Пустая могила

Локвуд широко улыбнулся.

– Отлично, – сказал он, глядя на нас. – В таком случае, за работу, друзья, давайте начнем делать все, что необходимо для нашей победы.

* * *

Спустя примерно час мы с Холли сидели вместе с Локвудом возле спальни его сестры. Дверь в комнату была открыта, на лестничную площадку долетал холодный мерцающий свет посмертного свечения над кроватью Джессики. Мы опорожнили последний из привезенных родителями Локвуда ящиков и сейчас распаковывали хранившиеся в нем среди древесных стружек предметы. Это были деревянные маски, украшенные резьбой палочки, ярко раскрашенные и запечатанные воском глиняные горшки, темные непрозрачные стеклянные бутылочки. Все вещи, которые могли обладать сверхъестественными свойствами, мы складывали отдельно от остальных в одном углу. Ту же самую процедуру мы до этого проделали и со всеми остальными ящиками.

Ах да, совсем забыла сказать – с нами был еще череп в банке. После нашей вчерашней ночной перебранки он молчал, дулся и не показывался. Я тоже дулась на него, и по той же причине. Короче говоря, все между нами с ним было почти так же, как всегда.

Потом черепу надоело молчать, и он соизволил заговорить:

– Ну-ну… Очередной критический момент? Или сидеть по колено в зараженных призраками предметах – это новый бзик агентов-идиотов? Что-то вроде игры в «Передай письмо»? Как только музыка останавливается, Источник взрывается, из него выскакивает призрак и выедает лицо тому, кто не успел передать письмо товарищу. Любопытная игра, но, боюсь, большой популярностью она пользоваться не будет. Не все же такие кретины, как вы.

– Помог бы лучше, чем зубы скалить, – проворчала я. – Мы отбираем самые сильные Источники, не видишь, что ли? А сомнительные предметы складываем вон туда. – Я указала рукой на вторую груду. – Что ты о них можешь сказать?

Призрак посмотрел, подумал, пару раз хмыкнул и ответил:

– Есть среди них несколько опасных вещиц, но в основном – так, мусор. Особенно вон та сушеная тыква с дырками, в которую сейчас засунула свою голову Холли Манро. Ничего сверхъестественного в ней нет. Я имею в виду тыкву. Пыль и микробы разные есть, а больше ничего.

– Правда, что ли? А я думала, что это шаманская маска.

– Во время своих ритуальных обрядов эту тыкву дикари действительно надевают, только не на лицо…

– Эй, Холли!

– Что? – глухо откликнулась из тыквы Холли.

– Да так, ничего. Хорошая маска, идет тебе. Ты продолжай, продолжай! – снова обратилась я к черепу. – Куда дикари надевают эту тыкву, можешь не говорить, мне это неинтересно. Значит, говоришь, эта тыква – штуковина бесполезная?

– Во всяком случае спрятанного призрака внутри нее нет. Вот те запечатанные горшочки… Да, они, пожалуй, будут поинтереснее. От них могилой попахивает. И вон та ерунда для ловли сновидений на бамбуковой рукоятке… Послушай, а почему бы вам не разломать все эти штучки да не посмотреть, что там у них внутри, а? – криво усмехнулся череп.

– Мы так и сделаем, только не сейчас, позже. – Я посмотрела на комнату Джессики, на ее пустую кровать с выжженным плазмой бурым пятном на матрасе. Этот след оставил злой дух, вырвавшийся из вот такого же глиняного горшочка и напавший на сестру Локвуда. Ну а сам Локвуд сейчас с безмятежной улыбкой на лице спокойно распаковывал очередной вынутый из ящика сверток.

Утро плавно перетекало в день. Мы закончили разбираться с ящиками и прибрали за собой древесные стружки и прочий мусор. Отнесли в спальню Джессики и сложили в огромную кучу найденные в ящиках Источники. Затем мы с Холли пошли по всему дому, снимая со стен и с полок все привезенные когда-то Селией и Дональдом Локвудами из своих экспедиций диковинки, которые также казались нам похожими на вероятные Источники. Все собранные нами предметы мы тоже отнесли в комнату Джессики. Без привычных украшений и холл, и гостиная сразу стали какими-то непривычно пустыми, холодными, чем-то напоминающими заселенный призраками и потому брошенный живыми обитателями дом. Короче говоря, в доме стало мрачно и грустно. Где-то неподалеку стучал молотком Киппс – наверное, заколачивал окна. Дом номер тридцать пять по Портленд-Роу перестал быть похожим сам на себя.

Ближе к обеду нас покинула Фло Боунс. Нет, она, конечно, предложила остаться с нами и помогать, но мы-то знали, как тяжело ей надолго задерживаться в таких местах, где над головой крыша, а не небо. Однако перед уходом Локвуд отвел ее в библиотеку, и они долго там о чем-то разговаривали, после чего Фло исчезла, не оставив после себя ничего, кроме нескольких грязных отпечатков ног на крыльце.

Прошел полдень, солнце достигло зенита и стало понемногу клониться к западу. На Портленд-Роу начали удлиняться тени. Мы же принялись выкладывать из железных цепей круг, обозначая границу нашего будущего портала на Другую Сторону.

Сооружением портала руководил Джордж. Для него из библиотеки на лестничную площадку принесли легкое кресло, и отсюда, в окружении опустевших тарелок из-под сэндвичей и кексов, он и командовал строительством. Вслед за легким креслом мы притащили из цокольного этажа огромные бухты тяжеленных железных цепей. Цепи были новенькие, нам только вчера привезли их из магазина Маллета. Из этих цепей мы выложили большое, без единого зазора или щелочки, толстое кольцо, которое огибало всю кровать Джессики с висевшим над ней пятном посмертного свечения.

Работа была не из легких, да и комнату, в которой погибла сестра Локвуда, нельзя назвать особо приятным местом. Здесь ощущалась пульсация холодной энергии, которую излучало посмертное свечение, и от этого бежали мурашки по коже и начинали ныть зубы. Но мы делали свое дело и старались не отвлекаться ни на что постороннее. Чтобы освободить место для железного круга, нам пришлось вынести из спальни комод. Перед этим Локвуд опустошил его ящики, без разбора вывалив из них старые фотографии, всевозможные коробочки и прочие мелочи в большие пластиковые мешки и унеся их прочь. Тем временем Киппс под пристальным надзором Джорджа приступил к самой сложной части работы над порталом – начал натягивать пересекающую железный круг тонкую цепь, которая станет нашим проводником между мирами.

– Нам потребуется два металлических шеста, – объяснял Джордж. – Их нужно вбить в пол с двух сторон возле круга и прикрепить к ним цепь. Войдя внутрь круга, мы будем передвигаться вдоль нее. Для этого цепь должна быть туго натянута, потому что мы будем на нее опираться, и проходить над кроватью, но не касаться ни ее, ни посмертного свечения. Эта цепь будет отгонять злых духов, не даст им приблизиться к нам и поможет безопасно миновать портал, когда мы пойдем через него.

– Если мы пойдем через него, – поправил его Киппс. – Лично я все-таки надеюсь, что до этого не дойдет. Опа! – воскликнул он, увидев на лестничной площадке меня и Локвуда. Мы только что поднялись сюда снизу. – А вот это мне совершенно не нравится.

Не понравились Киппсу накидки от злых духов, которые мы с Локвудом держали в руках. Здесь была и перьевая накидка, уже послужившая нам однажды верой и правдой во время путешествия по Другой Стороне. Она отлично сохранилась, была все такой же красивой, ярко переливающейся, радужной. Кроме нее у нас была еще одна перьевая накидка, розовая с оранжевым; третья накидка была покрыта лохматым пятнистым мехом. Эти накидки мы нашли в ящиках, оставшихся после родителей Локвуда. Кроме этого у нас были еще две современные серебристые накидки, которые мы позаимствовали из кладовки в Обществе Орфея.

– Я хочу распределить накидки прямо сейчас, – сказал Локвуд. – Позже на это может просто не быть времени. Люси, ты наденешь нашу старую добрую проверенную в деле перьевую накидку. Киппс, ты возьмешь вторую перьевую накидку. Холли, тебе в самый раз будет накидка на меху. Мы с Джорджем испробуем накидки, доставшиеся нам в Обществе Орфея. Там же мы взяли перчатки, их хватит на всех. Подберите для себя пару по размеру и не забудьте надеть, когда придет время.

Я хорошо помнила, какой теплой и легкой была моя перьевая накидка, и с радостью взяла ее для новой экспедиции на Другую Сторону. Остальные медлили, осторожничали. Джордж еще не оправился, двигался неловко, и ему пришлось помогать. Надев серебряную накидку, он на пару с Локвудом начал сверкать и переливаться. Эти орфеевские накидки из серебряных колечек делали Локвуда и особенно Джорджа похожими на каких-то фантастических рептилий. Тем временем Киппс ошалело рассматривал свой пышный, красочный наряд из разноцветных перьев, а Холли брезгливо изучала кусочки меха на своей накидке.

В банке громко, протяжно загоготал череп.

– Очень похоже на самый паршивый в мире передвижной зверинец, – сказал он, отсмеявшись. – Так и хочется покормить вас, бросить по парочке сардинок или хотя бы по горбушке хлебушка.

– Интересно, это скольких же мертвых животных я на себя напялила? – недовольно пробормотала Холли. – Выгляжу как неандерталец-охотник. Кошмар.

– Не переживай, Хол, я выгляжу гораздо хуже, чем ты, – успокоил ее Киппс. – Один в один чучело попугая.

– А по-моему, ты смотришься отлично, – возразил Джордж. – Очень ярко и свежо. Особенно тебе идут вон те розовые перышки. Накидка слегка длинновата, но это даже хорошо – когда ты окажешься на Другой Стороне, она защитит тебя всего.

– Звучит как реклама дешевого дезодоранта. Если бы меня в этой накидке увидели друзья…

– Друзья, Киппс? – перебил его Джордж и медленно, болезненно подмигнул.

– Ну да, ты прав, – хмыкнул Киппс. – Те мои друзья давно остались в прошлом.

Он снял накидку и с мрачным видом отправился забивать шесты по краям железного круга.

Ранние сумерки накрыли половину Портленд-Роу густой синей тенью. Очень скоро на землю опустится настоящий вечер. Локвуд послал Киппса к оставленному не заколоченным окну у меня в мансарде, откуда тот должен был наблюдать за дорогой.

В комнате Джессики все было готово – железный круг, натянутая на двух шестах цепь-проводник. Пришла пора загрузить внутрь железного круга Источники и создать портал в потусторонний мир. Это быстро сделали мы с Локвудом. Вдвоем. Каждый предмет следовало открыть – отколоть восковую печать на глиняном горшке, или прорезать мешочек, или вскрыть деревянный ящичек, – чтобы выпустить на свободу заточенного внутри злого духа. Все предметы, в которых обнаруживался Источник, мы немедленно швыряли внутрь железного круга. На дворе все еще догорал день, так что теоретически наша с Локвудом работа могла считаться безопасной, однако мешкать все равно нельзя было ни секунды. Мы работали как конвейер. Горшки, бутылочки, маски, ловушки сновидений… Вскрыть, проверить, швырнуть внутрь железного круга… Следующий…

И так по кругу…

Чем дольше мы работали, тем тяжелее – в парапсихологическом смысле – становилась атмосфера в спальне Джессики. Она и раньше здесь была довольно-таки давящей из-за энергии, которую излучало большое пятно посмертного свечения, висевшего над кроватью, чуть в стороне от нашей цепи-проводника. Сейчас к экстрасенсорному гулу посмертного пятна начали добавляться шумы, идущие от костей и других разбросанных на полу про́клятых предметов. Воздух внутри железного кольца становился все более густым, вязким, подернутым туманной дымкой. Мы с Локвудом старались работать все быстрее, мельком поглядывая в окно, за которым стремительно умирал день.

– Этого будет достаточно, как ты думаешь? – спросила я, разбивая маленьким молоточком один из последних глиняных горшочков, внутри которого оказалась пара косточек – суставы пальцев. Я притронулась к ним – и мои пальцы сразу же защипало, закололо сотнями невидимых иголочек. Я тут же швырнула косточки внутрь железного круга.

Локвуд аккуратно соскреб восковую печать с кончика бамбуковой пустотелой палочки, вытряхнул из нее несколько спрятанных внутри зубов и кинул их внутрь железного круга.

– А разве ты сама не чувствуешь? Еще не стемнело по-настоящему, а свет внутри кольца уже помутнел. Все точно так же, как в случае с порталом Ротвелла, помнишь? Тогда из-за этой мути невозможно было рассмотреть конец цепи-проводника. Пройдет еще пара часов, настанет ночь, и у нас будет готов портал для перехода на Другую Сторону… Если, конечно, нам потребуется такой переход.

– Локвуд, – сказала я, – ты думаешь, мы… сможем?

Он лишь молча посмотрел на меня.

Мы закончили свою работу и вышли из комнаты. Пульсирующие внутри железного круга волны потусторонней энергии ощущались теперь даже здесь, на лестничной площадке и на ступенях, по которым мы начали спускаться вниз.

Не знаю почему, но, несмотря на заколоченные окна, на лежащие повсюду груды оружия и боеприпасов, несмотря на доносящийся со второго этажа потусторонний гул, всем нам вдруг захотелось в тот вечер как следует, плотно пообедать, и мы дружно отправились на кухню. Холли готовила салат, Локвуд жарил бекон, яйца и сосиски, мы с Киппсом резали хлеб и накрывали на стол. Мы быстро все это съели и по очереди стали дежурить в мансарде, наблюдая из окна моей спальни за улицей. По очереди приняли душ (это тоже всем захотелось) и убрали в сторону все, что могло помешать во время боя. Солнце почти село за крыши домов. Мы бесцельно слонялись по дому и молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Все, что надо было сделать, мы сделали, оставалось только ждать.

Я отперла засовы на кухонной двери и, аккуратно миновав натянутую Локвудом на ступенях крыльца проволоку, приводящую в действие ловушку, спустилась в сад. Сегодня я весь день провела в доме, и мне просто необходимо было подышать свежим воздухом. Сад был неухоженным. У нас никогда не хватало времени подстричь лужайку, поэтому трава здесь выросла до колен. На яблоне висели давно созревшие, но так и не снятые яблоки, а те, что упали сами, усыпали землю. Я смотрела на дома, виднеющиеся за стеной сада, в которых жили другие люди – каждый своей жизнью.

– Решила подышать, Люси? – раздался за моей спиной голос Локвуда.

Я обернулась. Он спрыгнул с крыльца и пошел ко мне по высокой траве – его стройная легкая фигура на фоне догорающего солнца казалась темным силуэтом в язычках алого пламени, и от этого мне вдруг стало не по себе и захотелось заплакать. С новой силой во мне всколыхнулись все давнишние страхи и опасения.

Разумеется, я поборола себя и ответила как ни в чем не бывало:

– Привет. Да, вышла глотнуть свежего воздуха.

Он внимательно и серьезно взглянул на меня:

– Ты чем-то расстроена?

– Нет, просто день выдался долгий, тяжелый… – Я поправила упавшую мне на лицо прядь волос и, отведя в сторону глаза, негромко выругавшись себе под нос, добавила: – Впрочем, кого я хочу обмануть? Да, Локвуд, я боюсь. Все, как ты сказал прошлой ночью – скоро опустится занавес.

– Не опустится. Все будет хорошо, Люси. Ты должна мне верить.

– Я верю… Типа того.

– Рад это слышать, – усмехнулся он.

– Я верю в твой талант и твое умение вести всех за собой, – сказала я. – Мне кажется, ты наслаждаешься тем, что происходит, но понять этого я никак не могу. Не могу.

Он подошел еще ближе, встал рядом. Его лицо освещали последние лучи солнца. Именно таким, как сейчас, я чаще всего и представляла Локвуда, думая о нем. Таким видела его, засыпая…

М-да, если бы сейчас нас увидел череп – уж он бы посмеялся, уж поиздевался бы вдоволь! Но черепа здесь не было, и это очень хорошо.

– Неправда, что я наслаждаюсь этим, Люси, – ответил Локвуд. – Но я чувствую, что все идет правильно, а это совсем другое дело. Помнишь, как я говорил тебе на кладбище, что все в нашем мире случайно? И что в жизни ничто ничего не значит? Так вот, я больше так не считаю. Да, мои родители умерли. Но теперь я знаю, что их убили, и знаю кто и почему. Сейчас у меня появилась возможность отомстить, и я не собираюсь упускать этот шанс. Моя сестра тоже умерла, но ее посмертное свечение поможет сегодня ночью спасти нам жизнь. Это утешает. Наконец – и это, может, самое главное – мы вплотную подошли к разгадке тайны Проблемы. Ты сама прекрасно знаешь, как близко мы к этому подошли. Еще немного – и все будет кончено, все окажется позади. Это не над нами опустится занавес, а над Проблемой. И над нашими врагами тоже. Все будет хорошо, – он притронулся к моей руке и повторил: – Все будет хорошо, Люси. Вот увидишь.

– Надеюсь, так оно и будет.

– Ладно, в общем-то, я вышел сюда не за этим. – Локвуд порылся в кармане и вытащил маленькую квадратную коробочку, очень помятую и потертую. – Хотел показать тебе вот это. Нашел в ящике комода в спальне Джессики. Не волнуйся, это не Источник или что-то в этом роде.

– Будь это Источник, мы бы его в тот круг бросили. – Я взяла у Локвуда коробочку и открыла сморщенную крышку. В тот же миг внутри в последних лучах солнца блеснуло что-то голубое и такое прозрачное, что я невольно ахнула. Коробочка была выложена изнутри папиросной бумагой, на которой лежала золотая цепочка с кулоном. В кулон был вставлен сверкающий полупрозрачный голубой камень, овальный и гладкий. Прекрасный камень. Я осторожно взяла его и заглянула в него словно в глубокую чистую воду.

– Что это, Локвуд? – спросила я. – Такой красоты я в жизни не видела.

– Это сапфир. Мой отец купил этот камень где-то на Востоке и сделал из него кулон для моей матери. Это было ее любимое украшение. Во всяком случае, именно так мне рассказывала сестра, сам-то я этого, разумеется, не помню. А потом я совершенно забыл про него, вплоть до сегодняшнего дня.

– Значит, на твоей матери этой подвески не было, когда ее…

– Не думаю, что она носила его каждый день, скорее всего, надевала только в особых случаях. Слишком много оно для нее значило. Отец подарил его маме вскоре после того, как они познакомились, и этот кулон стал символом его вечной любви.

Я повернула камень так, чтобы на него еще раз упал луч догорающего солнца, а затем осторожно вернула подвеску в коробочку и протянула ее Локвуду.

– Ничем другим оно быть и не могло, – сказала я.

– Да… Но… Видишь ли, Люси… – Он нервно прокашлялся. – Я собирался спросить тебя…

Со стороны кухонного крыльца донесся звонкий свист. Мы повернули головы и увидели Киппса.

– Надеюсь, я не сильно вам помешал. – Он посмотрел на нас. – Просто хотел сказать, что к нам пожаловали гости. Люди Винкмана.

19

Квилл был прав. Возле лавки Арифа на углу шла какая-то возня. Перед самым закрытием из нее вышли двое мужчин, пересекли улицу и присели на низенькую, погруженную в густую тень каменную ограду. Кряжистые, молчаливые, они почти полностью сливались с ночной темнотой, их присутствие выдавали лишь вспыхивавшие время от времени огоньки сигарет. А еще иногда они как бы случайно посматривали вдоль дороги, в сторону нашего дома. Так они сидели до тех пор, пока не зажглись призрак-лампы, а все наши соседи не разошлись по своим домам. На окнах опустились занавески, улица опустела. Красные огоньки сигарет остались.

Эти двое сидели здесь, чтобы проследить, не выйдет ли кто-нибудь из нашего дома. Наивные! Этим путем уходить из дома мы не планировали.

Последнее краткое совещание Локвуд провел в гостиной. Как и во всем доме, стены здесь стали голыми, с темными не выгоревшими пятнами на обоях в тех местах, где совсем недавно висели собранные родителями Локвуда артефакты. Горела всего одна лампа, поэтому в гостиной стоял полумрак. Свет уличных фонарей не пропускали доски, которыми были заколочены окна. Локвуд ждал нас, стоя спиной к двери. Когда мы собрались, он повернулся и улыбнулся своей прежней широкой улыбкой.

– Всем вам известно, что намечается нынешней ночью, – сказал он. – В какой-то момент между этой минутой и зарей некие… скажем так, нехорошие люди попытаются проникнуть в этот дом. Этого мы им не позволим. Это дом тридцать пять по Портленд-Роу, и здесь мы всегда были в безопасности.

– Кроме того случая, когда сюда однажды ворвался наемный убийца Фейрфакса, – с трудом поднял свою непослушную еще руку Джордж.

– Ах да, верно.

– И еще – когда здесь объявился вырвавшийся на свободу призрак Анни Вард, – добавила я.

– Череп тоже не раз доставлял нам неприятности, – ввернула Холли.

– Признаем откровенно – этот дом всегда был смертельной ловушкой, – кивнул Джордж. – Взять хотя бы спальню Джессики…

– Да, но этот дом всегда был только моей смертельной ловушкой, – перебил его Локвуд, стискивая зубы. – И они не пройдут, черт побери! Здесь нас пятеро, а это сила. Кроме того, только нам известны два действительно уязвимых места в нашей обороне – задняя сторона цокольного этажа и кухня. Джордж ранен, поэтому он останется наверху с запасом оружия на лестничной площадке. Именно туда, на площадку, будем отступать и мы, если все пойдет плохо. Наша последняя надежда – спальня Джессики. Люси и Холли, я хочу, чтобы вы оставались на кухне. Мы с Квиллом будем в подвальном этаже. Все время слушаем друг друга. Если кто-то из нас окажется в беде, он должен свистнуть. Остальные по свистку должны будут помочь ему, если смогут. – Он улыбнулся и закончил: – Если вопросов нет, тогда по местам. И удачи всем.

Прежде чем отправиться на свой пост, мне нужно было закончить еще одно дело – разобраться с черепом. Сегодня, начиная с полудня, он не раз всем своим видом показывал, что хочет поговорить со мной, но мне было не до него, и рычажок банки я не поднимала. Я не знала, собирается ли череп поделиться со мной своими сверхъестественными наблюдениями – или просто хочет, как всегда, потрепаться ни о чем и в очередной раз наговорить мне гадостей. Теперь пришла пора это выяснить. Холли отправилась на кухню, а я вышла вместе с банкой в холл и подняла рычажок:

– Ну?

– Наконец-то! Правильно. Сейчас самое время. Вижу у тебя на поясе молоток. Один быстрый взмах, один удар – и я на свободе. Не волнуйся, Каббинса убивать я не буду, обещаю.

– Обещаешь? Молодец. Но мой ответ: «нет».

– Если по-честному, то это слишком мелко для меня. Каббинс и без того, считай, полумертвый. Вот Киппс… Ну, это другая история. По нему никто скучать не будет.

– Не суетись, я тебя не выпущу. Мы это уже обсуждали.

Призрачное лицо злобно взглянуло на меня, и в моих ушах раздался шепот:

– Жаль. Ты единственная, кто мог бы сделать это, но спустя пару-тройку часов будет уже поздно. Тебе-то что – ты умрешь, и дело с концом, а мне потом сидеть дальше в этой банке еще десятки лет. А то и сотни.

– Ну, это уж не моя забота. Если у тебя все, то я пошла на свой пост.

– Ах, как благородно! Ваш вожак должен очень гордиться вами! – Призрачное лицо прищурилось, в банке запенилась зеленая муть. – Ты понимаешь, что я могу помочь вам во время битвы? Убью Винкмана и всех его людей в своих объятиях. Может быть, жизнь спасу твоему драгоценному Локвуду…

Соблазн был велик, и от этого я еще сильнее разозлилась на себя:

– Забудь и выброси из головы. Не будет этого.

– Не будет. Да, я не смогу помочь ему, если останусь в банке, это верно. Бедный старина Энтони! Напомни, что там было написано на тех бумажках из машины, которая судьбу предсказывает? Я тогда плохо разглядел…

Я взяла банку и направилась на кухню: