Помоги проекту - поделись книгой:
Питер Чейни
Ловушка для Беллами
Глава 1
Понедельник: От виски трезвеют
1
Беллами сполз с высокого табурета у стойки и, слегка покачиваясь, добрел до окна; здесь он остановился и, переваливаясь с пяток на носки, стал смотреть вниз, на Кондуит-стрит. Бармен, закончив приготовление очередной порции виски с содовой, принялся полировать тряпкой хромированную поверхность стойки. Беллами, видимо, утратив интерес к городскому пейзажу за окном, повернулся и, привалившись к подоконнику, стал наблюдать за действиями бармена.
Беллами, высокий, худощавый мужчина со смуглой кожей, был одет в строгий серый костюм, хорошо сшитый, но далеко не новый. Однако, в отличие от одежды, лицо его выглядело не слишком респектабельно — усталое, измятое, с черными полукружиями под большими карими глазами, смотревшими хмуро и отрешенно. Когда он заговорил, его низкий голос звучал глуховато и апатично:
— Скажи, Сидней, почему сюда никто не приходит? Куда все подевались? Мистер Марч сегодня заходил? — Он прошествовал обратно к бару.
— Нет, мистер Беллами, вот уже несколько дней, как я его не видел. Хотите верьте, хотите нет, а мне кажется, что с финансами у него туговато, как и у всех нас из-за этой чертовой войны. А мистер Марч умеет тратить деньги, когда он не на мели, конечно.
Беллами без особых происшествий снова вскарабкался на свой табурет, потянулся за приготовленной выпивкой и залпом осушил стакан. Потом кивнул Сиднею, и тот приготовил следующую порцию.
Беллами негромко запел: «Виски в стакане, мир в сладком тумане…», но бармен тут же прервал его:
— Нет, нет, мистер Беллами, это не та песня! Давайте споем нашу!
Беллами, подавшись вперед, приблизил лицо к физиономии нагнувшегося Сиднея, и они затянули, стараясь петь в унисон и немилосердно фальшивя:
Жуткое пение оборвалось на высокой ноте. Беллами отсалютовал бармену стаканом и выпил виски. Сидней сказал:
— Мистер Беллами, хотите верьте, хотите нет, только вы здорово задолжали этому заведению. Пять фунтов и четыре шиллинга после этого стакана!
Беллами смерил его мрачным взглядом.
— Бог мой! Это же надо — пять фунтов четыре шиллинга! Никогда не поверю! — Он подумал немного и добавил: — А меня что-то мутит, Сидней. Скажи, сколько тебе надо выпить, чтобы начать блевать?
Бармен помолчал, обдумывая ответ.
— Вот что я вам скажу, мистер Беллами. Хотите верьте, хотите нет, но меня никогда не мутит, сколько бы я не выпил. А раз так, то зачем же блевать?
Беллами встал, взял свое пальто, переброшенное через спинку стула и после нескольких неудачных попыток попасть рукой в рукав надел его.
— А я зашел сюда в надежде, что мистер Марч здесь, — сказал он. — И где его только черти носят? — Он пошарил по карманам. — Сидней, у тебя найдется шиллинг?
Бармен сунул руку в карман и выложил на стойку монету. Беллами взял шиллинг, подошел к игральному автомату, сунул монету в прорезь и отжал ручку. Автомат защелкал, зажужжал, а потом в окошечке появились три золотых лимончика. Прозвучал последний щелчок, и «однорукий бандит» выплюнул золотой кружок.
— Смотрите, выиграл! — скорее удивленно, чем радостно, воскликнул Беллами. — Это впервые в жизни на таком автомате! Пятифунтовик! Так что, Сидней, теперь я должен вашему заведению только четыре шиллинга! А это мы как-нибудь переживем, не так ли? — Он выложил золотую монетку на стойку.
— Здорово, мистер Беллами! — Сидней смахнул монету в ящик. — Поздравляю с выигрышем. Хотите верьте, хотите нет, но на вашем месте я поставил бы такой автомат у себя дома.
Беллами без слов кивнул. Его немного раздражало это «хотите верьте, хотите нет», постоянно повторяемое Сиднеем. Бармен плеснул в стакан двойную порцию «Хейга». Беллами постоял немного, переваливаясь с носков на пятки, надел шляпу, натянул перчатки и, коротко попрощавшись с Сиднеем, вышел.
Бармен некоторое время прислушивался к его неуверенным шагам по лестнице, а потом с усмешкой сунул не выпитый Беллами стакан виски с содовой под стойку.
Снаружи было темно и холодно. Беллами, спрятав руки в карманы, побрел по Кондуит-стрит, борясь с тошнотой. Свернув на Бонд-стрит, он добрался до Олбимерл-стрит и зашагал по ней вниз. Пройдя несколько кварталов, Беллами свернул к парадному одного из домов. Слабо освещенная вывеска гласила:
Беллами вошел и со вздохом начал подниматься по лестничным ступеням. Миновав первый пролет и оказавшись на лестничной площадке, он почувствовал себя совсем скверно, постоял немного, цепляясь за перила, а потом сел на ступеньку и, привалившись к стене, закрыл глаза. Пары выпитого за день виски ударили ему в голову. Усилием воли он разогнал алкогольный туман и поднялся. Слева от него была дверь маленького туалета, выходившая на лестничную площадку. Справа вверх по лестнице Беллами мог видеть двустворчатую дверь «Малайского клуба». Она была приоткрыта, за ней виднелись сервированные столики. Беллами продолжил восхождение, добрался до двери и толкнул ее.
Открывшийся перед ним зал «Малайского клуба» имел форму буквы «Г», в результате чего бар не был виден от двери. Беллами пересек зал, завернул за угол и оказался у стойки, где командовала молодая привлекательная блондинка. Беллами одарил ее широкой пьяной улыбкой.
— Бланди, радость моя, как поживаешь? — приветствовал он ее. — Как идут дела?
— Превосходно, — ответила та с усмешкой, бросив взгляд на единственную находившуюся в зале посетительницу.
Беллами, навалившись на стойку, бесцеремонно оглядел блондинку от только что сделанной укладки до аккуратных серых туфелек на маленьких ножках.
— Бланди, девочка моя, тебе говорили когда-нибудь, что в тебе что-то есть? Так вот, это действительно так. Сильнейшая сексапильность, прямо скажем, уникальная! Я обязательно займусь тобой чуть позже, когда погода немножко улучшится. О, тогда я много скажу тебе… О твоих глазках, голубых, как бирюза, о твоих бедрах… и обо всем прочем. Пожалуй, будет лучше, если я выражу все это в стихах. Ведь я такой, моя конфетка!
— Да хватит вам, мистер Беллами. Будто бы я не знаю, что вы говорите это всем девушкам!
— А вот это ложь! Бессовестная и беспардонная! — запротестовал Беллами. — Бланди, ты единственная на свете девушка, к которой я питаю такие чувства. Когда-нибудь, когда я буду посвободнее, я изложу тебе это подробно, если ты мне напомнишь!
— Могу себе представить, что это будет за рассказ! — Девушка рассмеялась.
Перегнувшись через стойку бара, Беллами что-то шепнул ей в розовое ушко. Глаза девушки сверкнули:
— Мистер Беллами, вам часто говорят, что вы нахал? Ваша наглость безгранична!
— Может быть, это единственное мое достояние, — скромно ответил Беллами. — А сейчас, мне кажется, самая пора выпить.
Девушка с улыбкой покачала головой. Странный парень, этот Беллами — ни капли серьезности, но такой обаятельный… Если б он еще пил поменьше. И почему он всегда бездельничает?
— Попытка вышибить клин клином? — осведомилась она.
— Великолепная мысль! В таком случае мне двойной «Хейг», — сказал он и улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами под маленькими черными усиками.
Девушка засмеялась.
— А вы намерены заплатить за выпивку, мистер Беллами?
— А почему тебя это интересует, дорогая? — небрежно ответил он.
Девушка явно чувствовала себя неловко.
— Мистер Беллами, вы задолжали нам более семи фунтов. Управляющий специально предупредил меня, чтобы я не отпускала вам спиртное в кредит.
Беллами вздохнул и достал портсигар из кармана пальто. Открыв его, он взял сигарету и начал разминать ее в пальцах. Однако по виду его нельзя было сказать, что он ощущает неловкость.
Дама, сидевшая в одиночестве за столиком у камина, покинула свое место и подошла к стойке бара.
Это была невысокая женщина с отличной фигурой и светлыми волосами, обрамлявшими приятное личико с блестящими синими глазами. Превосходно сшитый костюм выгодно подчеркивал достоинства ее фигуры. Ее маленькие ножки, обтянутые шелковыми чулками бежевого цвета, были обуты в туфли-лодочки с четырехдюймовым каблуком. Изящную шляпку-тюрбан из черного крепдешина украшала брошь в форме вопросительного знака, выложенная мелкими бриллиантиками.
Остановившись позади Беллами, она негромко сказала глубоким грудным голосом:
— Вам не следует огорчаться, Ники! Мне будет приятно угостить вас — у меня здесь открытый счет. Два двойных виски, пожалуйста!
Беллами без всякого смущения улыбнулся молодой женщине.
— Я не знаю, кто вы, но это истинно христианский поступок! — воскликнул он. — Вы — прелесть. Подумать только, сколько денег оставлено мною в этом заведении, а они не хотят вспомнить об этом и расширить мой кредит на какой-то стаканчик! — Он поклонился. — Николас Беллами. Рад познакомиться с вами.
Дама засмеялась.
— Послушайте, Ники, — сказала она, — почему вы делаете вид, что мы незнакомы? Ведь мы уже встречались. Неужели вы думаете, что в моих правилах угощать виски незнакомых мужчин в барах, а, Ники? — Она улыбнулась.
— Значит, мы знакомы? — удивился Беллами. — Но как я мог забыть такую женщину, как вы? Послушайте, а где мы встречались? И вы действительно уверены, что это был я?
— В ночном клубе Ферди Мотта, — напомнила она. — Я видела вас там раз пять или шесть. Помните вечер, когда вы выиграли в покер ставку в сто двадцать фунтов? Так я при этом присутствовала: была там с Харкотом Марчем. И как вы проигрывали, мне тоже доводилось видеть. Однако, если учесть, что обычно вы были основательно под газом, то не приходится удивляться, что вы не запомнили меня.
— Какой ужас! Знаете, я каждое утро, просыпаясь, клянусь себе, что брошу пить, ибо выпивка мешает работе. Однако задолго до наступления вечера я меняю свое мнение и прихожу к убеждению, что это работа мешает выпивке… И потом… — добавил он со вздохом, — пить так приятно. Мне это нравится.
— Это заметно, — улыбнулась дама. — Как насчет того, что бы повторить?
— Вы бесконечно любезны! — Она повторила свой заказ.
— А теперь, чтобы вам было легче вспомнить меня в следующий раз, я назову себя. Меня зовут Айрис. Миссис Айрис Берингтон.
Беллами тряхнул головой.
— Ну конечно! Теперь я вспомнил. Я видел вас как-то в клубе. С Харкотом. Он, наверное, ваш приятель? Я тоже хорошо знаю его — он мой давний знакомый. Хороший парень, он мне нравится… но вы мне нравитесь больше.
— Да, Харкот неплохой парень. Только вот беда у нас общая: он тоже любит заложить за галстук и не знает меры.
— Скажите! — воскликнул Беллами. — А по внешнему виду вы совсем не похожи на любительницу выпить!
Она рассмеялась и покачала головой.
— Ах, Ники, вы неисправимы. Однако, как мне кажется, вам это говорили многие.
— Многие женщины, — счел нужным уточнить он. — Но мне это вовсе не неприятно. Однако… — Он окинул ее взглядом. — Не могу не сказать вам, Айрис, что вы очаровательны. Как-нибудь, когда у меня будет свободное время, я поведаю вам все, что я…
— Ники, всего несколько минут назад вы говорили тоже самое этой девочке за стойкой, — сказала Айрис с улыбкой.
— Ну и что? Разве вы не знаете, что истории свойственно снова и снова повторяться?
— И вы считаете себя подобным истории?
— Разумеется. Иногда я думаю, что история — это мое второе имя. И ни при каком воплощении вы не оставили бы меня равнодушным: если бы вы были, например, Клеопатрой, я постарался бы стать Марком Антонием… только более удачливым.
— Однако… — он взял со стола шляпу и сказал: — Мне пора. Я знаю, что должен сегодня где-то с кем-то встретиться… Если бы еще вспомнить, с кем и где… Будьте здоровы, Айрис. Я уверен, что мы еще встретимся. Следующая выпивка за мной.
Она мягко накрыла его руку своей ладонью.
— Я часто бываю здесь, в «Малайском клубе», Ники. Прихожу сюда около одиннадцати. Мне будет приятно снова увидеть вас, Николас Беллами.
— Мне еще более приятно слышать это. Удивлен, чем я смог привлечь ваше внимание… Может быть, — добавил он театрально, — все дело в моей роковой внешности?
Она рассмеялась.
— Не сомневаюсь, что вы правы. Ну, до свидания!
Айрис Берингтон вернулась за свой столик у камина, а Беллами направился к двери. Уже взявшись за дверную ручку, он обернулся и сказал:
— И еще одно, миссис Берингтон. Если вам случайно попадется на глаза Харкот, передайте ему, что мне нужно встретиться с ним.
— Обязательно скажу, — пообещала она. — А где вы хотели бы с ним встретиться?
— Ну… где-нибудь здесь. — Он сделал широкий жест рукой. — Видите ли, Айрис, мы оба ходим по одним и тем же тропам и попадаем в одни и те же кабаки. Пути тех, кого мучит жажда, просто не могут не пересечься у водопоя. Это лишь вопрос времени. До свидания, моя спасительница.
С этими словами он покинул зал.
2
Автомобиль свернул на Норфолк-стрит и остановился напротив здания, в котором размещалась контора Уэнинга. Уэнинг взглянул на часы. Они показывали восемнадцать с минутами. Приказав шоферу ждать, он вылез из машины и быстрым шагом пересек улицу, думая о разных пустяках. О том, что в Лондоне чертовски холодно, что темнота на улицах находящегося на военном положении города действует ему на нервы. И пойдет ли Фредерика сегодня на прием к Кэрол? Филип Уэнинг, рослый, плотный, широкоплечий мужчина, двигался с ловкостью и уверенностью физически тренированного, здорового человека. Одного взгляда на его округлое лицо с тяжелым подбородком над короткой, толстой шеей было достаточно, чтобы заключить, что это волевой, решительный и очень неглупый человек. Пнув по пути носком ботинка мешок с песком — они были сложены штабелем у парадного — он взбежал по лестнице на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Закурив на лестничной площадке сигарету, он прошел по коридору до двустворчатой двери с табличкой на матовом стекле, уведомлявшей, что здесь находится офис «Международной торговой корпорации Уэнинга», общества с ограниченной ответственностью. На деле же это была липа чистой воды. Несуществующая в природе корпорация служила прикрытием для секретного отдела пропаганды «Си».
Уэнинг толкнул правую створку двери и вошел в помещение офиса. Он быстро миновал первую комнату, где за единственным столом сидел в одиночестве единственный клерк, затем вторую, где около дюжины мужчин и две женщины энергично трудились над газетными вырезками, телеграммами и другими материалами, и вошел в свой кабинет — большую комнату с массивным письменным столом красного дерева, поверхность которого, покрытую толстым стеклом, освещала мощная настольная лампа. Возле стола стояла секретарша Уэнинга — бледная, с заострившимся лицом и вздрагивающим подбородком.
Закрыв за собой дверь, Уэнинг несколько секунд смотрел в лицо девушке, а затем перевел взгляд на стол. На его поверхности были разложены пять газет: турецкая, румынская и три немецких. Уэнинг торопливо подошел к столу, взял одну из немецких газет и начал читать. Одновременно боковым зрением он видел упавшую на край стола руку секретарши. Пальцы девушки дрожали.
Пробежав глазами отмеченную статью, он отшвырнул газету, рухнул в кресло и потянулся за турецкой газетой, к которой был приложен перевод. Минуту спустя, прочитав текст, он простонал «О Боже!» и прикрыл ладонью глаза.
Сигарета в его руке догорала. Раздавив окурок в пепельнице, он закурил следующую. Его лицо, казалось, застыло.
Молчание нарушила секретарша.
— Звонил сэр Юстас, — сообщила она. — Им уже известно обо всем. Он выразил желание увидеть вас как можно скорее. Я сказала, что вы будете здесь в шесть.
— Понятно. А наши… они что-нибудь знают, Мэри?
Девушка помотала головой.
— Нет, конечно, нет. С турецкого переводила я сама.
Уэнинг поднялся, подошел к окну и, отдернув край шторы, устремил взгляд в царящую за окном черноту. Он стоял так совершенно неподвижно некоторое время, а секретарша молча смотрела на крепкую спину и широкие плечи этого сильного человека. Когда он обернулся, она поспешила отвести взгляд.
— Третий случай, — негромко произнес он. — Вы не знали об этом, Мэри, не так ли? Но дело обстоит именно так: два случая произошли раньше, этот — третий. Но как? Бог мой, мне страшно думать об этом! И что я, черт побери, могу поделать?..
Поделиться книгой: