Ловушка для Беллами

— Мистер Уэнинг, сэр Юстас предполагал, что вы очень расстроитесь. Он сказал, что вы не должны принимать это слишком близко к сердцу, и просил, чтобы я передала вам это. Он понимает…

— Достаточно, Мэри. Я признателен ему за сочувствие, но это не то, в чем я нуждаюсь. Мне нужно найти этого проклятого предателя, дьявол его дери! Найти и схватить!

Он направился к двери, открыл ее, но, прежде чем выйти, бросил через плечо:

— Позвоните сэру Юстасу. Скажите, что я выехал к нему. — И вышел, хлопнув дверью.

Секретарша со вздохом подошла к своему столу, выдвинула ящик, начала шарить в нем в поисках аспирина. Но трубочка с таблетками куда-то задевалась. Когда она снимала телефонную трубку, глаза ее были полны слез.

* * *

Достигнув в Уайтхолла, машина Уэнинга остановилась на углу Бердкейдж-стрит. Мистер Уэнинг вышел из машины и пешком прошел до Казарм Веллингтона. Толкнув железную калитку, он пересек небольшой садик и вышел к старинному особняку, обращенному тыльной стороной к Бердкейдж-стрит. Поднявшись на крыльцо, он позвонил.

Дверь распахнулась немедленно: Уэнинга, по-видимому, ждали. Респектабельный пожилой дворецкий поклонился пришедшему:

— Прошу вас, сэр. Пожалуйста, сюда! Ваши пальто и шляпу… Сэр Юстас ждет вас.

Следуя за дворецким, Уэнинг прошел по коридору к двери кабинета помощника министра. Дворецкий, постучав, приоткрыл дверь и доложил о его прибытии, после чего исчез. Уэнинг вошел в теплую, ярко освещенную комнату. Помощник министра работал за письменным столом.

Уэнинг шагнул вперед.

— Сэр Юстас, — начал он, даже — не обменявшись приветствиями с хозяином кабинета, — это опять случилось! Но вы, конечно же, узнали об этом одновременно с нами, если не раньше.

Помощник министра кивнул.

— Да. Немецкая и турецкая пресса поступают к нам без задержки. Как и к вам, Уэнинг.

Он встал, вышел из-за стола и дружески протянул Уэнингу руку. На его губах была улыбка, но глаза оставались холодными, спокойными и невозмутимыми. Уэнинг взглянул в лицо этого очень умного и опытного государственного деятеля, пытаясь предугадать, какое направление примет их разговор.

Указав рукой на стоящее у камина кресло, сэр Юстас взял с письменного стола коробку с сигарами, выбрал две, осмотрел их, аккуратно обрезал кончики, после чего предложил одну из них своему гостю. Щелкнув золотой зажигалкой, он дал прикурить Уэнингу, закурил сам и опустился в кресло напротив.

— Как я и предполагал, — начал он, — случившееся задело вас за живое, Уэнинг. И это понятно. Помимо очевидных последствий, которые возымеет этот факт, вас мучит мысль о том, как такое могло стать возможным. Вы подозреваете… нет, вы уверены, что в вашем бюро орудует предатель. Ну что ж, было бы странно, если бы вы это не заподозрили. И все же я не хотел бы, чтобы вы излишне расстраивались из-за этого, считая себя ответственным за случившееся… даже косвенно виновным. Это не только мое мнение. Такой же точки зрения придерживается и министр. Замечу, что в целом он доволен работой вашего бюро, и этот прискорбный инцидент, конечно, не может перечеркнуть все полезное, что сделано и делается вами и вашей командой. Поэтому не будем излишне драматизировать случившееся. Особенно, если учесть…

Уэнинг позволил себе прервать своего высокопоставленного собеседника.

— Сэр Юстас, — сказал он, подняв свою большую голову и бросив исподлобья взгляд на помощника министра, — я, конечно, признателен вам за ваши слова. И я ценю то, что господин министр считает, что в этой войне и мы приносим какую-то пользу нашей стране. Однако я не настолько туп, чтобы не осознать, какой ущерб нашему делу причиняют эти инциденты. И вот опять работа нескольких месяцев сведена на нет этими публикациями. Да, я считаю себя ответственным за происходящее. Это мое бюро и мои сотрудники, а значит, я несу полную ответственность за то, что происходит в отделе «Си». И если в отделе имеет место утечка информации, то вина за это, естественно, ложится на меня. Но, видит Бог, я не знаю, каким образом… — Он беспомощно пожал плечами.

Помощник министра, исследовавший тлеющий конец своей сигары, улыбнулся.

— Я понимаю ваши чувства, Уэнинг, — сказал он. — Но, может быть, вам станет легче, если я поставлю вас в известность кое о чем, свидетельствующем об отношении к вам министра. Так вот, министр, несмотря на эти «инциденты», как вы их назвали, оценил работу отдела «Си» достаточно высоко, чтобы включить вас в очередной список на присвоение государственных наград. — Он улыбнулся еще лучезарнее. — А потому курите свою сигару — она того стоит, поверьте, — и перестаньте себя мучить. Вы весьма ценный сотрудник и не должны отвлекаться от своего основного дела ради вещей, которыми по долгу службы занимаются другие. А то, что люди Геббельса тянут щупальца к вашей конторе и стараются помешать готовящимся пропагандистским кампаниям до их начала, отнюдь не удивляет ни меня, ни министра. Более того, мы даже предвидели нечто подобное.

Помощник министра улыбнулся еще шире, видя, как округляются глаза Уэнинга и ползут вверх его брови.

— Вам следует понять, — продолжил он, — что дело это имеет два аспекта. Один из них очевиден, другой… ну, скажем, менее очевиден. Разрешите мне, прежде всего, остановиться на вопросах, непосредственно касающихся вас. — Он сделал паузу и аккуратно стряхнул столбик сигарного пепла в пепельницу, установленную на подлокотнике кресла.

— «Международная торговая корпорация Уэнинга» была зарегистрирована вами за шесть месяцев до объявления войны. Естественно, никакими импортными операциями она не занимается, а лишь служит легальным прикрытием для деятельности отдела «Си» — очень важного учреждения, ведущего просоюзническую пропаганду во враждебных нам и нейтральных странах. Штат сотрудников вы подбирали сами. Но не только вы, разумеется. Каждый кандидат, претендующий на работу в отделе «Си», прежде чем быть зачисленным в штат вашего бюро, проходил тщательную и всестороннюю проверку со стороны спецотдела Скотланд-Ярда, занимающегося такими делами. И спецотдел разделяет с вами ответственность за случившееся.

— Это, разумеется, верно, — сказал Уэнинг. — Однако… — Помощник министра движением руки прервал его.

— Насколько я помню, — продолжал он, — первый инцидент произошел в конце сентября… Да, да, именно так! Вы готовили материал для проведения пропагандистской кампании в сохраняющих нейтралитет странах Восточной Европы. Однако за три дня до начала кампании эти материалы появились в прессе балканских стран. И, конечно же, не в том виде, в каком их намеревались опубликовать вы. Факты были искажены, частично фальсифицированы и фактически обращены против нас. Только идиот решился бы вернуться к ним, так как наше выступление в прессе с использованием тех же данных дало бы противоположный эффект и в конечном счете обернулось бы против нас. Не приходится сомневаться, что к этому делу приложили руки сотрудники Геббельса: им удалось каким-то образом выкрасть копии предполагаемых публикаций, извратить их и в таком виде преподнести народам Балканского полуострова.

Уэнинг, опустив голову, внимательно слушал помощника министра.

— Вы, конечно, помните, — продолжал сэр Юстас, — как после этого события министр, вы и я устроили совещание и пришли к выводу, что причиной случившегося является утечка информации в отделе. Было решено, что вы частым гребнем прочешете свой отдел и под предлогом сокращения кадров, вызванного сокращением ассигнований, удалите всех, кто внушает хотя бы малейшее подозрение. В результате этой операции были уволены три человека… Боюсь, я смогу вспомнить фамилию лишь одного из них… — Помощник министра вопросительно взглянул на шефа отдела «Си».

— Совершенно верно, сэр Юстас. После проверки были уволены Харкот Марч, Фердинанд Мотт и Николас Беллами, — перечислил Уэнинг.

— Да, да, — подтвердил помощник министра. — Из них мне запомнился лишь Беллами. О причине этого я скажу позже. Убрав из отдела эту троицу, мы сочли, что оставшиеся сотрудники вне всяких подозрений. И ошиблись. В ноябре мы вновь столкнулись с утечкой информации. А сейчас, в январе, произошел еще один инцидент, пожалуй, самый серьезный. — Он откинулся на спинку кресла и глубоко затянулся.

— И виновен в этом кто-то из оставшихся моих сотрудников, — угрюмо констатировал Уэнинг.

— Скорее всего, лишь отчасти, — уточнил помощник министра. — Я хочу заострить ваше внимание на одном моменте, который представляется мне весьма существенным. Вспомните, после того, как Марч, Мотт и Беллами были уволены, министр счел необходимым организовать наблюдение за ними. Кроме того, мы решили, что вы, со своей стороны, дадите им понять, что весьма сожалеете о необходимости с ними расстаться, и постараетесь поддерживать с ними неслужебные связи.

— Именно так я и поступил, — кивнул Уэнинг. — Я старался не упускать их из вида, приглашая время от времени к себе на ужин или на приемы с коктейлями, которые устраивает моя жена. Я полагаю, вы помните, что это не дало никаких результатов.

— И тем не менее, — заметил помощник министра, — мы тогда решили, чтобы спецотдел продолжал держать их под колпаком…

— Но я тогда возражал против этого, — прервал своего собеседника Уэнинг. — Я со всей определенностью заявил, что не имею ничего конкретного против кого-либо из них.

— Да, да, — кивнул сэр Юстас. — Вы сочли, что мы не очень честно обошлись с ними. На этих людей пала лишь тень подозрения, причем неопределенного и, возможно, необоснованного, и тем не менее ими пожертвовали.

— Сэр Юстас, я не сказал бы, что даже выражение «Неопределенное и необоснованное подозрение» можно применить в отношении Николаса Беллами, — с неудовольствием заметил Уэнинг. — И, если говорить откровенно, я уволил его вовсе не по этой причине. Я просто воспользовался случаем избавиться от него, потому что он не казался мне пригодным для такой работы: ленив, необязателен, небрежно относился к своим обязанностям и чуть ли не ежедневно напивался. При всем этом он отнюдь не был лишен способностей и умел работать, если у него возникало такое желание. Жаль только, что желание трудиться возникало у него крайне редко. Вот почему я воспользовался возможностью избавиться от такого сотрудника.

— Да, да, я помню. Именно так вы объяснили все это тогда, — заметил помощник министра. — Значит, никаких подозрений, в том числе и неопределенных, в отношении Беллами не возникало. Только лень, небрежность, пьянство — это все. — Он усмехнулся. — Скажите, Уэнинг, не кажется ли вам, что именно это должно было пробудить интерес к нему?

Уэнинг удивленно вскинул голову.

— Но… Или вы хотите сказать?..

— Вот именно. Спецотдел — уж не знаю, из каких соображений они исходили, — считает, что именно здесь находится конец веревочки. Они считают, что если эта веревочка будет подлиннее, то интересующая нас фигура сама завяжет для себя петлю, и ее останется лишь затянуть. Так вот, они решили предоставить нашему ловкачу такую возможность, а я пригласил вас к себе, чтобы обсудить этот вопрос.

— Я не совсем понимаю вас, — сказал Уэнинг. — Если это один из моих теперешних сотрудников…

— Один из ваших теперешних сотрудников плюс некто, действующий извне, — уточнил сэр Юстас и положил недокуренную сигару на край пепельницы. — Спецотдел считает возможным, что эти типы действуют по следующей схеме.

— Кто-то из ваших людей, занимающихся черновой работой, но имеющий доступ ко всем материалам и не отличающийся избытком патриотизма, контактирует с кем-то, кто не связан непосредственно с отделом «Си», но знаком с вашими методами и принципами организации пропагандистской работы. Ваш сотрудник передает этому лицу черновые материалы, он обрабатывает их, отбирает нужные и пересылает в ведомство Геббельса, а те наносят упреждающий удар до того, как вы начнете свою пропагандистскую кампанию.

Он встал, подошел к камину и, заложив руки за спину, повернулся спиной к огню.

— И что же они предлагают? — коротко спросил Уэнинг.

— Они разработали план, — сказал помощник министра, — который, если его удастся реализовать, ответит на вопрос, что это за парочка, и неопровержимо докажет их виновность. Во всяком случае, так они считают. С этим планом я вас сейчас познакомлю. Руководство операцией поручено Харбелу из спецотдела — это очень толковый офицер, но считает, что ему необходима помощь; вы должны будете неукоснительно следовать его инструкциям. Прежде всего, вам предстоит встреча с этим самым Беллами, которого вы выставили из отдела за лень и пьянство. Вы расскажете ему о событиях в отделе, об утечке информации и об этом последнем случае. Ваша легенда состоит в том, что вы, отдавая себе отчет в серьезности происходящего и опасаясь довериться кому-либо из сотрудников отдела «Си», решили на свой страх и риск привлечь к расследованию этого дела его, Беллами. Он должен, используя свой опыт работы в отделе пропаганды, разобраться в происходящем и выявить подозрительных лиц. Вы, в свою очередь, готовы щедро оплачивать его работу. Таким образом, он выступит в роли неофициального следователя, который будет отчитываться о ходе расследования непосредственно перед вами.

Уэнинг резким движением поднялся из кресла. Казалось, его обычное самообладание изменило ему. Его лицо побагровело. Сузившиеся глаза сердито и недоверчиво смотрели на помощника министра.

— Сэр Юстас, этот Харбел, скорее всего, самый натуральный сумасшедший! — воскликнул он. — Доверить Беллами такое расследование! Это сущее безумие! Поймите, сэр Юстас, Николас Беллами — законченный алкоголик. Он начинает пить с утра и к обеду уже совсем готов. Я не знаю, бывает ли он когда-нибудь трезв. Он давно проспиртовал свои мозги. Ленивый, наглый трепач. Дайте ему такое задание, и через десять минут он все выболтает первому встречному в первом же клубе или баре, куда его приведет желание выпить. А завтра об этом будет знать весь Вест-Энд! Поручить такое дело Беллами — это нелепость!

Помощник министра усмехнулся.

— Когда я услышал об этой затее, я отреагировал на нее так же, как и вы, Уэнинг. Пожалуй, даже в более резких выражениях. Однако парни из спецотдела сумели убедить меня. Ведь Харбел — профессионал, он специалист по делам, связанным с утечкой информации. И он очень толково объяснил мне, почему необходимо привлечь к этому делу Беллами.

— Почему же? — хмуро спросил Уэнинг.

Сэр Юстас одарил его терпеливой улыбкой старшего, старающегося что-то внушить упрямому малышу.

— Поймите, Уэнинг, Беллами — отнюдь не случайный человек, бездельник, лентяй и пьяница. Беллами — это тот, кого они ищут. Харбел не сомневается, что именно Беллами, действуя вместе с одним из ваших сотрудников, обеспечивает утечку информации. По-видимому, первую операцию он провел единолично. После того как его уволили, он установил контакт с кем-то из ваших людей. Очень может быть, что это одна из дам, работающих в бюро, если верить слухам, Беллами пользуется у них немалым успехом. Его партнер или партнерша добывает подбираемый в отделе сырой материал для той или иной кампании, Беллами делает остальное. Харбел, кстати сказать, не разделяет ваше мнение о Беллами. Он считает его очень умным и ловким человеком. Однако в спецотделе Ярда считают, что брать Беллами еще рано, ведь свидетельствующих против него доказательств нет. Они полагают, что планируемый ход активизирует его деятельность. Если Беллами согласится вступить в предложенную ему игру, если он возьмется за расследование этого дела, то он рано или поздно выдаст себя: его действия неизбежно будут направлены на то, чтобы отвести подозрения от себя и подставить под удар кого-нибудь другого. И тут он наверняка наделает ошибок. К тому же сам факт, что с подобным предложением вы обратитесь к нему, усыпит его бдительность: Беллами поверит, что может водить нас за нос, а нам того и надо. Вы меня поняли?

— Кажется, понял… — Уэнинг выглядел растерянным. — Но… Бог мой, неужели это Беллами?.. Ники Беллами?.. Мне никогда не пришло бы в голову заподозрить его…

— Вот именно, — кивнул помощник министра. — Человека, занимающегося такой деятельностью, всегда трудно заподозрить.

Уэнинг, казалось, обрел уверенность в себе.

— Ну что ж, полагаю, люди из спецотдела достаточно компетентны.

— О, да, — подтвердил помощник министра. — Они достаточно компетентны и знают свое дело. Итак, мы договорились? Вы встречаетесь с нашим другом Беллами и поручаете ему неофициальное расследование. — Он еще раз улыбнулся. — Тем самым вы вручите ему конец веревки, на которой ему предстоит повеситься.

— Пусть будет так, сэр Юстас, — хмуро ответил Уэнинг. — Я это сделаю. Постараюсь связаться с ним сегодня же вечером.

— Очень хорошо. Я сообщу Харбелу, что вы вступили в игру. Кстати, Уэнинг, не жалейте для нашего друга денег. Пусть веревка, на которой он вздернет себя, будет шелковой, — заключил он, протягивая Уэнингу руку на прощанье.

* * *

В семь часов Уэнинг уже был в своем кабинете.

— У меня есть для вас поручение, Мэри, — обратился он к секретарше. — Найдите для меня Николаса Беллами. Это тот парень, который работал у нас и был уволен осенью. Можете позвонить ему домой. А когда узнаете, где он, информируйте об этом меня… Вы что-то хотели сказать мне?

— Да, шеф. Только что сюда звонила миссис Уэнинг. Она хотела узнать, собираетесь ли вы пойти сегодня на прием к мисс Иверард.

Уэнинг покачал головой.

— У меня слишком много работы. Думаю, что сегодня придется засидеться допоздна. Я позвоню миссис Уэнинг сам. А вы поищите мистера Беллами. Когда найдете, соедините меня с ним или договоритесь о нашей встрече. — Она направилась к выходу, но он окликнул ее, и она задержалась у двери. — Скажите, Мэри, у мистера Беллами есть приятели среди наших сотрудников?

Девушка задумалась.

— Ну… он, кажется, встречается кое с кем из копировального отдела, — наконец ответила она.

— Понятно… — Уэнинг улыбнулся. — Ну, а когда вы видели его последний раз?

Девушка залилась румянцем.

— Я… я видела его неделю назад, мистер Уэнинг. Мы вместе ужинали.

Она вышла из кабинета, тихо притворив за собой дверь. На письменном столе Уэнинга зазвонил один из телефонов. Это был аппарат прямой линии связи, соединяющий его кабинет с домом. Уэнинг взял трубку. Звонила Фредерика.

— Я хотела узнать, когда ты придешь ужинать, Филип, — сказала она. — И потом… этот сегодняшний прием у Кэрол. Ты сможешь…

— Фредди, — перебил он ее, — это случилось опять! — Последовала пауза, а когда Фредерика заговорила снова, голос ее дрожал.

— Неужели… ты хочешь сказать… неужели они опять выкрали…

— Да, Фредди. В их руках оказались материалы, которые мы готовили к публикации. Теперь эти данные опубликованы в Германии, Турции, Румынии… разумеется, в искаженном виде. Все очень умно извращено, так что мы не можем и думать о том, чтобы вернуться к этой теме. Все наши труды пошли прахом. Такие вот дела, дорогая. — Она коротко вздохнула.

— Но, Филип… Это ужасно.

— И это еще не конец, Фредди. Меня вызывал сэр Юстас, я только что вернулся от него. У работников спецотдела есть вполне определенные подозрения. Они подозревают человека, который сам не работает у нас, но получает информацию о готовящихся кампаниях через нашего сотрудника. А потом в ведомстве Геббельса боши интерпретируют наши данные по своему. И как ты думаешь, кого заподозрили сотрудники спецотдела? Беллами! Можешь себе представить, наш Ники Беллами, бездельник и выпивоха, — гнусный предатель!

— О Боже!.. Филип! Они собираются что-либо предпринять?

— Да. Сэр Юстас говорил со мной об этом. План, который они разработали, сперва пришелся мне не по душе. Однако, чем больше я о нем думаю, тем более интересным он мне представляется. Но это не телефонный разговор. Поговорим, когда я приеду. Не жди меня к ужину. Мне сегодня предстоит работать допоздна. Нужно немедленно пересмотреть все наши материалы в свете случившегося. Может быть, что-нибудь удастся спасти. Ну, а к Кэрол я, разумеется, пойти не смогу.

— Филип, бедняга… — В ее голосе звучала нежность. — Ты только не расстраивайся! Я уверена, что все обойдется. А к Кэрол меня отвезет Харкот. Он звонил и сказал, что заедет на коктейль.

Из соседней комнаты донеслось жужжание телефонного диска. Мэри разыскивала Беллами.

Глава 2

Понедельник: Ловушка для Беллами

1

Часы показывали девятнадцать сорок пять, когда Уэнинг вошел в бар ресторана «Беркли». Посмотрев по сторонам, он выбрал свободный столик, подошел к нему и сел. Беллами был здесь. Сидя за столиком в противоположном конце зала, он оживленно беседовал с элегантной, привлекательной женщиной. На нем было пальто-реглан с широким каракулевым воротником.

Со своего места Уэнинг некоторое время наблюдал за этой парой. Беллами, перегнувшись через стол, что-то рассказывал своей собеседнице, сопровождая рассказ энергичной жестикуляцией.

Женщина в элегантной зеленой шляпке с интересом слушала его, откинувшись на спинку стула. Беллами закончил свое повествование, и они оба засмеялись. Потом он встал со стула, поклонился даме, приподняв шляпу, сказал ей еще несколько слов и направился к столику Уэнинга, которого, видимо, приметил раньше.

— Дорогой Филип, — обратился он к Уэнингу, — не могли бы вы оказать мне услугу? Я только что позволил себе угостить вон ту даму виски. Было бы очень неплохо, если бы вы сейчас подозвали официанта и сказали, чтобы он записал эту выпивку на ваш счет. Как вы на это смотрите, Филип?

— Туговато с финансами, Ники?

— Не то слово. — Беллами покачал головой. — Это чертовское невезение… Представьте себе, мне сегодня удалось ограбить «однорукого бандита» на пять фунтов. И что же вы думаете? В баре, где это случилось, я задолжал пять фунтов четыре шиллинга. Вот и пришлось расстаться с выигрышем. Чертовски обидно, Филип, не правда ли?

— Однако, глядя на вас, не скажешь, что вы на мели. Это пальто с каракулем стоит совсем не дешево.

Беллами улыбнулся. Уэнинг непроизвольно подумал, что у него очень приятная улыбка. И вообще, если бы он хоть немного следил за собой, был бы очень привлекательным молодым человеком.

— Вы не шутите, Филип? Жаль, что я этого не знал. Видите ли, это не мое пальто, — объяснил он.

— Ваша знакомая, кажется, собирается уходить, — сказал Уэнинг, наблюдавший краем глаза за столом, который покинул Беллами.

Женщина в зеленой шляпке встала. Теперь Уэнинг мог лучше рассмотреть ее. Она отнюдь не была молода — ей было лет сорок, но выглядела она прекрасно. Женщина нашла взглядом Беллами, улыбнулась ему на прощанье, а он помахал ей рукой.

— И кто же эта дама? — полюбопытствовал Уэнинг.

— О, это дьявольски славная женщина, — ответил Беллами с улыбкой. — А вот кто она, это я вам сказать не могу. Дело в том, что до сегодняшнего дня я ее в глаза не видел.

— Боже мой, Беллами, но ведь «Беркли» — это солидное заведение! Как вы могли запросто подсесть к незнакомой даме, заговорить с ней, предложить вместе выпить?

— А что тут такого? — искренне удивился Беллами. — Я присел к ее столику, заговорил с ней. Оказалось, что она умеет понимать юмор. Я рассказал ей одну историю, и, как видите, она ей понравилась.