Помоги проекту - поделись книгой:
Наконец машины тронулись. Карина возликовала. Она посмотрела на часы. Было 9:05.
— Отлично, я успеваю! — закричала она
Мочевой пузырь Карины отчаянно требовал облегчения. При нормальном движении у нее должно остаться время заскочить в туалет. Она понимала, что дотерпеть до взлета она вряд ли сможет. Движение стало немного замедляться.
— Скорее! Я должна успеть на этот самолет! — кричала Карина.
На самом деле сейчас уже она хотела успеть не столько на самолет, сколько в туалет. Карина помнила случай, когда застряла в огромной многочасовой пробке и описалась. Это было ужасно. Разумеется, она не хотела повторения этого. Ей было 22 года… слишком взрослая, чтобы писать в штаны.
Наконец Карина подъехала к аэропорту. Ее мочевой пузырь был так раздут, что она не знала, что делать. Бедняжка нервничала, изо всех сил стараясь терпеть. Она свернула с шоссе к аэропорту, и движение вновь замедлилось. Это означало только одно — на стоянке очень мало свободных мест.
Мочевой пузырь Карины действительно очень ее беспокоил. Она ерзала на сиденье, пытаясь не думать о нем. Автомобили кружили вокруг стоянки в поисках свободного места.
— Я хочу писать!!! — вопила Карина в панике.
Она отчаянно сжимала одной рукой промежность. Свободных мест, как назло, не было. Она ужасно нервничала, потому что ее мочевой пузырь пульсировал все сильнее. Вдобавок ко всему, ее брюки были очень узкие, и давили на мочевой пузырь.
— О черт, только бы не описаться! — бормотала Карина.
Наконец она увидела свободное место и рванула туда. Но с противоположной стороны другой водитель попытался занять это место, и Карине пришлось изо всех сил нажать на тормоз, чтобы избежать столкновения. От страха и неожиданности она потеряла контроль над собой, буквально на секунду, но этого оказалось достаточно.
— Нет!!! — закричала она, почувствовав влажность в трусиках, и они тут же прилипли к влагалищу. Это было подобно пытке.
Припарковав машину, Карина сватила сумки и быстро пошла к зданию аэропорта. Идти было довольно далеко. Чувство влажности и невозможность держать руками промежность делали контроль над собой почти невозможным. При каждом шаге ей казалось, что она уже начала писать. Боль в мочевом пузыре была настолько острой, что двигаться стало просто невыносимо. Карина поняла, что она не сможет дойти, не описавшись. Она решила выпустить небольшую часть мочи, чтобы уменьшить давление. До рейса оставалось восемь минут, а она была на полпути к аэропорту. Карина расслабила мускулы и выпустила часть мочи в уже влажные трусики. Затем она посмотрела вниз, не слишком ли заметно. Между ног появилось влажное пятно, размером с гривенник. Оно было почти не видно для окружающих.
Решение выпустить часть мочи оказалось огромной ошибкой. Теперь она хотела в туалет вдвое больше. Она попробовала идти быстрее, но тут же начала писать в штаны. Она встала, но перестать писать уже не смогла, и теперь было очевидно, что с ней произошло. Карина поняла, что неизбежное сейчас случится, и в отчаянии побежала за чей-то автомобиль, все еще писая. Она знала, что не сможет войти в аэропорт в таком виде, и на рейс уже не успеет. Она заплакала, попыталась спустить брюки и закончить писать, но пояс никак не расстегивался.
— Нет… Нет!!! — кричала она. Сражаясь с поясом, она сильно надавила на мочевой пузырь и застыла в ужасе. Теплая моча начала затоплять ее промежность. Карина зарыдала, видя, как моча течет по ногам. Она писала почти две минуты, полностью промочив брюки. Идущие мимо люди видели, что случалось, хихикали и шептались. Полностью опозорившись, Карина взяла мешки и побрела к своему автомобилю.
Автомобильная поездка
Иногда я подвожу с работы красивую испанскую девушку, Мэнси. У неё длинные тёмные волосы, карие глаза и прекрасное чувство юмора, Мэнси не была закомплексованной и была намного раскрепощённее моих остальных знакомых девушек.
Однажды вечером я ждал Мэнси с работы. Уже было поздно, но она ещё не вышла из офиса. Я поставил машину на стоянке и пошёл ко входу в фирму. Прождав ещё полчаса, я пошёл к машине и уже собрался ехать домой, когда Мэнси, запыхавшись, села рядом со мной на переднее сиденье.
"Извини", — она сказала, отдышавшись, — "у босса была очень долгая конференция, и я не могла уйти раньше, спасибо, что подождал."
Мы уже ехали, но Мэнси казалась более взволнованной, чем обычно. Обычно она много говорит, но сейчас сидела молча и глубоко дышала.
"Как долго шла эта конференция", — спросил я, чтобы начать разговор.
"Она началась примерно в час дня и только что закончилась. Встреча была очень оживлённой, и я даже не замечала времени и не выходила из кабинета, пока не поняла, что ты уже долго ждёшь меня, так что я отпросилась пораньше и ушла."
"Ничего себе! Это, должно быть, была очень важная встреча, если она шла так долго. Я, наверное, пару раз вышел бы из кабинета хотя бы для того, чтобы пописить", — как я говорил, Мэнси не была закомплексованной и спокойно разговаривала на эти темы.
"Да, мне тоже нужно было сходить в туалет. Но я не задумывалась об этом, пока не ушла оттуда. Я хотела зайти в туалет, но когда увидела тебя у входа, решила, что будет несправедливо заставлять тебя ждать дольше."
"Мэнси, ты же знаешь. Что я бы подождал тебя ещё — ты могла просто выйти и попросить меня подождать тебя ещё пять минут", — сказал я ей.
"Я знаю, что могла попросить тебя об этом, потому что, честно говоря, я сильно хочу писить и было бы неплохо остановиться, но я думаю, что смогу потерпеть до дома. Я уже привыкла к этому, потому что часто хожу посмотреть бейсбол в парке — мужчины могут пописить за деревом, а нам, женщинам приходится терпеть. Так что сегодня вечером я снова потерплю."
"Хорошо, Мэнси, но не стоит терпеть, если тебе будет неудобно." Я не верил своим ушам: я вёз домой красивую женщину, которая ужасно хотела в туалет, и она согласилась потерпеть до конца поездки! Я взглянул на Менси — она уже слегка пританцовывала на месте, двигая ногами и иногда сжимая их на несколько секунд.
Я очень хотел поговорить с ней на эту тему и начал разговор: "Некоторые встают и выходят на несколько минут во время долгого заседания, я всегда так делаю, когда хочу в туалет, почему ты так не сделала?"
"Некоторые мужчины выходили, но все женщины оставались там. Когда я уходила, Джоан шла сзади меня в туалет. Она сжимала руку между ног и выглядела явно взволнованной. Я не хотела в туалет так сильно как она, поэтому и решила потерпеть."
Наша поездка должна была занять около часа, причём по пути не было заправок, поэтому если бы Мэнси захотела в туалет очень сильно, мне пришлось бы искать заросли кустов на обочине. Ближе к городу на дорогах очень много машин, поэтому там я бы не остановился даже из-за этого.
Мэнси положила одну ногу на другую и покачивала ей, но это не помогло ей, потому что вскоре она снова поставила ноги рядом и засунула ладони под свою упругую попку, сев на них. Я посмотрел на её прекрасное лицо: волосы мягко лежали на плечах, губы были плотно сжаты, но не её верхней губе часто появлялись капельки пота, и Мэнси постоянно облизывала их. Она время от времни сжимала и разжимала зубы, как будто это помогало терпеть: быстро вдохнув, Мэнси сильно сжимала зубы, а затем резко выдыхала, разжимая их.
"Тебе очень неудобно и больно, не так ли? Я знаю, что это очень больно, когда твой мочевой пузырь переполнен, но нужно терпеть. Пару раз я ездил на автобусе с полным мочевым пузырём — это была непрерывная боль, которая становилась только сильнее, когда автобус переезжал через ухаб."
Именно в этот момент машина переехала ямку и сильно дёрнулась при этом. "О-о-ох", — громко простонала Мэнси, — "я понимаю, что ты хотел этим сказать. Мне было немного больно в конце встречи, но я знала, что могу терпеть дольше. Когда я встала и пошла к выходу, боль усилилась, а вибрация машины делает её просто ужасной."
"Ты, должно быть, уже чувствовала себя так на одном из бейсбольных матчей ранее. Разве ты не сказала мне, что как-то очень сильно хотела в туалет во время матча?" — я не знал, насколько мне удастся разговорить её, но попытался узнать побольше подробностей.
"Тогда мне было очень плохо, особенно во время поездки домой на автобусе. Свободных мест не было, так что мне пришлось держаться одной рукой за поручень, а другую незаметно прижимать к промежности. Ехать полчаса на автобусе в таком положении было очень неудобно, но я думаю, что сейчас я чувствую себя ещё хуже — потому что я не могу походить и уже начинаю бояться, как бы не описаться на сиденье."
Мэнси слегка наклонилась и начала поёрзывать назад и вперёд. Её дыхание всё чаще было прерывистым и глубоким, её маленькие груди заметно поднимались и опускались под чёрным свитером при каждом вздохе. Я буквально боялся что-то сказать. Через некоторое время ей стало немного лече терпеть, но Мэнси продолжала молчать.
После длительного молчания, Мэнси сжала руку между ног и буквально закричала: "Ох, прости, но я не думаю, что смогу вытерпеть до дома. Мне очень, очень сильно нужно пописить! О-о-х, о-о-х, о-о-о!" Она начала тихо постанывать, быстро ёрзала на сиденье и сильно тёрла ладонью себя между ног. Мочевой пузырь этой бедной девочки был настолько переполнен, что она просто физически не могла терпеть дольше, а я ничем не мог ей помочь.
"Мэнси, я еду так быстро, как могу, но мы уже въехали в город, и ты не можешь пописить на обочине. Я постараюсь ехать быстро, и мы будем дома через пятнадцать или двадцать минут. Это всё, что я могу сделать."
Зная, что мочевой пузырь всё время наполняется и напоминает о себе всё сильнее, мне казалось, что Мэнси уже достигла своего предела. Она быстро убрала руку из промежности и расправила юбку, но всё ещё была красной от стыда, что ей пришлось сжать руку между ног и закричать от боли в мочевом пузыре при мне.
На дороге впереди появилась пробка, и мы уже не успели бы доехать до дома к тому времени, которое я пообещал Мэнси, поэтому я сказал ей: "Мэнси, я не могу выпустить тебя на дорогу, но, как я понял, твой мочевой пузырь не может терпеть дольше, тебе нужно будет пописить в машине." Мэнси была одной из самых классных девушек, которых я только знал, и мысль о таком её затруднительном положении совершенно не укладывалась у меня в голове.
Затем я подумал о термосе. Я всегда брал с собой в дорогу маленький термос для кофе, он лежал в моей сумке на заднем сиденьи. "Мэнси, ты подумаешь, что я сумасшедший, но есть способ пописить и не испачкать салон. Если ты ничего не предпримешь. Скоро ты не сможешь управлять своим мочевым пузырём и описаешься, но есть другой способ"
"Что это, скажи мне?" — , спросила она, почти плача.
"Это мой термос. Ты можешь пописить в мой термос. Единственая проблема состоит в том, что он очень маленький — всего один стакан, это не очень много, когда твой мочевой пузырь переполнен, и я думаю, что в твоём мочевом пузыре гораздо больше стакана мочи."
В то время, как я это говорил, Мэнси ещё сильнее захотела в туалет, её ноги задрожали ещё сильнее, а руки изо всех сил тёрли промежность. "Что угодно, ох, о-о-ох, дай мне что угодно, куда я могу пописить. Я должна пописить прямо сейчас, я не могу ждать дольше и вот-вот не выдержу!" Она тёрла себя рукой между ног, пытаясь убедить мочевой пузырь, что ещё не время для отдыха.
Я достал из сумки этот крошечный термос, отвинтил крышку и сказал ей: "Тебе придётся выпустить сюда совсем немного мочи, затем нужно будет остановиться и отдать его мне, я вылью всё в оконо и верну тебе термос, но в это время ты должна будешь сдерживаться. После этого ты снова сможешь продолжить. Я понимаю, что твой мочевой пузырь не захочет останавливаться после того, как ты начнёшь писить, но тебе придётся вытерпеть."
"Я сумею остановиться, я сделаю что угодно. только разреши мне начать, пожалуйста, разреши мне пописить." С этими словами она пересела на край сиденья и одним быстрым движением сняла розовые трусики. "Мне, конечно, стыдно, но у меня нет другого выхода, я просто не могу ждать дольше, спасибо тебе за помощь". Мэнси широко раздвинула ноги и передвинула свою попку на самый край сиденья, показывая мне промежность с невероятно густыми чёрными волосами. "Мэнси, я забыл сказать — отверстие очень маленькое, и тебе придётся хорошо прицелиться."
"Я справлюсь с этим, только разреши мне начать писить, умоляю!" Я дал ей термос. Всё это время я продолжал медленно ехать по шоссе, других машин не было ни спереди, ни сзади, пробка уже давно исчезла. Мэнси подставила термос себе между ног (не знаю, как ей удалось сделать это так точно — она ведь не видела его). Мэнси сосредоточенно смотрела вниз, как будто могла увидеть термос через свои густые волосы на лобке. Её волосы на голове растрепались и просто свисали вниз на плечи, на её лице и шее были видны капли пота, а волосы прилипали к её щекам. Мэнси всё ещё стеснялась писить при мне и продолжала терпеть изо всех сил и так сильно сжимать сфинктеры, что на её лице выступили капли пота.
"Сейчас", — прошептала она, но ничего не произошло. Мэнси улыбнулась, посмотрела на меня и сказала: "Когда ты на меня смотришь, мне трудно начать писить." Именно в это время я услышал капание. "Ох, сейчас, я уже не могу терпеть", — сказала Мэнси и выпустила сильный поток в термос.
"Мэнси, постарайся остановиться сейчас, или ты прольёшь всё на пол", — я даже удивился, насколько быстро она заполняла термос, Мэнси наверняка не сможет остановиться и намочит пол или сиденье. Именно в этот момент поток остановился и Мэнси закричала: "О! О-о-о-о! Я остановилась! Быстрее, вылей термос, быстрее, быстрее, быстрее… О, Боже, мне ужасно больно, о-о-ох! Быстрее, или мой мочевой пузырь сейчас лопнет, о-о-ох, эта боль невыносима!" В то время, пока Мэнси кричала (её голос срывался, она всё время стонала, и я чувствовал, что её мочевой пузырь действительно ужасно болит), она дала мне полный термос, я взял его и быстро вылил в окно. Всё это время Мэнси дрожала, изо всех сил сжимая себя обеими руками между ног, и визжала: "Ох! О-о-о, быстрее, пожалуйста, о-ох, о-о-о…". Я дал ей термос через несколько секунд, но ей с мочевым пузырём на грани взрыва эти секунды показались вечностью. Как только Мэнси снова взяла термос, она мгновенно сунула его между ног и снова выпустила огромную струю.
Невероятно, но она снова заполнила термос за несколько секунд! Я даже не успел сказать ей, когда нужно остановиться, но Шелли сама сдержалась и дала мне термос. На этот раз она не кричала, но, видимо, ей было так же больно, как и раньше. На этот раз она выражала свою боль постоянными стонами: "М-м-м, у-у-уй, м-м-м, с-с-с-с, а-а-ах, м-м-м-м…". Я снова освободил термос и дал его Мэнси. Это повторялось пять раз, но так как термос был заполнен до краёв каждый раз с пеной, я думаю, что под конец она выпустила уже около литра мочи. Последний раз поток уже был слабый, и Мэнси наполнила термос только до половины, после чего сказала: "Мой мочевой пузырь ещё далеко не пустой, но я продолжу писить дома в комфорте". Она откинулась на спинку сиденья со вздохом облегчения, продолжая глубоко дышать. Её лицо всё ещё выражало те усилия, боль и страдания которые она перенесла несколько минут назад.
Именно тогда большой тягач начал нас обгонять с правой стороны и водитель увидел рядом со мной женщину с раздвинутыми ногами и густыми волосами на лобке. Он был потрясен и чуть не выпустил руль, а Мэнси так испугалась, что не выдержала и выпустила прямо на пол сильную двухсекундную струю мочи. Она подпрыгнула на сиденье, поняла, что написила на пол, но обернулась ко мне с улыбкой и спросила: "Ты не будешь обвинять меня в этом, не так ли?"
Когда я довёз Мэнси до дома (я решил заглянуть к ней на чашечку кофе), она снова хотела в туалет и уже сжимала ноги. Открывая дверь, она быстро переступала с ноги на ногу и несколько раз втягивала воздух через сжатые зубы. Мэнси сразу же побежала в туалет, и я, стоя под дверью, снова услышал очень сильный поток. Я поразился вместимости её мочевого пузыря и силе сфинктеров — для хрупкой молодой девушки это действительно было невероятно. Когда Мэнси вышла из туалета, она держала руку на животе и сказала: "Видимо, я очень сильно растянула свой мочевой пузырь, потому что он до сих пор болит. Но мне очень понравилось чувство облегчения после того, как я терпела весь день. Я думаю, что дам моему мочевому пузырю пару дней отдыха, а потом постараюсь не ходить в туалет хотя бы полдня, чтобы мы могли повторить эту поездку."
Анна
Мое сердце громко стучало, поскольку я стояла перед дверью дантиста. Я не очень робкая, но когда должна идти сюда, то это — исключение, и я чувствую внутреннюю тяжесть. Это прямо влияет на мой мочевой пузырь, который тоже возбуждается. Так что не было никакой неожиданности, что я должна была весьма срочно пописать, когда я звонила в звонок двери.
Темноволосая красавица открыла дверь… Ого! Она здесь новенькая, раньше помощнцей дантиста была старая подобная дракону женщина. Но эта молодая и экстраординарно красивая девочка была настоящей звездой. Поскольку она стояла передо мной, я забыла свое беспокойство и полный мочевой пузырь. Она сказала: "Привет, я — Анна, новый помощник! Пожалуйста, присядьте на минуту. Идите за мной, пожалуйста."
Хорошо, думала я, я буду идти за Вами когда угодно и куда угодно…
Она проводила меня в один из двух кабинетов дантиста, врач работал тем временем в другом. Я должна была подождать, так что я села на медицинское кресло. Сегодня я надела высокие каблуки, колготки цвета шелковистой кожи конечно без трусиков под ними и короткую узкую юбку с шелковой блузой.
Анна помогла мне с рентгенозащитным фартуком, ее волосы чуть коснулись моей шеи, но этого было достаточно, чтобы я покрылась дрожью. Теперь она обратила внимание на инструменты передо мной, готовя и проверяя их, но я заметила, что ее глаза двигались вдоль моих ног снова и снова возвращались на инструменты. Я немного раздвинула свои ноги, затем еще немного и, наконец, так широко, как позволила моя узкая юбка.
Внезапно раздался лязг. Анна уронила один из инструментов на пол. Она наклонилась, и ее лицо оказалось непосредственно перед моими туфлями на высоком каблуке. Оттуда ее глаза снова пробежались вверх по моим ногам к моим глазам, на сей раз без никакой стеснительности. Ее лицо, тем временем, немного покраснело, и она сказала: "Эти туфли заводят меня".
Если бы она сказала: "Эти туфли — дерзкие", то было бы не так значительно мне, но ее формулировка сделала меня подозрительной в некотором роде. Так что я спросила ее, хотела ли бы она носить ботинки подобные моим, и она согласилась.
В другом кабинете внезапно раздались громкие голоса, глубокий звучный голос доктора и высокий, почти истеричный женский голос. Доктор пробовал успокоить ее, но затем стукнула дверь.
" Минутку! " сказала Анна и исчезла.
Снова мой мочевой пузырь возвращался в мое сознание, это беспокоило и тревожило меня, так как я срочно должна была пописать. Но, поскольку, доктор мог появиться здесь в любой момент, я думала, что не будет проблем, успокоилась и стала ждать несколько минут перед заходом в туалет. Хотя мой мочевой пузырь беспокоил, я немного любила это чувство, поскольку это давало мне толчок и заводило меня еще больше в этой ситуации.
Анна вернулась в кабинет, она смеялась и сказала мне, что женщина из другого кабинета убежала и заперлась в туалете. Доктор просил меня еще немного подождать, поскольку он пробовал успокоить ее, и они ожидали прибытие слесаря.
Она рассказала эту историю истеричной пациентки таким забавным способом, что мы хихикали и смеялись так интенсивно, что было слишком поздно, когда я почувствовала, что мой мочевой пузырь не смог сдерживаться больше, и она только немного открыла свою дверь, чтобы позволить нежному горячему потоку писать прямо в мои колготки. Мое лицо стало красным, и я спрыгнула со стула.
Анна была удивлена и спросила меня, что случилось. Я сказала, как срочно я нуждалась сходить в туалет и попросила, чтобы она помогла мне с фартуком. Она сказала: "Нет проблем, но туалет заперт."
Я пробовала убедить ее, что никакое ожидание больше не возможно, и что я уже даже немного писнула в свои колготки. Она подарила мне большую улыбку и спросила: "Я могу видеть это?" Мое лицо, должно быть, выглядело одновременно немного тупо и удивленно, поскольку она громко засмеялась. Это передалось как эпидемия мне, и я присоединилась.
Я смеялась, хотя не должна была делать это, поскольку я просто писала в свои колготки. На сей раз, это было большее количество моего горячего золотого сока, стекающего вниз по моим ногам. Анна смотрела на мои влажные и блестящие колготки, затем она опустилась на колени и начала ласкать влажную ткань. Ее ноздри дрожали, и она жадно засасывала запах моей парящейся мочи носом.
Теплая дрожь пробежала вниз по моей спине — глубже и глубже пока она не достигла моей писеньки, которая задергалась. Анна позволила своей руке скользить к моей горячей вульве и достигла ее задыхаясь.
"Только позволь ей течь, мы все уберем попозже", стонала она.
"Но если доктор войдет?", — спросила я малодушно.
" Я — здесь, а он сейчас занят, будьте уверены", ответила Анна.
Я не заставила ее ждать дольше, тем более, что я была настолько возбуждена, и очень хотела пописать на глазах у Анны. Это было первый раз, когда леди наблюдала меня, пока я писала через колготки, раньше я делала так только в присутствии мужчин.
Анна прижала свою ладонь к моей письке. Это дало мне толчок и мой оказавшийся запертым мочевой пузырь как и я сама моментально напрягся. Затем я попыталась немного расслабиться, но я была очень возбуждена.
Анна шептала: "Позволь ей идти прямо на меня, я так похотлива, начинай, писай на меня, только делай это сейчас, я не хочу больше ждать!"
Я не могла больше держатся, раздвинула свои ноги как ворота и писала из раскрывшейся под колготками письки, пока мой дорогой мочевой пузырь не стал пуст. Соки пузырились из моей письки. Анна наклонилась немного вперед, чтобы подобратьсяко мне так близко, насколько возможно, и пробовала ловить капли моей мочи обеими руками. Она вытягивала свой язык и погружала его в мой теплый каскад. Когда кончик ее языка достиг шва колготок между моими ногами и ее язык прижался к моему клитору, и я кончила, крича и задыхаясь.
Мой родник высох, но это не остановило Анну, она облизывала мои влажные бедра, разрывая мои колготки, чтобы погрузить свой рот внутрь и поцеловать мою письку. Она интенсивно облизывала меня, помещая язык глубоко в мою мокрую промежность, и я достигла второго оргазма, когда она яростно сосала меня.
Она встала и всунула свой язык прямо в мой рот, и я смогла пробовать ее слюну, смешанную с моей мочей. Никогда раньше поцелуй не был настолько подавляющий меня. Я схватила ее бедро, шлепнула ее ягодицу и зажала щеку ее попы. Ее соски были тверды и терлись о мои, поскольку мы были одного роста. Она застонала, когда я спустилась вниз по ней. Я задрала ее платье, она была без трусиков, и это позволило мне очень легко воткнуть палец в ее скользкое влагалище.
Соки ее писеньки стекали по моим пальцам, она стонала, извиваясь от похоти. Я трахала ее своими пальцами, всего через несколько секунд она кончила. Наклонившись вперед я облизывала ее возбужденную слизь и она без предупреждения пописала на меня. Меня так застали врасплох, что я глотала ее, и, впервые, соленый вкус ее мочи оказался потрясающим. Я никогда раньше не пила мочу.
Ее горячий родник все еще пузырился, широким потоком сбегающий вниз на пол прямо передо мной и на мою блузу. В то время как я вся становилась мокрой, Анна стонала и восклицала, пока она не кончила и сказала: "Эй, Вы вся мокрая. Какой беспорядок!"
Анна взяла мою руку, и мы вошли в маленькую комнату, это была раздевалка и также душ, встроенный там. Она дала мне полотенце и велела мне принимать душ, а затем ждать ее. Я была последней пациенткой, и она пойдет сообщит доктору, что я уже ушла. После завершения сражения и всех проблем с истеричной леди он конечно, будет рад уехать на теннисный матч в 4 часа.
Мои часы сказали мне, что прошло только 20 минут. Мне было ясно, что Анна принесла кое-что для меня, когда она дала мне бутылку минеральной воды и сказала "Выпей это. Мы не хотим, чтобы Вы бегали сухой после этого, не так ли?" Тем временем мне понравился едкий и соленый вкус ее мочи на моем языке, который уже покинул меня, и я была снова горяча для игр, чтобы кончать, когда мы будем здесь одни.
"Не только для меня! Может возьмешь бутылку и для себя?" — спросила я в ответ. Анна захихикала и с большой и томной усмешкой на ее красивом детском лице, она задрала свое белое платье вновь, взяла ведро и швабру из шкафчика и вернулась в кабинет врача, чтобы убрать беспорядок…
Аня однажды
Это было прошлой весной, после майских. Вечером, я как всегда, тащилась с работы по МКАДу. Как всегда была ужасная пробка. Настроение было офигенским, орала музыка, окна настеж, солнышко первое, настоящее и все такое: Один моментик, несущественный, ссать очень хотелось, но это пустяки, дело житейское:
И тут, подробность, в итоге ставшая роковой, примерно в районе Строгино, движение практически прекратилось, то есть если до этого момента мы хоть как то двигались, ну 20–30 км/ч, то теперь все мертвяк. Прошло минут двадцать, за это время я проехала ок 200 м, блин. В туалет оч хотелось и моч пузырь тоже оч болел. Минут через 10 я расстегнула ремень на джинсах. Еще через какое-то время я поняла, что уже все, край. В голове уже пронеслись куча бредовых идей, тапа незаметно выйти и присесть между машинами, или бросить машину и крупными шагами ломануться к краю дороги, но там — обрыв, оч глубокий, и ни одного кустика, блин. Короче еще минут через 20–30, я, вся в холодном поту, начала пускать струйки, короткие. Не скрою со мной случалось такое и раньше, но в отличие от этого несчастного случая, я точно знала, что через минуту-две будет где комфортно пописать, а тут: Какие-то два урода, из соседней газели стали гудеть и махать руками <Девушка, девушка:>, уроды, блин. Через какое то время я в очередной раз полезла рукой проверить, как у меня там все плохо, низ уже расстегнутой на половину ширинки был не просто влажным, а мокрым. Пальцем я залезла под джинсы, с трусами была вообще беда… И тут, я почувствовала, вначале рукой, а потом головой, достаточно большую порцию мочи. Пока я ее смогла остановить, прошла вечность, наверное. На глаза сами собой выступили слезы. В припадке злости, я вырубила радио. Посмотрела вниз, — там БЕДА — ноги с внутренней стороны были мокрыми, чуть не до колен, но боль отступила, хотя было понятно, что это еще далеко не все.
Пробка закончилась через несколько км после Ленинградки. Там фура въехала в Оку и перекрыла сразу 2,5 полосы, плюс наши автолюбители, которым на все посмотреть надо. Я выскочила на свободу, МКАД почти пустой, быстро разогналась до 120 и инстинктивно положила руку между ног. Там было противно и холодно. Машина летела и после полуторочасовой пробки это был настоящий кайф. Тут я почувствовала, что все еще оч хоче писать. В этот момент у меня в голове что-то щелкнуло, я почувствовала, что это некая граница, которую интересно было-бы перейти, ну как первый опыт онанизма или подсматривание за мальчишками в раздевалке, т. е. что-то возбуждающее и грязное, что-ли. В общем рука сама сабой оказалась в трусах, в голове все поплыло, ветер в окно и: я полностью расслабилась. Когда в пальцы ударила горячая струя, осталось только нажать посильнее: и: это было очень круто, потом я взялась за руль двумя руками, в глазах все плыло, я плавно сбросила скорость, а там все лилось и лилось, обжигая попу, ноги. Если бы кто-нибудь видел бы меня в этот момент.
В конце хочу сказать, что самым сложным было выйти из машины и зайти в подъезд. Для этого пришлось просидеть в припаркованной машине около получаса. Потом дождавшись, пока кроме алкашни местной никого рядом не будет, прыжками перебежать в подъезд. Лифта дожидаться не стала, а через ступеньку помчалась на свой шестой. Ощущения, надо сказать были смешанные. Смесь какой-то мерзости и экстрима. Дома — быстро в душ, шмотки в стирку. Под впечатлением я находилась еще несколько дней, но, хочу сказать что не прошлол и недели, как я повторила свой подвиг, правда в несколько других декорациях.
Поделиться книгой: