Помоги проекту - поделись книгой:
Не помню, что я ей ответила. И как добралась до офиса, тоже не помню. Очнулась я, только когда в моей руке оказались ключи от квартиры Ханта.
И мысль, что это ведь Кора уговорила меня признаться Эйву, стала самой невыносимой в череде моих воспоминаний.
Это же Кора и раздувала во мне то безрассудное чувство. Она находила и подтверждения несуществующей взаимности. Меня, ослеплённую первой любовью, так легко было убедить. Именно она в тот злополучный день отвела меня к своему стилисту. С новой стрижкой и макияжем я сама на себя не была похожа, поэтому, наверно, и рискнула, и поддалась на её уговоры. Кора и напоила меня «для храбрости», и устроила ту роковую встречу в спортзале.
Может, не доверься я ей тогда так опрометчиво, моя жизнь сложилась бы иначе?
Что проку гадать. Всё, что могло случиться, уже случилось.
Пустой стакан из-под виски на столе у Ханта отодвигает моё прозрение на задний план. Это куда же он отправился, что ему потребовалась поддержка коллекционного Макаллана? И ночевать будет не дома, иначе не дал бы мне ключи. И раз попросил отменить все встречи, значит, на работу с утра не собирается. А это могло быть только в одном случае...
Чёрт побери! Ива Уорд! Так не прибравшая Ханта к рукам, но и не оставившая его Ива Уорд и, конечно, их любимый «Блаженный Августин».
8. Эйвер
Юркая, яркая, миниатюрная Ива Уорд похожа на экзотическую рыбку, что прячется в заросли кораллов, едва заметит опасность. Да, она именно такая: усиленно машет хвостиком, привлекая внимание, но только запахнет жареным - тут же прячется в кусты, предпочитая исключительно разумный риск.
В этом есть свои плюсы: любым её сведениям можно доверять, ведь они перепроверены не один раз. Но есть и минусы: ей всегда нужны стопроцентные гарантии там, где их и господь бог дать не может.
Наверно, поэтому я так и не женился на ней. Хотя, как никогда, был близок. Как никогда был готов ей поверить, ведь она появилась в моей жизни до того, как я узнал о своём уникальном феромоне. И осталась после того, как о нём узнала сама.
Но однажды она захотела слишком много: заставить меня сдаться в угоду ей там, где я намерен был победить, и с тех пор наши отношения всё больше и больше похожи на поединок. Поединок, в котором я всегда одерживаю победу, а она, обиженная и оскорблённая, уезжает, чтобы вскоре вернуться и попытаться снова.
Сегодня в чёрном блестящем плаще она похожа не на рыбку, а на змейку. Лифт пентхауса останавливается как раз напротив огромного дивана, на котором я сижу. Жду, когда стеклянные двери разъедутся, чтобы выпустить её, злую, недовольную, обиженную и явно обнажённую под плотно запахнутым плащиком.
- Иви, - приглашающий жест моей руки направлен на кресло, но она не намерена уступить даже такую малость.
- Эйв, - передёргивает она плечами, бросая в указанном направлении лишь взгляд, а на диван - сумку. - Чёртов Эйв, как ты мог?
Она рассержена: мой клиент не согласился с первым предложением. И ей придётся быть очень красноречивой и щедрой, чтобы его переубедить. Конечно, этому поспособствовал я.
- Эй! Эй! - перехватываю её руки, когда Ив кидается на меня с кулаками. Вернее, с кулачками. Ведь её сжатые пальцы целиком помешаются в моей ладони.
И всё же она опрокидывает меня на диван и, только усевшись сверху, наконец, улыбается.
- Привет!
- Здравствуй, моя непокорная, - запускаю пальцы в её волосы и впиваюсь в губы жадным поцелуем.
Раз. Два. Три... Чёрт! Дурацкая привычка считать!
Это же Ив. Моя Ив. Задыхающаяся в нежности моих объятий. Рвущая пуговицы на своём дорогом плаще. Ив - юркая ящерка, Ив - шустрый мышонок, Ив - ручеёк, юла, стрекоза. Ив, не оставляющая шансов моей одежде удержаться на теле. И вонзающая свои остренькие зубки мне в плечо как раз перед тем, как её накрывает самый первый и самый быстрый оргазм за эту долгую ночь.
- Пойдём на кровать?
- Нет, чёртов Эйвер Хант - Железный Стояк, сейчас мы никуда не пойдём, - тяжело дышит она. Лучше плесни мне виски, и продолжим.
- Вижу, ты серьёзно настроена, - подаю наполненный по её вкусу стакан. Она опрокидывает его одним глотком и снова заваливает меня на спину.
Но я же сказал: на кровать. И, подняв её на руки, несу в спальню.
Ив вырывается, лупит меня кулаками, брыкается, но, едва коснувшись лопатками прохладной простыни, обхватывает ногами и заражает меня своим помешательством.
Выгибается, стонет, визжит в исступлении, бьётся в экстазе и раз за разом отдаётся с таким неистовством, что у меня дрожат руки, подгибаются колени, а она всё шепчет в беспамятстве моё имя.
Где-то далеко за гранью безумия её снова и снова накрывает самоубийственными, яростными, затяжными, восхитительно осязаемыми оргазмами, на пике которых и я едва сдерживаюсь. Но её томительная дрожь, блаженные вопли и тугие сладкие спазмы намного важнее моей разрядки.
Только спустя несколько часов этой влажной схватки, меня тоже накрывает. Мокрый, с искусанными до синяков плечами, я беру её сзади последний на сегодня раз и наконец сбрасываю напряжение, которое остаётся в глубине её тела и тонком латексе презерватива.
«Всё. На сегодня точно всё», - падаю ничком на кровать.
- Эйв, пожалуйста, - после душа Ив кладёт голову мне на грудь, пристраивая щёку на полотенце, которое с меня же и стягивает.
Восходящее солнце золотит веснушки на её носу, делая их ярче, заметнее, как бы она их ни выводила. Не знаю, почему я так дорожу этими, ненавистными ей, пятнышками. И сейчас, в данный момент времени полного блаженства, искренне не понимаю, почему я решил, что меня никто и никогда по-настоящему не полюбит. Даже Ив. Особенно Ив. Ив, что возвращается вновь и вновь переспать со мной и ненавидит меня за это.
- Уступи мне эту сделку, - хрипит её уставший голос. - Пожалуйста, Эйв. Ну что тебе стоит? Ты не представляешь, как нужна мне эта работа.
- Я не могу тебе этого обещать, - прижимаю её к себе двумя руками и вздыхаю. - Не могу. И если окажется, что это не в интересах Картера, то ты сама знаешь: разговор будет короткий.
- Ясно, - кивает она, не открывая глаз. - Но, может, это даже и к лучшему.
И бормочет ещё что-то невнятное, но я, смежив тяжёлые веки, уже не пытаюсь ни разобрать, ни бороться со сном.
9. Эйвер
- Эйв! Э-э-эйв! - Ив никогда не будит меня поцелуем. Хоть я усердно прикидываюсь спящим и каждый раз этого жду. Но терпкий запах кофе ударяет в нос и заставляет смириться, что сегодня она не сделает исключения.
- Я думал, проваляемся до обеда, - открываю глаза. - Я освободил для тебя полдня.
- Какая щедрость, - фыркает Иви, вручая мне кружку, и садится в кресло, пока я подтягиваюсь к изголовью. - Жаль, что только меня забыл спросить.
Кофе она всегда варит такой крепкий, что даже от запаха першит в горле. На вкус тоже сущий яд, но я глотаю эту горечь и ядовитые насмешки Ив как лекарство, потому что после трёх часов сна должен проснуться. И после сумасшедшей ночи вспомнить, как она меня за это люто ненавидит.
- И всё же я в полном твоём распоряжении. Можешь пользоваться мной как эскортом, советником, носильщиком, даже ручным попугайчиком, рад буду оказаться тебе полезен, - пытаюсь примирить её со своим неодолимым влечением ко мне. Пытаюсь шутить и просто быть любезным. Но её это только больше злит.
- Как там Дэйв? Не придумал ещё никакой чудодейственной вакцины против твоего феромона?
- Кстати, можем поехать как раз к Дэйву, он звонил два дня назад, но по телефону, как обычно, ничего говорить не стал, настаивал на личной встрече.
- О, нет, - допивает Ива свою отраву и встаёт. - Избавь меня и от его занудства, и от вида несчастных подопытных животных. И уж, конечно, от очередной дозы информации о том, какой ты весь из себя уникальный и великолепный.
Она делает небрежный жест. Мне понятна её злость на меня, но её нелюбовь к нашему другу биохимику обусловлена лишь тем, что он к ней давно неровно дышит, ещё с университета. А Ив передёргивает от одной мысли, когда кто-то недостаточно блистательный по её меркам смеет думать о том, что она может с ним быть. Да, Ив та ещё штучка.
Но, положа руку на сердце, Дэйв не такой уж и «ботаник», какими принято считать зацикленных на науке гениев. Разве что ростом не вышел. Но для миниатюрной Ивы это не стало бы проблемой, не будь она презрительно невысокого мнения о Дэйве как таковом. Дэйв же, подозреваю, не оставляет попыток найти «противоядие» от моей болезни не ради меня, а именно ради Ив.
Не хочу говорить Дэйву, что Ив в городе, когда, воспользовавшись неожиданно освободившимся утром, пересекаю порог его лаборатории.
- Это здесь мучают несчастных животных? - заглядываю в дверь.
- Эйвер! Проходи! - поворачивает Дэйв лицо в защитном пластиковом экране, когда зажатая в его руке белая мышь изворачивается и падает в прозрачный короб. - Ну и хрен с тобой, - обращается он к сбежавшей норушке, сдёргивая с головы экран.
С невозмутимым видом задвигает крышку, ставит в ряд к другим таким же клеткам и потом только возвращается ко мне.
- Рад тебя видеть, старик, - протягивает он косточками вперёд кулак, получает от меня удар, хлопок сверху по ладони, потом снизу в развороте и наконец крепко стискивает в объятиях.
- Фу! - выкрикиваю, запоздало оттесняя его от себя. - Ты же только что держал в руках мышь.
Брезгливо выставляю перед собой руки. На что Дэйв ржёт, выкидывает давно снятые перчатки. И на этом, собственно, ритуал нашего приветствия заканчивается.
- У меня для тебя хорошие новости, - садится он перед компом, разворачивая ко мне экран, и щёлкает по клавишам, вводя пароль. - Смотри.
На экране появляется вращающаяся молекула, представленная в виде сложной структуры сцепленных атомов разного цвета. Я едва сдерживаю вздох, когда рядом появляется вторая, а потом ещё одна ни о чём мне не говорящая анимация.
- Только не делай вид, что тебе неинтересно узнать, что я получил формулу твоего феромона, - блестят глаза этого сумасшедшего учёного.
- Как бы интересно, - зеваю, прикрывая рот рукой. - Но давай уже ближе к телу.
- А давай! - заставляет он меня вздрогнуть, когда на экране появляется голый мужик, подозрительно похожий на меня.
- Твою мать! Ты хоть трусы на меня надень, - оглядываюсь я на дверь и едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть экран рукой.
- Легко, - издевается этот говнюк, нацепляя на модель плавки, которые теперь топорщатся так, что мне приходится прикрыть рукой глаза.
- Да хватит уже!
- Зато смотри-ка, твою сонливость как рукой сняло, - глумится Дэйв, хотя я более чем уверен, что он специально заготовил этот трюк с плавками и устроил бы его, несмотря ни на что.
- Просто не выспался, - пожимаю я плечом примирительно.
- Понимаю. Сатурния затрепетала крылышками на аттрактант, - выдаёт он, счастливо улыбаясь и, оценив мой вопросительный взгляд, толкает в плечо: - Слишком сложная для тебя шутка, да? Ладно, для скудных умом перефразирую: очередной мотылёк не справился с притяжением твоего огня, да? Бурная ночка?
- Дэйви, давай по существу вопроса, за который ты собрался Нобелевскую премию получить, - пресекаю разговор на эту тему. Ибо соврать про Ив не смогу, а делать Дэйву больно не хочу. - А то лишу тебя образцов биологического материала.
- Молчу, молчу, - примирительно поднимает он ладони. - Покажу тебе, что я тут набросал для наглядности.
Он снова привлекает внимание к экрану, где у мужской модели чудесным образом исчезают и эрекция, и мои черты, зато разным цветом подсвечиваются части тела, где выработка и выделение феромона наиболее активны. Это я уже знаю и без дополнительной вводной лекции: кожа головы, подмышечные впадины, слюнные и половые железы. Но разве Дейва отговоришь поумничать?
10. Эйвер
- Итак, как тебе известно, феромоны - это вещества, которые животное выделяет в окружающую среду, чтобы вызвать определённые поведенческие и нейроэндокринные реакции у другого животного того же вида, - начинает он свою лекцию. И по опыту знаю, что лучше его не перебивать, а то это затянется дольше, чем я рассчитываю. - Условно они делятся на лёгкие летучие соединения, которые распространяются как запахи, и тяжёлые молекулы, которые передаются во время поцелуев и соприкосновении тел. Человеческие феромоны считаются соединениями тяжёлыми, так как вомероназальный орган, который есть у рептилий и большинства млекопитающих, у нас в процессе эволюции редуцировался.
- Это ещё что за хрень?
- Грубо говоря, это пучок обонятельных рецепторов в носовой полости. Один конец этого пучка - дендрит - реагирует на запах, а второй - аксон - подаёт эту информацию напрямую в мозг. Импульсы, что идут в кору головного мозга, мы воспринимаем как запахи. Но, - поднимает он палец, - вышеупомянутый ВНО подаёт их не в кору, а в лимбическую систему, которая заведует нашими инстинктами, желаниями и страстями.
- Так и почему он считается редуцированым?
- Чтобы от меня не ускользнула моя Нобелевская премия, конечно. Ибо я хочу доказать, что он живее всех живых, - лыбится Дэйв. - А если серьёзно, то эволюция человека шла по пути подавления инстинктивных реакций. Воспитание, мораль, поведенческие навыки - всё, чем управляет кора головного мозга у людей, довлеет над подкорковыми структурами. Глушит и феромоны, не позволяя инстинктам особо разгуляться. Кстати, алкогольное опьянение весьма способствует сексуальному сближению, потому что... - он делает паузу, позволяя мне самому догадаться.
- Выключает контроль коры?
- Именно. А теперь, собственно, формулы, - снова выводит он на экран вращающиеся молекулы и показывает на них рукой. - Это андростенол и андростенон - претендующие на роль мужских феромонов, производных тестостерона. А это 2МВ2 - низкомолекулярное вещество, выделенное из молока крольчих и помогающее новорождённым слепым крольчатам отыскать сосок матери. А это... Тадам-м-м! - делает он круг указательными пальцами и направляет их в экран. - Вещество, которое выделяют твои апокриновые железы.
- Чего?! - всматриваюсь я в слепок из цветных шариков. - Хочешь сказать, я как мать-крольчиха, только мужик?
Видимо, для сложноорганизованного мозга Дэйва мои слова показались очень смешной шуткой, потому что он ржал чуть не до слёз, хотя я, можно сказать, оскорбился.
- Я хочу сказать, что это - уникальная комбинация материнской любви и доминантного феромона, обеспечивающего психологическую кастрацию слабых конкурентов.
- Так, всё, - отодвигаюсь от экрана. - Я понимаю, что тебя это веселит, потому что ты с этим не живёшь, но хоть ты избавь меня от своих насмешек.
- Да брось, Эйви, я не смеюсь, я как раз и занимаюсь тем, что решаю твою проблему, - понимающе вздыхает он.
- Ладно, прости, - хлопаю его по плечу. - Просто вчера одна напыщенная психологиня выслушала всё, что я ей сказал и решила полечить моё предубеждение в собственной неотразимости.
- Между нами, - добро усмехается он, - расскажи кому угодно о своей способности, и они сочтут это, как минимум, завышенной самооценкой, и, как максимум, даром божьим. На самом деле, каждый мужик мечтает иметь такой дар, чтобы бессовестно им пользоваться. И только ты, тот, кто может заполучить любую женщину не напрягаясь, считаешь это проклятием. И ты несчастен, потому что у тебя принципы, правила и прочие заморочки.
- Да, вот так я, к сожалению, воспитан. И сам знаешь, что это отчасти из-за отца, который разбил матери сердце своими бесконечными изменами. Я отношусь к этому серьёзно и так никогда не поступлю.
- Эйви, ты - не твой отец. И не знаю, что там наговорила твоя психотерапевт, но не ты виноват в смерти матери. Никто не виноват.
- Мы до этого даже не дошли. Она только что не рассмеялась мне в лицо, едва я сказал, что ни одна женщина ещё не устояла.
- Не ходи больше к этой дуре.
- Я и не собираюсь. Всё, к чёрту! Доктор Дэйв Падески, скажите мне лучше в двух словах: это лечится?
- Э-э-э, - трёт он висок. - Скажу. Эффект Кулиджа.
- Дэйв, твою мать, - протягиваю я руки, словно готов его задушить, - не умничай.
Поделиться книгой: