Пустая могила

Я перегнулась через остатки перил и спросила:

– Ну что, он мертв?

– Нет, – ответил Локвуд.

– Я думаю, все они живы, – сказал Киппс.

Внизу, в холле, Локвуд выпрямился, переступил через лежащего без сознания секретаря и, не оборачиваясь, пошел к лестнице. Поднявшись к нам на площадку – бледный, запыленный, в разорванном пальто, – он прикрепил рапиру к поясу.

– Пойдемте домой, – слабым голосом попросила Холли. – Пожалуйста.

– Конечно, – кивнул Локвуд. – Только по пути завернем ненадолго в ту кладовую наверху.

К себе на Портленд-Роу мы возвратились в третьем часу ночи. В доме было тихо, не слышно ни звука.

Локвуд принес с собой тяжелый мешок, набитый предметами, которые мы позаимствовали в кладовой Общества Орфея. Он поставил его на кухонный стол и только после этого снял свою балаклаву. На лице Локвуда виднелась засохшая кровь.

– Сходи посмотри, что там перед домом, Хол, – сказал он. – Проверь, не шпионит ли кто поблизости. Снимайте балаклавы. И перчатки тоже. Нужно как можно скорее от них избавиться.

Мы сняли свои балаклавы и перчатки и бросили их на пол перед дверью. Киппс снял свою разодранную куртку и добавил ее к этой куче.

Из гостиной вернулась Холли:

– За окнами я никого не увидела.

– Хорошо, – кивнул Локвуд.

Мы стояли в полутьме. От нашей одежды пахло дымом, лица и руки у всех были покрыты царапинами. А в следующую секунду всем нам, по-моему, одновременно пришла в голову одна и та же мысль.

– Э… интересно, они нас узнали? – сказал Киппс.

Мы все посмотрели на Локвуда. Он выглядел уставшим, бледным, на щеке – свежий порез.

– Возможно, нет, – ответил Локвуд. – Но боюсь, что или старики, или умники из «Фиттис», или сэр Руперт Гейл легко, как дважды два, вычислят, что это были мы. Вычислят и начнут ответные действия. Вопрос лишь в том, сколько времени осталось до…

– До чего? – не выдержала я.

– До конца, – улыбнулся мне Локвуд. – Впрочем, сегодня этого еще не произойдет, так что всем можно идти спать. Помните первое правило оперативника? Отдыхай всегда, когда есть возможность.

Правила правилами, но спала я некрепко и недолго. Проснулась на заре и отправилась бродить по тихому дому. Я думала, что Локвуд спит на диване в гостиной, но дверь была открыта, а комната пуста.

Я заглянула в библиотеку. Шторы были раздернуты, в окна с улицы проникал свет, бледный и холодный. Пахло дымом, но камин не горел и воздух был прохладным. Локвуд сидел в своем любимом кресле, над его левым плечом горела лампа для чтения, бросавшая ему на колени яркий, четкий кружок света. В этом круге света между опущенными руками Локвуда лежал маленький томик в черном кожаном переплете – вторая из двух книг, похищенных нами в библиотеке Общества Орфея. Лицо Локвуда было обращено к окну, сквозь полуопущенные веки он смотрел куда-то вдаль.

Я присела рядом с ним на ручку кресла, выключила лампу и спросила:

– Так и не ложился?

– Нет, – покачал головой Локвуд. – Читал последнюю лекцию своих родителей.

Я молчала, ждала. Если он захочет что-то сказать, скажет сам.

– «Предания о призраках, распространенные среди первобытных племен Новой Гвинеи и Западной Суматры. Материалы, доложенные членам Общества Орфея Селией и Дональдом Локвудами». Так написано на титульном листе этой книги, Люси, – сказал Локвуд. – Слово в слово. Этот доклад был визитной карточкой моих родителей. Они очень хотели вступить в это Общество. Тот милейший джентльмен, секретарь, очень лестно отозвался об их докладе, когда мы побывали в Обществе в прошлом году, помнишь?

Этого я не помнила, и милейшего джентльмена тоже, а помнила лишь седоволосую тварь на ходулях – кричащую и щелкающую своими когтищами.

– Знаешь, – сказала я, – может быть, оно и к лучшему, что они не вступили в это Общество. Не уверена, что они смогли бы вписаться в него.

– Я должен извиниться перед вами, – сказал Локвуд, нежно поглаживая пальцами переплет книжки, – перед тобой, Хол и Квиллом – за то, что произошло там перед тем, как эти идиоты напали на нас. Прости. Я подвел всех.

– Ну, не так чтобы… – ответила я. – Просто ты был…

– Я вырубился, – сказал Локвуд. – Но я ваш лидер и не имел на это права. Впрочем, у меня есть оправдание. Я был удивлен… ошарашен… Нет, это не те слова… Я внезапно понял сразу множество вещей. Эти мысли навалились, переполнили меня, и… Ладно, сейчас я попробую объяснить. – Он открыл книжку, полистал пожелтевшие страницы. – Здесь как бы слиты два слоя, – сказал он. – Первый слой, и это почти вся лекция, описывает именно то, что обозначено в заглавии. Идет пересказ того, как люди из тех далеких мест относятся к духам своих умерших предков. Масса материала о том, как в особых «хижинах духов», далеко вынесенных за пределы деревни, хранят кости умерших, как следят за тем, чтобы никто эти кости не тревожил. Как шаманы и колдуны в специальных масках – таких же, какие у нас висят на стенах на первом этаже, – заходят в эти «хижины духов», чтобы посоветоваться с мертвыми предками. Ничего нового во всем этом ровным счетом нет. Об этом и до моих родителей, и после них писали многие. Впрочем, это ты и сама знаешь. Однако потом… Потом мои мать и отец начали рассказывать в своей лекции, что, как они считают, происходит в этих «хижинах духов»…

Он быстро нашел в книге нужный ему отрывок, осторожно разгладил страницу и, подставив ее под бледные лучи утреннего солнца, протянул мне. И я прочитала:

«Итак, посвященные – шаманы и колдуны – на самом деле общаются с умершими предками. Они твердо настаивают на этом. Но есть еще один аспект, который современному цивилизованному человеку кажется совершенно диким и невозможным. Посвященные утверждают, что, войдя в «хижину духов», они оказываются за пределами нашего мира и попадают в другую, потустороннюю реальность. Это край предков, страна мертвых, место, где попавший туда человек может встречаться и общаться с призраками. «Как такое может быть? – спрашивали мы их. – Как ваши смертные тела могли уцелеть в столь ужасных условиях (а потусторонний мир действительно далеко не самое приятное место) и почему тесное общение с мертвецами не делает мертвыми вас самих?»

«Все, о чем вы говорите, могло бы с нами произойти, – отвечали они, – если бы у нас не было надежной защиты: масок и накидок. Особые ткани, из которых сшиты наши накидки, защищают наши тела и не позволяют мертвым притронуться к нам. Костяные маски, сделанные из останков умерших шаманов, позволяют нам видеть духов своими глазами».

По нашему мнению, столь непрочные, ненадежные приспособления, как маски и накидки, едва ли способны обеспечить подобную безопасность в общении с призраками, однако шаманы и колдуны абсолютно уверены в обратном. Однако даже если поверить в магическую силу защитных одеяний, общение с духами предков остается одним из опаснейших предприятий, какие только можно представить. Вот почему советоваться с умершими предками посвященные рискуют лишь в исключительных случаях, поскольку в результате такого общения духи «приходят в великое возбуждение» и зачастую пытаются проникнуть вслед за шаманами и колдунами в наш с вами мир. Так что неспроста «хижины духов» строят вдали от деревень и, как правило, на берегу быстро текущих рек или ручьев».

– Чувствуешь, к чему они сумели вплотную подобраться, Люси? – сказал Локвуд. – Они описали ту самую вещь, которая происходит здесь, – путешествие живых в страну мертвых. Все-все сумели подметить – и то, каким образом становятся активными духи, и то, как с помощью собранных вместе многочисленных Источников можно создать портал на Другую Сторону, и необходимость защитных средств для путешествия в страну мертвых. В их докладе все это есть, понимаешь?

– Меня очень заинтересовал фрагмент о костяных масках, – сказала я. – Считаешь, они действуют примерно так же, как очки Киппса?

– Хм, об этом я как-то не думал. Что ж, вполне может быть, что очки копируют маски точно так же, как серебристые кольчужки, которые мы видели на старичках из Общества Орфея, повторяют шаманские накидки, отгоняющие злых духов. Мои бедные родители очень подробно описали, из чего сделаны накидки шаманов и каким образом крепятся перья к серебряной основе… Для банды Орфея это был царский подарок, Люси. Все технические способы, которые в Обществе пытались применять до этого, в подметки не годились тем, которые преподнесли им мои родители. С той поры защиту для путешествий на Другую Сторону делают, исключительно следуя примерам, описанным в их книге.

– Ты хочешь сказать, что они используют открытия твоих родителей?

– Не сомневаюсь. И уверен еще кое в чем. Возможно, члены Общества пускали слюни от восторга, слушая о хитроумных приемах, которыми пользуются шаманы, но они явно пропустили мимо ушей одно очень важное замечание, сделанное в докладе моих родителей. – Локвуд перелистнул пару страниц, приблизившись почти к самому концу небольшой книжицы. – Прочитай вот это, – каким-то странным тоном сказал он.

«Из того, что мы видели своими глазами и слышали своими ушами в поселениях на холмах Новой Гвинеи и в лесах Западной Суматры, многие заявления, сделанные посвященными о духах их предков, соответствуют истине. Более того, мы полагаем, что опыт шаманов и колдунов способен помочь нам разобраться в Проблеме с нашими собственными предками, у себя дома. Мы все знаем об эпидемии Гостей, которая загадочным и ужасным образом, не имея видимого объяснения и решения, поразила Британию. Так разумно ли отбрасывать предположение, что первоначальная причина этой критической ситуации находится не где-то далеко, а, напротив, под самым нашим носом? Почему нельзя допустить, что мы сами будоражим и провоцируем злых духов? Что мы сами каким-то образом открываем врата, сквозь которые призраки проникают в наши мир? На первый взгляд эта мысль может показаться абсурдной, и она до сих пор не имеет достаточно убедительных доказательств, но тем не менее мы убеждены, что и эта теория должна быть всесторонне изучена. И мы твердо верим, что наши исследования, проведенные на другом конце Земли, могут иметь практическое значение для решения великих загадок, которые мы наблюдаем у себя на родине».

– Теперь нам известно, где у нас под боком находятся эти врата на Другую Сторону, – сказал Локвуд. – И мы совершенно точно знаем, кто пользуется этими порталами. Мои родители этого не знали, иначе бы не связывались с Обществом. Ты только представь, как они читают свой доклад в этом проклятом особняке, где повсюду тикают часы. Представь, как они читают – а в зале сидят и внимательно их слушают эти старые хрычи. Брр, Орфеи, чтоб их! – передернул плечами Локвуд. – У моих родителей был широкий круг интересов. Это и приемы общения с мертвыми, и сведения о Другой Стороне, и проблемы параллелей между различными культурами. Они вполне резонно считали, что все это должно вызвать широкий интерес в Британии и, возможно, натолкнуть на пути решения нашей домашней Проблемы. Между прочим, спустя несколько дней после встречи в Обществе Орфея родители собирались выступить с той же лекцией в Манчестере, а затем поехать по другим городам. К сожалению, они были слишком восторженными и доверчивыми людьми и искренне надеялись найти в Обществе Орфея новых друзей и единомышленников, а на деле подписали этим выступлением свой смертный приговор.

Локвуд повернул голову, и мы встретились с ним глазами.

– Это был несчастный случай, – сказала я.

– Учитывая, к каким вещам приблизились мои родители, Общество Орфея было крайне заинтересовано в том, чтобы их лекцию никто больше не услышал. Никто в целом мире, понимаешь? – устало ответил Локвуд. – Это привело меня ко второму открытию. На титульном листе этой книги стоит дата выступления моих родителей с лекцией в Обществе Орфея. Оно состоялось за два дня до их отъезда в Манчестер. Другими словами, за два дня до того, как машина, в которой они ехали на вокзал, превратилась в огненный шар. Совершенно случайно, разумеется. Прошло всего два дня после той лекции в Обществе – и мои родители навсегда исчезли из этого мира вместе со своими необычными теориями, открытиями и догадками.

Он раздраженно бросил книжку на пол.

– Это не был несчастный случай, – сказала я.

– Да. Их убили, Люси.

– И ты думаешь, что Марисса и Общество Орфея…

– Я не думаю, Люси, – твердо ответил Локвуд. – Я это знаю.

IV

Осада Портленд-Роу

17

Несмотря на недостатки в приемах ухаживания за больными, которые применяла Фло Боунс, – а в их число, если заглянуть в спальню, где лежал Джордж, входило полное безразличие к чистоте, свежести воздуха и своевременной перемене повязок, – нельзя было отрицать, что они оказались плодотворными. Во всяком случае, тем утром Джордж уже сидел в постели, обложенный со всех сторон подушками и в накинутом на плечи лучшем домашнем халате Локвуда. На коленях у Джорджа криво стоял поднос с пирожными. Лицо… Ну, на лицо его пока лучше было не смотреть, оно все еще было пурпурно-синим, как спелая слива, и на этом фоне ярко выделялся белый компресс на левом глазу. При этом Джордж каким-то образом ухитрился удерживать на распухшем носу треснувшие очки и был похож сейчас на пожилую сову, недавно проигравшую в поединке с дятлом. Впрочем, здоровый глаз Джорджа был открыт и смотрел вполне осознанно, и этого хватило, чтобы я, присаживаясь на краешек кровати, как идиотка заулыбалась во весь рот.

– Подумать только! – воскликнула я. – Ты жив, пришел в себя, уже сидишь наворачиваешь пирожные, и все такое!

– Не так громко. – Голос у Джорджа окреп, но все еще звучал словно наждачная бумага, которой чистят сковородку. – Разбудишь бедняжку Фло. Это она постаралась.

Слабым кивком головы он указал на угол комнаты, где в гнезде из смятой одежды спала Фло в своей никогда не снимаемой синей куртке. Спала Фло на спине, согнув колени и подложив руки под голову. Синюю куртку, как уже было сказано, она оставила на себе, а вот свою вечную соломенную шляпу сняла, и теперь шапка спутанных волос цвета грязной соломы делала голову Фло похожей на выброшенную на берег и ставшую бесформенной морскую звезду. Глаза Фло были закрыты, дышала она глубоко и ровно.

Вошедший в комнату вместе со мной Локвуд присмотрелся к гнезду, в котором спала Фло, и удивленно заморгал глазами:

– Погоди! Это что, мои джемперы?! И мои лучшие рубашки – вон там, прямо под ее грязными ботинками?! Вы что, опустошили весь мой гардероб?!

– Но ей же нужно было что-нибудь подложить под себя, – сказал Джордж. – На голом полу спать жестко, ты же сам понимаешь.

– В сушилке два запасных пуховых одеяла, могли бы их взять!

– Ладно, не кипятись, проехали. Некогда было эти одеяла искать – Фло и так всю ночь со мной возилась и к утру уже валилась с ног. Так… пожалуй, пирожных я наелся. – Джордж медленно отодвинул в сторону поднос и спросил, изучая своим здоровым глазом наши с Локвудом синяки и царапины: – Что это с вами? Решили меня переплюнуть, что ли?

– Да так, сходили прогуляться ночью, – беззаботно откликнулся Локвуд. – Заодно принесли тебе подарок. – Он положил на покрывало перед Джорджем копию «Оккультных теорий» в черном кожаном переплете. – Думаю, эта книжка стоит пары-другой царапин.

Нижняя часть лилового лица Джорджа изобразила нечто вроде улыбки.

– Рождество еще не скоро, а вы уже с подарком! Спасибо… – Он погладил книжку ослабевшей рукой и спросил: – Откуда? От «Фиттис» или из «Орфея»?

– Из «Орфея», – ответил Локвуд. – И, раз уж мы заговорили об этом милом Обществе, хочу попросить, чтобы ты начал изучать эту книжку как можно скорей. Боюсь, у нас очень мало времени.

Наш налет на особняк Общества Орфея был поворотной точкой, и все мы очень хорошо это понимали. Сначала нападение на Джорджа, потом наш ответный ночной удар – боевые действия начались с обеих сторон, и уже не было никакой возможности вернуться к тому хрупкому перемирию, которое действовало всего лишь несколько дней назад. Ответ на наш ночной рейд должен был последовать непременно, вопрос был лишь в том, каким окажется этот ответный удар и когда он будет нанесен. Лично я полагала, что ответка прилетит к нам незамедлительно. Меня бы не удивило, появись в нашем доме еще до обеда люди Мариссы Фиттис и группа захвата из ДЕПИК. Придут, скрутят нас и в наручниках уведут с собой.

Однако ничего похожего не произошло ни до обеда, ни после. День тянулся тихо – точнее, мог бы тянуться тихо, не начни Локвуд развивать бурную деятельность.

Несмотря на недосып, события прошлой ночи взбудоражили Локвуда, его переполняла странная, не дававшая ему покоя энергия, затянувшая в свой беспокойный поток и нас. Впрочем, Локвуд был прав, не давая нам расслабиться. Чуть раньше или чуть позже, а ответный удар наши враги все равно должны нанести, так что действительно не стоило терять время попусту и надо было немедленно начать готовиться к отражению этого удара. Локвуд был повсюду; глаза его сверкали, он спокойным, уверенным тоном отдавал распоряжения и строил планы. Киппс, который ночевал у нас на полу в библиотеке (занять пустующую спальню Джорджа он отказался наотрез), был послан в центр Лондона с длиннющим списком покупок. Холли отправили в магазин Маллета, а Фло Боунс, которая наконец проснулась, оторвали от ухода за Джорджем и тоже поручили задание.

– Фло, я хочу, чтобы ты стала нашими ушами, – сказал ей Локвуд. – Мне необходимо знать, о чем сейчас толкуют между собой старьевщики. Собери все слухи, рассказы обо всех странных вещах, которые кто-то где-то заметил. В первую очередь меня интересует любая информация, связанная с сэром Рупертом Гейлом и агентством «Фиттис». Любые новости быстрее всего распространяются по каналам преступного мира, а лучше и быстрее тебя их никто не подслушает.

По выражению лица Фло я ожидала, что она сейчас пошлет Локвуда с его заданием куда подальше, но она лишь молча кивнула и исчезла, уйдя через черный ход, садом. Да, когда Локвуд о чем-то просит, очень трудно ответить ему отказом.

Потом ушел куда-то и сам Локвуд, оставив меня присматривать за Джорджем. Куда он идет, Локвуд не сказал. Я смотрела в окно, как он деловым шагом удаляется по Портленд-Роу, и на сердце у меня было нехорошо, неспокойно. Несмотря на шокирующее открытие, связанное со смертью его родителей, Локвуд выглядел поразительно спокойным, даже, пожалуй, находился в приподнятом настроении. Его отчаянная решимость идти наперекор судьбе, которую я отметила, когда мы были с ним на кладбище, только укрепилась, наполнившись новой целью. Наши враги открыто бросили нам вызов. Смерть родителей Локвуда оказалась далеко не случайной, как он думал до этого времени. В глубине души я понимала, почему это может так возбуждать и даже радовать его, но, помня, какие силы теперь ополчились на нас, при том что мы, в свою очередь, вряд ли можем надеяться на помощь со стороны Барнса, ДЕПИК или кого-либо еще, я не могла со страхом не думать и о том, чем все это закончится.

Я заглянула в спальню. Джордж снова уснул. Принесенную нами книгу он еще не читал. Я открыла окно, чтобы проветрить комнату, поставила в вазу букетик свежей лаванды. Несмотря на все мои усилия, следы пребывания здесь Фло устранить не удалось. Я вышла из спальни, оставив Джорджа спать дальше.

Значительная часть того утра прошла в доме 35 по Портленд-Роу тихо и спокойно, лишь позднее, ближе к обеду, у нас задрожали стекла в окнах от рева мощного мотора и к нашим дверям подкатил тяжелый грузовик. В кабине рядом с водителем сидел Квилл Киппс, а на борту грузовика виднелась реклама склада строительных материалов. Под руководством Киппса приехавшие с грузовиком рабочие начали сгружать и заносить в холл древесностружечные плиты, строительные инструменты, канаты и тому подобное. Не успел отъехать грузовик, на котором приехал Киппс, как подкатил фургон из магазина Маллета, в кабине которого сидела Холли. Не без некоторого труда грузовик и фургон все-таки разъехались на нашей узкой улочке, и к строительным материалам в нашем холле добавилась груда мешков с солью и железными опилками, выстроились ряды свежих магниевых вспышек.

Проводив крякнувший напоследок клаксоном фургон, мы с Холли начали разбирать припасы от Маллета, а Киппс занялся строительными материалами и инструментами. К тому времени, когда ранним вечером возвратился из своей загадочной экспедиции Локвуд, у нас все было разобрано и аккуратно сложено. С видом проводящего ревизию на складе генерала Локвуд осмотрел привезенные припасы и удовлетворенно кивнул.

– Отлично, – сказал он. – Всем большое спасибо. Теперь можно начать возводить защитные сооружения, но сначала давайте проглотим хотя бы по паре сэндвичей, что ли.

Мы собрались за кухонным столом.

– Странно, – заметила я. – Я была уверена, что к этому времени нас уже арестуют.

– Нет, – покачал головой Локвуд, – не станут они нас арестовывать. Знают, что тогда мы поднимем шумиху и начнем задавать очень неудобные вопросы. Много неудобных вопросов. Так что, думаю, конец этой пьесы видится им совершенно иным.

– Проще говоря, они нас убьют, – пробурчал Киппс. Он закончил распаковывать новую блестящую пилу-ножовку, положил ее рядом с собой на стол и потянулся к блюду с сэндвичами.

– Это для них самый лучший вариант, – кивнул Локвуд. – С их точки зрения, мы уже слишком много знаем и было бы лучше, если бы мы замолчали навсегда. Но они не могут просто взять и грохнуть нас. Одно дело избить Джорджа на улице, и совсем другое – разом расправиться со всеми нами. Это потребует больших усилий и будет достаточно рискованно, потому что они знают, что мы ожидаем их нападения. К тому же на глазах у всех они нас убить не могут, и вполне понятно почему. Даже Фиттис не пойдет на открытое убийство – не посмеет. А это значит, что убрать нас попытаются по-тихому, вдали от посторонних глаз. Вот почему я не сомневаюсь, что нападут они на нас здесь, на Портленд-Роу, и почти наверняка произойдет это после наступления темноты.

Повисло долгое молчание, потом я уточнила:

– Сегодня после наступления темноты?

– Хотелось бы надеяться, что сегодня они еще не готовы, как и мы. Если судьба подарит нам еще один день, я буду намного увереннее, что мы сможем защитить себя. Сегодняшнюю ночь нужно быть начеку и надеяться на удачу. А теперь доедайте свои сэндвичи – и за работу.

Защитить дом 35 по Портленд-Роу не было невыполнимой задачей, хотя мы знали, что у нас есть слабые точки, чего уж тут скрывать. Первый этаж особых опасений не вызывал. Старая дверь черного хода была толстой, крепкой и снабжена столькими замками и цепями, что вышибить ее можно было разве что выстрелом из базуки. Окна библиотеки и гостиной тоже были достаточно надежно защищены, к тому же оба выходили во двор цокольного этажа и добраться до них было не так-то просто. Гораздо больше опасений вызывала задняя дверь кухни, крыльцо которой выходило в сад. Здесь пошли в дело древесностружечные плиты, которыми Киппс с Локвудом заколотили изнутри кухонные окна и застекленную заднюю дверь. Кроме того, Локвуд довольно долго прокопался, сооружая что-то на ступеньках крыльца.

– Наш визит в гробницу Мариссы подсказал мне одну идею, – сказал Локвуд, когда вернулся. – Постарайтесь несколько дней не подходить к этому крыльцу и не пользоваться этим входом.

Объяснять, почему нам следует обходить кухонное крыльцо стороной, он не стал.

Самой большой головной болью был для нас цокольный этаж. Со стороны фасада он был – теоретически – уязвим менее всего, поскольку окна нашего офиса выходили во дворик перед входной дверью. Сюда от уличных ворот спускались довольно крутые ступени, окруженные большими керамическими горшками с засохшими растениями. На первый взгляд под прикрытием этих горшков непрошеные гости достаточно легко могли добраться до наших офисных окон – но не тут-то было. После случившегося несколько лет назад ограбления мы установили на окнах крепкие железные решетки, поэтому и в случае с цокольным этажом основные проблемы предстояло решать с тыльной стороны дома.

Пройдя к задней стороне офиса мимо комнаты для фехтования, кладовки и прачечной, вы попадали к двери черного хода. Она была застекленной и выходила прямо на садовую лужайку. Эта дверь была самой уязвимой точкой во всем доме. Киппс заколотил ее несколькими деревянными досками, однако все мы сомневались, что они надолго смогут сдержать натиск атаки. Ближе к вечеру Локвуд и Киппс соорудили здесь что-то еще, долгое время провозившись с половицами сразу возле внутренней стороны двери.

Приближалась ночь. Мы с Холли раскладывали боеприпасы и наблюдали за улицей. Соседи спешили укрыться в своих домах. Закрыл свою лавку Ариф. Портленд-Роу стала тихой и пустынной. Зажглись призрак-лампы. Наши враги не появлялись. Ближе к полуночи наверху проснулся Джордж. Попросил принести ему сэндвичей и зажечь настольную лампу. Сэндвичи он съел, после чего начал читать украденную нами в Обществе Орфея книгу. Мы установили порядок дежурств и, сменяя друг друга через каждые два часа, по одному вставали на вахту, в то время как остальные спали.

Моя вахта подошла в два часа ночи. Я села у окна гостиной и стала наблюдать за улицей. Время тянулось медленно, я чувствовала себя уставшей, хотелось с кем-нибудь поговорить, а на подоконнике как раз стояла банка с черепом. Я подняла рычажок на крышке банки и сказала: