Помоги проекту - поделись книгой:
Впрочем, все это не означало, что мы убрали свои рапиры, вовсе нет. Мы с Локвудом погасили свечи и включили свои фонари. Держа в одной руке горящий фонарь, а в другой обнаженную рапиру, мы медленно прошли с ним сквозь арку и оказались в большом облицованном камнем зале.
Гробница Мариссы Фиттис представляла собой овальное помещение с высоким сводчатым куполом. По форме оно напоминало парадный зал на первом этаже мавзолея, откуда начался наш спуск вниз. Лучи наших с Локвудом фонарей то скрещивались, то разбегались в разные стороны, но повсюду натыкались лишь на облицованные гладкие стены и ровный, мощенный каменными плитами пол. Здесь не было ниш, дверей, альковов, но зато посередине этой каменной пещеры…
Лучи наших фонарей сошлись и застыли в этой центральной точке, осветив прямоугольный постамент из серого гранита высотой около метра. Постамент окружало целое море букетиков высохшей, почти переставшей пахнуть лаванды, а по боковой стенке постамента тянулось вырезанное в граните слово «ФИТТИС».
А на вершине постамента в свете наших фонарей холодно поблескивал серебряный гроб.
Гроб был покрыт великолепной серебристой драпировкой, украшенной знаменитым символом агентства «Фиттис» – вставшим на дыбы единорогом.
– Не хочу спешить с выводами, – негромко проговорил Локвуд, – но мне кажется, что мы с вами добрались до цели.
– Да, это тот самый сделанный по специальному заказу гроб, в котором, как принято считать, она покоится с миром, – так же шепотом ответил Джордж. Действительно, это место не располагало к тому, чтобы разговаривать в полный голос. – Три дня этот гроб стоял в Вестминстерском аббатстве, где к нему стекались толпы охваченных горем горожан, после чего усопшую перенесли сюда.
– Если она в этом гробу, конечно, – заметила я и вновь включила свой Слух. Нет, слышно ничего не было. Тишина и покой.
– За тем мы и пришли сюда, чтобы это выяснить, – сказал Локвуд, решительно подходя к постаменту. Мне показалось, что своими уверенными движениями он пытается унять охвативший всех нас страх. – Всех дел осталось на пять минут, после чего мы сразу уходим. Работаем как договаривались. Приготовьте цепи.
В нашей уютной гостиной в доме 35 на Портленд-Роу мы не раз проигрывали эту часть операции. Мы заранее знали, что к этому моменту напряжение и страх достигнут своего пика. А страх, как вы понимаете, может заставить человека забыть о каких-то совершенно очевидных вещах, поэтому все будущие действия нам нужно было затвердить до автоматизма. Вот почему мы раз за разом раскладывали тяжелые железные цепи вокруг нашего дивана в гостиной (он у нас изображал серебряный гроб Фиттис), тщательно скрепляли их концы, образуя неразрывное кольцо, затем посыпали пространство внутри цепей солью и железом и расставляли на равном расстоянии друг от друга зажженные лавандовые свечи. Тренировки не прошли даром: постамент с гробом, включая и то, что могло находиться внутри него, в считаные секунды был оцеплен и отрезан от внешнего мира.
Закончив, мы выстроились с внешней стороны цепей.
– Хорошо, – сказал Локвуд. – Теперь гроб. Что ты скажешь о нем, Джордж?
– Как и ожидалось, этот гроб сделан по особому заказу фирмой «Эдгар и Соумс». Он обшит свинцом, сверху нанесено серебряное покрытие, заперт на две застежки. Эта модель должна быть снабжена противовесами, поэтому крышка при отпертых застежках остается в приподнятом положении, – Джордж старался говорить спокойно, однако я видела, как по его повернутой ко мне щеке градом течет пот. Это была не обычная гробница, к которым мы давно привыкли. Эта крипта, этот постамент, этот серебряный гроб все сильнее нервировали нас. Лицо Холли побледнело; Киппс, казалось, вот-вот сжует до крови свою нижнюю губу. Даже череп в моем рюкзаке притих, и зеленоватое свечение внутри его банки почти полностью погасло.
Локвуд глубоко вдохнул и сказал, обводя нас взглядом:
– Что ж, теперь мой выход на сцену. Старушка Марисса первой начала борьбу с Проблемой, создала самое первое парапсихологическое агентство. За это наследие, которое она оставила нам, мы ей вечно благодарны. Но мы с вами знаем также, что после себя она оставила тайну, разгадка которой, возможно, хранится в этом гробу…
– Не тяни, – перебила я его.
– Как прикажешь, – улыбнулся он мне в ответ.
Джордж и Киппс держали наготове свои свечи, мы с Холли вытащили магниевые вспышки.
Локвуд перешагнул через цепи и приблизился к постаменту.
Гроб находился где-то на уровне его груди. Осторожно и ловко Локвуд ухватил серебристую драпировку с единорогами и сбросил ее к подножию плинтуса. Открывшаяся нашим взглядам крышка гроба была нетронутой, идеально гладкой и сверкающей в лучах наших фонарей. На гробе, как и предсказывал Джордж, виднелись две массивные застежки. Локвуд щелкнул ими – одной, второй, – и со звуком, от которого сжалось мое сердце, они откинулись вниз.
Ну, вот и настал момент истины. Если череп не ошибся, гроб должен быть пуст.
Локвуд взялся за край крышки, легко толкнул ее вверх и сразу же отскочил назад, за разложенные на полу цепи.
Джордж опять оказался прав: установленные внутри гроба противовесы зафиксировали крышку – она немного покачалась и замерла, наклонившись под углом.
Внутри гроб казался залитым тьмой, непроглядной тьмой до самого края.
Киппс и Джордж подняли руки вверх, и мерцание их свечей осветило внутренность гроба. Теперь стало видно, что изнутри он обит красным шелком…
И на этом шелке лежало что-то длинное, тонкое, накрытое белым саваном.
В течение нескольких секунд никто из нас не произнес ни слова. Мы с Холли стояли, подняв руки с зажатыми в них магниевыми вспышками. Остальные тоже замерли, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. И все не отрываясь смотрели на накрытый саваном предмет. Казалось, что атмосфера внутри крипты сгустилась и всей тяжестью навалилась на наши плечи, не давая шевельнуться.
– Так-так-так, а дома, оказывается, кто-то есть, – чуть слышно сказала наконец Холли.
– Вот и верь после этого тухлым черепам, – пробормотал Киппс и длинно, витиевато выругался.
Тут и я очнулась и сердито похлопала ладонью по банке:
– Череп! Эй, череп, отзовись!
– Плевать мне, что тебя тошнит. Ты на гроб посмотри!
Зеленоватое свечение погасло. Я передала своим друзьям все, что сказал мне череп. Они его словам не обрадовались.
– Наверное, действительно следует взглянуть, что там, под саваном, – сказала я.
– Согласен, – медленно кивнул Локвуд. – В конце концов, это совсем не сложно.
То, что лежало в гробу, не было завернуто в саван – лишь прикрыто им сверху. Но для того, чтобы откинуть белую ткань, кому-то все равно предстояло войти внутрь выложенного из цепей круга. Кому?
– Совсем не сложно… – повторил Локвуд. – Под белой тряпкой просто мертвое тело. Ну и что? Мало мы с вами трупов видели? – Он посмотрел на нас и продолжил, вздохнув: – Ладно. Это сделаю я. Стойте наготове.
Он без промедления перешагнул через железную цепь, подошел к гробу и, ухватив уголок савана, резко отбросил его в сторону и отпрыгнул назад. Мы все отступили вместе с ним. Как справедливо заметил минутой ранее Локвуд, трупов мы в своей жизни навидались. В любых количествах и на разной стадии разложения. Вот почему каждому из нас хотелось оказаться чуть поодаль от того ужасного зрелища, которое нам предстоит увидеть.
И это зрелище действительно оказалось ужасным. Правда, не в том смысле, который мы предполагали.
Видите ли, в чем дело – лежащее в этом гробу тело было совершенно не тронуто тлением.
По подушке цвета слоновой кости разметались длинные пышные седые волосы, обрамляя исхудавшее, белое как мел лицо, переливавшееся в свете наших фонарей словно воск. Это было морщинистое лицо очень пожилой женщины с острым, крючковатым как у орла носом. Губы ее были плотно сжаты, глаза закрыты. Да, это было то же самое лицо, которое смотрело на нас с железного бюста там, наверху, только старше и изможденнее. А самым жутким было то, что оно не походило на лицо мертвеца; казалось, Марисса Фиттис всего лишь спит. Просто удивительно, как хорошо сохранился ее труп – ведь прошло столько лет…
Никто из нас ничего не говорил. Никто не шевелился. Это продолжалось до того момента, когда капля расплавленного воска скатилась со свечи на руку Киппса. Его короткий вскрик вывел всех нас из оцепенения.
– Марисса Фиттис, – выдохнул Джордж. – Это она…
– Закройте крышку! – истерично выкрикнула Холли. – Закройте ее быстрее, пока…
Она не закончила фразу, но все мы прекрасно поняли, что она хотела сказать. «Закройте ее быстрее, пока не пробудился дух Мариссы Фиттис!» – вот что имела в виду Холли, и я с ней была целиком и полностью согласна. А еще меня охватил гнев оттого, что мы потратили столько усилий понапрасну.
– Проклятый чертов череп! – с чувством сказала я.
– Какие же мы дураки! – воскликнул Киппс и вновь, который уже раз за сегодняшнюю ночь, выругался. – Давайте уматывать отсюда, да побыстрей. Ей точно не понравится, что кто-то залез туда, где она спит вечным сном. Пошли, Локвуд, не мешкай!
– Да-да… – На Локвуда вид трупа Мариссы Фиттис в гробу подействовал гораздо меньше, чем на любого из нас. Он перегнулся вперед над цепями, пристально вглядываясь в мертвенно-бледное лицо. – Удивительно хорошо она сохранилась, просто удивительно… Интересно, как им удалось этого добиться?
– Ее мумифицировали, – предположил Джордж.
– Наподобие египетских фараонов? Разве в наши дни такое тоже делают?
– Конечно. Тем более что сделать мумию не так уж и сложно. Требуется всего лишь подобрать нужные травы, масла, ну и запастись натром – это разновидность каменной соли. Из всего этого нужно приготовить раствор и замочить в нем тело покойника. Правда, перед этим следует выпотрошить его, удалив все кишки, и головной мозг тоже – это делают через нос специальными крючками. Довольно хлопотное занятие. Представьте себе сильный насморк у Люси. Вот и мозги точно так же тянутся, тянутся из носа как сопли, и никак не закончатся. Ну а примерно через месяц тело достают из раствора, высушивают и начинают набивать все его полости…
– Ясно, ясно, – перебил его Киппс. – Теоретически сделать из покойника мумию вполне возможно, это мы поняли. Детали можно опустить.
– Да, но знание деталей еще никому не вредило… – начал Джордж, поправляя очки.
– И тем не менее… – сказал Локвуд, вновь переступая через цепи и подходя к гробу. – Нет, я никогда не слышал о мумии, которая выглядела бы так…
– Локвуд, что ты делаешь? – спросила я.
– Такое впечатление, будто она умерла лишь вчера, – пробормотал он, прикасаясь пальцами к лицу покойницы.
– Эй, не трогай ее!
– Локвуд!!!
– Сейчас, сейчас… – Раздался негромкий чмокающий звук – и от лица Мариссы Фиттис отделилась кожа.
Холли зажала себе ладонью рот. Джордж зашипел как рассерженный кот. Киппс судорожно стиснул мою руку.
Локвуд отступил назад. С его пальцев тряпкой свисало лицо пожилой женщины.
– Взгляните, – улыбнулся он. – Это всего лишь маска. Пластиковая маска. И еще вот это… – Локвуд протянул вторую руку с зажатым и в ней тяжелым, моментально ставшим бесформенным седым париком. – Маска и парик. Подделка. Здесь все маскарад и подделка. Прав оказался твой череп, Люси! Эй, все в порядке, успокойтесь.
В первый момент мы не были в порядке. Мы были ошеломлены. А затем напряжение прошло и на смену ему нахлынуло облегчение. Киппс внезапно расхохотался, Холли принялась качать головой, продолжая при этом прижимать ладонь ко рту, а я, обнаружив, что все еще стою, держа в руке магниевую вспышку, убрала ее назад, в кармашек на рабочем поясе.
– Ну, Локвуд, – сказала я. – Ты меня потряс. Такого мерзкого трюка в твоем исполнении я еще не видела. Кожу с лица покойницы содрать!
– Да ладно, что тут такого мерзкого? Это же не кожа – маска. И в гробу лежит не труп, а чучело. Подойдите и посмотрите сами.
Переступив через цепи, мы окружили гроб. На красной шелковой подушке лежала лишенная маски и парика восковая голова. Она была нормального размера, с грубо намеченным выступом носа и провалами пустых глазниц, но во всем остальном оставалась всего лишь желтоватым, покрытым легкими потеками восковым шаром.
– Какое жульничество! – возмущался Джордж, наклонившись над гробом. Он еще ниже сдвинул саван, обнажив топорно слепленный восковой торс и тонкие, сложенные на груди восковые ручки. – Чучело в натуральную величину, и вес, наверное, подходящий, поэтому никто ни о чем и не догадался, пока ее несли. А маска – это на тот случай, если бы пришлось приоткрыть крышку и кто-нибудь мог заглянуть в гроб.
– Итак, в гробу ее нет, – подвел итог Локвуд. – И весь мавзолей – сплошное надувательство.
– Уму непостижимо! – продолжал негромко смеяться Киппс. Он протянул руку и постучал костяшками пальцев по груди воскового чучела. Раздался неприятный глухой звук. – Чучело! А мы все так перепугались… Чучело!
Меня тоже разбирал смех. Он помог сбросить напряжение этой долгой ночи и слегка расслабиться. Наверное, все мы чувствовали себя сейчас одинаково. Холли выудила откуда-то плитку шоколада и принялась раздавать ее, разламывая на дольки. У всех в руках появились фляжки-термосы с горячим кофе. Мы прислонились спинами к гробу.
– Нужно будет сообщить всем об этой подделке, – сказал Джордж.
– Возможно, это делать еще рано, – нахмурившись, возразил Локвуд. – Ведь мы раскрыли лишь половину тайны. Узнали, что в этом гробу нет Мариссы. Но в таком случае где же она?
– Где, где… Череп уже сказал где. Марисса теперь стала Пенелопой, – ответила я.
Тук-тук…
За нашими спинами Киппс продолжал отбивать на восковой кукле какой-то ритм.
– Чучело! – повторил он. – Мы не можем об этом молчать. Нужно пойти в ДЕПИК, обо всем рассказать, предъявить им маску, потом привести сюда репортеров. – Он потянулся к шоколадке. – Спасибо, Холли.
– Сложно сказать, кто согласится нам поверить, – заметила Холли, отдавая Киппсу последнюю дольку шоколада. – Пенелопа давно уже успела прикормить половину сотрудников ДЕПИК.
– Но не всех же. Возьми Барнса, например.
– Барнса? Да, с ним все в порядке. Но велик ли сейчас его вес в ДЕПИК?
Тук-тук…
– Отложим все решения до завтра, – распорядился Локвуд. – А сейчас давайте думать, как нам выбраться наружу до следующей смены караула у дверей мавзолея.
Тук-тук… Туки-туки-тук…
– Перестань, Квилл, – сказала я. – Хватит барабанить. Достал уже.
– Так я давно уже прекратил, – удивился Киппс. – Стою, ем шоколад, как все, кофе пью…
Тут все мы посмотрели на прислонившегося спиной к постаменту Киппса. Он поднял вверх обе руки и показал нам. Стук продолжался. Мы одновременно переглянулись, одновременно проглотили остатки шоколада, а затем посмотрели назад.
Что-то тянулось из гроба, тыкалось в его край, производя тот самый стук. Это была восковая рука, она судорожно дергалась, и вместе с ней тряслось все восковое чучело, а из глубины гроба уже поднимались волны мутного призрачного тумана.
3
Всего лишь десять минут назад все было хорошо. Даже пять минут назад все было прекрасно. Мы оставались начеку и готовы были встретить любое явление призрака одновременно пятью ударами рапир. Так же мы вели себя поначалу и возле гроба – один на секунду приближается к нему, четверо следят, стоя с внешней стороны цепей. А потом, обнаружив в гробу восковую куклу, мы расслабились. Мы позволили себе отключиться, потерять бдительность. Мы нарушили, причем грубо нарушили, три главных правила, которые обязан соблюдать любой агент при расследовании. Во-первых, все перестали использовать свой Дар. Во-вторых, зашли за оцепление. И в-третьих, позволили себе повернуться к гробу спиной. Таких ошибок не допускают даже семилетки из Ночной Стражи. Они и то прекрасно понимают, что любая из них почти наверняка станет для них последней. Мы допустили чудовищные, невероятные ошибки!
Поняв это, увидев движущуюся восковую куклу и волны призрачного тумана, мы на мгновение застыли в оцепенении. Наш мозг оценивал возникшую ситуацию на долю секунды дольше обычного, и этой микроскопической задержки оказалось достаточно, чтобы утратить контроль над происходящим.
Призрачный туман был таким густым, что весь гроб казался заполненным до краев молочно-белой жидкостью, и в этом тумане возилась, тяжело поднимаясь, желтая восковая фигура. Она вцепилась пальцами за края гроба, и раздался сухой треск – это лопался и осыпался воск. Окруженная туманом, жуткая фигура теперь уже сидела в гробу.
– Назад! Назад! – раздался крик Локвуда.
Мы дружно, как один, отпрянули от гранитного постамента со стоящим на нем серебряным гробом. Но охватившая нас паника лишь усиливалась, а это всегда приводит к новым ошибкам. На высоте оказался только Локвуд – он уже летел по воздуху, вытаскивая прямо в прыжке магниевую вспышку из своего пояса. Легко приземлившись с внешней стороны цепей, он вскинул руку, готовясь швырнуть вспышку. А что мы, то есть все остальные? Нам, к сожалению, оказалось далеко до нашего лидера. Мы просто попятились назад – на четвереньках, спиной к цепям, не сводя с гроба ошеломленных глаз. Киппс выронил свою свечу. Я, чтобы не разорвать выложенный из цепей круг, выгнулась как кошка и перекатилась через цепи спиной, вывалявшись при этом в соли и железных опилках. Холли и Джордж оказались еще более неуклюжими, чем я. Они проползли прямо через цепи, сдвинув их с места.
Цепи разошлись. Железный круг был разорван.
Сквозь образовавшуюся в разошедшихся цепях брешь хлестнул порыв ледяного ветра, пронесся по всей крипте.
Свой кульбит я завершила на корточках и, не распрямляясь, повернулась на каблуках, срывая с пояса магниевую вспышку. Над моей головой просвистела вспышка, брошенная Локвудом. Баллончик со вспышкой летел по крутой дуге в сторону гроба, в котором сидела безликая, обернутая в саван тощая фигура, медленно поводя из стороны в сторону своей бесформенной безглазой головой.
Брошенный Локвудом баллончик ударился о край крышки гроба, прямо за спиной восковой фигуры.
Все, что находилось на постаменте, утонуло в ослепительной вспышке белого пламени.
Не знаю, то ли потому, что в этом подземелье была очень хорошая акустика, то ли по какой-то другой причине, но взрыв показался мне громче, чем обычно. И ярче тоже. Я отвернулась в сторону и прикрыла глаза. Киппс – он был ближе всех к взрыву – вскрикнул. В ушах у меня звенело. На секунду меня обдало волной раскаленного воздуха, а затем вновь стало холодно.
Поделиться книгой: