Пустая могила

– Постой, а ты-то что собираешься…

И тут в зал вошла Пенелопа.

Она легко шагала к кафедре в свете электрических ламп – стройная, высокая женщина с длинными черными волосами, свободно спадающими ей на плечи. На ней было темно-зеленое платье с юбкой до колена, выгодно облегающее ее фигуру, – элегантное, но в то же время не парадное, а деловое. После того что я в последнее время узнала о Пенелопе – или Мариссе? – меня больше всего поразило то, что она так похожа на самую обыкновенную женщину. Смешно, да? Спокойно и уверенно взойдя на помост и встав за кафедру, Пенелопа сверкнула белозубой улыбкой и сказала:

– Всем добрый вечер.

Низкий, властный голос, который невозможно спутать ни с каким другим. Голос, от звука которого у меня перехватило дыхание. Голос Пенелопы Фиттис, директора агентства «Фиттис» и временной управляющей агентством «Ротвелл», а по сути главы всех лондонских оперативников-парапсихологов. На протяжении нескольких последних месяцев она была центром приложения наших усилий, мыслей и опасений, мечтаний и планов. Все исходило от нее – от ее силы, власти, от ее тайны, – и куда бы мы ни направлялись, все пути вновь приводили нас к ней.

Впрочем, едва войдя в зал, Пенелопа приковала к себе внимание всех, кто в нем собрался. Она отражалась в сотнях бокалов с вином, стаканов с соком, в девяти колоннах из серебряного стекла, в тысячах хрустальных подвесок на люстрах. Я не удивилась бы, увидев, что проводить Пенелопу взглядом повернулись даже заточенные внутри стеклянных колонн призраки. Вытянулись по стойке «смирно» стоявшие вдоль стен охранники в серебристых куртках, двое из них вскинули к виску руки, отдавая честь своей хозяйке. Мои коллеги – оперативники из других агентств – честь ей не отдавали, однако тоже подобрались и молча застыли на своих местах. И только сэр Руперт продолжал расслабленно подпирать стену, хотя и он не сводил глаз с Пенелопы – внимательно следил, как она делает глоток воды из стоящего перед ней стакана, как перебирает свои бумаги, как поднимает голову, чтобы еще раз ослепительно улыбнуться притихшему залу.

– Я очень рада, что вы смогли отложить свои дела и прийти сегодня вечером на эту встречу. Очень ценю это, потому что знаю, насколько вы все заняты. – Оценивающим взглядом она обвела всех нас – и старых, умудренных жизненным опытом супервайзеров, и зеленых безусых агентов. – Еще я хочу поблагодарить руководство ДЕПИК за предоставленную мне честь принять вас всех у себя. Этот зал повидал на своем веку немало легендарных личностей, в нем не раз проходили исторические совещания и встречи. Моя бабушка Марисса любила использовать этот зал…

Ее бабушка Марисса. Услышав это имя, я подалась вперед в своем кресле и нахмурилась. Меня не интересовало, как использовала этот зал бабушка Марисса. Меня интересовал совершенно иной вопрос, а именно: кто сейчас стоит передо мной за этой кафедрой – Пенелопа или все-таки сама Марисса? Отсюда, издалека, Пенелопа не выглядела на восемьдесят лет, которые должны были исполниться Мариссе. Никак не выглядела.

– Эй, череп, – прошептала я, – ты ее видишь?

– Вижу, но очень плохо. В основном чьи-то ноги. Причем кто-то из агентов постоянно трясет своей ногой, как лошадь.

– Но ты можешь сказать, она это или не она?

– Ага. Она. Это Марисса. Это и ежу понятно.

Я с сомнением покачала головой и повернулась к Локвуду:

– А ты что думаешь?

А он ничего не думал. Я сидела у колонны одна, Локвуд куда-то исчез.

Такое и раньше не раз случалось, мне пора было привыкнуть к таким фокусам и не удивляться, да и не переживать особо, но в тот вечер нервы у меня были на взводе. Я мысленно выругалась и принялась искать Локвуда глазами, но в зале его не было.

– Повторюсь, я знаю, как сильно вы все заняты, – Пенелопа зря времени не теряла и целеустремленно приближалась к самому главному, – но только «заняты», я думаю, не совсем правильное слово. Недостаточно сильное, согласитесь. Вы перетрудились – вот так будет ближе к истине. Мы с вами не жалеем себя, пытаясь сдержать поток сверхъестественных сил, захлестнувших нашу великую страну. – Она элегантным жестом указала рукой в сторону колонн. – Видите эти колонны? Эти знаменитые колонны, напоминающие о ранних днях борьбы с Проблемой? В них девять легендарных реликвий. Когда моя бабушка одержала победу в схватках с такими призраками, как Верзила Хью Хенратти и Клэпхемский Мясник, она подумала, что выиграла войну. Когда она загнала Морденский полтергейст назад в его серебряный чайник, ей и в голову не могло прийти, что спустя всего два поколения подобные подвиги станут обычным делом, которым каждую ночь занимаются многие отважные и самоотверженные молодые люди. Мы с вами могли бы наполнить своими артефактами сотни, тысячи таких колонн, однако… Однако ужасам, с которыми мы сталкиваемся ежедневно и ежечасно, не видно конца. А какую цену нам приходится платить, чтобы удерживать нашу линию обороны!

Еще один глоток воды, новый взмах роскошной гривой черных, как вороново крыло, волос. На шее Пенелопы блестело золотое ожерелье, украшенное какими-то камешками – бриллиантами, наверное, какими же еще. Камешки переливались в свете ламп. Пенелопа молчала. Все хмуро ждали продолжения, уже заранее зная, каким оно будет.

– Мы все помним трудную Черную зиму, – вновь заговорила Пенелопа. – Самую длинную, самую худшую за всю историю Проблемы. Количество смертных случаев достигло своего максимума, особенно среди оперативников маленьких агентств, не обладающих достаточными ресурсами – денежными, техническими, людскими… – Она обвела притихший зал своими блестящими темными глазами. – Вспомните ту зиму. Вспомните, сколько ваших юных друзей, товарищей, знакомых погибло в те жуткие месяцы, пытаясь спасти нашу страну. Вспомнили?

– Из наших никто не погиб, – сказала я себе под нос. – Агентство «Локвуд и компания» нормально пережило ту зиму.

Я оглянулась по сторонам. Как и следовало ожидать, Локвуд не вернулся.

– Приближается новая зима, – продолжила тем временем Пенелопа Фиттис. – Эксперты предсказывают, что она будет ничуть не легче предыдущей. Скажите, кому-нибудь из вас хочется увидеть новые ряды маленьких могил позади плаца Конной гвардии? Вы хотите, чтобы кто-то из ваших сотрудников оказался там? Конечно же, вы скажете «нет» – и будете абсолютно правы. Мы не должны, мы не имеем права вновь допустить такую высокую смертность среди агентов. Рада сообщить вам, что этот вопрос рассматривался в ДЕПИК и его руководство приняло целый пакет решений. – Тут Пенелопа Фиттис взглянула на висевший у нее за спиной баннер и элегантно взмахнула рукой, указывая на него: – Да, они назвали этот пакет «Инициативой Фиттис». Суть моего предложения состоит в следующем. Вместо того чтобы позволить ДЕПИК закрыть все маленькие агентства, я согласилась взять их на предстоящую зиму под защиту своей объединенной группы «Фиттис – Ротвелл». Мы обеспечим маленькие агентства дополнительными денежными и техническими средствами, дадим новых оперативников, возьмем на себя контроль над сложными операциями. Этот договор начнет действовать с конца октября и продлится до марта следующего года, после чего мы рассмотрим, насколько эффективным было это решение…

По залу пронесся долгий общий вздох. Ведь в зале не дураки сидели, всем был понятен тайный смысл слов Пенелопы. Отныне все маленькие агентства переходили под ее контроль, нравится это кому-то или не нравится. Нетрудно было догадаться также, что следующей весной эту дьявольскую «инициативу Фиттис» признают оправдавшей надежды и узаконят навсегда.

Рядом с собой я уловила какое-то движение. Локвуд вернулся? Нет. Это была тень, промелькнувшая внутри колонны из серебряного стекла. Оглянувшись, я с отвращением увидела полупрозрачную голову Клэпхемского Мясника, прижавшуюся к стеклу и шевелившую губами. Пустыми глазницами эта тварь пялилась прямо на меня. Я невольно вздрогнула, и тут же у меня в голове зазвучал знакомый голос черепа:

– Ну ты, гаврик пустоглазый, поищи себе своего собственного человека, а эта девушка уже занята. Так что давай плыви отсюда! – Потом он продолжил, обращаясь уже ко мне: – Приглянулась ты ему, Люси. А знаешь почему? Сказать? Так вот, даже сквозь толстое серебряное стекло, даже с дырами вместо глаз этот красавец унюхал, что ты побывала на Другой Стороне.

– Как такое возможно? – поежилась я.

– На тебе остался запашок Другой Стороны. Это как слабый аромат духов, только смыть его невозможно. Он останется на тебе до самой смерти. И на Локвуде тоже. Но по сравнению с Мариссой ты пахнешь очень слабо, едва ощутимо. А вот она провоняла насквозь.

– Другой Стороной?

– Ага. Тебе может показаться, что Марисса хорошо выглядит, такая юная и свежая, но это вовсе не потому, что она занимается йогой и сидит на диете, это я тебе точно говорю.

– Привет, Люси. – Я вновь почувствовала рядом с собой движение, но на сей раз это был не Клэпхемский Мясник, которому я так приглянулась, а Локвуд. Я сразу заметила его порозовевшие щеки и выступившие на висках капельки пота. Он по-прежнему держал в руке стакан сока и спросил меня, отхлебнув из него: – Я пропустил что-нибудь важное?

Я посмотрела на Локвуда, чувствуя, как моя тревога за него сменяется раздражением, и ответила:

– Ничего существенного, если не считать всю речь Пенелопы.

А Пенелопа тем временем завершила свое выступление несколькими избитыми фразами, улыбнулась, помахала ручкой и – цок, цок, цок! – поцокала на своих каблучищах к выходу из зала. Все это происходило в полной, мертвой тишине. Следом за Пенелопой двинулись несколько крепких мужчин в серебристых куртках – ее телохранители. Пенелопа исчезла, дверь за ней закрылась, и только после этого зал ожил, заполнившие его агенты зашевелились.

Сначала послышался негромкий ропот, но он нарастал, усиливался и вскоре перерос в настоящий гвалт.

– Судя по всему, все счастливы, – мрачно заметил Локвуд.

– Ну да, как и следовало ожидать, – так же жизнерадостно откликнулась я и коротко пересказала выступление Пенелопы. – Она снова, еще сильнее закрутила гайки. Имела при этом наглость спекулировать на памяти погибших агентов. Маленьким агентствам слишком сложно избежать новых жертв, поэтому давайте работать вместе. Под крылом «Фиттис – Ротвелл», разумеется. Короче говоря, отныне все мы оказываемся у нее под каблуком, нравится это нам или не нравится. А где ты был все это время?

Взгляд у Локвуда был отсутствующим, как у человека, который еще не до конца проснулся. Не ответив на мой вопрос, он задал свой:

– Что сказал череп?

– То же, что и раньше. Да, это Марисса. Внешне она изменилась, однако сущность ее осталась прежней. Проще говоря, это та же женщина, с которой он разговаривал десятки лет назад. А еще от нее сильно пахнет Другой Стороной.

Локвуд рассеянно кивнул, будто все это нисколько его не удивило. Он отодвинулся на шаг назад, давая пройти мимо нас двум хмурым оперативникам из агентства «Меллингкамп». Гости широким потоком покидали зал, некоторые задерживались, чтобы взять еще какую-нибудь закуску и стакан, но большинство из них все-таки стремились поскорее убраться отсюда. Мы же с Локвудом продолжали торчать в тени колонны с кувыркающимся внутри нее злым духом, глядевшим на нас сквозь голубоватое стекло своими пустыми глазницами.

– Больше всего огорчает то, – сказал Локвуд, – что ответ на все вопросы сейчас так близко… Можно сказать, он прямо рядом с нами.

– Ты что-то видел?

– Нет. Пытался. Не сумел.

– Тогда почему ты думаешь, что…

– Почему, почему! – раздраженно махнул рукой Локвуд. – Да потому, что Джордж прав! Потому что ответ – вот он, здесь, в Доме Фиттис! У нее все под рукой, и это дает ей возможность все держать под контролем. Она не такая идиотка, как Стив Ротвелл, который оборудовал свои лаборатории где-то в чистом поле, куда легко мог проникнуть кто угодно, и проводил в них дикие эксперименты. Нет, у нее все иначе, у нее все здесь! И так было всегда. Джордж когда-то работал здесь, и Киппс тоже. И они оба подтверждают, что в Доме Фиттис есть много мест, куда доступ закрыт практически для всех. Это и личные апартаменты Пенелопы наверху, и целые подземные уровни. Ты видела мельком Черную библиотеку – там тоже полно засекреченных книг и вещей. Но сегодня я пытался заглянуть наверх, туда, где обитает сама Пенелопа. Я уверен, что разгадка всех тайн кроется именно там. Именно там, – повторил Локвуд, кивком головы указывая на двери, ведущие из зала во внутренние помещения Дома Фиттис. – Там находится Зал Павших Героев, а в нем лифты. А в лифтах двери. В пяти бронзовые, в одном серебряная. Это тот самый лифт, на котором можно подняться в апартаменты Пенелопы. Представляешь, как мне хотелось проникнуть туда – хотя бы на десять минут! Но это оказалось невозможно, – вздохнул он.

– Ты сошел с ума?

– Ну почему же. Мне показалось, что все складывается как нельзя удачнее, – усмехнулся Локвуд. – Пенелопа здесь, внизу. Все ее охранники тоже здесь, во все глаза следят, чтобы с их драгоценной хозяйкой ничего не случилось. Мне оставалось лишь незаметно покинуть зал, что я и сделал. Правда, пришлось пару раз сделать небольшой крюк, чтобы избежать нежелательных встреч, но… Короче говоря, до Зала Павших Героев я добрался, можно сказать, без проблем. Проблемы начались в самом зале. Возле каждого лифта несли караул охранники – все как на подбор двухметровые гориллы. Пришлось повернуть назад.

– А если бы не гориллы, ты поднялся бы на лифте с серебряной дверью?

– Конечно, что за вопрос.

Ох, и зла же я была на Локвуда! Интересно, как близко он подошел к той грани, которая отделяет бесшабашность от неудержимой жажды смерти?

– Локвуд, – ледяным тоном сказала я, – ты должен вести себя осторожнее. Не могу поверить, что ты решился на такой поступок, не взяв меня с собой, даже не предупредив! Никогда я не думала, что…

Меня перебил радостный возглас, эхом раскатившийся в пустом зале.

– Локвуд, прохвост ты этакий! Я так и думал, что ты прячешься где-то здесь! – К нам, допивая на ходу бокал шампанского, широким шагом направлялся сэр Руперт Гейл. – А, так вы тут вдвоем залипли? Перевариваете маленькую проповедь Пенелопы? Или задумались, где бы разжиться еще парочкой канапе, а, мисс Карлайл? – Тут он лукаво подмигнул мне и добавил: – Если хотите, могу принести вам целый пакет, с собой возьмете.

– Нет-нет, благодарю вас, – ответила я. – Мы, собственно, уже собирались уходить.

– Да, пожалуй, это лучшее, что вы сейчас можете сделать. Сюда вот-вот придут уборщицы, неровен час, еще выметут вас вместе с мусором… Послушайте, мисс Карлайл, а зачем вы таскаете с собой этот огромный рюкзак?

– Мы отсюда отправляемся прямиком на работу, у нас на сегодняшнюю ночь назначено два дела, – сказала я. – Вам бумаги показать?

– Нет-нет, будем считать, что на этот раз у вас с ними все в порядке. – Сэр Руперт указал на прозрачную колонну, в которой продолжал извиваться и липнуть к стеклу жуткий окровавленный призрак, и сказал, улыбнувшись: – Смотрите, мне кажется, что кто-то в вас влюбился, мисс Карлайл. Признайтесь, приятно иметь поклонника, а?

– Не знал, что вы настолько хорошо видите призраков, сэр Руперт, – холодно заметил Локвуд. – Разве вы не староваты для этого?

На секунду лицо сэра Руперта сделалось раздраженным как у человека, пойманного на незначительной ошибке.

– Э… – сказал он. – Вообще-то я моложе, чем выгляжу. Двери там, я вас провожу… – И он действительно проводил нас с Локвудом через вестибюль до самого выхода, а когда мы уже собирались выйти на крыльцо, вокруг которого все еще толпились агенты, делившиеся друг с другом впечатлениями и не спешившие расходиться, сэр Руперт внезапно спросил: – А где Каббинс? Неужели опять где-нибудь в библиотеке сидит, роется там, где его не просят?

– Думаю, Джордж дома, – небрежно ответил Локвуд. – Наверное, печет к нашему с Люси приходу пирожки с курицей и кукурузой. Сахарной. Он, знаете ли, в последнее время стал таким домоседом…

– Прекрасно! Волшебно! – одобрительно улыбнулся сэр Руперт. – Нужно будет как-нибудь заглянуть к вам на Портленд-Роу, пирожки попробовать.

– Милости просим, – улыбнулся в свою очередь Локвуд. – Всегда будем рады такому гостю.

– В таком случае спокойной ночи.

– И вам доброй ночи.

Мы спустились с крыльца и чинно направились в сторону Стрэнда.

– Когда-нибудь я его убью, – сказал Локвуд. – Вот увидишь. Нет, не сейчас, но скоро. Очень скоро.

Два дела, которые ждали нас в Сохо, действительно оказались до смешного простыми. Сначала это был Луркер, появившийся в жилых помещениях над китайским ресторанчиком, а после него Костяной человек из переулка рядом с Уордор-стрит. Мы очень быстро и легко обнаружили оба Источника (в первом случае им оказался старинный бумажный веер, во втором – каменный столбик, один из тех, которыми отмечают расстояние от центра города) и запечатали их. К себе на Портленд-Роу мы возвратились незадолго до полуночи. Сквозь ставни на окне гостиной пробивался свет.

– Похоже, Джордж решил дождаться нас, чтобы поделиться своими открытиями, – сказал Локвуд. – Я же говорил тебе, что он не сможет утерпеть до утра. Говорил или нет?

– Говорил, – улыбнулась я. – Пойдем скорей, избавим его от этой муки.

Мы открыли дверь – и сразу увидели Холли. Она стояла возле вешалки и опиралась о нее рукой. Поза, в которой стояла Холли, была очень странной – напряженной и в то же время какой-то надломленной. Холли смотрела на нас, но ничего не говорила. Видела ли она нас вообще? Лицо осунувшееся, глаза расширенные, неподвижные…

Мы с Локвудом остановились на пороге. В одну секунду все изменилось – другой стала не только ночь, но и весь мир тоже. Мы с Локвудом переглянулись, и у меня закружилась голова. Я уже переставала понимать, где я и что со мной. Со всеми нами.

– Холли?

– Слава богу, вы пришли наконец. А у нас несчастье.

У меня подкосились ноги. Я уже все поняла.

– Джордж? – спросил Локвуд.

– Да. Его нашли на улице. На него напали. Он ранен.

– С ним все в порядке? – Я еще никогда не слышала, чтобы голос Локвуда звучал так безжизненно и глухо.

– Нет, – ответила Холли, и весь мир поплыл у меня перед глазами. – Он очень плох, Локвуд. Совсем плох.

14

Несколькими месяцами ранее мы вместе с Локвудом прошли сквозь портал, сделанный из груды сложенных внутри железной цепи Источников. Это пространство было плотно забито завывающими, кружащими в воздухе призраками. Мы сумели пройти сквозь этот ледяной ад и попали в потусторонний мир, который оказался очень похожим на наш, но в то же время был совершенно иным. Это было место, где не действовали привычные нам физические законы и правила. Переход на Другую Сторону оказался резким, болезненным, сбивающим с толку, и последствия этого были для нас почти фатальными.

Почему я об этом вспомнила? Да потому, что случившееся с Джорджем несчастье подействовало на меня еще сильнее, чем тот переход.

Наш холл казался как бы прежним, однако что-то в нем изменилось. Все предметы изменили свой цвет и сместились в пространстве. Холли вроде бы была совсем рядом со мной – и в то же время находилась где-то далеко-далеко. Она что-то говорила, и ее голос грохотал у меня в ушах словно корабельный гудок, но при этом я ничего не могла расслышать.

Джордж.

Джордж.

Джордж.

– Где он? И что произошло? – спрашивал откуда-то издалека чей-то голос. Не мой. Наверное, это был голос Локвуда, но сказать наверняка, так это или нет, я не могла – все перекрывал шум крови у меня в ушах. Пытаясь силой вернуть себя в поток времени, из которого выпала, я почувствовала, что мне, как и Холли, необходимо обо что-то опереться, и прижала ладонь к стене.

– Он в больнице Святого Томаса, – услышала я голос Холли. – Его нашел шофер ночного такси. Шофера зовут Джейк, вы должны помнить его, он много раз подвозил нас. Джейк направлялся на бульвар Найтингейл и решил срезать путь. И просто по счастливой случайности свернул на ту боковую улочку. Если бы он этого не сделал, Джорджа не нашли бы до самого утра, и тогда его было бы уже не спасти…

– Хорошо, Джейк нашел его, – резко прервал ее Локвуд. – Это я уже уяснил. Где он нашел Джорджа? И что именно с ним случилось?

– Джордж лежал на краю тротуара, наполовину в сточной канаве. Джейк поначалу подумал… – Холли сглотнула слезы, – …подумал, что перед ним груда старого тряпья. Представляешь, Локвуд?! Принять нашего Джорджа за груду старого тряпья! Но потом Джейк узнал его куртку. Джейк был уверен, что Джордж мертв, он сам так сказал… Во всяком случае, там было столько крови, что трудно было поверить…

– Кровь? – переспросила я, непроизвольно зажимая ладонью рот. – Много крови? О нет…

– Как именно он лежал? – продолжал расспрашивать Локвуд. Он говорил с несвойственным ему напором, даже с яростью, принуждая Холли отвечать ему быстро и точно. – Лицом вверх, лицом вниз – как?!

– Лицом вниз, по-моему, – ответила Холли, вытирая мокрые от слез глаза.

– Его очень сильно избили?

– Да… да, конечно…

– Он был в сознании?

– Нет.

– И после того, как его нашли, в сознание так и не приходил?

– Нет. Джейк вызвал ночную «Скорую помощь», и Джорджа увезли в больницу. По счастью, она оказалась неподалеку от того места. Джейк проехал с ними до больницы. Джордж сейчас там.