Следы остаются

— Ну что, будешь говорить? — вывел ее из этого состояния нетерпеливый голос Веселина.

Тогда Юлия внимательно и медленно рассказала им обо всем, что узнала у трех девочек. По напряженным лицам своих друзей она понимала, что они с интересом следят за ее рассказом и даже удивляются ловкости, с которой она вырвала сведения.

— Молодец, — скупо похвалил ее Пешо, стараясь придать своему голосу равнодушный тон, но она сразу почувствовала, что ею довольны. — Ты хорошо справилась с этой задачей.

— Ого, я еще и не то могу сделать! — гордо воскликнула Юлия. — Только бы вы захотели!

Но ее бахвальство не произвело хорошего впечатления, и Юлия смущенно замолчала. Мгновенно словно все забыли о ней, как будто ребятам даже не хотелось говорить ни о чем в ее присутствии.

— А теперь что будем делать? — спросила она с колебанием.

— Посмотрим! — уклончиво ответил Пешо. — Нужно подумать.

— Я же говорил, что Тороманов обманул нас, — первым отозвался Веселин и торжествующе посмотрел на своих друзей. — Он не мог не солгать нам. Такой уж он, слова правдивого от него не услышишь!

— Интересно, что нужно было Тороманову от родителей Верки? — как бы про себя сказал Пешо. — Может быть, они… заодно…

— Глупости! — срезал его Костя. — Товарищ Апостолов — самый старый коммунист в квартале! Да ведь он же председатель организации Отечественного фронта нашего района!

Пешо стало стыдно от своего подозрения, и он молча опустил голову.

— Я… это я просто так сказал! — недовольно выдавил он.

— А почему бы нам не расспросить Бебо, — предложил Веселин. — Может быть, он знает что-нибудь больше о Тороманове! Может быть, знает, зачем Тороманов приходил к ним!

Идея была хорошей, ко они наткнулись на неудобство. Трудно было расспрашивать Бебо, не сказав ему, почему они интересуются Торомановым. Бебо не такой ребенок, как Верка, чтобы можно было его сбить с толку заклинаниями и куклами.

— Тогда примем его в нашу группу! — сказал Костя. — Он и помогать нам будет, и мы сможем свободно расспросить сто.

— Я согласен, — сказал Веселин.

— И я, — отозвалась Юлия.

Пешо исподлобья посмотрел на девочку, словно хотел ей сказать: «А тебя-то кто спрашивает?» Юлия смущенно опустила голову.

— А я вот не согласен! — возразил серьезно Пешо. — Наше дело — совершенная тайна. Нас и так уже четверо, а если станет больше, — чего доброго наша тайна разнесется по всему кварталу! Шутить этим мы не можем.

Мальчики задумались.

— А ты забыл молодогвардейцев? — нашелся Веселин. — Как много их было, а ведь никто не выдал тайны!

— Ну, это другое дело! Это Советский Союз!

Вопрос о Бебо остался нерешенным. Единственное, что они решили, было внимательно следить за человеком в белом костюме. Все были убеждены в том, что если они не будут спускать с него глаз, он все же выдаст себя чем-нибудь, оставит хотя бы какой-нибудь незначительный след, по которому они пойдут.

ЮЛИЯ ИСЧЕЗАЕТ

Прошло два дня, и Пешо убедился, что их группка очень мала для того, чтобы успешно выполнить свою задачу. Да и само дело оказалось гораздо более трудным и менее увлекательным, чем они предполагали.

В первое утро человек в белом костюме вообще не выходил из своей квартиры. Пешо и Веселин были на посту в скверике, так как Костя замещал своего отца. Пока они ждали, устремив свои взгляды к дому, время шло так мучительно медленно, что им казалось, будто они простояли там не одно утро, а целый день.

После обеда дежурили Костя и Юлия. Наконец, к четырем часам дня Тороманов вышел из дому и направился к центру города. Костя и Юлия осторожно последовали за ним, всеми силами стараясь не дать ему заметить, что за ним следят. Очевидно, они переусердствовали, потому что уже в начале Алабинской улицы Тороманов внезапно исчез в толпе, и они не смогли его обнаружить. Напрасно они заглядывали во все магазины и магазинчики, напрасно осмотрели все парикмахерские и булочные — человека в белом костюму не было нигде, он словно сквозь землю провалился. Наконец, пристыженные, они вернулись обратно. Вечером на кратком совещании Пешо презрительно посмотрел на них, но ничего не сказал, только его черные брови сошлись.

На следующее утро Тороманов опять не выходил из квартиры. Часам к четырем он вышел с уже знакомой хозяйственной сумкой в руках и пошел по улице Графа Игнатьева. На этот раз Юлия и Костя значительно сократили расстояние преследования. Юлия, как менее подозрительная, шла буквально по его пятам, а Костя следовал за нею в пятидесяти метрах, стараясь ни на минуту не упустить из виду ее пестрое платьице.

Преследование не затянулось — вскоре Тороманов шмыгнул в какой-то магазин. Юлия дождалась Кости и указала ему дверь, в которую вошел Тороманов. Это был вход в букинистический магазин, и Костя, не теряя времени тоже вошел туда. Он не ошибся. Человек в белом костюме стоял у одной из книжных полок и внимательно всматривался в корешки книг. Костя храбро подошел и тоже стал рассматривать книги. Нужно было не пропустить ни одного его действия, ни одного его слова.

И все же ничего особенного не случилось. Человек в белом костюме купил целую кучу старых романов и, заплатив в кассу, небрежно запихал их в сумку. После покупок Тороманов не спеша вернулся домой той же дорогой и больше не выходил.

Вечером Костя вкратце рассказал о случившемся. Мальчики внимательно выслушали его и задумались.

— Ты обратил внимание на книги, которые он купил? — спросил наконец Пешо.

— Обыкновенные романы…

— А хоть некоторые названия ты запомнил?

Костя смущенно почесался.

— Я не смог их рассмотреть… Был какой-то уголовный роман, кажется «Зеленый стрелок»…

— Эдгара Уоллеса?

— Был и какой-то другой уголовный роман в пестрой обложке, но я не смог рассмотреть его названия.

— Ну и тыква же он! — возмутился Веселин. — Взрослый человек, а такие книги читает!

— Это ему нравится! — усмехнулся Костя.

— А тебе не кажется, что книг очень много? — заметил Пешо. — Человек покупает себе один, два романа, а он сразу семь или восемь, и, кажется, все — хлам!

Ребята задали еще несколько вопросов — были ли в магазине другие покупатели, говорил ли Тороманов с продавцами, знают ли его в магазине.

— Знают! — воскликнул довольно Костя. — Один продавец вынул из-под прилавка какую-то книгу и сказал: «Товарищ Тороманов, я приберег ее специально для вас».

Мальчики молчали, ничего особенного не было в этом.

Вскоре ребята пришли к тому, что Веселин таил в уме — их группа очень мала, чтобы непрерывно следить за человеком в белом костюме, не справиться ей одной. К всеобщему удивлению первым заговорил об этом Пешо.

— Пожалуй, надо увеличить группу, — сказал он и еле заметно покраснел. — Если Тороманов будет часто замечать нас, он может усомниться. А раз усомнится — все пропало. За ним должно следить много людей, чтобы он ничего не понял.

— Браво! — воскликнул Веселин. — И я как раз думал об этом.

— Значит, возьмем Бебо! — неосторожно вырвалось у Юлии.

Пешо бросил на нее сердитый полупрезрительный взгляд, но ничего не ответил.

— Он будет молчать, — вмешался Веселин. — Он даст честное пионерское слово!

— Насчет Бебо я согласен! — чуть заметно вздохнул Пешо. — Но я думаю, что если и примем Бебо, нас опять будет мало.

После долгих споров решили на первое время принять шесть ребят. Все шестеро были их ровесниками, их товарищами по играм и, конечно, хорошими членами пионерской организации. Было решено еще, что новые члены должны дать клятву хранить не на жизнь, а на смерть тайну от всех посторонних лиц, как бы близки они им не были, а кроме того, они должны выдержать экзамен на храбрость. На испытание храбрости настоял Пешо, хотя никто и не знал, каким оно должно быть. Долго они думали, обсуждали всевозможные предложения и наконец пришли к следующему: будущий член группы должен преодолеть два опасных препятствия. Первое было сравнительно более легким — перескочить босиком довольно высокую проволочную изгородь квартального скверика. Второе препятствие было труднее — перейти городской канал не по мосту, а по его деревянным перилам.

— Опасно! — сказал задумчиво Костя. — Если кто-нибудь потеряет равновесие и упадет, самое меньшее — сломает себе ноги!

— Не так уж это страшно, — сказал Пешо. — Если потеряет равновесие, пусть прыгает на мост.

— А если потеряет равновесие в обратную сторону?

— Его дело! — ответил мальчик сердито. — У кого не хватает хладнокровия, тот нам и не нужен!

— А ты пройдешь? — испуганно спросила Юлия.

— Я-то пройду, а вот ты?

Конечно, решили освободить Юлию от опасного перехода, но другим Пешо не уступил. В конце концов, Костя и Веселин согласились, хотя все это казалось им не совсем правильным.

— Нужно проверить людей! — решительно кончил Пешо. — Трусы нам не нужны! Кто смелый, тот пройдет и не упадет, а трус и пытаться не будет!

— Посмотрим, — выдавил Костя, все еще охваченный плохим предчувствием.

Собрать своих новых товарищей было не трудно. В этот же вечер в полумраке скверика состоялась торжественная клятва. Было полнолуние, аллеи и клумбы блестели под лунным светом, и лица мальчиков в тени деревьев казались необыкновенно серьезными и торжественными. Все уже понимали, что на этот раз речь идет не о мальчишеских играх и летних развлечениях, а о чем-то очень серьезном. Что это, они еще не знали и узнают только утром, после экзамена на храбрость. Еще в самом начале Пешо заявил тоном взрослого, что речь идет о «важной помощи, которую нужно оказать государству в борьбе против заклятых врагов народа».

В эту ночь многие ребята уснули с трудом из-за нетерпения и любопытства, и ничего удивительного не было в том, что на следующий день утром все явились на сборный пункт — в скверик — задолго до назначенного часа. Костя и Юлия снова были оставлены на посту, а другие начали испытания. Прыжки через колючую проволоку прошли благополучно. Изгородь была довольно высокой, острые зубья колючей проволоки пугали ребят, и некоторые из них здорово пропотели, прежде чем перескочить.

Все же все перескочили еще при первой попытке, хотя их колени еще долгое время дрожали от пережитого волнения.

После прыжков они всей гурьбой направились к каналу. Мальчишки стали почесываться: перила довольно узкие. На их счастье, каменное дно канала было засорено наносами и обросло травой, так что при падении удар значительно бы смягчился. Все же и высота была не малой. Мальчики смотрели на дно канала, переглядывались, на их лицах можно было заметить нерешительность.

— Совсем не страшно! — сказал для смелости Пешо, но на этот раз и его голос звучал не совсем уверенно.

— Оно-то не страшно, а вот если кто-нибудь бухнется в воду, то и утонуть может, — сказал нерешительно Веселин.

— Как это утонуть? — стрельнул в него недовольным взглядом Пешо. — Да там совсем мелко… Наоборот, лучше в воду упасть, чем на камни… Как раз упадешь на мягонькое…

Для примера первым прошел Пешо. Он прошел быстро и легко, почти не глядя под ноги и растопырив руки для равновесия, ни разу не пошатнулся. Когда он соскочил на другом конце, ребята улыбнулись, лица их прояснились.

— Я слезу вниз, — сказал Пешо. — Если кто-нибудь упадет в воду, сразу вытащу.

Это было хорошо придумано и вскоре оказалось очень полезным. Вторым шел Веселин. Он не смог пройти как Пешо сразу, еще после первых шагов потерял равновесие и зашатался, но сумел прыгнуть на мост. Ему помогли снова влезть на перила, и на этот раз Веселин хорошо прошел все расстояние.

Третьим пошел по перилам Наско, довольно высокий и хорошо развитый для своих лет мальчик, сын шофера и первый механик среди ребят. Он прошел не хуже Пешо и легко соскочил на землю. Его круглое, медно-красное лицо светилось от удовольствия.

— Ужасно приятно! — сказал он громко. — Я еще раз пройду!

Прошел благополучно и Бебо. Он взобрался на перила, его белое девчачье лицо еще больше побелело, его белокурые волосы словно поднялись дыбом.

— Спокойно, Бебо! — крикнул тревожно Веселин. — Не страшно!

Бебо нахмурился, обиженный замечанием, и смело пошел по перилам. Точно на середине пути, проходя над водой, он внезапно потерял равновесие и смешно закачался.

Мальчики онемели. Кто-то успел крикнуть:

— Прыгай!

В следующее мгновение Бебо сумел сохранить равновесие и снова пошел дальше, хотя и медленно. Ноги у него дрожали. Когда наконец он соскочил на землю, Веселин заметил, что его лицо от напряжения все в поту.

— Молодец! — сказал ему Веселин тихо. — Я так и знал, что ты не осрамишься.

Перед перилами встал Чарли — маленький, подвижный мальчишка, шутник компании. Его живое умное лицо не выдавало никакой тревоги, глаза, как обычно, смотрели весело. Ребята любили его, и поэтому вся компания желала ему пройти как можно успешнее.

Чарли влез на перила и сделал элегантный реверанс, потом его лицо сразу же приняло сердитое выражение.

— Что за безобразие! — сказал он гневно. — Ни одного кинооператора я не вижу здесь!

Чарли сделал еще один реверанс и свободно пошел по перилам, размахивая руками, словно дирижируя невидимым оркестром. И все же дойти до конца ему не было суждено. Словно из-под земли, на мосту вырос милиционер и строго встал перед ними. Чарли заметил его, дал автомобильный гудок и рукой, как это делают шоферы, попросил у милиционера дорогу.

Милиционер улыбнулся на мгновение, но лицо его тут же стало строгим.

— Слезай! — приказал он.

Чарли покорно соскочил на мост.

— Что вы здесь делаете? — все так же строго спросил милиционер.

— Играем! — хором ответили мальчишки.

— Разве это игра? Если вас увидят матери, заиграют скалки по вашим спинам!

— Это невозможно, ответил Чарли серьезно, хотя в его глазах искрилось веселье. — Скалка, как средство воспитания, уже отвергнута.

Милиционер с интересом посмотрел на своего собеседника.

— Знающий ты! А ну, расходись, чтобы ваши пятки засверкали! Тут кто-нибудь из вас, чего доброго, и убиться может.

Поняв, что другого выхода нет, мальчики ушли, но через четверть часа снова появились у моста. От милиционера и духа не осталось, можно было свободно продолжать испытания. Чарли снова взобрался на перила и, достигнув другого конца, торжественно заявил:

— Рубикон перейден! Победа решена!

После него прошел Васька. Хотя он был футболистом и заядлым физкультурником, пройти успешно все же не сумел, два раза терял равновесие и прыгал на мост.

С грехом пополам прошел и Монка, по прозвищу «Зубрила». Оставался маленький узкогрудый мальчик в очках, сильный ученик и сочинитель стихов. Об его принятии было больше всего споров, и Веселин еле-еле уговорил ребят, несмотря на недовольство Пешо. Все же мальчишки любили этого паренька и в школе энергично защищали его от драчунов. Хотя он и был поэтом, прозвище у него было совсем не поэтичным — звали его Фис, сокращенно от Фисташки.