Звание Баба-яга. Потомственная ведьма

– Пф! – фыркнул презрительно мой раб, когда я дотащила его до навеса.

Ну да, я и сама так еще два дня назад фыркала бы, увидев это полуразвалившееся сооружение, построенное из неошкуренных жердей. Тропка к нему заросла сорняками, вокруг плантация лопухов и крапивы в мой рост, а под самим навесом все завалено непонятным мусором, ногу поставить негде.

Только теперь у меня было тайное слово, и я его уже произнесла. Сорняки расступились перед нами, вьющиеся стебли плотно оплели крышу и стенки, укрепляя ненадежное строение. А пронырливые корешки разобрались с мусором. Нашли пару лопат и топор и, отчистив их от грязи, положили у стенки, остальной мусор утащили под землю, которая вмиг покрылась бархатным моховым ковром.

А у боковой стенки выросла невысокая травяная лежанка, на которой я намеревалась уложить вампира. Иначе мне не удастся осмотреть его поврежденные крылья.

– Кто ты? – насторожился вампир, обнаружив эту перемену, и уперся в одну из жердин входа.

– Вот только давай вечер вопросов и ответов устроим чуть попозже? – пытаясь запихнуть его внутрь, взмолилась я. – Думаешь, мне легко тебя держать?

Он чуток посомневался и сдался. Пригнул голову, шагнул под навес, сделал шаг, другой и плашмя рухнул на пол.

Хорошо хоть трава у меня в подручных, подняла эту истерзанную тушу и к лежанке оттранспортировала. Да и там помогла уложить его так, что мне стало удобно до израненных крыльев добираться.

Взялась я осторожненько за одно, приподняла, развернула…

Я говорила уже, что ненавижу садизм? Так вот, тех, кто с живыми существами такое делает, назвать садистами – значит сделать комплимент. Это монстры, нелюди, и отношение у меня к ним соответственное.

Шлепнулась я на травяной стул, смотрю на изодранные в лохмоты перепонки и переломанные кости и не представляю, как же я это все сложу, сошью и выправлю?

А тут еще свет, что падает от широкого входа, загородила чья-то фигура.

Только я хотела начать возмущаться, подняла глаза… и сразу раздумала. Это, оказывается, наш маг явился собственной персоной. Чистенький, хорошо одетый и явно очень довольный собой. Шагнул ко мне, сияя как новый пятак, и тут внезапно рассмотрел мое приобретение. Ох, как его перекосило от одного взгляда на вампира! Да и на меня так подозрительно уставился, что настроение сразу резко испортилось.

Да и в самом-то деле!

Он где-то себе гуляет, ни с кем не считаясь, а мы должны, как зайчата, сидеть тихо под кустиком и ждать неизвестно чего?

– Ну что, нагулялся? – спросила я точно таким противным тоном, каким жена спрашивает припозднившегося с работы мужа. – Сияешь, словно с праздника вернулся.

И сама слышу, как некрасиво это звучит, а остановиться не могу.

– Да я смотрю, и вы тут не скучали, – язвительно отвечает он в тон мне. – Игрушечку себе приобрели. Только не забыли сперва выяснить, что это вампир из клана Черных бойцов? Их еще Черной, или Мгновенной смертью называют.

Ну ни фига себе. Ну разумеется, ничего такого нам никто не сказал… хотя вру, спрашивал вроде староста, насчет не боюсь ли я…

Но это теперь уже не имеет никакого значения. Потому как бросить вампира в таком положении я все равно не смогу.

– Знаешь, Гарончик, – примирительно вздохнула я, – это, конечно, очень интересно, все, что ты рассказываешь, но взгляни, в каком он состоянии. И это только наружные раны. Душу ему еще хуже искорежили. Предали так подло, как умеют предавать только близкие люди, те, кому доверяешь как себе.

– Откуда ты это знаешь? – еще строптиво спрашивает маг, а сам уже шагнул поближе, рассматривает изувеченные крылья.

– Да уж знаю. А тебе раньше не приходилось такие раны лечить?

– У гномов крыльев не бывает, – снова полез в бутылку маг. – Кроме того, лечить именно этого вампира у меня нет никакого желания. Может, ты забыла, что это он и помог нас поймать?

– Ничего я не забыла. Только он не по своей воле. Его шантажом заставили.

– Что такое «шантажом»? – немножко посопев недовольно, снизошел до расспросов Гарон.

– Ну, вот в его случае поймали дочку и обещали зарезать, если он не будет помогать бандитам. А еще маг на него ошейник какой-то нацепил, чтобы он не мог до того места долететь, где девчонку держали.

– Понятно. А ты уверена, что он не поубивает нас всех, когда мы его вылечим?

Судя по тону, маг почти сдался. Осталось только немножко его дожать.

– Он мне клятву дал, что никогда не навредит, – доверительно шепнула я Гарону.

– Да что ты врешь, женщина?! – зарычал, приподнимаясь на лежанке, вампир и молниеносно схватил меня за руку. – И вообще, откуда ты так много про меня знаешь?

Видок у него в этот миг был очень впечатляющий. Красный отблеск безумным огнем в непроницаемо черных глазах мечется, на руках острые когти растут, изо рта клыки, как у тигра, лезут.

Гарон спешно какое-то оружие выхватил… Ох, что тут сейчас будет!

Лизнула я быстрее вторую руку и уже на четыре лапы на пол спрыгнула. Вампир от изумления хватку ослабил, вот лапка и выскользнула. Зашипела зло, свои клыки на вампира выставила, когтями мох рванула.

– Ну и кто из нас врет, упрямый вампир? – рыкнула не хуже уссурийского тигра.

Он ошарашенно головой потряс, в глазах понимание появляться начало.

– Но ты же была другого цвета?.. – пробормотал еще неуверенно, втягивая назад когти.

– А вот какого цвета хочу, такого и хожу, – отрезала я и вновь лизнула лапу.

– Ну, Гарончик, или ты мне помогаешь его лечить, или не мешай, – вставая на ноги, предъявила ультиматум магу, нехотя прячущему свое оружие.

– Ладно, помогу, только больно ему будет, – скрепя сердце дал согласие маг. – У меня нет трав, чтобы вампирам боль снимать.

– О, вот это как раз не вопрос, – обрадовалась я. – У меня патентованное импортное средство, на всех действует.

И тут же увеличив свой мешок, начала в нем копаться. Гарон неслышно шагнул почти вплотную, засопел над ухом, с любопытством заглядывая в мою сумку через плечо.

– Вия, это что такое? – не выдержал гном, когда мне в руки попал блестящий рекламный журнальчик.

– А вот это я могу тебе подарить, только не мешай. – Сунув проспектик ему в руки, я продолжала сортировать лекарства.

О, так вот оно. Вытащила серебристую конвалюту, выдавила две таблетки, подумала и выдавила еще одну, чтобы наверняка. У меня для лечения головной боли свои методы, но некоторые лекарства держу специально для особых клиенток. Которым помогают только пилюли самых престижных зарубежных фармацевтических фирм.

Протянула таблетки вампиру на ладони:

– Разжуй и проглоти.

Он на меня исподлобья подозрительно глянул, хотел что-то спросить, потом горько усмехнулся и резко бросил таблетки в пасть. Назвать иначе его клыкастый рот было бы преступлением. Перед истиной.

Я запихнула в карман пару снадобий, какие пригодиться могут, снова уменьшила свой мешок и села на стул, ждать, пока анальгетик подействует. И Гарон тоже приготовился, коробочку из торбы достал, маленькую, вроде той, в каких кольца продают, еще палочку костяную и кисетик с какой-то травой.

– Ведьма, чем ты меня накормила? – минут через десять заплетающимся языком еле выговорил пациент, и я поняла – пора.

Кивнула Гарону, подвинулась ближе. Травке шепнула, чтобы крышу чуть раздвинула, свет впустила и родничок под навес вывела. Посветлело в нашем убежище, забил рядом со стеной в чаше из цветных камушков крошечный ключик, подвинулись мы с гномом ближе к истерзанному крылатому пациенту.

Маг свою коробочку раскрыл, там пыль серебристая. Вот он палочкой в пыль, как в чернильницу доисторическую, макает и на крыле узор рисует. Там, где сшивать перепонки или сращивать кости нужно. Я тампончиком ватным присохшую кровь осторожно оттираю, сама дыхание затаила, боюсь словечко сказать, чтобы не помешать лекарю.

А он споро действует, сразу видно, не впервой ему такая работа. Одно крыло разрисовал, к другому направился.

Шепнула я траве, лежанка на середину комнаты переехала. Творите, маэстро, все для вашего удобства. Гарон на секунду глаза от крыла поднял и улыбнулся настолько светло, что я запаниковала.

Ох, не смотри на меня так, гном, теряюсь я от подобных взглядов. К тому же пока еще вам с Атанчиком тех дриад не простила.

Маг крылья разрисовал, кисет открыл. Оказалось, там иголочки – вроде елочных, только пахнут корицей. Достал гном щепотку, посолил ими крылья и сел в сторонке, что-то непонятное шепчет. А иголки как живые: в нарисованные линии нырнули и пропали. Сколько я ни приглядывалась, ничего не видно. Тут вампир зубами скрипнул, ага, значит, все же происходит в крыльях какой-то процесс. Ну, вскоре и я рассмотрела, как потянулись друг к другу рваные края, выправились изломанные кости, начали уменьшаться раны.

– Вия! – встревоженно выкрикнул Талм, заглядывая под навес. – Там староста пришел.

– Ну что ж ты так кричишь, неразумный гном? Мало я тебя учила партизанским правилам поведения в тылу врага? – буркнула вслух, а сама птицей из-под навеса метнулась, морок быстренько плету, траве приказы шепчу.

И бегом мчусь по тропке к тому месту, где Атанчик землянку копает. Ох, горе мне, и чего же это он такого тут накопал?

Круглая ямка размером с кухню в хрущевке ему уже почти по пояс, а вокруг груды земли.

И на одной из них стоит ушлый староста и в ямку с недетским любопытством заглядывает.

– Рады видеть вас, господин, на нашем подворье, – медовым голоском выпеваю, стараясь отвлечь старосту от строительного изыска Атания. – С чем пожаловали? Просто проведать нас али какую помощь оказать как бедным переселенцам?

Эта уловка в нашем мире отлично срабатывает, значит, и в этом не должна подвести. Как только у состоятельных людей начинают интересоваться посильным вспомоществованием, их словно ветром сдувает. Сразу находится тысяча неотложных дел, и в фитнес-центре на заседание ждут, и сауна без присмотра перегрелась, и яхта у берега от горя корни пустила.

Для таких ведь денежки – это самая важная в мире вещь, и им все время кажется, что все вокруг только и думают, как бы отнять неправедно нажитое. Эдакий синдром дракона. Если натаскал кучу ценностей, то ложись на них пузом, замуровав предварительно все входы, и жди триста лет какого-нибудь кладоискателя, чтобы сжечь его жгучим пламенем своей ненависти и праведного негодования.

Однако староста от моих слов не сбежал, но сморщился так жалобно, что я даже занервничала, как бы он у нас себе несчастному на кусочек хлеба не попросил.

– Споро вы взялись за обустройство, хозяюшка, – кося глазом в круглую ямку, в тон мне сладенько заворковал мужичок, подвигаясь ближе. – А что ж работничка не видать? Не зря ли монетки последние потратили?

Вот же жук. Ну и как ему отвечать? Скажешь «зря», предложит сделку расторгнуть, монетки вернуть, не иначе какая мыслишка подлая в изворотливую голову пришла. А соврать, что покупка только на миг в тенек ушла, тоже нельзя. С него ведь станется возвращения раба подождать.

– Да ить не разглядела я, как его твои молодцы-то разукрасили, – начинаю нащупывать опасную тропку между правдой и лукавством. – Теперь придется пару дней без работничка обходиться. Ну да, говорят, твари эти живучие, он потом мне в стократном размере все монетки отработает. Хочу я попозже избушку себе тут соорудить да садик насадить дерев на двести… растут тут у вас сады-то или как?

– Растут, как не расти. А сейчас он у тебя где? Работничек-то? – никак не желает уходить от опасной темы староста.

А сам уже вплотную стоит и ручкой меня за локоток уцепить пытается. Вот и приходится мне дирижировать так рьяно, как будто передо мной полковой оркестр марш играет.

– Да где ж ему быть, отволокли вон под навесик, чтоб мухота не засидела. Там и валяется.

– А навесик еще стоит? Ну надо же, а я думал, он еще зимой завалился! – Староста протиснулся мимо меня на тропку и рванул прямиком к навесу.

Я пошла следом, пытаясь понять, что же все-таки нужно этому прохвосту от вампира? Или от нас?

Чем ближе подбирается он к навесу, тем выше и шипастее становится крапива. Староста уже руки в рукава утянул и локтями от вредного растения лицо прикрывает.

– И как вы тут только ходите? – возмущается незваный гостенек.

– А я еще и не ходила. Братья его довели, а дальше он сам. Вот с утречка по росе и начнем сорняки вырубать, а пока некогда. И работы много, и гости отвлекают, – уже прямым текстом намекаю я, но староста добрался наконец до навеса.

И я не отстаю: если он морок нечаянно сбросит, придется принимать кардинальные меры.

Картинка нам открылась премерзкая. На куче гниющего мусора, бессильно раскинув изодранные крылья, валялся вампир, по нему ползали огромные зеленые мухи, а рядом нагло сидела жирная пятнистая крыса. И с любопытством поглядывала на нас зелеными глазками Гарона. Уф. Как же это я впопыхах забыла, что зеленоглазых крыс не бывает! Надеюсь только, что старосту больше вампир интересует, чем беспардонные зеленоглазые грызуны.

Уж не знаю, порадовало увиденное мужичка или огорчило, но гадкого запашку я втихаря велела травке прибавить.

– Как бы он тут у вас не сдох, – зажав пальцами нос, прогундосил староста, спешно поворачивая назад.

– Даст бог, выживет. Известное дело, они живучие, как звери, – равнодушно дернула я плечом и пошла следом. – Так как же насчет помощи-то, господин хороший? Семян бы да живность хоть какую на обзаведение. Да и из вещей чего, мы ведь голы, как лягушки в пруду.

– А ты приходи как-нибудь вечерком, без братьев, мы это и обсудим. – Хитрые глазки старосты масляно поблескивают.

– Ой, спасибо вам, господин, приду, чего же не прийти, – «обрадовалась» я, прикидывая, каким бы заклинанием наградить его за такую наглость. – А где вы живете?

– Нет-нет, туда, где живу, не нужно, я там дел не решаю, – быстро оглянувшись в поисках подслушивающих нас шпионов, горячо шепнул староста. – Ты к тем амбарам приходи, где утром сход был. Я там каждый день бываю, контора там у меня. Сегодня и приходи.

– Сегодня не смогу, – с огорчением протянула я, – у нас сейчас работы много. Вот чуток обустроимся, хоть дня два, тогда и жди. Да гляди не забудь, чего обещал.

– Не забуду, не забуду, – хихикнул игриво мужичок и протянул было руку щипнуть меня на прощанье.

Только в этот самый момент лицо его странно напряглось, глаза выпучились, и рука самовольно ухватилась вместо меня за собственный живот.

Не попрощавшись и не оглядываясь, староста помчался прочь с такой прытью, что соседская старушка даже остановилась посреди дороги и долго заинтересованно смотрела ему вслед. Вот только чем там интересоваться, не пойму, банальнейшее ведь заклинание. Я не знаю ни одной мало-мальски опытной Бабки-ёжки, которая его хоть раз не применила именно в такой ситуации.

– Атанчик, хватит копать, пойдем отдохнешь, – позвала я мрачного гнома, злобно швырявшего себе за спину огромные глыбы глины.

– Ничего, мне и тут неплохо, – рыкнул гном и швырнул назад такой ком, что ручка лопаты затрещала.

– Атанчик? – недоумевающе уставилась я на гнома. – Ты не заболел? Какая муха тебя укусила?

– Никто меня не кусал, – скрипнул он зубами, – и нечего тут лебезить – «Атанчик»! Беги лучше проверь, как дела у твоего вампира. А то на свидание опоздаешь.

Он яростно поддел толстенный пласт глины, ручка лопаты не выдержала и сломалась.

– Хрр! – яростно рыкнул гном, отшвырнул сломанный черенок, выскочил из ямы и рванул прочь прямо через заросли крапивы.

Объясните мне, бестолковой, что такое на него нашло? Если это то, о чем я подумала, то с какой стати он так мне хамит? Я ему что, повод для этого давала? А кроме того, они только позапрошлой ночью к дриадам вперед меня как ошалелые помчались, и потом до утра с ними долги друг другу отдавали, я же не рычала.

– Вия, а ты правда к этому облезлому пойдешь? – несчастно смотрят на меня чистые глазки Талма.

– Вот скажи мне, гном, я тебе вчера для того полдня про партизан объясняла, чтобы ты мне сегодня такие идиотские вопросы задавал? – сорвалась я на ни в чем не повинного парнишку.

Но этот глупыш на меня почему-то не обиделся, наоборот, расцвел как майская роза и, чуть слышно взвизгнув от восторга, заговорщицки подмигнул:

– Так это была партизанская хитрость, да, Вия?

– Тсс. Не кричи на все село. Здесь у каждого лопуха вражьи уши! – прикрикнула я на парнишку и тут же не выдержала, протянула руку и потрепала его по светловолосой голове.