Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не могу оценить свои плюсы, — продолжал Мотт, — но у меня сложилось впечатление, что я ей не неприятен. К тому же она сама сказала мне, что ее помолвка с вами была ошибкой, что она уже давно поняла, что вы с ней не подходите друг другу ни по характеру, ни по образу жизни…
Он встал и, сунув руки в карманы, прошелся по комнате. Затем, остановившись у камина спиной к огню, внимательно посмотрел на Беллами.
— Ники, я не хочу ничего от вас утаивать. Разумеется, после вашего ухода я не попытался добиться какой-то определенности… Но Кэрол дала мне понять, что спустя какое-то время она позволит мне заговорить о помолвке. Дела у меня идут неплохо, я собираюсь продать клуб, купить землю и поселиться где-нибудь в сельской местности. — Он помолчал немного, а потом добавил: — Я понимаю ваши чувства, Ники, но не сказать вам об этом я не мог. Думаю, вам лучше знать все.
— Вы всегда были покорителем сердец, Ферди. — Беллами покачал головой. — И все же я рад услышать это от вас. Что ж, так, наверное, будет лучше. Конец всем иллюзиям, и… — Он вздохнул. — Я желаю вам удачи, Ферди, черт бы вас побрал, вечного любимчика судьбы. А сейчас я намерен проверить тезис: «Не везет в любви — везет в картах». Надеюсь, на рулетку это тоже распространяется? Клянусь Юпитером, элементарная справедливость требует, чтобы я сегодня сорвал банк! — И он прошел в игорный зал.
Центральное место в зале занимала рулетка, вокруг которой сгрудились восемь или девять человек. Среди играющих была и Кэрол, а напротив нее Беллами заметил Айрис Берингтон. Через открытую дверь можно было видеть бар и Харкота Марча, в одиночестве пившего у стойки. Он явно не выглядел счастливым человеком. Беллами направился к рулетке. Миссис Берингтон подняла голову и заметила его. Когда их взгляды встретились, она мило улыбнулась и опустила ресницы. Он ответил ей широкой улыбкой.
Крупье, еще совсем молодой, высокий и очень худой мужчина с бледным лицом, похожий на чахоточного, раскручивал колесо. Это был мастер своего дела, которого Ферди Мотт сманил из первоклассного игорного дома в Мейфоре. Когда Беллами подошел к столу, он кивнул ему и сказал:
— Мистер Беллами, уже половина первого. По нашим правилам, после полуночи за участие в игре взимается плата. Два фунта, пожалуйста.
Беллами вручил крупье две однофунтовые бумажки, а затем поставил пять фунтов на черное за секунду до того, как крупье бросил шарик, достаточно громко пробормотав: «Где наша не пропадала!» Шарик остановился на черном поле. Беллами взял деньги, которые крупье придвинул ему своей лопаткой.
— Несчастлив в любви — счастлив в игре, — сентенциозно заметил Беллами и многозначительно улыбнулся Кэрол.
Она ответила ему холодной, сдержанной, улыбкой.
Играющие начали делать новые ставки, а Беллами отошел от стола с рулеткой и направился в бар. Там Харкот Марч готовился вступить в единоборство с четвертым стаканом виски.
— Как жизнь, Харкот? — обратился к нему Беллами.
— Хреново, будь оно все проклято! — ощерился Марч. — Денег нет. И эта война… Ненавижу войну, меня от нее в дрожь бросает, даже пальцы дрожат. Так что хуже быть не может!
— Вы так считаете? — пожал плечами Беллами. — Боюсь, что это от незнания: вы просто не испытывали худшего. Помните пословицу о цветочках и ягодках? Так ягодки еще предстоят… Я пожалуй закажу себе то же, что и вы.
Бармен налил ему виски с содовой.
— Ну, вы и выдали сегодня, старина! — Харкот хохотнул. — Я имею в виду вашу выходку на приеме у Кэрол. Считайте, что вы прославились. Ну и крыл же вас дядюшка Кэрол после вашего ухода. Не скажу, чтобы ее родственники вам особо симпатизировали.
— Я их тоже люблю. — Беллами усмехнулся. — В глазах Иверардов моя репутация погублена навсегда. Ну, а если что-то нельзя исправить, с этим следует примириться. И вообще это не смертельно. Переживем!
— Женщины — это выдумка дьявола, — заявил Харкот не твердо, но поучительно. — Какую прорву времени отнимает у мужчины женщина, с которой он связался!
— То есть, вы хотите сказать, что если бы не данная женщина, то у мужчины освободилась бы масса времени, чтобы крутиться с другими? Интересная мысль. У вас найдется сигарета, Харкот?
Марч раскрыл весьма претенциозный портсигар, и Беллами взял сигарету, после чего Марч сунул портсигар обратно в карман.
— А что, вы правы, Беллами. Странно получается с этими женщинами. Лезешь из кожи вон, не жалея ни сил, ни времени, чтобы завоевать одну, а когда добьешься своего, начинаешь задумываться над тем, как распрекрасно можно было бы развлекаться со многими женщинами, если бы не она.
Беллами проследил за полетом кольца дыма.
— Вашей мудрости, Харкот, мог бы позавидовать сам царь Соломон, — заявил он. — Однако мне кажется, что нам сейчас необходимо выпить.
Он мигнул бармену, и тот приготовил следующую порцию виски с содовой. Беллами вручил стакан с напитком Марчу, и тот осушил его большими глотками.
— Каждый из нас — кузнец своего счастья, — продолжал Беллами, — а жизнь человека такова, какой он ее сделает. Впрочем, все в свое время. И Рим был построен не за один день. Ваше здоровье, Марч! — Он выпил и облокотился на стойку бара. — Но проблема, которую мы рассматриваем, имеет еще одну сторону. Подумайте, насколько была бы лучше и счастливее наша жизнь, если бы она стояла на месте. Увы, в этом мире все меняется, об этом знали еще древние. А все перемены почему-то происходят не в лучшую сторону. Неприятные происшествия повторяются с регулярностью, которую было бы легче переносить, если бы спиртное раздавали бесплатно.
Марч подтверждающе кивнул, неосторожно нарушив тем самым равновесие, и сильно качнулся.
— Ники, вы — философ. Согласны со мной?
— Абсолютно, — ответил Беллами. — Во всяком случае, терпения у меня хватает, и я умею ждать. А тот, кто умеет ждать, в конце концов получит все… что никому больше не нужно! — закончил он со смехом. — Жизнь, она всегда в порядке. Люди сами виноватые своих невзгодах: они никогда не бывают довольны тем, что имеют. Им мало… мало всегда. Даже если вещь совершенна, они не успокоятся, пока не испортят ее. Они всегда готовы действовать, не считаясь с тем, какой вред могут принести внешне совсем незначительные действия.
Он помолчал, как если бы о чем-то вспомнил.
— Мне довелось быть свидетелем того, как один такой пустячок кончился смертью, — сказал он. — Очень забавный случай. Это было в Оклахоме, я там жил в тридцать втором году. Один парень держал придорожную забегаловку под открытым небом сразу же за городской чертой. Обслуживал шоферов да и всех проезжающих тоже. Его звали Джо, и был он очень даже неплохой парень.
И вот этого Джо дернуло влюбиться в одну женщину, которая частенько, проезжая мимо, заходила в его заведение, чтобы сжевать гамбургер и выпить кофе. Симпатичная городская дамочка, и очень смешливая. Ей ужасно нравилось поддразнивать Джо. А тот только смотрел на нее глазами захворавшего от любви быка. Он вообще здорово смахивал на быка, да и вес у него был подходящий — двести двадцать пять фунтов или чуть больше Гордостью Джо была большая вывеска, помещенная на обочине шоссе. На ней было написано:
И вот однажды эта веселая дама проезжала мимо заведения Джо довольно поздно, бар уже был закрыт, и ей пришла в голову исключительно забавная мысль.
Видимо, в тот вечер она была под мухой. Поехала в город и там среди ночи отыскала художника, писавшего вывеску для забегаловки Джо. Видимо, она неплохо заплатила этому типу, так как он согласился малость переделать вывеску. Словом, когда на следующее утро Джо явился на свой пост, он, к своему удивлению, прочел на вывеске:
— Круто! — хмыкнул Харкот. — Ну и что же сделал Джо?
— Он застрелился. В то же утро, — ответил Беллами. — Видимо, это не показалось ему забавным. Та самая последняя соломинка, что сломала спину верблюда.
— Наверное, она здорово хохотала, когда делала это, — сказал Марч. — Ей это представлялось ужасно забавным. А в результате довела парня до того, что он наложил на себя руки. Ну а какая же мораль из этого следует? В таких историях обязательно должна быть мораль.
— Вам так нужна мораль, Харкот? — сухо поинтересовался Беллами. — Уж не для того ли, чтобы ей следовать? Не знаю, какую мораль можно извлечь из этой истории или из моей жизни… или из вашей. Но одно я знаю твердо: не следует валить все на женщин, Харкот. Взгляните на себя. Женщину, подобную той, которую вы завоевали, найти очень нелегко. Ванесса красива, мужчины от нее без ума, она умна и способна на сильные, ровные чувства. Все это ей присуще…
Марч потряс головой.
— Черт возьми, Беллами, а почему бы вам не добавить к этому букету добродетелей то, что меня от Ванессы на рвоту тянет? Как это вы сказали: «Красива, умна, привлекает мужчин…» Тьфу!
Он допил виски и грохнул стаканом по стойке, требуя повторить заказ.
— Да будет вам, Харкот, — примирительно сказал Беллами. — Пусть вы сейчас и не в восторге от Ванессы, однако при всех условиях вы должны признать, что Ванесса очень снисходительна в отношении вас. Вы являетесь на прием к Кэрол с этой малюткой Берингтон, публично демонстрируя ваши с ней отношения, а она и ухом не повела: не устраивала вам сцены, не старалась выяснить отношения…
— Вздор! — воскликнул Марч. — А почему, собственно, она должна быть на меня в обиде? Не было бы Айрис, была бы какая-нибудь другая. А Айрис ничем не хуже других… И не лучше. Такая же маленькая хищница, черт бы ее побрал! Если у парня есть деньги, она всегда пожалуйста. Ну, а если в кармане пусто, катись на все четыре стороны, бэби! Господи, как же они все мне надоели! Карты куда лучше!
Он пьяно подмигнул Беллами и побрел к двери, ведущей в игорный зал.
Беллами прошелся по бару, разглядывая гравюры на стенах. Он уже почти докурил сигарету, взятую у Марча. Следя взглядом за барменом, слишком занятым протиранием стаканов, чтобы обращать на него внимание, он ткнул сигаретой в пепельницу и, погасив тлеющий конец, переправил окурок в карман брюк. А потом прошел в игорный зал.
Партия в покер началась: играли Фердинанд Мотт, Марч и еще трое мужчин. Видимо, шла крупная игра: как заметил Беллами, играющие набавляли не менее, чем по три фунта. Он подошел к столу с рулеткой и некоторое время наблюдал за игрой. Ему показалось, что его присутствие стесняет Кэрол: она явно отводила глаза, когда он смотрел на нее. Он улыбнулся ей, но она ему не ответила, и Беллами отошел.
Приблизившись к игравшим в покер, он сел в кресло неподалеку.
Ставки были сделаны, в банке было не менее пятидесяти фунтов. Когда Харкот ответил десятью фунтами, Беллами встал и занял позицию за спиной Марча, позволявшую ему видеть карты Харкота. На руках у него не было ничего существенного. И три карты, которые он поменял, ничего не прибавили к этой комбинации. Беллами вернулся в свое кресло, откуда он мог видеть карты Мотта.
К этому времени три партнера уже спасовали, и игра фактически шла между Харкотом и Моттом. Харкот неожиданно набавил еще десять фунтов. Беллами бросил взгляд на карты Ферди. У того на руках были четыре дамы. Исход партии был предрешен. И вдруг Мотт с его великолепной картой спасовал тоже. Харкот выложил своих двух валетов и придвинул к себе выигрыш — где-то около семидесяти пяти фунтов.
Беллами мысленно ахнул. Почему Мотт, имея на руках практически беспроигрышную комбинацию, сдался? Единственное объяснение, которое мог придумать Беллами, было предельно просто: Мотт проигрывал Марчу умышленна.
Беллами сомкнул веки и расслабился. Со стороны могло показаться, что он дремлет. Через полчаса он, «проснувшись», взглянул, на игроков. Раскрасневшийся, взволнованный Марч в выигрывал уже около двухсот фунтов… Беллами легонько зевнул и направился в бар. Когда он проходил мимо рулетки, Айрис Берингтон взглянула на него. Чуть заметным движением головы в сторону бара он дал ей понять, чего он от нее хочет.
Бармен, присевший на высокий стул позади стойки, казалось, дремал. Беллами заказал виски с содовой. Спустя минуту к нему присоединилась миссис Берингтон.
— Вы любите акварели, Айрис? Здесь есть одна любопытная картина, которую я хотел бы вам показать. Вот здесь, на этой стене…
Они вместе пересекли бар и остановились перед акварелью. Не глядя на Айрис, Беллами тихо прошептал:
— Мне нужно поговорить с вами, Айрис. Наедине. Дело очень срочное и важное. По настоящему важное.
Он услышал тихий смех молодой женщины.
— В самом деле, Ники? Ну что ж, это можно устроить. Сейчас половина первого. Через несколько минут я отправлюсь домой. Ждите меня там. Это Клейрндон-Хаус на Брук-стрит… Будет лучше, если вы подождете внизу, в холле.
— Благодарю, — сказал Беллами.
Миссис Берингтон вернулась в игорный зал. Беллами прошел в кабинет Мотта, где остались его пальто и шляпа. Когда он, уже одевшись, заглянул в игорный зал, Айрис продолжала играть в рулетку.
Пожелав присутствующим спокойной ночи, он покинул ночной клуб Мотта.
Выйдя на улицу, Беллами прошел немного пешком, а потом остановил такси. По пути на Брук-стрит он расслабился, откинувшись на спинку сиденья.
Он очень устал, однако, пребывал отнюдь не в плохом настроении. Его мысли были заняты Марчем.
Глава 5
Вторник: Кэрол уходит, Айрис входит
1
В пустом и холодном холле Клейрндон-Хаус сидевший в кресле Беллами курил в ожидании миссис. Берингтон, перебирая в памяти события предшествующих часов.
Вспомнив плохо скрываемое самодовольство на лице Мотта, когда тот рассказывал Беллами о предполагаемой помолвке с Кэрол, он саркастически усмехнулся. Он попробовал представить себе Ферди, расставшегося с клубом и ставшего землевладельцем. Конечно же, он постарается казаться типичным хозяином английской сельской усадьбы. Мысленным взглядом он видел, как Ферди обходит свои владения — высокий, преуспевающий, в новеньких бриджах, сапогах для верховой езды и охотничьей куртке, чуточку кричащей и излишне обтягивающей его фигуру.
Затем мысли Беллами переключились на покер в клубе Мотта. Почему Мотт умышленно проигрывал Марчу и позволил тому унести около двухсот фунтов? Беллами, наблюдавший за игрой из-под полуоткрытых век, был уверен, что остальные игроки играли вполне нормально, но когда они пасовали, Мотт снова и снова бросал карты, хотя Беллами не сомневался, что он не раз мог бы наказать Марча, который, опьянев, играл совершенно безрассудно.
Он непроизвольно вздрогнул, когда через открывшуюся дверь в холл вместе с кутающейся в меха миссис Берингтон ворвался порыв холодного ветра. Теперь эта женщина уже не была для него загадкой, и ее жизненные цели были ему ясны. Барменша из «Малайского клуба» после третьего бокала шампанского выложила ему все, что о ней знала. Обычная авантюристка, ждущая своего шанса. А вот ее связь с Харкотом очень интересовала Беллами, даже если она и близилась к финалу.
Но благосклонность Айрис стоит немалых денег. Как обстоят дела с финансами у Марча? Беллами знал, что состояния у него не было и он нигде не служил. Обеспечить свои потребности игрой он не мог: Харкот никогда не был хорошим игроком, а тем более профессионалом. Правда, у его жены были средства, принадлежащие ей лично, хотя сейчас, после начала войны с Германией, доходы на капитал существенно сократились — от этого страдали все. И чего ради она будет снабжать Харкота деньгами сейчас, окончательно разочаровавшись в нем? Тем более, что он не скрывает от нее свою связь с Айрис Берингтон.
Так откуда же он все это время брал деньги? И почему, если верить барменше из «Малайского клуба», источник вдруг иссяк?
— Приветствую вас, Айрис! — сказал Беллами, поднимаясь ей навстречу из кресла. — Откликнуться на мои заботы в столь поздний час — это очень благородно с вашей стороны.
— А мне кажется, что поздний час — это самое подходящее время, чтобы откликаться на заботы мужчин, — ответила она с лукавой улыбкой. — А сейчас поднимемся ко мне. Я думаю, вы успели продрогнуть здесь до костей, Ники? — В ее мягком голосе звучал призыв.
Они направились к лифту. Беллами, пропустив Айрис вперед, нажал кнопку четвертого этажа. Пока лифт поднимался, Айрис спросила своего спутника:
— Так что же стряслось, Ники? Какое-нибудь происшествие? А может, даже не одно?
Он улыбнулся ей.
— То, что вы догадливы, Айрис, известно мне с первой нашей встречи, — сказал он, — но я не думал, что настолько. Итак, вы считаете, что что-то случилось? Одно или несколько происшествий…
Она улыбнулась, продемонстрировав ему свои белые зубы, и кивнула.
Лифт остановился, и они вышли в коридор четвертого этажа. Айрис направилась по коридору направо, а Беллами последовал за ней. Взглянув на ковровую дорожку и современные светильники на стенах, он автоматически подумал, что аренда квартиры в таком доме должна обходиться Айрис недешево.
Вынув из сумочки ключ, она отперла дверь своей квартиры. В холле, в котором они оказались, Беллами оставил шляпу и пальто, после чего вслед за миссис Берингтон прошел в гостиную. Комната была просторной и хорошо обставленной. Пожалуй, даже слишком хорошо. В большом камине горел огонь.
— Айрис, коль скоро наш разговор начал складываться в таком плане, я хотел бы задать вам вопрос: как вы считаете, в чем конкретно состоит одолевающая меня проблема?
Она сбросила шубку на стул и прошла к бару. Появились виски, содовая и два стакана. Смешивая виски с содовой, она сказала:
— Дорогой Ники, опыт, накопленный мною, свидетельствует, что мужчины бывают озабочены одной из двух проблем: проблема номер один — деньги, проблема номер два — женщины. Я не исключаю, конечно, что обе эти проблемы могут возникнуть у мужчины одновременно, если ему очень уж повезет.
— Я сказал бы, что эти проблемы взаимосвязаны: для большинства мужчин одна из них порождает другую. Они следуют друг за другом чуть ли не автоматически, — сказал Беллами с кривой усмешкой.
— Браво, Ники. Однако я не думаю, что вы принадлежите к тому типу мужчин, для которых могут всплыть обе эти проблемы — параллельно или последовательно, безразлично.
Она подала ему его виски, но не отступила, а осталась стоять очень близко от него, сжимая в руке стакан и глядя Николасу в глаза.
— То есть я не могу себе представить, Ники, чтобы у вас могли возникнуть проблемы с женщинами.
Он удивленно поднял брови.
— А это еще почему?
Она отошла к камину, поставила свой стакан на каминную полку, а затем вернулась к нему. Ее руки вдруг обвились вокруг его шеи, и она поцеловала Беллами в губы. Поцеловала со знанием дела, прильнув к нему всем телом. И тут же, отступив, сказала с очаровательной гримаской:
— Ну вот, я сделала то, что хотела сделать с того момента, когда увидела вас впервые. Вы удивлены?
— Ну… я ничего не знал об этом раньше, Айрис, — с улыбкой ответил он. — И, хотя вы только что сказали, что не представляете себе, что у меня могут быть проблемы с женщинами, боюсь, что у меня скоро будет немало проблем с одной из них.
Было похоже, что эти слова пришлись по вкусу Айрис; она улыбнулась и накрыла его руку своей.
— Дорогой Ники, вам не следует беспокоиться. Со мной у вас проблем не будет. Я не принадлежу к тем женщинам, которые создают проблемы.
Беллами отпил немного виски. Она сходила к камину за своим стаканом и поднесла его к губам.
— Я пью за вас, Ники, — сказала она. — И за происшествия. — Он засмеялся.
Поделиться книгой: