Пустая могила

Локвуд с непроницаемым лицом осматривался по сторонам, щуря глаза. Я знала, что сейчас он включил свой Дар Зрения и с его помощью выискивает пятна посмертного свечения и другие парапсихологические отклонения.

– Зачем этот мат? – спросил он наконец. – И эти ящики. Все это часть шоу?

– Точно так, – кивнул Тафнелл. – Мы начинаем представление номером воздушных гимнастов на трапеции. А ящики подготовлены для выступления фокусника, или мага, по-нашему. В ящиках «заряжен», как мы говорим, реквизит – голуби в клетках, металлические обручи и прочая ерунда. Здесь множество потайных отделений, их придумала и создала наша помощник режиссера. Очень способная девушка. Но вам, наверное, хочется взглянуть на место, где умер Сид. Это за левой кулисой.

– Спасибо, – сказал Локвуд. – Оттуда и начнем.

Все остальные потянулись к кулисам, а я осталась на середине сцены, прислушиваясь. Когда-то, давным-давно, здесь стоял поставленный вертикально гроб. По приказу Султана его проткнули мечами, и по доскам сцены возле гроба начала растекаться кровь. Не бутафорская – настоящая. Я посмотрела себе под ноги, на чистые, отбеленные доски. Затем перевела взгляд на золотистую дымку, в которой тонула сцена, и представила переполненный зрителями зал, потрясенно замолкший перед тем, как взорваться криками ужаса…

Мне казалась странной напряженная тишина, буквально звеневшая сейчас в огромном пустом и темном зале. Я присела на корточки, приложила ладонь к доскам сцены, закрыла глаза и стала сосредоточенно вслушиваться…

И вдруг в моей голове словно открылась закрытая ранее дверь. Я услышала странный звук, похожий на шелест бумаги, и приглушенный шум голосов в зале, где удобно рассаживались по местам сотни зрителей. Шум этот нарастал, стал похожим на дыхание гигантского животного. Я ждала, но звук больше не менялся.

Я отняла ладонь от пола. Шум не прекратился. Сквозь него я слышала приглушенный голос Тафнелла, который в кулисах о чем-то разговаривал с Локвудом. Два звуковых потока не смешивались – они проходили друг сквозь друга, разделенные во времени целым столетием.

Я медленно выпрямилась, повернулась в сторону кулис, и в этот момент у меня по спине пробежал холодок. Словно кто-то провел мне вдоль позвоночника заледеневшим пальцем.

Я остановилась, всмотрелась в темный зрительный зал. Из-за включенных на сцене прожекторов было сложно достаточно отчетливо рассмотреть, что происходит в погруженном в полумрак зале, но тем не менее мои глаза остановились на заднем кресле в одной из лож.

Кто это там сидит в этом кресле?

Глаза защипало от напряжения. Я покосилась в сторону – взглянуть, заметил ли что-нибудь кто-то из моих друзей, но они были вне поля моего зрения.

– …затем Трейси откинула занавеску в сторону, – доносился голос Тафнелла, – и увидела на этом самом месте Сида. В объятиях призрака! Она бросилась вперед…

Я вновь перевела взгляд на ту же ложу. В заднем кресле уже никого не было. Ложа пустовала.

– …но, увы, слишком поздно. Он лежал здесь словно тряпичная кукла! Безжалостная Красавица успела лишить его жизни!

Я выхватила рапиру из державшей ее на поясе застежки-липучки.

Бормотание голосов в моей голове становилось все громче, а потом сменилось бешеными аплодисментами. Этот звук обволакивал меня. Он начинался в партере, затем пробегал по балкону, катился над залом и обрушивался на сцену. Я взглянула вперед и вверх, обводя глазами погруженный в полутьму зал.

Звук внезапно оборвался.

Полная тишина. Такое ощущение, что театр затаил дыхание.

Я опустила взгляд. В центральном проходе, прямо напротив меня, в густой тени под балконом что-то стояло. Я напрягла зрение и сумела рассмотреть, что это саркофаг или гроб – очень большой, закругленный, напоминающий женскую фигуру и поставленный вертикально. Из его стенок торчали многочисленные кругляшки и палочки… Нет, не кругляшки и палочки – а эфесы мечей и концы клинков.

Вдруг из гроба потянулась темная тонкая струйка и начала все быстрее растекаться вдоль центрального прохода. За ней вторая, потом еще одна, еще…

Струйки сливались в ручейки и начали подползать к сцене.

Я крепко сжала рукоять рапиры и шагнула вперед.

В золотистом свете ламп ручейки казались черными, но я знала, что это кровь. Казалось, кровавым струйкам не будет конца. Я стояла на краю сцены, у самой рампы, и не могла отвести глаз от кровавой реки, растекающейся между креслами зрительного зала.

9

– Она здесь! – эхом разнесся по театру мой крик. – Локвуд! Она здесь!

В следующую секунду я спрыгнула со сцены в залитый кровью зрительный зал. В свете фонарей блеснула моя обнаженная рапира. Тяжело приземлившись на сиденье кресла в первом ряду, я поскакала оттуда в сторону балкона, прыгая по спинкам кресел и балансируя руками, чтобы сохранить равновесие. Спрыгнуть на залитый кровью пол и бежать по нему меня не заставили бы даже под дулом пистолета. Я скакала по спинкам кресел, а по проходу продолжала течь густая темная жидкость, которой, казалось, не было конца. Впереди, под балконом, чернела тень. Гроба я больше не видела, но холод по-прежнему обжигал мне лицо.

Ага, вон там, в тени! Женская фигура, стремительно приближающаяся ко мне.

Издав воинственный клич, я сделала завершающий прыжок и взмахнула рапирой…

– Вы в своем уме?! – спросила высокая девушка, выходя на свет. На ней были джинсы, кроссовки и ярко-синяя кенгурушка, а из-за ее спины выглядывала еще одна девушка, поменьше. Это, в общем-то, было все, что я успела заметить, пока неуклюже меняла направление прыжка и приземлялась в проходе рядом с девушками, выронив по дороге свою рапиру. Теперь на полу не было видно ни единой капельки крови. Сигаретные окурки – да, вот они, пожалуйста, и обертки от жвачки, и леденцов, и попкорна, но кровавые ручейки исчезли без следа.

Тяжело дыша, я выпрямилась и сразу же узнала маленькую девушку – ту, что держалась сзади. Это была Трейси, капельдинерша, встретившая нас при входе в театр. Ее спутницу я видела впервые. Проход за спинами девушек был пуст, как и вход в зрительный зал. И пронизывающий холод исчез. Потустороннее явление закончилось.

Раздался грохот тяжелых башмаков, и к нам присоединились мои друзья во главе с Локвудом.

– Люси… – начал он, беря меня за руку.

– Она была здесь, – сказала я. – Я видела гроб. Скажите, неужели никто из вас не видел кровь? Ее здесь была целая река.

– Мы тебя видели, – ответил Киппс, подавая мне рукоятью вперед мою рапиру, которую он поднял с пола. – Ты играла в классики на спинках кресел.

– Но Безжалостная Красавица… – Я взглянула на Трейси и ее спутницу. – Кто-нибудь из вас сидел только что в кресле на последнем ряду?

Трейси молча покачала головой: нет.

– Меня там не было, – холодно ответила вторая девушка. – Я только что вошла в зал.

– И вы не заметили ничего странного в проходе?

– Только вас. Больше ничего.

Передо мной стояла высокая девушка, широкая в плечах и с волевым квадратным подбородком. Ее светлые волосы были небрежно заплетены в косу и заброшены за спину. Очень большая девушка. Массивная и раздраженная.

– Здесь был призрак, – повторила я. – Я гналась за ним. По спинкам кресел.

– Никто в этом не сомневается, Люси, – сказал Локвуд, лучезарно улыбаясь пришедшим в зал девушкам. – Вас зовут Трейси, я правильно запомнил? Очень приятно вновь видеть вас. А вы…

Медлительный грузный мистер Тафнелл только сейчас, тяжело пыхтя, добрел до нас со сцены.

– Славная леди, которой ваша оперативница только что чуть не снесла голову, – прохрипел он, – это Сара Перкинс, наша помощник режиссера. Именно она спасла Чарли Бадда в тот день, когда на него напал призрак.

– Очень приятно познакомиться, – сердито пробормотала я.

– Взаимно, – скривила губу Сара и тут же отвернулась в сторону. – Мистер Тафнелл, я пришла сказать, что Чарли Бадд опять начал выть. От его воя у всех кровь в жилах стынет. Вы не могли бы пойти попытаться его успокоить?

– Господи помилуй! Будет чудо, если мне удастся пережить нынешнюю ночь, – сказал владелец театра, промокая вспотевшие виски большим пестрым носовым платком. – Хорошо, Сара, хорошо, я немедленно приду. Простите, мистер Локвуд, я вынужден вас покинуть, продолжайте свою работу без меня. Трейси, а ты что прилипла к Саре как к мамкиной юбке? У тебя что, дел снаружи нет? Зачем ты пришла в театр, дурочка?

На «дурочку» Трейси обиделась и ответила, надув губки:

– А мне там, снаружи, стало страшно. Чарли вопит. Сара сказала, что я могу пойти с ней…

– …и нарушила все мои приказы! Сделаешь так еще раз – получишь!

– Э… – мягко вмешался в их разговор Локвуд. – На самом деле я рад, что вы обе оказались здесь. Хотел задать вам несколько вопросов. Вы обе видели Безжалостную Красавицу. Точнее, ее призрак. Что вы можете о нем сказать? Где вы его видели? Что при этом почувствовали? Имейте в виду: любая, даже самая мелкая деталь может оказаться для нас очень важной.

– Обо всех, имеющих отношение к делу деталях я вам уже рассказал, – сопя, заметил мистер Тафнелл, нетерпеливо поглядывая на свои часы.

– Трейси, – продолжил Локвуд. – Насколько я понимаю, вы видели призрак отчетливее всех – на сцене и за кулисами рядом с Сидом Моррисоном.

Лицо Трейси посерело, и она чуть слышно ответила:

– Да.

– Внешне тот Спектр выглядел как прекрасная женщина, я правильно понял?

– Прекрасная? Мне она такой не показалась, – сказала Трейси, отводя взгляд в сторону. – А вот Сиду, наверное, да. Она стояла вон там, на сцене, вся залитая золотистым светом.

– Возможно, сцена – это ее Источник, – заметила Холли. – В конце концов, именно на этой сцене она и умерла.

– Не думаю, – покачала головой Сара Перкинс. – Ведь это уже не та сцена. Испачканные кровью доски сразу после ее смерти сняли и сожгли. То же самое сделали и с гробом Султана. Обо всем этом можно прочитать в записях, имеющих отношение к истории этого театра.

– Сара у нас умница, – сказал мистер Тафнелл. – И остается верной нашему театру вопреки всем трудностям. Правда, это во многом потому, что она очень нежно относилась к Сиду. Я очень благодарен Саре за то, что она так стойко держится, несмотря на столь трагические обстоятельства… А теперь нам действительно нужно идти.

– Хорошо, – кивнул Локвуд. – Если вам больше нечего добавить…

– Искать нужно не на сцене, – сказала Сара Перкинс, когда они все трое уже собирались уходить. – Я видела призрак в коридоре возле гримерок. Другие девушки видели его на балконе и внизу, в подвале… – Она махнула рукой в сторону погруженного в полумрак притихшего зрительного зала и добавила: – Будьте осторожны. Никто не знает, откуда эта тварь появится в следующий раз.

Оставшись одни, мы немедленно принялись обследовать здание и обнаружили, что театр «Палас» – это очень сложно и неудобно спроектированное сооружение. Судите сами: в театре насчитывалось три основные зоны, связанные друг с другом сложной сетью лестниц и коридоров, и каждое помещение, каждую лестницу и переход нам предстояло проверить на следы парапсихологической активности.

Центром театра, его сердцем, если хотите, был зрительный зал с его тремя уровнями кресел – партер, бельэтаж и верхний ярус. На каждом уровне мы сделали целый ряд парапсихологических измерений и обнаружили многочисленные следы сверхъестественной активности, правда незначительные – легкий ползучий холод, слабые по силе миазмы и легкое ощущение беспокойства, внезапно появляющееся и так же неожиданно исчезающее.

Второй большой и сложной по топографии зоной можно было считать переднюю часть театра. Сюда входило фойе на первом этаже, а над ним – два больших холла, из которых зрители попадали на свои места в бельэтаже и на верхнем ярусе. Туда, наверх, из нижнего фойе вели две лестницы, крытые выцветшими ковровыми дорожками. На одной из лестниц температура была ниже, чем на другой, но никакому разумному объяснению это не поддавалось. На нижнем этаже, рядом с фойе, находился темный узкий зал – «Комната чудес Тафнелла». Название громкое, но на самом деле «чудесами» оказались десятка два механических игрушек, которые приходили в движение, когда в них бросали монетку. Этот зальчик мы проверили особенно тщательно, поскольку раньше нам уже приходилось сталкиваться с автоматами, в которых обитали злые духи. Но в «Комнате чудес» все было тихо, никаких следов присутствия потусторонних сил мы не обнаружили, несмотря даже на то, что здесь стояло сразу несколько механических клоунов, а такие клоуны чаще всего бывают для нас источником беспокойства. Или просто Источником.

Наконец, третьей зоной являлись сцена и прилегающие к ней помещения и пространства за кулисами. На самой сцене обнаружилось холодное пятно, оно находилось точно на том месте, где я слышала долетевший до меня сквозь столетие шум зала. Пятно было на четыре градуса холоднее, чем воздух в партере. Локвуд приказал выложить рядом с холодным пятном кольцо из железных цепей, внутрь которого мы уложили магниевые вспышки и солевые бомбы. Кроме того, мы тщательно проверили коридор рядом с гримерками и пыльный подвал под сценой, забитый стойками с одеждой и сломанной бутафорской ерундой.

Новых холодных пятен не обнаружилось, однако мы выложили железные круги и в коридоре, и под сценой – на всякий случай.

После этого настало время начать охоту.

Возможно, кто-то из вас подумал, что, имея дело с блуждающим по огромному театру Спектром, все оперативники агентства «Локвуд и компания» будут всеми силами стремиться к тому, чтобы держаться вместе. Вы ошиблись. Все происходило с точностью до наоборот. Мы медленно разбрелись по зрительному залу, стараясь не терять друг друга из виду, но в то же время иметь возможность свободно, без помех, использовать свой Дар. Рискованная тактика, скажете вы? Не знаю, стандартная, в общем-то, тактика, когда нужно небольшими силами прочесать большое пространство и при этом еще не известна точка исчезновения призрака. Мы сейчас не только сами искали Гостя, но и предлагали ему самих себя в качестве наживки. План был простым: выманить Спектра за счет того, чтобы выглядеть в его глазах чуть более уязвимыми. В подобных случаях действовать таким образом оказывается намного эффективнее, чем сидеть всем вместе и часами ждать, когда он появится.

Я осталась в проходе партера и медленно двигалась от сцены к тому месту, где мне привиделся окровавленный, стоящий вертикально гроб. Холли была на сцене, Киппс где-то в кулисах. Джордж и Локвуд находились в задних рядах кресел по краям партера. В принципе, мы все были достаточно близко друг от друга, но мне вдруг захотелось еще больше расширить нашу компанию, невзирая на то, каким назойливым может быть мой новый собеседник. Проще говоря, я открыла горловину своего рюкзака, повернула рычажок на крышке банки с черепом, и у меня в ушах сразу же зашелестел знакомый голос:

– И это, по-твоему, называется «дружить»?! Закрыла рычажок, запихнула меня в темный рюкзак… Что, решила продержать меня там до самого конца? Или до тех пор, пока вас жареный петух в одно место не клюнет? Вот Локвуду ты никогда не посмеешь заткнуть рот огромной пробкой, чтобы он замолчал. И Холли не рискнешь тапочек в глотку засунуть. Боишься, а жаль. Я, между прочим, отвалил бы тебе хорошие деньги, чтобы полюбоваться на пробку и тапочек.

– Они, в отличие от тебя, не донимают меня всякой чушью, – пробормотала я. – А тебе было полезно посидеть в тишине и хорошенько подумать. Давай рассказывай – тебе удалось за это время распутать тайну Мариссы?

– Нет конечно! Сидя в темноте, за серебряным стеклом, я мог лишь подслушивать, что вы там бормочете снаружи, и пытаться понять, что происходит на самом деле. Когда уж тут мне было тайнами Мариссы заниматься! – ответил череп, с негодованием раздувая свои призрачные ноздри. – Тебя бы так посадить! Ну да ладно. Из того, что я слышал, можно понять, что расследование сейчас в полном разгаре. Расскажи по-быстрому, что я пропустил.

Я коротко ввела череп в курс дела, не прекращая при этом искать следы сверхъестественной активности. Все тихо, разве что температура под балконом оказалась чуть ниже, чем вокруг, но причиной тому мог быть и сквознячок из неплотно закрытой входной двери.

Череп с огромным интересом выслушал мой рассказ, а затем проскрипел:

– Итак, тот призрак по-прежнему полон сил, хотя почти целое столетие болтался неизвестно где. Интересненько… И какого черта он вдруг расшевелился?

– Ну, мало ли призраков становятся активными неизвестно с какой стати, – пожала я плечами.

– Верно, верно, верно… Этот Тафнелл… Полагаю, парень пользуется большой популярностью? Всем нравится, а?

Мне трудно было представить, что Луи Тафнелл может кому-то нравиться.

– Трейси он точно не нравится. Тафнелл вел себя с ней очень грубо, – сказала я. – И это еще мягко говоря.

– А что, если, не вытерпев многолетних придирок и жестокого отношения к себе, Трейси решила отомстить Тафнеллу? – сразу загорелся череп. – Она нашла где-то Источник и принесла его в театр, надеясь, что призрак выскочит, набросится на ее босса и будет душить его до тех пор, пока у того глаза не лопнут… Нет? Я тебя не убедил?

– Не убедил, – ответила я. – Начнем с того, что далеко не все такие злопамятные и мстительные создания, как ты. Нет, Трейси точно не такая. А теперь давай к делу. Где-то в театре находится Безжалостная Красавица. Скажи, ты ощущаешь ее присутствие?

Череп на какое-то время замолчал, но я чувствовала, как он обшаривает окружающее пространство, подключив свои сверхъестественные способности.

– Мегера, – сказал он наконец. – Я чувствую ее, она перелетает с места на место в темноте. Чертовски злющая, но не слишком сильная… Понимает, что слабая, и это ужасно ее раздражает. Страшно завидует живым, их жизненным силам…

– …и если ей удается схватить кого-нибудь, она выпивает у жертвы эту жизненную силу до дна, так? – закончила я.

– Да, пожалуй, что так. Она пытается восстановиться, ожить заново, но это глупо, из этого ничего не получится, потому что она мертвая и вся в дырах… Ну, как бы тебе это объяснить… Если ты и выпьешь из живого всю его жизненную силу, она проскочит сквозь тебя и выльется с другой стороны… Нет, конечно, это может ненадолго тебя встряхнуть, но жизненная сила в мертвецах не держится. В такой пище для них… то есть для нас, ноль калорий, так что высасывать жизненную силу из живых пустая трата времени.

– Какие ты гадости рассказываешь! А ты убивал людей, чтобы выпить из них жизненную силу?

– Да можно считать, что нет. Так, пару раз, не больше… Просто на пробу. Эй, ты чувствуешь?

– Ничего не чувствую, а что?

– Она сделала свой ход.

У меня сердце чуть из груди не выскочило. Да еще это неприкрытое ликование в голосе черепа.

– Я не…

– Спокойно, спокойно… Погоди, сейчас… Оба-на, понеслось!

Тишину зрительного зала прорезал отчаянный крик. Он доносился откуда-то из-за кулис. Я помчалась к сцене, лихорадочно прикидывая, кто это мог быть. Холли? Киппс? Их обоих не было видно. С другой стороны зала прыжками несся Локвуд, длинные полы пальто развевались у него за спиной как черные крылья. На сцену мы с ним взлетели одновременно и ринулись за плотные красные занавеси кулис. За кулисами было темно – стены здесь окрашены в черный цвет, в углах сложен реквизит. Над нашими головами с металлических блоков усталыми змеями свисали веревки. А еще здесь стояла Холли, она пристально всматривалась в темноту, сжимая в руке рапиру. Когда Холли обернулась к нам, мы увидели, какое бледное у нее лицо.

– Все в порядке, – сказала Холли, когда мы с Локвудом остановились рядом с ней. – Она ушла.

– Что здесь произошло? – Я зажгла фонарь и направила его луч вверх, но там не было ничего, кроме веревок, тросов, паутины и плавающих в воздухе пылинок.

– Я услышала короткий жуткий смешок у себя над головой, – начала Холли, нервно покусывая нижнюю губу. – Когда я посмотрела вверх… Сначала я подумала, что это одна из чушек – грузиков, которые привязывают к концам тросов, чтобы удобнее было поднимать декорации. Только для чушки эта штука была слишком длинной, тонкой и светлой. Я посветила фонарем вверх, и… Там висела женщина. Она была повешена за шею и медленно вращалась в воздухе вокруг своей оси. На ней было легкое платье, из-под него торчали ноги – худые и белые, – прямо как восковые свечи… От испуга я вскрикнула, выронила фонарь, а когда подняла его, тварь уже исчезла.

– Жуткая история, – кивнул Локвуд. – Это была Безжалостная Красавица, никаких сомнений. Ты рассмотрела ее лицо?