— Нет. С соседкой, — и, немного подумав, добавила: — Я разведена.

— Простите за бестактный вопрос, — уже подходя к машине, извинился он.

— Рано или поздно вы бы все равно об этом узнали. Скрывать не имеет смысла, — спокойно ответила Анна.

В машине Крылов сел рядом с ней на заднее сиденье и, заговорив о предстоящей на день работе, отвлек от грустных мыслей.

— Ночью я отправил все, как и обещал, переводчикам, но оригинал на русском языке сегодня к концу дня я должен отдать Балайзеру. Вопрос в последних двух разделах. Как только закончишь вносить информацию по таможне, отошлешь готовый раздел на фирму Хорину, на проверку. Вот адрес, — он подчеркнул что-то на фирменном бланке и изменил несколько цифр. — Вот телефон Виктора, Виктора Михайловича. Он мой заместитель, звони прямо ему, я его предупредил. Вряд ли будет время перепроверять всю информацию, поэтому я хочу спросить: твои источники надежны?

— Да, я им доверяю. На прежней работе мне часто приходилось решать вопросы и с таможней, и с транспортом. К тому же это было предприятие, связанное с иностранным капиталом. Что-то изменилось за полгода, конечно, но в целом я хорошо понимаю ситуацию, когда нужно выиграть тендер. Единственное, чем я плохо владею, так это спецификой работы в сфере радиоэлектроники. Ошибки могут быть в обычных, на ваш взгляд, терминах…

— Связывайся с Виктором. Не смущайся переспрашивать самые элементарные вещи. Впрочем, насколько я понял, ты не из стеснительных.

— Смотря в каких вещах, — не отрицая сказанного, спокойно согласилась Анна, отметив про себя, что, когда дело касается работы, Константин Петрович непроизвольно переходит на «ты».

Они расстались в коридоре, и Крылов направился в зал заседаний. Сегодняшняя учеба была организована для технических директоров, но так как он был здесь в одном лице, посещение семинара касалось его непосредственным образом. Отправлять Степана или Виктора на дополнительное ознакомление с новинками не было никакого желания. Да и спросить потом будет не у кого.

Сегодня, несмотря на бессонную ночь, он чувствовал себя гораздо спокойнее. Анна неожиданно быстро влилась в работу. Она сама была не лишена инициативы, и практически все, сделанное ею за сутки с перерывом на сон, было выполнено качественно. Правда, порой, находя какие-либо неточности в тексте, Костя готов был искренне рассмеяться. Но с учетом того, что Анна не обладала какими-либо познаниями в области радиоэлектроники, объем проделанной ею работы вызывал уважение.

Во время перерыва Константин Петрович заглянул в комнату, где работала Круглова, и был искренне удивлен, когда увидел рядом с ней Роберта Балайзера. По всему было видно, что у них шел очень интересный разговор. Но как только Анна заметила вошедшего Крылова, она, извинившись перед американцем, взяла со стола папку с документами.

— Константин Петрович, мы с господином Балайзером обсудили один момент, и ему понравилось наше решение. Но у него появились дополнительные вопросы.

— Да, — вступил в разговор Роберт. — Я побеседовал с Анной, так как вы были заняты. Она показала мне много интересного, но, как сама призналась, недавно работает в вашей компании. Мне хотелось бы обсудить с вами узкоспециальные моменты.

Косте удалось скрыть раздражение, появившееся после его слов. Но через пару минут, разговорившись с Балайзером, он вообще забыл о том, что его задело больше: то, что Анна беседовала с самым главным человеком на этой встрече без его ведома, или то, что он снова почувствовал нечто, напоминавшее ревность. Слишком уж тепло общался Балайзер с Анной и, пожалуй, никому не уделял столько внимания за прошедшие дни, как ей.

Анна готовила кофе в соседней комнате и через стеклянную перегородку наблюдала за мужчинами.

«Так, шеф нервничает. Но я же не виновата, что Балайзер стал меня расспрашивать о работе! И удивительно, — раздумывала она, — как умело он переводил разговор на другие темы. За полчаса я рассказала ему о себе больше, чем Крылову за четыре дня знакомства. А как он заволновался, когда узнал, что мои родители работали в Африке! Даже странно. Никого, в общем-то, это уже давно не интересует».

Налив себе кофе, она задумалась.

Аня редко вспоминала родителей. Они остались для нее просто далеким воспоминанием детства. Гораздо ближе многие годы была бабушка, вырастившая ее после того, как мама с папой не вернулись из длительной командировки.

Родители работали врачами в одной из африканских стран. В официальных документах значилось, что они погибли во время исполнения служебного долга. На самом деле, судя по рассказам бабули, неожиданно между местными племенами произошел какой-то конфликт. Все иностранцы успели быстро эвакуироваться, советское же правительство медлило с принятием решения, и к тому времени, когда оно было принято и дошло до посольства, госпиталь со всеми больными и врачами был уничтожен. Осталось лишь несколько случайно спасшихся свидетелей.

Вот так Аня и осталась в четыре года сиротой. Она не понимала, что происходит с бабушкой и дедушкой, который внезапно слег, долго болел, а позже умер в больнице. Но когда выросла, то узнала почему. Дед так и не смог себе простить, что, поддавшись на уговоры зятя и единственной дочери, используя свои связи и положение, способствовал тому, что они уехали работать в далекую африканскую страну.

Аня с бабулей, которую звала просто Асей, остались одни в большой сталинской квартире в центре Минска. Впрочем, в детстве она не чувствовала себя одинокой, возможно, потому, что постоянно находилась под опекой бабушки, у которой, кроме внучки, никого не осталось.

Они всегда отдыхали в хороших санаториях, персональная пенсия позволяла им вести достойный образ жизни, а известность умершего деда в партийных кругах помогала решать многие другие вопросы. Их приглашали в гости старые друзья. Аня без проблем поступила в одну из лучших школ в городе. И только когда пришла первая любовь и девочка стала плакать по ночам, вот тогда она ощущала тоску по своим родителям и ей становилось себя жалко.

Порой плач переходил в безутешные рыдания: что поделаешь, переходный возраст. Но, стараясь не расстраивать бабушку, которой и так было тяжело, Аня редко делилась с ней своими переживаниями…

Углубившись в воспоминания, она не сразу услышала, как за спиной открылась дверь.

— До свидания, Анна. Надеюсь, завтра мы еще увидимся. До свидания, господин Крылов. — Роберт пожал Косте руку и скрылся за дверью.

— Ура! — вполголоса воскликнул тот, подбежал к Анне и, попытавшись обнять ее в порыве радости, неловко опрокинул чашку с горячим кофе.

Она едва успела увернуться. Но брызги все равно разлетелись в разные стороны.

— Да черт с ней, — сказал он, не обращая внимания на Анну, которая старалась скрыть следы пролитого кофе на блузке. — Мы еще не победили, но мы сделали то, о чем я даже не мог мечтать. Мы в числе кандидатов на новый проект. Слушай, выпишу кадровику премию. Где он тебя откопал?

— Угу, вы же его четыре дня назад вместе со мной уволили, — пробурчала она, все еще занятая блузкой.

— Да Хвостова никто никогда уволить не сможет! — Костя рассмеялся. — Он из категории непотопляемых. Я ему намекнул как-то об увольнении, так он сразу с сердечным приступом в больницу угодил. Я же прекрасно знаю, что, прежде чем ко мне зайти, он у всех осведомится, в каком настроении сегодня шеф.

— Да уж, у шефа широкий спектр настроений. Спасибо, что подсказали, как к вам в кабинет заходить.

— Ну, уж вам сердечный приступ не грозит, — в тон ей ответил он. И добавил: — А вот после общения с вами его заиметь можно.

— Это почему же? — искренне удивилась Анна.

— Преобладание наглости в сочетании с умением добиться результата.

— С кем поведешься — от того и наберешься, — не задумываясь, отпарировала осмелевшая Анна.

Костя поперхнулся. С ним и вправду никто так не разговаривал. Но он действительно был в великолепном настроении и оттого только продолжал смеяться.

— Хорошо, если на пользу дела — такая наглость годится.

— Можете приписать ее к моим служебным обязанностям. В разговоре возникла пауза, и Анна, сославшись на то, что ей нужно в секретариат, вышла из комнаты. На самом деле она все еще надеялась спасти любимую блузку и поспешила в санузел.

«А вправду, каковы будут ее служебные обязанности? Чем она займется в Минске?» — Костя впервые задумался о последствиях такого скоропалительного найма на работу.

Его компания совершенно не нуждалась в дополнительном штате на сегодняшний день. Просто, когда прошел слух, который, конечно же, донес до шефа Хвостов, что мужа секретарши Аллы Ивановны повысили в министерстве и теперь уж точно ей можно будет не работать, на всякий случай, перестраховавшись, дали объявление. Но Алла Ивановна уходить не собиралась и, хотя ей было уже за сорок, работала с удовольствием, предпочитая неблагодарной роли домохозяйки живое общение в офисе. Вопрос отпал сам собой. И если бы не ситуация с гриппом, о кандидатурах, отобранных Хвостовым на собеседовании, никто бы и не вспомнил.

«В дальнейшей работе над проектом ей, в общем-то, как неспециалисту места нет. Свои идеи она внесла, и на том спасибо, — продолжал раздумывать Крылов. — В то же время много умеет, много знает, быстро учится. Ей не трудно будет изменить профиль своей деятельности. И, пожалуй, самое главное: она не боится принимать решения. Ладно, приеду в Минск — разберусь, на месте виднее», — подвел он черту.

Выйдя из кабинета, Костя лицом к лицу столкнулся с Николаем.

— Ты куда пропал, тебя уже все ищут. Ну, поздравляю, ну, молодец!

— А ты откуда знаешь?

— Да уже все знают. Балайзер минут пять назад объявил и твою кандидатуру. Точнее, он сказал, что практически принял решение. Принял решение! За три дня! Ну, ты даешь! Да я своего проекта три года ждал!

— Ты же был первый.

— Не важно. Молодец.

— Ну, поздравлять-то еще рано. Кандидатов несколько, — с сомнением произнес Крылов. — А вообще, честно говоря, если бы не Анна… — он не успел закончить предложение, как Николай перебил его и очень серьезно предложил:

— Покупаю. За ценой не постою.

— Да чего ты за нее уцепился? Тебя же Вера из дому выгонит, — засмеялся Костя.

— Наоборот. Да, кстати. Совсем забыл. Мы вас сегодня в гости приглашаем. Приходи с Аней часам к семи. Посидим, как прежде. Машку нашу, поди, год как не видел. Такая девица стала!

— Ну, вы даете, — присвистнул Костя. — А без Ани уже и нельзя никак? А как же былая дружба? Ты, я да Вера?

— А дружба никуда не денется. Мы, между прочим, о тебе думаем.

— Так, так, так. Вы что, серьезно меня женить надумали? Да я ее три, точнее, четыре дня, как знаю. И, между прочим, дважды успел уволить.

— Но ведь не уволил? — лукаво уточнил Николай. — В общем, шутки в сторону. Ждем к семи. Извини, меня ждут, — и, похлопав друга по плечу, быстрым шагом направился к лестнице.

«Забавная ситуация получается. Не хватало мне только банального романа с секретаршей. Надо все поставить на свои места», — твердо решил Костя и пошел искать девушку. Но, не доходя до секретарской нескольких шагов, остановился, подумал и повернул обратно. «Не буду ничего ей говорить. Поеду один», — решил он окончательно.

Костя не успевал к семи. Договорившись о том, чтобы Анну довезли до гостиницы, он поехал покупать Дербеневым подарок.

За многие годы знакомства стало уже традицией, что в подарок приносилось нечто нужное в хозяйстве, небольшого размера, но обязательно очень оригинальное. И неважно, что это будет: штопор или салфетница, совок для мусора или держатель для туалетной бумаги. Главное условие — немыслимый дизайн. Такое могли дарить только очень близкие друзья.

Вот и на этот раз он, предусмотрительно поставив машину во дворе гостиницы, взял такси и поехал по магазинам, но долго не мог найти необходимое. Наконец совершенно случайно Костя наткнулся на оригинальный набор щеток для обуви, купил по пути бутылку хорошего вина и цветы.

Назвав таксисту адрес и почувствовав что-то сродни укору совести, он вздохнул, достал из кармана телефон и набрал номер.

В комнате Анны никто не снимал трубку.

«Вопрос решился сам собой. Совесть чиста», — подумал он облегченно.

— Коленька, смотри, какая прелесть! — искренне восхищалась Вера, рассматривая Костин подарок. — Посмотри, ручка как голова жирафа. А вот щетка в форме крокодила. Ты откуда такие забавные вещи привозишь?

— Коммерческая тайна. А если честно, все приобретено здесь, в Киеве. Вы что, по магазинам не ходите?

— Как это не ходим? Как это не ходим? — начав было возмущаться, Вера неожиданно рассмеялась. — А впрочем. Костя, ты прав. У меня действительно нет времени для прогулок по магазинам. Мы их посещаем только на отдыхе, во время отпуска.

— Но в таких количествах, что каждый раз возвращаемся с дополнительно купленными чемоданами, — вставил подошедший Николай. — Скоро придется под них комнату отводить. И подписать: «Чемоданная». Кстати, Костя, хочешь парочку? Бесплатно.

— Ну вот, начинается старая песня, — стала заводиться Вера. — Коля никак не может понять, что для любой женщины полноценный отдых обязательно сопровождается посещением магазинов…

— Иначе отдых не состоялся, — перебил ее Дербенев.

— Ребята, не ссорьтесь.

— Да мы. Костя, не ссоримся, мы так, тешимся, — с улыбкой произнесла Вера.

— Дабы не отвыкнуть. Отпуск не скоро. А у нас это вечная отпускная песня, — добавил Николай. — Ну, хватит. Сейчас договоримся. Все на кухню, — скомандовала Вера.

— Да, Костя, — добавила она: — Я предполагала, что у тебя не будет времени заехать за Аней в гостиницу и поэтому сама ее из офиса забрала. Как раз на минутку к Николаю заскочила. Она мне стол помогла накрыть. Даже рецептом салата поделилась. Сейчас попробуем.

— Так… — протянул он.

Но Вера, не обращая никакого внимания на проявленные им то ли радость, то ли недовольство, втолкнула Крылова в комнату. Анна сидела за барной стойкой и рассматривала фотоальбомы. Взглянув на вошедшего Костю, она кивнула ему головой и, неожиданно рассмеявшись, спросила:

— Ой, неужели это Константин Петрович?

— Костя, Костя, — заглянув мельком в альбом, подтвердила Вера. — Кажется, восемьдесят шестой? Ребята, вы не помните точно? Новый год, когда ты билетов на поезд не смог достать? — спросила она, обратившись к Косте.

— Да, восемьдесят шестой. А что за фотография?

— Где вы с маленькой Машкой в клоунов нарядились. Мужчины подошли к Анне. С интересом рассматривая фотографии, они начали вспоминать подробности встречи далекого Нового года. Сам собой разговор вошел в русло дружеских воспоминаний. От одного альбома перешли к следующему. Выяснилось, что эти фотографии никто не доставал уже несколько лет. И, казалось, все были рады неожиданно появившейся возможности вспомнить о событиях многолетней давности.

Анна слушала и радовалась вместе со всеми. Она наблюдала за переменами, произошедшими с этими приятными ей людьми, изредка задавала уточняющие вопросы. Главная слушательница рассказов о прошлой жизни, она стала центром внимания мужчин, пока Вера заканчивала сервировку стола.

Работа и все связанное с ней отошло на второй план, и ей было удивительно уютно в этой компании друзей, давно знавших друг друга. Даже Константина Петровича Анна, поддавшись общему настроению, несколько раз назвала просто Костей. И это вышло так естественно, что, казалось, никто не обратил внимания.

Выпитое вино внесло свою лепту. Понемногу Анна стала вступать в разговор и, разгоряченная вином, тоже принялась рассказывать веселые ситуации из своей жизни. А так как рассказчицей она была замечательной и с удовольствием проигрывала события в лицах, чем неоднократно вызывала всеобщий смех, создавалось впечатление, что и она давно знакома с этими милыми людьми.

Расставались за полночь. Пока Вера прощалась с Анной в прихожей, Николай, улучив минуту, отозвал в сторону Костю и после небольшой паузы произнес:

— Света с Майклом в Киеве. Он мне сегодня звонил, интересовался делами. В общем, они хотят с тобой завтра встретиться.

— Был Миша, стал Майкл, — усмехнулся Крылов. — Зачем? — замечательное настроение Кости испарилось в один миг при напоминании о бывшей жене.

— По-моему, они снова хотят поговорить об Олежке. Как никак Света — мать. И вполне понятно, что она интересуется сыном.

— Где эта мать была раньше, когда согласилась подписать все бумаги и уехать? Много она тогда о сыне думала? — зло спросил Крылов. — Она даже отказ от свиданий с ним подписала, так хотелось за «бугор» свалить. Любовь, видишь ли. А о моих чувствах она много думала? Чего ей не хватало?

«Рана-то еще не зажила, — понял Николай, неприятно удивившись перемене, произошедшей с другом. — Вера зря старается, не готов он еще к новым чувствам».

— Рано или поздно, все равно придется решать этот вопрос. От него не уйдешь. Олег подрастет, сам захочет встретиться с матерью. Чем раньше ты смиришься с этим, чем раньше сможешь простить Свету, тем быстрее начнешь жить как прежде…

— Как прежде, Коля, уже не будет.

— Неважно. Заново жить начнешь. Радоваться жизни сможешь, — пытался убедить его Николай. — В конце концов найдешь женщину, которая тебя полюбит и которую сам сможешь полюбить. Тебе ведь только тридцать семь и еще не поздно начать жизнь сначала. Я думаю, что имею право говорить с тобой о таких вещах. На правах друга, которому ты не безразличен.

На протяжении последних двух лет эта тема была запретной. Но сейчас, после телефонного звонка Майкла, в прошлом — просто Миши, Николай решился на непростой разговор с Костей.

— Нет, Коля. Полюбить… Я не смогу больше поверить ни одной женщине, какое там — любить. Так, мимолетные встречи. Выгорело все внутри. Так что не дави, — с горечью ответил он.