры на политические темы бывают? В чем дети с вами не согласны?
— Ну вот, например, когда я обсуждал с ними войну в Ираке, они отказались (особенно младший) слушать какиелибо аргументы. Алексей сказал: «Это ваше дело, политиков, придумывать аргументы. А мое дело — быть против. Одно дело — защищаться, если на твою страну напали. Другое дело — нападать. Я против такой войны. А вы, политики, можете говорить все, что вам лезет в голову».
— А в целом они разделяют ваши политические взгляды?
— А у меня очень простые политические взгляды. Они очень понятные: я хочу, чтобы людей уважали, чтобы у них были права, чтобы суд был независимым, чтобы парламент был независимым.
— У детей гражданство российское?
— Конечно.
— На выборах они за кого голосовали?
— Ну за кого, как вы думаете? За меня.
— А если бы проголосовали за кого-то другого?
— Это их выбор.
Дело о коррупции на телевидении
Уважаемый суд! Уважаемые присутствующие!
Я хотел начать свое вступление или объяснение с того, что данный иск ни в коей мере не является личным. В нем совершенно нет ничего личного. Я давно знаю господина Караулова. Он очень известный российский журналист. Одну из лучших передач, которую я делал за двадцать лет своей политической деятельности, я делал именно с Карауловым. Мы долгое время находились в приятельских отношениях. Более того, я считаю, что каждый журналист, безусловно, имеет право на свою точку зрения, на самые разные ее интерпретации, на ее подачу, на анализ и может подходить к проблеме с совершенно разных сторон.
Но в данном случае речь идет о другом. Речь идет о том, что в данной передаче, в данных высказываниях задеты честь, достоинство, прежде всего, профессиональная честь, деловая репутация моя, но и не только моя. Она, эта передача, задевает честь и достоинство очень значительного круга людей. Достаточно вам сказать, что коллектив, который постоянно работал над этой проблемой, включает в себя около пятидесяти экспертов самого высшего класса, в том числе пять академиков, четыре членкора РАН, более двадцати докторов наук. Там были представлены на высшем уровне 3 министерства правительства Российской Федерации. Над этим законом работало значительное число людей из Государственной Думы.
Конечно, уважаемый суд, я несу ответственность за разработку этой проблемы (я подчеркиваю, за разработку этой проблемы), потому что она была инициирована нашей фракцией. Вот именно поэтому от имени всего этого коллектива я вчиняю следующий иск, делаю следующее заявление.
Мое заявление состоит в том, что содержащиеся в этой передаче высказывания такие, как: «подарили почти всю сахалинскую нефть». Я акцентирую внимание на слове «подарили». Это слово является совершенно не соответствующим ничему – ни содержанию, ни обстоятельствам. Это ложное слово. «Должны заплатить как бы их часть налогов». И это высказывание не соответствует действительности.
Затем идут цифры, которые тоже приводятся здесь и которые тоже не соответствуют действительности. В той же степени не соответствует действительности утверждение – «если бы Черномырдин и Явлинский (фракция «ЯБЛОКО») не получили по рукам», – это я рассматриваю как утверждение, а не как предположение. И любая лингвистическая экспертиза, безусловно, подтвердит это.
Такие высказывания, как «слишком быстро подписаны бумаги», тогда как эти бумаги подписывались много-много лет. Следующее выражение – «авантюра».
То есть, сейчас я обратил ваше внимание на все пять пунктов, содержащихся в иске. Эти заявления, эти высказывания заведомо ложные. Они порочат мою честь, честь моих товарищей и деловую репутацию очень большого коллектива. Они голословны, бездоказательны, целенаправленно дискредитируют людей и, безусловно, мотивированы. Они носят подчеркнуто порочащий характер.
Но дело не только в этом. Это прецедент гораздо более серьезный. И поэтому из уважения к суду я сейчас стою перед вами и считаю необходимым обсуждать все же эту тему. Всякий, кто просмотрит эту передачу, как и другие передачи, касающиеся этой темы, увидит, что это истерическая по форме, принципиально не компетентная, политически интриганская подача того, что в данном случае называется информацией, это умышленная дезориентация зрителя, это введение его в заблуждение относительно реальных проблем. И реальных проблем не только этой системы законодательства. Это умышленное введение в заблуждение относительно реальных проблем нашей страны на данном этапе. Это отвлечение внимания и манипулирование. Поскольку наша позиция абсолютно профессиональная (я настаиваю на этом), поскольку наша позиция патриотическая, то есть наша позиция защищает интересы нашей страны, мы утверждаем, что это направлено не только на подрыв профессиональной, деловой, человеческой репутации большой группы людей. Но это не имеет ничего общего с журналистикой и является распространением сведений, граничащих с клеветой, о чем мы, безусловно, будем говорить на других судебных процессах.
Сейчас я хотел бы остановиться на том, что такое «Соглашение о разделе продукции». Оно состоит из двух вещей. Соглашение о разделе продукции как политика, и Соглашение о разделе продукции как закон. Так вот, Соглашение о разделе продукции как политика – суть его очень простая. Суть его заключается в том, что при добыче полезных ископаемых заключается договоренность между государством, регионом и тем, кто ведет добычу, – инвестором. Раз и навсегда. Заключается договоренность, что вам, как государству, 30 %, мне, как региону – тоже 30 % и инвестору – тоже 30 %, например. Это не меняется, это сохраняется постоянно. Для чего это делается? Чтобы не зависеть от цен, не зависеть от налогов и создать стабильные постоянные условия.
На самом деле законодательство об СРП – это современная концессионная модель. Они бывают самые разные. Бывают административно-правовые, такие, как во Франции. Бывают договорные, англосаксонские. А собственно концессия – это акт, посредством которого государство предоставляет частному лицу или компании право участия в выполнении его функций. Такое право, уважаемый суд, существует в 120 странах. Насколько мне известно, всего их в мире примерно 160, но вот в 120 странах существует. Например, в таких странах, как Великобритания, Норвегия, Соединенные Штаты Америки, Австралия. А из бурно развивающихся стран примером могут быть такие страны, как Китай. Там существует 120 договоров СРП с более чем 70 компаниями из 20 стран мира.
Что это означает с точки зрения нашей страны? «Сахалин-1» – это прямые поступления во все бюджеты, начиная от городского, сельского и до федерального, примерно 18 миллиардов долларов в течение 25 лет, и косвенные поступления – примерно 7 миллиардов долларов. «Сахалин-2» – прямые – 8 миллиардов и косвенные – 4,6.
В целом по всем перечням, которые были утверждены федеральным законом, объем инвестиций составит около 80 миллиардов, а добыча – 100 миллионов тонн нефти и 100 миллиардов кубов газа к 2010 году. Я хотел бы уважаемому суду напомнить или отметить, подчеркнуть, обратить внимание: 80 миллиардов – это почти размер нынешнего бюджета всей Российской Федерации. Очень важным в СРП является то, что поступления делятся между федеральным бюджетом, региональным бюджетом. И особая часть их идет в те региональные бюджеты, которые связаны с машиностроением и современными отраслями.
Для чего нужен закон об СРП – понятно. Но он имеет принципиальное значение. Он имеет принципиальное значение потому, что он дает так называемый мультипликативный эффект для машиностроителей. Например, по соглашению «Сахалин-2» Амурский судостроительный завод получил заказов на 35 миллионов долларов. Значит, он получил рабочие места, зарплату. Значит, люди получили работу. «Дальморнефтефизика» после очень долгого перерыва получила 16 миллионов, получила рабочие места, получила зарплату, получила возможности. «Сахалин-6» (флот) – 28 миллионов долларов. Это «Роснефть», «Сахалинморнефтегаз» – 12,5 миллионов долларов. Таким образом, Сахалин дает не только нефть и не только доходы в бюджет, он еще дает побочным эффектом колоссальные импульсы для развития российского машиностроения, которое без этого сегодня просто не может существовать. Что это значит? Например, «Сахалин-2» – общая сумма уже выплаченных бонусов 20 млн долларов, Фонд развития Сахалина – 100 млн долларов. Именно поэтому здесь будет выступать перед вами (если вы сочтете это нужным, возможным, нам бы этого очень хотелось) представитель Сахалинской области, член Совета Федерации. А что это такое? Это рабочие места, это зарплата, это пенсии, это медицина, это учеба, образование, это, наконец, рост численности в условиях демографической катастрофы. Сахалин – единственный регион Дальнего Востока, где увеличивается численность.
В целом для страны это исключительно важно, так как будущее России все-таки заключается не в добывающих отраслях. Будущее России заключается в передовых отраслях – в обрабатывающих, в высоких технологиях, в завоевании рынков в СНГ и в дальнем зарубежье.
Во-вторых, ситуация сегодня в нашей стране такая, что опереться можно только на сырьевой сектор. Но развивать его можно (и это важное обстоятельство!) только за счет частных инвестиций. Других возможностей сегодня нет.
В случае реализации этих пунктов в качестве экономической политики, в качестве законодательства и нормативной базы мы будем иметь 10–12 миллиардов в год. Не менее 50 % этих средств пойдет на закупку оборудования на российских заводах в Северодвинске, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Комсомольске-на-Амуре. Не буду повторять, что все это – рабочие места. Вот в этом и заключается смысл концепции. Конечно, нужна будет специальная программа кредитования. Развитие СРП означает создание фондового рынка, роста федерального бюджета и социальной программы.
И как это выглядит на практике? Вот официальный доклад правительства, за каждую цифру которого оно несет ответственность, и данные правительства, которые я сейчас буду называть, и доклад я, с вашего разрешения, передам вам для приобщения к делу.
В 2003 году (официальный доклад правительства) в ходе реализации проекта «Сахалин-1» был заключен с российскими предприятиями и организациями 131 контракт на сумму 1 млрд 203 млн долларов США, объем субподрядных работ, выполняемых российскими предприятиями и организациями, составил 68 млн долларов. В ходе реализации проекта «Сахалин-2» в 2003 году заключено с российскими предприятиями и организациями 1560 контрактов общей стоимостью 2 млрд 683 млн долларов, объем субподрядных договоров, заключенных с российскими подрядчиками – 691 млн долларов. В рамках Харьягинского СРП компания заключила контракты и разместила заказы на товары и услуги в России, по предприятиям, зарегистрированным на территории России, на 111,7 млн долларов. Это то, что касается итогов года, освещенных в докладах правительства.
Вот такой закон подготовило и такую политику сделало «ЯБЛОКО». Никто ничего подобного, кстати говоря, из нынешних фракций ни разу сделать не смог. Поэтому и неудивительно, что государство оценило эту работу. Я прошу приобщить к делу официальное заявление президента России по данному вопросу. Цитирую: «Благодаря развитию через механизм СРП топливно-энергетического сектора и минерально-сырьевого комплекса должны получить позитивный импульс российские машиностроение, химия, металлургия, ряд других отраслей. В конечном счете, это путь к дальнейшему повышению занятости и росту благосостояния российских граждан. Мы будем добиваться, чтобы работали гармонично, без разрывов и сбоев все звенья механизма СРП. Проблема реализации Соглашения о разделе продукции – это важнейшая, на мой взгляд (на мой взгляд, речь идет о президенте России), проблема для России». Далее президент продолжает: «Особенно для Дальневосточного региона. За последние годы она стала острой проблемой и даже приобрела политический оттенок. Между тем механизм СРП широко применяется во всем мире, – продолжает Владимир Путин. – Пример многих стран убеждает в эффективности Соглашения о разделе продукции, которое позволяет осуществить широкомасштабные, долгосрочные инвестиции в сырьевые отрасли экономики. И для нас Соглашение о разделе продукции является одним из приоритетов инвестиционной политики. Во всяком случае, СРП могут и должны стать важнейшей частью инвестиционной политики государства». И, наконец, президент России заявляет следующее: «Разведанные запасы сырья в России огромны, но ресурсы их освоения у страны недостаточны. И я думаю, нужно прекратить всякие разговоры о политическом характере этого процесса. Просто нужно оставить эти бессмысленные разговоры». Как вам хорошо известно, я лично и моя партия имеют очень много серьезных расхождений с президентом, но в данном вопросе у нас есть полное, стопроцентное совпадение взглядов. И присутствующий здесь сегодня в зале суда, по вашему разрешению, председатель комиссии по СРП Сергей Викторович Иваненко неоднократно имел возможность лично обсуждать с первыми лицами государства, в том числе и с президентом, все обстоятельства, связанные с этими проектами.
Поэтому неудивительно, что 29 марта, два дня назад, Министерство природных ресурсов вновь рассмотрело и заявило о необходимости немедленного применения процедуры освоения месторождения на основе режима Соглашения о разделе продукции и настаивает на упрощении этой процедуры. Игорь Петрович Трутнев заявляет следующее: «К 2020 году только на шельфовых акваториях Российской Федерации освоят запасы нескольких месторождений в объеме не менее 23–26 млрд тонн нефти и 100 триллионов кубометров газа. Однако пока механизм реализации Соглашений о разделе продукции используется только в проектах «Сахалин-1», «Сахалин-2» и всего около 20 проектов близки к началу реализации. Поэтому сегодня СРП требует серьезного совершенствования. На практике общий срок подготовки СРП для освоения месторождений продолжает затягиваться на 2–3 года. В предложениях Министерства по природным ресурсам содержится идея создания некой макроструктуры, которой государство сможет делегировать право заключать договоры на основе режима СРП. В мировой практике договоры СРП заключаются уполномоченными государством национальными нефтяными компаниями и государственными агентствами. Этот же опыт собирается предложить в мае правительству МПР».
Что это за слова – «подарки», «700 миллионов», «как бы часть налогов», «дали по рукам», «авантюра», «быстро подписанные бумаги»? Что это такое? Если невозможно все то, что я вам сказал, объяснить людям, если невозможно им это рассказать, как работает на самом деле экономика, если невозможно это опровергнуть, и когда это говорит сам лично Караулов (даже не его герои, а он сам лично), зачем это делается?! Я считаю, что это делается умышленно, целенаправленно. И смысл действия заключается в том, чтобы оболванивать зрителя, дезориентировать его. Это умышленное отвлечение от реальных проблем, которые есть в стране! Это сокрытие реальной коррупции, которая есть в стране! Это дискредитирует и натравливает граждан на власть и на государство! Что же происходит тогда с правоохранительными органами, если они все это слышат, все, что идет, и ничего не делают? Да тут, если бы все это имело хоть какое-то отношение к действительности, всех этих людей, вообще всю эту Думу, уже нужно было бы привлечь к ответственности. Это подрывает деловую репутацию сотен и тысяч профессионалов и политиков. Конечно, и мою, в частности, и мою партию оскорбляет, и моих избирателей. Это, конечно, имеет мотивацию, объективно. Я не знаю, делает ли это Караулов. В этом можно разобраться и нужно, наверное, разобраться. Но это было в интересах очень крупных нефтяных компаний. Я объясню почему. Режим СРП позволяет любому – маленькой компании, российской, любой – прийти на рынок, взять в пользование то или иное месторождение и пользоваться им. Если такой вход на рынок закрыт, то тогда прийти, можно только купив большие компании. Почему ЮКОС воевал с СРП? Почему он его уничтожал? Потому что, уничтожая СРП, он повышал капитализацию, стоимость своей компании, потому что иначе невозможно войти на рынок. Вот в чем были наши с ним принципиальные разногласия и борьба. Вот именно в этом обстоятельстве.
Как это делается? Это делается путем постоянных манипуляций, передергиваний, нарезки, монтажа. Все это в целом – заказная журналистика, безответственная, очень опасная для страны и людей!
Поэтому мы заявляем сегодня официально – мы начали жесткую кампанию против коррупции на телевидении, связей с лоббистскими группами. Особое внимание мы будем уделять шантажу, вымогательству, подкупу и взяточничеству среди должностных лиц. Мы этому всему будем уделять особое внимание! Мы пойдем по этой дороге так далеко, как это будет необходимо для того, чтобы достичь результатов, сколько бы судов нам ни пришлось пройти.
Мы считаем, я считаю, что то, что делает Караулов – это отказ от профессиональной журналистики. Я считаю, что это абсолютное непонимание вопроса и предмета. Я считаю, что это отказ от дискуссии, от других точек зрения. И, наконец, это просто корыстная некомпетентность. В заключение своего выступления я хотел бы представить суду следующий факт, с которого я мог бы начать. И тогда мое заявление длилось бы вообще всего несколько минут. Закон об СРП, по которому идет разработка, в частности на Сахалине, был принят Думой в 1995 году, как я уже сказал, в декабре. Все те обстоятельства, которые связаны с этим законом, и абсурдные заявления Караулова по этому закону не только не вносились «ЯБЛОКОМ», «ЯБЛОКОМ» вносился предыдущий закон, который был заблокирован Советом Федерации, а тот, который был принят, не только не был внесен «ЯБЛОКОМ», но «ЯБЛОКО» проголосовало против этого закона. Против этого закона! Поэтому по формальным основаниям (даже если говорить по формальным основаниям) здесь просто нет предмета рассмотрения, чтобы говорить о том, что какому-то «Черномырдину дали по рукам» в связи с этим обстоятельством. Я получил из Государственной Думы специальное заключение, официально, и, если вы сочтете возможным, прошу его приобщить к делу – все результаты по поименному голосованию, включая мое собственное голосование, по всем этим вопросам.
Поэтому мы считаем, что не только по существу, но даже строго по формальным основаниям само СРП и «ЯБЛОКО» в этой связи не имеет отношение ко всему тому, что было сказано в передаче Караулова. И все сказанное им является целенаправленным распространением лжи. И поэтому Караулов нарушил федеральный закон о СМИ, статья 49, пункт 2, согласно которой он обязан проверять достоверность сообщаемой им информации, и при осуществлении деятельности он обязан уважать законные права и интересы, честь и достоинство граждан! Караулов не проверил ни один факт. Об этом свидетельствуют результаты голосования, представленные суду. Караулов нарушил закон и обязан нести ответственность в соответствии с законом. Прошу Высокий суд удовлетворить мой иск в полном объеме. Спасибо.
Не перейти черту
Завершается судебный процесс по делу Ходорковского и Лебедева. В ходе него отчетливо проявились разные мотивы: месть, зависть, желание задавить. Почти все это состоялось.
Не случилось другого. Ничего общего с укреплением законности в стране или хотя бы установлением какого-то порядка этот процесс не решил. Вместо этого создал в стране атмосферу страха и правового хаоса.
Независимо от того, кто и в чем виноват, и что надо делать, число процедурных нарушений в ходе процесса превзошло все возможные пределы, и последствия этого преодолевать придется очень долго. Наверное, со времен Сталина и расстрельных «антиворовских» указов Хрущева 50-х годов так показательно и грубо не нарушалось право. И такой громкий прецедент повлечет роковые последствия для тысяч предпринимателей по всей стране.
К слову сказать, этим перечеркнута вовсе неплохая и на самом деле важная работа, проделанная Думой предыдущего созыва по утверждению нового Уголовно-процессуального кодекса, в котором предусматривалась состязательность сторон в суде, отход от предопределенности приговора... В этом смысле утрачен еще один важный шанс на разумную перспективу для страны.
Что касается властей, то они ставили три задачи: превентивную, показательную и стратегическую. Превентивная – не дать продать компанию иностранцам, показательная – напугать и опустить на колени бизнес, сбить амбиции и объяснить, «кто в доме хозяин». Стратегическая – поставить одну из важнейших в сложившихся условиях нефтяных компаний под контроль определенной группы госчиновников. Поскольку ни одна из задач не могла быть достигнута законными методами, так как таких законов у нас пока еще нет, использована была грубая сила, под прикрытием, насколько возможно, квазиправовых процедур.
На сегодняшний день все задачи выполнены, цель операции достигнута. Практически ЮКОС как компания больше не существует – продавать иностранцам нечего, основные активы находятся у госструктур. Что касается страха, который испытывает бизнес, и не только он, здесь тоже все как мечталось. Вот уж это было совсем несложно.
Влияние всего произошедшего на экономику России – тема отдельного разговора. Сегодня речь – о другом. Ходорковскому и Лебедеву могут дать 10 лет тюрьмы (но скорее лет 5–7). Тюрьма в России – место особое. Такой, как Ходорковский, из нее может и не выйти.
Дело заходит слишком далеко. Политическая верхушка страны начинает новый этап: физическое преследование и, возможно, уничтожение друг друга. Повторю, к ЮКОСу это уже не имеет отношения, вопрос с собственностью, с деньгами и тому подобными глупостями в данном случае уже закрыт.
Это война, не имеющая конца, цели в которой – уничтожение людей из высших эшелонов власти и бизнеса, нынешних и бывших, уничтожение судеб их близких и семей. Такое колесо только покати – и его не остановить. Репрессии – месть, новые репрессии – новая месть. Неужели непонятно, что с нынешней верхушкой будет все то же самое уже через несколько лет. Почему? Потому, что вся ситуация с начала 90-х (если не с 1917-го) – неправовая. Потому, что у нашей страны такая история. Это хорошо известно старой советской элите. Сталинское кровавое двадцатилетие показало, что репрессии внутри политического класса непрерывны и бессмысленны – все живут в атмосфере страха перед будущим. Потому, что если наша страна учует запах репрессий и крови, она долго не остановится. Расстрел 93-го и последовавшая война 94-го, продолжающаяся более 10 лет – это из этой области.
И, наконец, потому, что это государство в середине 90-х предложило такие правила, которые теперь привели к тому, что едва ли не все крупные предприниматели могут быть объявлены уголовниками.
Заключение в тюрьму Ходорковского и Лебедева – путь именно туда, в репрессии и месть. После этого в безопасности не может уже себя чувствовать никто – ни обвиняемые, ни обвинители, ни члены их семей.
Это путь к самоуничтожению нации и страны.
Не надо переходить грань. Нельзя. Ходорковского и Лебедева нельзя сажать в тюрьму. Они не опасны для общества. Их вина, если она и есть, не больше, чем у других, в том числе и тех, кто их сегодня вдохновенно судит, и тех, кто дает указания судить так, а не иначе, и тех, кто, причмокивая, шельмует их на телевидении. Что-то мы не видели в рядах демонстрантов, оппозиционеров, политических противников во времена Ельцина тех, кто сегодня «наводит справедливость и соблюдает государственные интересы». Все они, включая первое лицо, активно, и в личном плане успешно (!), участвовали во всем том, что происходило в стране в 90-е годы.
Надо открыто сказать о том, что и так очевидно каждому – мы живем в неправовом государстве. Ситуация с Ходорковским от начала и до конца неправовая, а общественные институты слишком слабы для того, чтобы закончить дело методами права. Поэтому тупое продолжение по существу неправовой процедуры и доведение дела до посадки Ходорковского и Лебедева в тюрьму на длительные сроки неприемлемо.
Нужны договоренности. Политический класс и верхушка бизнеса России должны понять, что день объявления приговора о тюремном заключении является фактическим началом физического взаимоуничтожения. Нельзя не учитывать уроков прошлого. Судьба Ходорковского, Лебедева, Светланы Бахминой, многих других обвиняемых по этому делу напрямую связана с будущим всех – и тех, кто пока в Кремле, и тех, кто сегодня вне его.
Необходима встреча Ельцина, Черномырдина, Чубайса, Жукова, Грефа, Кудрина, Алекперова, Фридмана, Потанина (возможно, еще и некоторых других) с президентом и достижение соглашения и коллективных гарантий о прекращении личных репрессий, незаключении в тюрьму Ходорковского и Лебедева, освобождении Бахминой и других сотрудников компании.
Понятно, что с формальной точки зрения такие методы неприемлемы. Но они диктуются сутью происходящего, реальными законами российской жизни. Названные люди, учитывая их прямую ответственность за присходящее, могли бы также поставить вопрос о принятии пакета законов, раз и навсегда дающих правовую и политическую оценку итогам приватизации 90-х годов, однозначно подтверждающих неприкосновенность прав частной собственности, но и защищающих власть от агрессии крупного бизнеса, и устанавливающих определенные ограничения антимонопольного и иного свойства в отношении соответствующих активов, договориться и о других законодательных актах, необходимых для неповторения подобных коллизий в будущем и введения ситуации в целом в правовое русло. Такой путь оставляет надежду на то, что движение России к действительно демократическому обществу может осуществляться мирным, эволюционным путем.
Вне сомнения, принять решение может только президент Путин. Нужно исходить из реальностей: вопрос ЮКОСа, заключение и незаключение Ходорковского в тюрьму, как и срок этого заключения, – все это целиком зависит от решения В. Путина и фактически является его политической и моральной ответственностью. Не надо, пользуясь своим властным положением, сажать своих противников, или противников своего окружения, в тюрьму. И так уже многое произошло, чтобы сделать ситуацию необратимой, но в главном – в том, что касается жизни людей, еще есть возможность остановиться.
Поделиться книгой: