Следы остаются

— Гм… — неопределенно промычал Веселин.

— Кажется, многовато тебе пришлось — четыре мороженых!.. Желудок болит?

Веселин поднялся на локти и по секрету прошептал:

— Ничего со мной не случилось. Я притворяюсь.

— Нашел ты время вылеживаться, когда… — начал Чарли с недоумением, но не мог окончить, потому что Веселин быстро заговорил:

— Подожди, дай я тебе объясню… Завтра нужно было ехать в пионерлагерь, но я не хочу именно сейчас… Уговорю отца, чтобы он попросил перевести меня в другую смену. Только бы мне поверили, что больной…

Чарли посмотрел сочувственно на приятеля:

— Не завидую тебе, — покачал он головой. — Это настоящее несчастье — валяться до завтра в кровати!

— Ну-у, знаешь, это не так страшно… — здесь Веселин скромно остановился. — Я что-то… изобретаю…

— Серьезно! — воскликнул Чарли. Он был одним из рьяных почитателей Веселиновских талантов и приготовился слушать с интересом.

— Очень интересное изобретение! — загорелся Веселин. — Представь себе, выпьешь жидкость и гоп — исчезаешь, становишься просто невидимым, как воздух… Враги тебя не видят, а ты спокойно следишь за ними и даже входишь в их самые тайные убежища…

Краешком глаза Веселин посмотрел на своего товарища. Чарли не выглядел таким пораженным, как он ожидал, только лицо его приняло напряженный и задумчивый вид. Это, конечно, не было удивительным — вряд ли на свете есть мальчишка, который бы не мечтал стать невидимкой…

— Значит жидкость? — любопытно спросил Чарли.

— Да, жидкость…

Чарли подозрительно посмотрел на друга.

— Держу пари, что эта жидкость страшно… горькая!

— Горькая? — смутился Веселин. — Видишь ли, я об этом не думал… Ну, а кто тебе мешает подсластить ее по вкусу…

— Ты прав, изобретение интересное! — сказал Чарли, углубившись в свое собственное воображение, лихорадочно работавшее в этот момент.

— Страшно интересно! — оживился опять Веселин. — Я придумал и еще кое-что. Едешь, например, в Америку и там сразу открываешь, где находятся секретные склады атомных бомб… Ты не представляешь себе, как их там охраняют… Да… Но ведь ты же невидимка!.. Пока часовые ходят вокруг с автоматами, ты спокойно работаешь внутри. Вывинчиваешь у каждой атомной бомбы самый важный механизм, высыпаешь уран, выливаешь тяжелую воду… Потом вместо урана насыпаешь самый обыкновенный мусор, а вместо тяжелой воды — самую обыкновенную из-под крана… Американцы, конечно, не знают, что случилось, задаются… А когда придет время бросать свои атомные бомбы, они вдруг начнут плюхать, как хлопушки — ха, ха, ха!

— Хорошо! — сказал Чарли. — Эх, если бы это было так, мы бы не бегали за Торомановым, как собачки, сразу бы узнали откуда ключ.

— Все бы поняли! — добавил грустно Веселин.

Тут Чарли вдруг вспомнил, зачем он пришел и взволнованно шлепнул себя по лбу:

— Эх, здорово мы отвлеклись! Я как раз из-за Тороманова пришел! Кажется Тороманов собирается бежать.

— Бежать? — удивленно посмотрел на него Веселин. — Как это бежать!

Чарли подробно рассказал обо всем, что слышал и узнал дома.

Таинственная жидкость сразу же была забыта, оба мальчика ушли с головой в не менее интересные тайны приключения, которое вот уже столько дней всецело поглотило их мысли.

— Да, интересная история, — сказал задумчиво Веселин. — Почему Тороманова так торопится с платьями? Это мы должны непременно узнать!

— А мне кажется, что в этом есть что-то еще интереснее, — перебил его Чарли. — Почему это Тороманова шьет себе такие простенькие платья? Из-за скромности? Ну, нет! Она и сейчас одевается, как бывшая буржуйка — и глазом не моргнет! Ладно, может быть, им денег не хватает? И это не то. Она покупает дешевые и простые ситцы, а за шитье предлагает двойную цену! Тогда в чем же дело?

— Ты что-то придумал! — подозрительно посмотрел на него Веселин.

— Что-то мелькает у меня в голове, да не знаю так ли это! — признался Чарли. — Мне кажется, что Тороманова просто-напросто хочет замаскироваться. Она хочет притвориться обыкновенной женщиной из народа, скажем, как моя мама…

— Что-то мне не верится, — недоверчиво пробормотал Веселин. — Предположим, что она изменит платья, а лицо? Еще за километр можно понять, что она за птица, с этими крашеными волосами и выщипанными бровями.

— Ты не прав, — живо запротестовал Чарли. — Ну совсем не прав! Волосы можно перекрасить, с бровей смыть краску… Вообще если она помоется здорово с мылом, даже ты не узнаешь ее, если встретишь на улице.

Веселин задумался.

— А зачем по-твоему ей нужно притворяться простой женщиной?

— Откуда я знаю, зачем? — пожал плечами Чарли. — Представь себе, что она хочет бежать со своим мужем за границу. Такую пеструю и размалеванную, как сейчас, арестуют в первом же пограничном селе…

— Да-а! — внутренне уступил Веселин. — Скажу тебе по правде, дело начинает запутываться!

— Потому я сразу же пришел к тебе! — сказал со вздохом Чарли. — Может получится так, что они выскользнут из наших рук.

— Может! — мрачно согласился Веселин.

— Тогда получится как в поговорке: хотели брови подрисовать, а глаза выкололи. Если Тороманов убежит, мы будем виноваты. Он может выскользнуть из наших рук, но от милиции — никогда!

Мальчики тревожно замолчали.

— Значит, нужно заявить в милицию, — проговорил наконец сокрушенно Веселин.

— Это самое разумное! — так же сокрушенно ответил Чарли.

Светлая солнечная комнатка словно померкла. В последние дни, пока они выслеживали Тороманова, пока старались разгадать его странные поступки, пока на расстоянии вели с ним борьбу, неумолимую и невидимую простым взглядом, их жизнь стала интересной, полной и разнообразной, как никогда. Впервые мальчики столкнулись с настоящей серьезной жизнью, впервые взяли на свою ответственность что-то важное, что могли делать только взрослые люди, и это давало им особое самочувствие, особую гордость. Сколько радости было бы, если они смогли бы довести дело до конца! Настоящая мужская радость! А теперь, нужно все передать в руки милиции и бесшумно отойти в сторону…

— Все же, нужно сказать Пешо! — проговорил наконец Веселин.

— Конечно нужно! — кивнул Чарли.

Эта мысль внезапно оживила их. Не давая себе отчета, не сознавая этого, они затаили скрытую надежду, что Пешо не согласится с их предложением. Не давая себе отчета, они все же ясно чувствовали, что Пешо сильнее их характером, что он способен взять на себя ответственность, которая была им не под силу.

— Знаешь что, — первым предложил Веселин. — Иди в сквер и подожди Пешо! Потом оба приходите сюда, и все вместе решим, что делать.

Чарли ушел с повышенным настроением. Пешо там не было. Но долго ждать его не пришлось. Через полчаса на улице показался Тороманов в своем обычном белом костюме, с обычной хозяйственной сумкой в руках. Он шел медленно, немного расхлябанно, не глядя по сторонам. В пятидесяти шагах от него, так же медленно и с виду небрежно шли Пешо и Бебо.

Наконец они все собрались в сквере. Осторожно, под предлогом, что Веселин болен и хочет видеть Пешо, Чарли увел его, на посту остался только Бебо. По дороге Пешо небрежно рассказал, что во время прогулки с Торомановым ничего особенного не произошло. Тороманов с полчаса посидел у своей жены, потом вышел, купил десять коробок папирос, зашел в мастерскую туристических принадлежностей, ничего не взял оттуда и после этого вернулся домой.

— Что-то в последние дни дело не идет! — угрюмо заключил он. — С одной стороны приближаемся к самому важному, с другой — ничего нельзя понять!

— Верно! — сказал задумчиво Чарли. — Вот придем к Веселину, многое тебе станет ясно.

Пешо посмотрел краешком глаза на Чарли, но не спросил ничего. Более, чем какой-нибудь другой мальчишка, он умел быть сдержанным, когда это требовалось и никогда не терял достоинства от излишнего любопытства. У Веселина ребята подробно рассказали ему о последних событиях и о выводе, к которому пришли. Пешо молча слушал их и только время от времени прерывал каким-нибудь коротким вопросом.

— Нужно решить, что делать! — закончил Веселин, немного задетый невозмутимым поведением своего друга. — Это не может оставаться так.

Пешо не ответил. Напрасно Веселин думал, что он спокойно и даже немного холодно выслушал их запутанный рассказ и еще более запутанные предположения о том, что должно произойти. Пока мальчики говорили, лицо Пешо становилось все более непроницаемым, но под этой внешней маской скрывалась целая буря чувств. Неужели приходит конец их большому приключению? Неужели завтра придется все передать в чужие руки? От одной мысли об этом, кровь застывала в его жилах, но ему было ясно, что ребята правы. Дело начало превышать их силы — нет, не силы, а их возможность контролировать, и с этого момента любая неосторожность может привести к крайне плохим последствиям. Отказаться? Пойти и все передать милиции? Пешо сильно закусил губу. Того, что они сделали до сих пор, было совсем немало, это было даже самым существенным! Именно они открыли преступника, они нашли его гнезда, они разгадали его намерения. Могли ли бы они сделать что-то больше? Бесспорно могли. Прежде всего, что это за таинственная дверь, которая открывается брошенным ключом Тороманова? Если бы хоть это открыли, тогда пусть милиция кончает.

— Ты слышал, что я сказал? — недовольно спросил Веселин.

Пешо поднял голову.

— Прекрасно слышал! — немного сухо ответил он.

— Ну, и что ты думаешь?

Пешо перевел свои темные глаза на Чарли.

— Когда Тороманова возьмет свои новые платья от твоей матери? — спросил он сдержанно.

— В следующую среду.

— Так, значит, через шесть дней! Тогда зачем эта паника? Еще никто к нашему горлу нож не приставил!

— Это не совсем так!

— Именно так! Есть две возможности: или то, что вы говорите — правда, или это выдумка. Если это правда, Торомановы ничего не предпримут, пока платья не будут готовы или, по крайней мере, пока Тороманова не возьмет их. Верно?

— Верно! — сказал Веселин.

— А если то, что вы говорите, окажется всего-навсего пустым предположением, тогда незачем паниковать и менять свои старые решения. Я предлагаю следующее: в тот день, когда Тороманова возьмет платья, мы пойдем в милицию и все расскажем… Хорошо?

Веселин и Чарли быстро и радостно переглянулись.

— Конечно хорошо! — сказал Чарли и возбужденно встал с места. — Это получше халвы на ниточке[1].

После тяжелого разговора ребята весело и широко улыбнулись, словно какая-то тяжесть упала с их плеч.

ИСЧЕЗ

В последующие дни, произошли два незначительных на вид события, которые здорово взбудоражили мальчиков.

Однажды утром в маленьком квартальном скверике собрались в ожидании утреннего выхода Тороманова не только дежурные наблюдатели, но и несколько добровольцев. К восьми часам из дома Тороманова вышла высокая худая женщина в темных очках, на которую в начале никто не обратил внимания. Внезапно Чарли, которому показалось, что в ее фигуре есть что-то знакомое, изумленно воскликнул:

— Да это Тороманова!

В первый момент никто не мог сообразить, почему ее не узнали сразу. Только внимательно присмотревшись они поражено поняли — волосы! Тороманова покрасила свои до вчерашнего дня светлые волосы в самый обыкновенный каштановый цвет, который хотя и не имел естественного блеска, неузнаваемо изменил ее вид. Приглядевшись получше, мальчики увидели, что она постриглась, на бровях и ресницах краски нет, губы слегка подкрашены. Вообще она выглядела значительно скромнее и больше походила на человека, не было прежнего бросающегося в глаза отталкивающего вида.

— Видите! — торжествующе воскликнул Чарли. — Что я вам говорил!

— Интересно, когда она успела так перемениться?

— Вчера вечером, — тихо пробормотал Веселин. — Мы рано сняли посты и не дождались ее.

Тороманова завернула за ближайший угол, и улица стала безлюдной.

— Даже туфли сменила, — сказал Чарли. — На низком каблуке одела…

— Готовятся они к чему-то, — сдержанно заключил Пешо, оглядев всю группу. — Нужно быть на чеку, смотреть в оба!

На следующий день тревога увеличилась. Утром, следуя за Торомановым во время его обычной краткой прогулки, они увидели, что он зашел в мастерскую туристских принадлежностей, куда заходил несколько дней тому назад. Но на этот раз Тороманов не вышел оттуда с пустыми руками — большой новый рюкзак висел на его плече.

— Готовятся! — твердо решили ребята. — Никакого спора и быть не может!

Следующий день был воскресенье. Обычно в выходные дни мальчики все вместе ходили куда-нибудь на экскурсию. Летом их любимым местом была река Искыр — там они целый день купались, загорали, тайком ловили рыбу и поздно вечером возвращались воскресными поездами, довольные и счастливые на целую неделю. Конечно, в это воскресенье никто и не подумал о тихих и тенистых заводях Искыра — нужно было сидеть в городе и следить за Торомановыми. Пост был поставлен очень рано, но и до позднего вечера никто из Торомановых не показался на улице. Во второй половине дня мальчики встревожились — неужели Торомановы удрали ночью? Когда их тревога достигла высшей точки, они решили проверить, дома Торомановы или исчезли? Проверку поручили Косте. Он должен был позвонить Торомановым или, вернее, звонить долго, тревожно и настойчиво, пока ему не откроют. Когда же дверь откроется, Костя должен спросить доктора Найденова, которого, как будто вызывают по спешному случаю в соседний дом. В действительности же, доктор Найденов жил этажом выше, и Костя должен был притвориться, что спутал этаж.

Сложная разведывательная операция была произведена сразу же, но не дала никакого результата. Напрасно Костя звонил, напрасно ждал у дверей с колотившимся сердцем — никто ему не открыл, за молчавшей дверью не было слышно никаких шагов. Может быть, они спят? Нет, это было совсем невозможно, кто это спит в половине шестого дня! Костя позвонил в последний раз, подождал, потом подавленный спустился к приятелям.

Вся компания встревожилась не на шутку. А вдруг Торомановы ночью бежали куда-нибудь? Разговоры постепенно прекратились, ребята молчали, виновато поглядывая друг на друга, и ничего не говорили. Когда совсем стемнело, и все окна в домах засветились, окна Торомановых остались все такими же темными с неподвижно опущенными шторами.

— Ясно, их нет дома, — с горечью сказал Костя. — Они удрали ночью.

— Это еще неизвестно! — сказал сдержанно Пешо, но в его глазах было не меньше тревоги, чем у других ребят.

— Наверное, они пошли на экскурсию, — тонким голоском отозвалась Юлия и с сочувственной нежностью посмотрела на Пешо. — Иначе и быть не может.

Ребята уже обсудили подобную возможность, но никто серьезно этому не верил.

— Пустое! — махнул рукой Костя. — Кто это ходит по ночам на экскурсию!

— Конечно ходят! — заупрямилась Юлия, но не потому что верила в это, ей просто хотелось утешить Пешо, хоть как-нибудь. — Некоторые уезжают даже поздно вечером.

— Верно, есть такие, — немного желчно сказал Чарли. — Только они не похожи на бабку Тороманову.

— Все вы ноете! — презрительно упрекнул Пешо. — Как будто вы не ребята, а старухи.

К десяти часам стали обсуждать вопрос, как легче всего связаться с милицией. Посыпались предложения, даже открыли какого-то дядю, который работает в Министерстве внутренних дел. Только Пешо и Веселин молчали, с надеждой поглядывая на улицу — им все не верилось, что так хорошо начатое дело может провалиться.

Наконец, к одиннадцати часам пришла развязка. В конце улицы появилась легковая машина и, когда она прошла мимо сквера, все заметили, что она необычайно пыльная и даже обрызгана грязью, хотя было сухо и давно не было никакого дождя. Веселин первым догадался, что в ней могут быть Торомановы, и заглянул на мгновение в окошечко машины. В полумраке перед его глазами мелькнула женская голова, повязанная шелковой косынкой, вспыхнул огонек папиросы.

— Торомановы, — воскликнул он радостно, хотя и не был вполне уверен, что рассмотрел хорошо.

Все повскакали и чуть ли не бросились на улицу всей гурьбой.