Ловушка для Беллами

А потом они пили шампанское, и Беллами рассказывал девушке — соответственно особенности момента, — истории о том, как люди наживали и теряли состояния. Бутылка опустела неожиданно быстро, и Беллами заказал вторую. Еще до того, как ее прикончили, девушка уже называла его Ники.

Глава 3

Понедельник: Виски для леди

1

Когда Беллами появился на приеме у Кэрол, он уже был основательно пьян. Даже пешей прогулки от «Малайского клуба» через Беркли-сквер оказалось недостаточно, чтобы ликвидировать последствия, вызванные несколькими бокалами шампанского, запитых стаканчиком рома «Бакарди».

По дороге он размышлял о Кэрол. Его появление в таком состоянии на устраиваемом ею приеме вряд ли будет сюрпризом для любимой девушки, тем более, что она наверняка пригласила кое-кого из своих родственников, людей чопорных и респектабельных.

Они не очень-то жаловали его и в трезвом состоянии, а теперь… Теперь его вид наверняка даст пищу для продолжительных разговоров типа «мы тебе говорили…». Он ощутил угрызения совести от мысли, каково будет Кэрол все это выслушивать.

Улыбающаяся Кэрол встретила его в холле. Однако улыбка ее увяла, когда Беллами, отдав горничной пальто и шляпу, вдруг заметно покачнулся. Он взглянул на нее, и они оба принужденно замерли, как бы ощутив взаимную неловкость.

У Кэрол были редкой красоты рыжие волосы, вызывающие в памяти полотна Тициана. Беллами восхищался ими с того дня, когда они впервые встретились. Ее темно-голубые глаза на чуть удлиненном, с тонкими чертами лице оптимистически смотрели на мир. «Это явно неплохое местечко, что бы в нем ни происходило!» — казалось, говорили они.

Кэрол была умницей, и Беллами отлично знал, что бо́льшая часть ее родственников просто не в состоянии понять, что заставило ее остановить свой выбор на этом непросыхающем завсегдатае баров Вест-Энда. Что могло понравиться в этом бездельнике очаровательной Кэрол? Беллами подумал, что он вполне разделяет их недоумение, и внутренне усмехнулся.

Ему было совестно и неловко компрометировать Кэрол на публике. Однако, поразмыслив, он сказал себе, что основательно поддавший джентльмен не должен проявлять особую щепетильность, когда речь идет о таких условностях.

— Ты набрался, Ники, — холодно констатировала она, а потом, повысив голос, добавила, — а ведь я предупреждала тебя… Просила прийти ко мне трезвым!

На его лице появилась бессмысленная улыбка.

— Все будет о'кей, Кэрол! Я вовсе не так уж пьян… и я совсем не собираюсь напиваться еще. Я буду кроток и добродетелен, как только что вылупившийся из яйца голубок.

От ответа Кэрол его спасло появление Харкота Марча. За его спиной Беллами краем глаза заметил Айрис Берингтон. За время, прошедшее после их встречи в «Малайском клубе», она успела по-новому уложить волосы и переодеться в строгий вечерний туалет.

— Здравствуйте, Кэрол! Привет, Ники! — сказал Марч. — Что за мерзость там, снаружи: дождь и война — отвратительная погода. — Он сам засмеялся своей шутке.

Беллами молча шарил по карманам, разыскивая свой портсигар. Он безучастно смотрел на Марча и думал о том, до чего же он все-таки не любит этого человека. Кэрол и Айрис Берингтон обменялись рукопожатиями. Беллами нашел портсигар, закурил, а потом предложил сигарету Марчу. Тот взял ее и вынул из кармана замысловатую зажигалку. Харкот Марч, невысокий, с предрасположенностью к полноте, принадлежал к типу мужчин, одежда которых всегда кажется тесноватой, даже если она сшита у отличного портного. Воротник его рубашки явно был на два номера уже, чем следовало бы; он так обтягивал кожу, что над ним нависала неприятная красная складка. У Марча было круглое, очень белое лицо, из тех, на которые первые лучи весеннего солнца бросают россыпь веснушек, с большим мясистым носом, испещренным сетью красных прожилок, свидетельствующих о том, что его хозяин любит заглянуть в бутылку. Беллами воззвал к Господу, чтобы его нос никогда не стал таким.

Марч затянулся сигаретой, театральным жестом бросил зажигалку в карман, похлопав затем по нему. Он любил работать на публику и самые обычные действия выполнял с раздражающей напыщенностью, вероятно, думая, что это привлечет к нему внимание окружающих. Одним словом, это было весьма примитивное и совсем не симпатичное животное.

Борясь с внезапно начавшейся головной болью, Беллами думал о том, что могла найти в этом малопривлекательном типе столь очаровательное создание, как Ванесса Марч. Старый сюжет о принцессе и чудовище, только в этом случае чудовище было лишено даже следов внутреннего благородства. Полное ничтожество!

Кэрол проводила новоприбывших гостей в гостиную. Это было довольно большое помещение странной формы, напоминающей букву «Т». Дверь из холла открывалась в основании вертикальной черточки, а поперечную черту образовывали две ниши с двумя дверями: левая дверь вела в спальню Кэрол, правая — в столовую.

В гостиной уже собралось довольно много народу. Занявший место возле двери Беллами, прислонившись к стене, рассеянно разглядывал присутствующих. Респектабельные лица, белые накрахмаленные сорочки, военная выправка у некоторых пожилых мужчин в вечерних костюмах — мужчины из семьи Иверардов традиционно посвящали себя военной службе. Беллами показалось, что он поймал несколько подозрительных и далеко не одобрительных взглядов. Не требовалось особой фантазии, чтобы представить себе разговоры, которые они ведут за его спиной друг с другом и со своими женами: «Это тот самый Беллами. Он снова упился в стельку, черт бы его побрал. Но Кэрол! Что она могла найти в этом вечно пьяном бездельнике?»

Оторвавшись от стены, Беллами побрел через зал, обходя сформировавшиеся группки разговаривающих гостей; он прошел в правое крыло, где у стены был сервирован стол с различными напитками. Беллами отдал предпочтение виски с содовой и отошел со стаканом в сторону. Отхлебнув из стакана, он подумал, что после рома с шампанским виски кажется весьма мерзким на вкус. С выбранного им места была хорошо видна вытянутая часть зала. Неподалеку от двери вели оживленный разговор Харкот Марч и миссис Берингтон. Присмотревшись, Беллами пришел к выводу, что там идет серьезное выяснение отношений: хотя миссис Берингтон время от времени вскидывала голову, бросая по сторонам милые улыбки, не обделяя ими и Марча, Беллами был уверен, что это всего лишь работа на публику; сам же разговор был весьма напряженным и отнюдь не доброжелательным. Видимо, Айрис Берингтон была чем-то раздражена.

По диагонали от этой пары, на другой стороне комнаты, устроились на диванчике Ванесса Марч и один из дядюшек Кэрол. Они непринужденно беседовали, однако, Беллами заметил далеко не дружелюбные взгляды, бросаемые Ванессой на Харкота и Айрис. Беллами даже показалось, что он заметил, как ее губы злобно искривились. «Впрочем, — подумал он, — какой жене было бы приятно наблюдать за препирательством мужа и его любовницы на приеме у друзей».

Беллами подождал немного и, когда дядя Кэрол отошел, приблизился к Ванессе.

— Привет, Ванесса! — Он сел рядом с ней.

— Привет, Ники, — ответила она. — Как ваши дела?

— Во всем порядок, — ответил он. — Одно плохо: виски страшно подорожало, так что теперь не приходится рассчитывать на полные стаканы.

— Мне бы ваши заботы, Ники…

Беллами смотрел на нее и думал, Бог знает в который раз, что Ванесса — исключительно привлекательная женщина. Великолепные черные волосы обрамляли молочно-белое лицо. Ее большие карие глаза, похожие на глаза лани, изящно очерченные губы, грациозная стройная фигура вряд ли могли оставить равнодушным любого мужчину. И у нее был характер.

Беллами еще раз проследил за направлением ее взгляда.

— А знаете, Ванесса… — Он неожиданно икнул. — Я полностью разделяю ваше мнение.

— Что вы имеете в виду, Ники? — опешила она.

— Я полностью разделяю ваше мнение о Харкоте. Он действительно законченный идиот. Имея такую обворожительную жену, как вы… Ванесса. Я на своем веку, как и всякий мужчина, повидал немало привлекательных женщин, однако со всей искренностью скажу, что ни одна из них не могла бы сравниться с вами. И если Харкот способен в вашем присутствии ухлестывать за этой малюткой Берингтон, значит, он дурак и ничего больше. Я не говорю уж о том, что с его стороны было чистой воды нахальством, притащить ее сюда, на прием к Кэрол. Я готов побиться об заклад, что Кэрол не приглашала ее.

Ванесса грустно улыбнулась.

— И вы проиграли бы, Ники. Кэрол пригласила ее сюда. Это может показаться странным, но она пригласила ее по моей просьбе. Из двух вариантов — Харкот с ней, но трезвый, и Харкот со мной, но пьяный, — я предпочла первый.

— Ну, Ванесса!.. На такой поступок способна только необыкновенная женщина! — воскликнул он с восхищением.

— Послушайте, Ники! — Ее рука легла на его колено. — Я что-то вас не узнаю. Подобные разговоры вовсе не в стиле тактичного, все понимающего Ники Беллами. Или это потому, что вы уже успели выпить? Но я все-таки отвечу на ваш невысказанный вопрос. Поступки Харкота мало волнуют меня. Как и он сам. Он вызывает во мне лишь отвращение, и уже давно. Самовлюбленный тупица, позер, ничтожество!

Беллами широко улыбнулся.

— Ну что ж, так ему и надо. А я… мое восхищение вами растет. Только настоящая женщина способна рассуждать так, как вы, и это мне нравится. Слово чести, если бы я не был так влюблен в Кэрол, я мог бы серьезно увлечься вами.

— Мне приятно слышать это, Ники. — Она рассмеялась, но тут же посерьезнела. — Откровенность за откровенность. Если вы действительно влюблены в Кэрол, вам нужно меньше пить. Боюсь, что ей это начинает надоедать. Она… — Ванесса понизила голос. — Она рассказала мне о той ответственной миссии, которую вам поручили. Насколько я поняла, вам предстоит найти предателя, работающего у Филипа в отделе «Си»… Что-то относительно утечки информации, если я не ошибаюсь. Так вот, Ники, не попытаться ли вам перевернуть страницу сейчас, когда предоставляется такой случай?

— Забавно, что вы это сказали, дорогая Ванесса, эта мысль не оставляет меня. Каждое утро, где-то около десяти, я даю себе слово, что именно сегодня я «переверну страницу». И я даже принимаюсь за это дело. Но увы, эта проклятая страница так быстро тяжелеет, что уже в двенадцать часов я выбиваюсь из сил, а она возвращается на прежнее место… — Он с комической скорбью покачал головой. Внезапно выражение его лица изменилось. — Взгляните, Ванесса, вот и Ферди!

В гостиную вошел Фердинанд Мотт — высокий, хорошо сложенный мужчина с красивым лицом. В нем было что-то, вызывающее мысли о кавалеристах гвардии Ее Величества, странное дело, потому что в армии Фердинанд никогда не служил. Он великолепно держался в обществе, располагая к себе превосходными манерами и улыбкой, которая почти никогда не сходила с его лица.

— Принести вам что-нибудь выпить, Ванесса? — спросил Беллами.

— Нет, Ники, мне не хочется пить. К тому же я скоро уйду.

— Ну, а мне выпить просто необходимо, — заявил Беллами. — Надеюсь, вы простите меня, если я отлучусь за выпивкой?

Он встал и направился в правое крыло гостиной. Следя за ним взглядом, Ванесса подумала, что Ники всегда движется легко и грациозно… даже когда напьется.

У стола с напитками Мотт пил виски с содовой. Беллами заказал себе то же самое.

— Как жизнь, Ники? — обратился к нему Мотт. — Что у вас нового?

— Жизнь как жизнь, Ферди, — ответил Беллами. — Что же касается нового… Оно сводится к старой, вечной заботе, и забота эта — деньги.

— Теперь это общая проблема, Ники. — Мотт дружелюбно улыбнулся и протянул Беллами свой портсигар.

Беллами взял сигарету и начал шарить по карманам в поисках зажигалки. Потом взглянул на Фердинанда Мотта, и взгляд этот нельзя было назвать приветливым.

— А как поживаете вы, Ферди? И как поживает ваш шалман, который вы называете ночным клубом?

Улыбка испарилась с лица Мотта.

— С моим клубом все о'кей, Ники. Спасибо за внимание. И это самый обычный клуб, а не шалман, как вы изволили выразиться.

Беллами зло рассмеялся.

— О, да! Конечно же, вы правы. Это респектабельный клуб. Только вот, мне почему-то не довелось ни разу выиграть в нем хотя бы пенни. И я не знаю никого, кто бы там выигрывал. В вашем клубе, Ферди, найдется несколько игроков, которые могли бы продемонстрировать ловкость своих рук на сцене!

Беллами выпалил это во весь голос. Окружающие оборачивались и прислушивались.

— Послушайте, что я вам скажу, Ники, — процедил сквозь зубы Мотт. — Вы скотски пьяны, и я не собираюсь с вами объясняться, а тем более ссориться здесь, в доме Кэрол. Ну, а если вам кажется, что в моем клубе что-то не в порядке, заходите ко мне, в мой кабинет. Там мы все обсудим… — Он понизил голос до шепота. — И там я с удовольствием пересчитаю тебе зубы, пьяный ублюдок, а те, что я выбью, ты затем проглотишь!

— В самом деле? — с интересом спросил Беллами.

Он отступил на шаг и вдруг резким движением выплеснул содержимое своего стакана в лицо Мотту. Рядом вскрикнула женщина.

— Боже, остановите их! — крикнул кто-то.

Мотт носовым платком вытирал свое перекошенное бешенством лицо. Официант в белой куртке за столом с напитками явно чувствовал себя неуютно. Некоторые гости, предчувствуя скандал, поспешили удалиться в главную часть зала. Беллами, держа в руке пустой стакан, переваливался с пяток на носки и, пьяно усмехаясь, смотрел на Мотта. Потом, отступив на шаг, он поставил свой стакан на стол.

Рядом с ним беззвучно возникла Кэрол. Сжав своими пальцами левую руку Беллами, она без слов потянула его к двери, ведущей в столовую. Перешагнув порог, Беллами пошатнулся и был вынужден опереться о стол. Дрожащая Кэрол стояла возле приоткрытой двери.

— Ники, — сказал она, — я попрошу тебя сделать мне одолжение. Возьми пальто и шляпу и исчезни отсюда. Навсегда. С меня хватит, я сыта этим по горло.

Она стащила с пальца обручальное кольцо и протянула его Беллами на ладони. Тот недоуменно взглянул на кольцо, но даже не попытался его взять. Тогда Кэрол шагнула вперед и опустила колечко в нагрудный карман двубортного пиджака Беллами.

— Вот и все, Ники, — сказала она. — Считай, что это конец всему. Уже три месяца все мои родственники и бо́льшая часть друзей только в глаза не называют меня дурой за то, что я связалась с тобой. Они говорят, что ты — пьяница и бездельник, что ты не умеешь вести себя, как подобает джентльмену. А некоторые намекают, что тебя интересуют только мои деньги. Так вот, мне уже давно начало это надоедать, но я на что-то надеялась… И вот сегодня, когда я узнала, что у тебя есть работа… что тебе доверили важное дело, я подумала: «Может, это и есть тот счастливый случай, который сделает его другим!»

— Черт возьми! — подал голос Беллами.

— А ты пришел сюда пьяным, — продолжала Кэрол. — Пойми, ты даже пить не умеешь! Пьяный, ты становишься невыносимым: нарываешься на скандалы, устраиваешь сцены… Так вот, уходи, прошу тебя! Я больше не хочу тебя видеть.

Взгляд Беллами задержался на приоткрытой двери. За ней на ковре виднелась чья-то тень.

— Все понял, — сказал он. — Вот ты и высказалась, Кэрол… Ну что ж, поступай, как знаешь. Правда, я не понимаю, почему я не могу сказать Мотту, что в его вонючем клубе орудуют мошенники. Ведь это действительно так. Впрочем, если… — В его голосе прозвучали нотки сарказма.

— Что «если», Ники? — спросила Кэрол уже не столь уверенно.

Рука Беллами скользнула в карман за портсигаром.

— Может быть, будет лучше, если ты скажешь мне всю правду, дорогая? — спросил он. — Не такой уж я дурак, чтоб не видеть, что происходит вокруг. Так скажи уж лучше прямо, что ты влюбилась в Ферди Мотта, черт бы его побрал… — Он ткнул пальцем в сторону полуоткрытой двери. — В этого красавчика, в этого джентльмена, который сейчас торчит за дверью и старается не пропустить ни слова из нашего разговора, будь он проклят! — Он оттолкнулся от стола, за который цеплялся, и, сильно покачнувшись, попытался выпрямиться.

Кэрол нервно оглянулась на дверь.

— Я, конечно, могу тебя понять. Что такое Ник Беллами по сравнению с Фердинандом Моттом, красавцем, джентльменом, баловнем судьбы, единственным и непров… неповторимым! — Голос начал ему изменять. — Да, великолепный Фердинанд не лакает спиртное, в его карманах не бывает пусто, и он никогда не выписывает чеки, зная наперед, что они вернутся с пометкой: «На текущем счету средств нет». Фердинанд Мотт — это настоящий Божий дар для женщин, задумывающихся о своем будущем! Ферди надежен, как государственная облигация, он душка, он умеет вести себя в обществе, у него отличные манеры… Что с того, что он владелец грязного игорного дома, называемого ночным клубом!..

Беллами не хватило воздуха, и он умолк, чтобы перевести дыхание. Когда он заговорил снова, голос его звучал примирительно.

— Впрочем, тут не о чем говорить, дорогая. Ты предложила покончить с этим, пусть будет по-твоему. То-то порадуются твои родственники и друзья! Еще бы, у них есть все основания поздравить друг друга… да и тебя, дорогая, тоже… с тем, что ты, наконец-то, избавилась от непутевого Ники — скверного мальчишки, короля алкашей, завсегдатая кабаков Вест-Энда. Нет сомнений, что этот плохой парень, в конце концов, так заляпал бы фамильный герб Иверардов, что он стал бы похож на вывеску гостиницы «Стивенс». — Он икнул. — Извини, дорогая, это оттого, что мое сердце слишком переполнено. И больше мне нечего сказать. Ты приказала, чтобы я убирался, и я ухожу. Прощай, любовь моя! Смотри, как бы тебе не пришлось каяться!

Он легонько отстранил ее от двери, вышел в гостиную и направился к двери.

В столовую вошел Мотт. Кэрол сидела на стуле у обеденного стола, спрятав лицо в ладонях. Были слышны всхлипывания.

— Не надо так, Кэрол, — начал успокаивать девушку Мотт. — Вы абсолютно правы. Только так и нужно было поступить. Он не достоин такой девушки, как вы. Разве можно вести себя так безобразно! Нужно быть полным идиотом, что бы довести себя до такого состояния.

Беллами вышел в холл, где дворецкий помог ему надеть пальто. Он открывал дверь, чтобы выпустить гостя, когда Беллами задал ему вопрос.

— Скажите, Сомс, миссис Марч еще здесь?

— Нет, сэр, — ответил дворецкий. — Она и мистер Марч уже ушли. Я проводил их минут двадцать назад.

— Ясно. Ну, а как насчет миссис Берингтон?

— Она ушла сразу же после них, сэр.

— Совсем плохо. Отсюда следует, что мне предстоит возвращаться домой одному… Ну что ж, Сомс, прощайте. Спокойной ночи.

— До свидания, мистер Беллами. — Дворецкий поклонился. Беллами шагнул к двери, но в этот момент в холл торопливо вошла горничная.

— Мистер Беллами, вас просят к телефону. У аппарата миссис Уэнинг.

Беллами вернулся. Через дверь, расположенную правее входа в гостиную, горничная проводила его в коридор, ведущий в правое крыло дома. В конце коридора стоял на столике телефонный аппарат. Беллами взял трубку.

— Алло! Добрый вечер, Фредди! — Он прислонился к стене и закрыл глаза.

Женский голос в трубке звучал хрипло и напряженно.

— Ники, у меня к вам просьба. Если вас это не затруднит, передайте Кэрол, что я не смогу к ней приехать. Мне очень жаль, но это действительно невозможно. Скажите ей, что я подхватила грипп. А теперь второе… Ники, вы не откажетесь оказать мне маленькую услугу?

— Естественно, дорогая Фредди. Все, что прикажете.

— Мне нужно, чтобы вы приехали ко мне, Ники. Немедленно. У вас есть возможность прямо сейчас взять такси и приехать? Когда приедете, не пользуйтесь парадным входом, а войдите через боковую дверь. Пройдете по коридору до двери в кабинет Филипа; она не будет заперта, я поставлю автоматический замок на предохранитель. Пожалуйста, не входите через общий холл! Это важно.

— Будет сделано, Фредди, — ответил Беллами. — А вам не кажется, что все это звучит странно и загадочно? Ждите меля, я сейчас приеду.

Волоча ноги и покачиваясь, он вернулся в холл и, ухватив дворецкого за рукав, сказал ему торжественно:

— Я попрошу вас передать мисс Иверард прощальный поклон от мистера Николаса Беллами. Передайте ей также, что звонила миссис Уэнинг. Она просила передать, что не сможет посетить мисс Иверард сегодня вечером из-за простуды. А если встретите ее дядю, присядьте перед ним в реверансе!

— Будет исполнено, сэр, — невозмутимо ответил дворецкий и закрыл за Беллами дверь.

2

Расположившись на заднем сиденье такси, Беллами закурил очередную сигарету, воспользовавшись окурком предыдущей. Окурок он отправил в окно, автоматически отметив, что ночь стала еще темнее, а дождь не собирается прекращаться.

Его голова раскалывалась. Что за идиотизм, мешать шампанское с ромом! Кто не знает, что это вернейший способ окосеть. Впрочем, к его случаю это не относится: ведь он сам хотел, чтобы его разобрало. Беллами саркастически усмехнулся.