Фата пропавшей невесты

– Куда?! – подскочила на месте Лада.

– В Штаты. Судите сами: Люсе предлагали остаться там работать. О том, что она отказалась, Лада знает только со слов Ольги. А если все было иначе? Девушка возвращалась домой через Москву, о болезни матери еще ничего не знала, она вполне могла подать в посольство документы, в том числе и загранпаспорт, на рабочую визу. Приехала домой, а здесь ей, как обухом по голове, – срочно выходи замуж, причем не за того, кого ты сама выберешь, а за того, кого тебе мать нашла. А ей этот брак, причем с практически незнакомым человеком, ни с какого бока не уперся! Люсе и мать жалко, но и себя – тоже, у нее ведь и свои планы на жизнь могли быть, о чем никто почему-то не подумал. А она не вещь! Не раба! Не собственность мамина, которую та, пусть даже из самых лучших побуждений, может по своему выбору кому угодно презентовать! Люся живой человек, и жить она хочет своей жизнью, а не той, которую ей навязали! Она год в Америке самостоятельно прожила и не пропала. Вот она и не стала возражать, а сама тем временем следила через Интернет, когда будет готова виза. Обычно она делается месяц, но поскольку Люся уже прожила в Америке год и ни в чем противозаконном замечена не была, ее могли сделать и быстрее. Итак, она узнает, что виза готова. Заказать билеты – дело нескольких минут, а с деньгами, я полагаю, у нее проблем нет. Из дома она ушла без вещей, чтобы внимание не привлекать, а смартфон в любую дамскую сумочку поместится. Из салона Люся ушла в двенадцать, а хватились ее только через три часа, так что на дневной рейс в Москву она вполне успевала. Да и в посольство тоже. Как бы она сейчас уже в самолете в Штаты не летела.

– Таня! Ты ее не знаешь, а мы знаем! Она не могла так с матерью поступить! – возмутилась Лада.

– А мать могла с ней так поступить – отдать замуж за практически чужого человека? – невинно поинтересовалась я. – И потом, может, там, в квартире на столе письмо лежит, в котором она все объяснила?

– У меня есть ключи от Ольгиной квартиры, поехали! – подхватилась Лада. – А ты, Дима, позвони и скажи, чтобы выяснили, не покупала ли Люся билеты на поезд или самолет. Да и на автобус тоже. Ну, если она только сбежала, я ее своими руками убью!

Полянский взялся за телефон, а я все-таки не выдержала и сказала:

– Лада! Я еще не забыла, как Иван в свое время Свету бросил и к Ванде переметнулся. Что же вы тогда не вмешались и не заставили его жениться на Свете, которой он чуть жизнь не сломал? Вместо этого вы терпеливо ждали, когда он сам определится, что для него в жизни важнее. И если бы Ванда его не отфутболила, он бы и сейчас в Германии торчал. Что же вы теперь на Люсю срываетесь?

– Здесь другая ситуация, – огрызнулась она. – Ольга тяжело больна.

– Другая? Ой ли? – воскликнула я. – А мне вам не напомнить, что вы, вообще-то, тоже в полушаге от смерти были и выжили чудом. Ну и где тогда был Иван? Рядом с вами? Нет! Он на ваши же деньги вокруг Ванды, как собачонка, бегал! А о родителях даже слышать не хотел!

– Тебе обязательно было мне сейчас об этом напоминать? – взорвалась она.

– Мне уехать? – невинно поинтересовалась я. – Конфиденциальность, как всегда, гарантирую. Хотя после того, как вы весь город на уши поставили, необходимость в ней, в общем-то, отпала.

Полянская явно боролась с желанием послать меня по широко известному адресу, а я мысленно проклинала себя на чем свет стоит – ну какого черта я тут изображала из себя борца за свободу угнетенных народов? Нужно было просто тихо действовать, чтобы спасти Люсю от этого брака, а не бить себя пяткой в грудь. Наконец Лада справилась с собой.

– Метлу можешь не заводить, мы на машине Дмитрия поедем, – как ни в чем не бывало сказала она. – Тебе же все равно сюда возвращаться.

– Лада, вы меня простите, пожалуйста, – произнесла я, стараясь, чтобы мой тон был максимально покаянным. – Просто количество свалившихся на меня за один день неприятностей зашкалило, вот нервы и не выдержали. Не мое это, конечно, дело, пусть Ольга и Люся сами между собой разбираются, кто прав, а кто – нет. А поеду я на своей машине – мне же надо домой заскочить и кое-какие вещи взять, потому что у меня с собой ничего нет.

– Завтра успеешь, а халат я тебе дам, косметику тоже, – отмахнулась она. – Нельзя нам сейчас время терять! Пойду переоденусь.

Она ушла, а я, словно ничего и не произошло, напомнила Дмитрию:

– Вы позвоните и скажите, чтобы выяснили адрес и телефон охранника из дома Большаковых, который сегодня утром сменился.

– Если бы ты не с Ладой собачилась, а меня слушала, то знала бы, что я уже распорядился, – сухо ответил он.

Дальше мы ждали Ладу молча, только Надежда вдруг почему-то оживилась – ей явно пришла на ум какая-то мысль, и когда Полянская вернулась, она впервые подала голос:

– Слышь, Клава, а может, у Люси с ориентацией чего не так?

Лада вытаращилась на нее во все глаза и собралась было соответствующе ответить, но Надежда ей не дала:

– Нет, ты погоди! В Тарасове у Люси парня не было, в Америке – тоже, а вдруг она себе там подружку завела?

– Ну ты сказала! – возмутилась Лада.

– А чего? – не сдавалась Надя. – У них теперь, что в Америке, что в Европе, мужиков считай что не осталось, сплошь пидоры. Ну и куда бабам деваться? Только, фигурально выражаясь, общаться между собой. Ты почему думаешь, эмигранты азиатские в Европе местных баб бьют и насилуют, а мужики за них не вступаются? Да потому, что мужикам-то этим теперь бабы без надобности. Это у нас русский мужик не допустит, чтобы черные к нашим девкам приставали. Да что я тебе говорю, вспомни, как индустрики черных метелили, если они к нам лезли? Одно удовольствие было посмотреть. Вот и в Америке тоже – нет мужиков. Люся вполне могла себе кого-то присмотреть из девчонок в университете. Юрка тут, может, к ней с поцелуями полез, а ей это противно, вот она к подружке в Америку и сбежала.

Полянская выразительно покрутили пальцем у виска:

– Ты, Надя, телевизор поменьше смотри, а то еще и не до такого додумаешься. – И уже нам скомандовала: – Поехали!

И под недовольное бурчание Надежды: «Есть мне когда этот телевизор смотреть, если я весь день по дому, как юла, кручусь», – мы наконец вышли из дома и сели во внедорожник Дмитрия.

Где-то на полдороге в город у него зазвонил сотовый. Выслушав собеседника, он, несмотря на то что вел машину, повернулся ко мне и выразительно произнес:

– Люся город не покидала, и никаких забронированных билетов на ее имя нет. Если вдруг появятся, мне тут же сообщат.

– Слава тебе, господи, – с облегчением вздохнула сидевшая впереди Лада.

– Ну, что ж, если ее загранпаспорт отыщется дома, значит, я окажусь не права, – согласилась я.

В квартиру Большаковых мы попали без всякой задержки – Ладу охранник хорошо знал. Она тут же бросилась искать загранпаспорт Люси, а я села к компьютеру, который, естественно, оказался запаролен, а поскольку девушка была в этих делах большим специалистом, то я даже не попыталась его взломать – пароль из пятнадцати знаков, тут и хакер запарится, что уж обо мне говорить? Встав, я стала осматриваться в этой огромной квартире: все было стильно, модно и безлико, никто и не пытался наводить здесь уют – больной Ольге было не до него, а у Люси, видимо, просто не нашлось для этого времени. Или желания.

Наконец раздался торжествующий вопль Полянской:

– Есть! Нашла! – А потом и она сама появилась с Люсиным загранпаспортом в руках. – Ну вот! А ты говорила, что она сбежала!

– А она и сбежала, – напомнила я. – Пусть не в Штаты, но сбежала ведь. А раз она город не покидала, то теперь придется повозиться, чтобы ее найти. Надо бы вам, Дмитрий, гостиницы, мотели, хостелы и все прочее проверить – вдруг она в одном из них?

– Сейчас распоряжусь, – заверил меня Полянский, доставая сотовый.

– Но вот что я подумала, – продолжила я. – Если, как вы, Лада, говорите, Люся так любит мать, то не могла она ее не предупредить. Понимала ведь, что шум поднимется, когда она исчезнет, может до матери дойти, а той сейчас только нервотрепки не хватало. Позвоните-ка вы Ольге и осторожно поинтересуйтесь насчет Люси. Только повод придумайте такой, чтобы она ничего не заподозрила.

Полянская посмотрела на часы – было уже довольно поздно, – покачала головой, но потом все-таки подошла к стационарному телефону, поставила его на громкую связь, позвонила в свою клинику и попросила пригласить к телефону Ольгу Николаевну из второго люкса. Через несколько минут в комнате раздался удивленный женский голос:

– Лада, ты чего так поздно? Я уже спать легла.

– Понимаешь, Олюшка, я сегодня несколько раз пыталась дозвониться тебе на сотовый, а ты все вне зоны и вне зоны. Волноваться начала. Сейчас вот не выдержала уже и так звоню, чтобы узнать, как ты?

– Лада! Не проси у бога, чтобы стало лучше, проси, чтобы хуже не было. Слава тебе, господи, мне хуже не стало, что может только радовать. А дозвониться ты не могла, потому что тут со связью что-то случилось.

– Ну и слава богу! Сейчас Люсе позвоню и скажу, что у тебя все в порядке, а то она, наверное, тоже волнуется, почему ты не отвечаешь.

– Не надо! Она мне сегодня позвонила, когда еще связь была. Сказала, что ее Герасимовы на несколько дней на дачу пригласили, а там прием плохой – вот она и предупредила меня, чтобы я не волновалась, если до нее дозвониться не смогу. Так что все в порядке, Лада. Ты извини, но я снотворное приняла, очень спать хочется.

Я потыкала себя пальцем в районе левого запястья, намекая на то, что нужно точно выяснить, во сколько Люся звонила, и Лада, покивав мне, поняла, мол, сказала:

– Это ты меня извини, что поздно побеспокоила. А во сколько тебе Люся звонила? Уже после примерки? Сказала, как там платья?

– Нет, где-то в полдвенадцатого. Они же сразу после примерки уехать должны были, – объяснила Большакова.

– Ладно, спрошу у нее, как вернется. Спокойной ночи, Олюшка! – Полянская отключила телефон и озадаченно посмотрела на меня. – Герасимовы, вообще-то, на Гоа отдыхают и раньше чем через неделю не прилетят. А связь в районе их загородного дома действительно работает с перебоями. Таня, ты что-нибудь понимаешь?

– Я понимаю, что вчера что-то произошло и это что-то заставило Люсю сбежать. Мать она предупредила, чтобы та не беспокоилась, а потом… Люси не было в Тарасове год. Подруг у нее, как вы говорите, нет. Парня тоже. Вопрос: к кому она должна была обратиться за помощью в трудную минуту? А только к вам, Лада, потому что вы ее крестная мать и ближайшая подруга Ольги. Больше просто не к кому.

– Но я ее сегодня… – И вдруг Полянская осеклась. – Черт! Меня же сегодня вообще на рынке не было. Нас утром собрали в правительстве, потом я там еще некоторые вопросы порешала, пообедала в их столовой, к Соловьеву заходила. Вышла уже после обеда, села в машину, тут мне Дима и позвонил сказать, что Люся пропала. Господи! – простонала она, хватаясь за свой сотовый. – Там же принято отключать телефоны! Я свой включила только после того, как в машину села!

– Проверяйте пропущенные звонки! – почти приказала ей я.

– Да-да! Конечно! – Ее руки дрожали так, что она никак не могла справиться со своим смартфоном. – Я никогда не перезваниваю на пропущенные звонки: те, кому я нужна, сами обычно снова звонят.

Поняв, что единоборство со смартфоном она проиграет вчистую, я отобрала его у нее и стала смотреть сама, спросив только:

– Как у вас в контактах Люся записана?

– Дочка, – тихо ответила она и обессиленно опустилась на диван.

Найдя то, что нужно, я сообщила ей:

– Люся звонила вам трижды, начиная с девяти, а последний раз в начале одиннадцатого.

– О, господи! – И Полянская, эта железная леди тарасовского бизнеса, заплакала. – Что же делать? Я ведь за Люсю не только перед Ольгой, но и перед богом отвечаю. Ей нужна была моя помощь, а я?..

Дмитрий присел к жене, обнял и, тихо что-то шепча и поглаживая по плечу, стал успокаивать. А я мерила шагами комнату и все пыталась представить себе, что же заставило девушку срочно сбежать и кто пришел ей на помощь. Наконец мне надоела идиллия на диване, и я грубо вмешалась:

– Лада! Дмитрий! Давайте отложим эмоции до лучших времен, сейчас нужно действовать. Где вчерашний охранник?

– Уже должен быть внизу, – неодобрительно взглянув на меня, ответил Полянский.

Я пошла к двери, бросив им на ходу:

– Тогда догоняйте!

Когда я спустилась в холл, оказалось, что вчерашний охранник действительно уже пришел. Это был дядька в возрасте, явно бывший военный, и он наотрез отказался отвечать на мои вопросы, еще и возмущался, что его с выходных дернули, но… Тут он, увидев Полянских, мигом присмирел и, только что не встав по стойке смирно, укоризненно шепнул мне:

– Что же вы, девушка, не сказали, что по поручению госпожи Полянской интересуетесь? Я бы вам сразу все и рассказал. – А потом громко отрапортовал, преданно глядя на Ладу: – За время моего вчерашнего дежурства никаких происшествий не было!

– Меня интересует все, что касается Людмилы Большаковой, – напомнила я. – Выходила ли она вчера? Если да, то когда и с кем?

– Нет, не выходила, – уверенно заявил охранник. – Совсем. Жених ее приезжал, господин Самойлов. Я ей по телефону сообщил, что он внизу, а она сказала, что сама к нему спустится. И действительно, через пару минут появилась, и они здесь, в холле, разговаривали. Ну, окошко-то у меня всегда открыто, и я все слышал. Он ей привез приглашения на свадьбу… Ну, типа открытки… Ну, образцы бланков, что ли…

– Я поняла, о чем вы, – кивнула я. – И что?

– Так, попросил выбрать, какое ей больше нравится, а она ему сухо так ответила, чтобы он сам выбирал. Он к ней опять: «Кто у тебя свидетельницей на свадьбе будет?» А она ему: «Я все равно никого не знаю, кого выберешь, та и будет». Он не отстает: «Ты решила, куда мы в свадебное путешествие поедем?» А Людмила в ответ: «Ты можешь ехать, куда хочешь, а у меня не те обстоятельства, чтобы веселиться». В общем, как с чужим с ним говорила.

– То есть впечатление влюбленной пары они не производят?

– Скажете тоже! – хмыкнул он. – Я помню, как моя дочка замуж выходила, так мы целый месяц ни сна, ни отдыха не знали, весь дом на ушах стоял. Жених у нас с утра до ночи торчал, потому что все время что-то обсуждали: кого приглашать, какое меню, где отмечать… А тут! – Он махнул рукой. – Да женщины с большей душой утюг выбирают!

– Значит, недолго он здесь пробыл?

– Ну, самое большее минут пятнадцать. Он еще попросил: «Может, ты меня чаем напоишь?» А она ему: «У меня чай кончился. Кофе тоже. И вообще, у меня голова болит». Повернулась и к себе ушла.

– А как он на все это реагировал?

– Улыбался. Только тигриный оскал поласковее будет. Не хотел бы я, чтобы моей дочери когда-нибудь муж так улыбался. Ну а как ушла она, так и он на выход пошел. Хорошо, что у нас дверь с доводкой, а то шарахнул бы так, что слетела бы. Так он на дверце машины отыгрался, хлопнул ею так, что его внедорожник аж подпрыгнул.

– Ну, это Людмила, наверное, все никак от счастья в себя прийти не может, – глядя на Ладу, проговорила я.

– Скажете тоже! От счастья! Да покойник краше выглядит! А ведь девочка-то какая хорошая! Домашняя, воспитанная, всегда поздоровается. Я же здесь давно работаю, помню, какая она светлая и веселая до Америки была. И вернулась тоже вся сияющая. А потом ее словно пришибло. И ведь даже мне, постороннему человеку, ясно, что свадьба эта ей хуже смерти, а мать что, ничего не видит? Ох, как бы девонька над собой чего не сотворила!

Услышав это, Лада сорвалась с места и буквально вылетела из подъезда, Дмитрий поспешил за ней, а охранник удивленно на меня посмотрел: чего это они? Я в ответ только пожала плечами – не знаю, мол, и спросила:

– А были вчера какие-то визитеры? Ну, там, доставка пиццы или цветов… В общем, в этом роде.

– Нет, – уверенно ответил он. – Мы всех посетителей, если они наверх поднимаются, в журнал заносим, причем данные списываем с паспортов. И то только после того, как жилец подтвердит, что к нему этого человека можно пропустить. Вчера воскресенье было, а жильцы в большинстве своем еще в пятницу вечером за город уехали. Они только вчера вечером возвращаться стали. Нет! – твердо заявил он. – Никого посторонних не было! А к Большаковым так вообще никто не ходит.

Сев в машину, я застала там удручающую картину: Лада рыдала чуть ли не в голос, а Дмитрий, явно исчерпавший все разумные аргументы, подавленно молчал. Молчала и я и ждала, когда же мы поедем. Наконец, немного успокоившись, Полянская упавшим голосом сказала:

– Если Люся с собой что-нибудь сделает, как мне дальше жить? То, что Ольга меня не простит, это понятно, но я же сама себя не прощу.

– Лада! Талейран в таких случаях говорил, что это хуже, чем преступление…

– Это ошибка, – закончила она.

– Да, затея с этим браком была большой ошибкой. Но я хочу вас успокоить: Люся с собой ничего делать не собирается. Будь иначе, она не стала бы возвращаться домой, чтобы переодеться и потом поехать на примерку. Она сбежала бы в чем была, да и вряд ли хоть что-то из вещей с собой прихватила. Нет! Она нашла человека, который ей помог, но ему нужно было все организовать, вот она вернулась домой, переоделась и на примерку поехала как ни в чем не бывало, чтобы потихоньку улизнуть оттуда, то есть потянуть время. И Ольгу она предупредила о том, что несколько дней будет недоступна по сотовому. Думаю, сейчас она где-то спряталась, точнее, ее спрятали. Но меня смущают эти «несколько дней». По всей видимости, она собирается что-то предпринять, но вот что именно? А главное, что послужило причиной ее побега? Явно не визит Георгия, а больше к ней никто не приходил. Но что-то же стало последней каплей? Думаю, ей кто-то позвонил и что-то сказал.

– Чем я могу вам помочь? – спросил Дмитрий, чем немало меня удивил: я-то думала, что он на меня обиделся.

– Я буду вычислять того, кто помог Люсе, потому что, выйдя на него, мы найдем и ее. И начну я со студентов из ее группы и ее одноклассников. Подруг у нее нет, но хотя бы приятельницы должны были быть, вдруг кто-то из них ее приютил? И еще мне нужно будет поговорить с их домработницей – вдруг она что-то заметила или даже точно знает.

– Прямо сейчас этим займусь, – пообещала Лада. – Будут тебе и списки, и имена куратора и классного руководителя. А Елена Васильевна, так домработницу зовут, будет ждать тебя завтра у Ольги дома, я ее предупрежу. На всякий случай – ее фамилия Титова. И учти, если потребуется город наизнанку вывернуть, я его выверну!

– А мне что делать? – снова спросил Полянский. – Может, тебе, Таня, силовое прикрытие обеспечить? Или еще что-нибудь?

– Спасибо, Дмитрий. Если мне потребуется ваша помощь, я тут же к вам обращусь. Просто будьте на связи – мало ли как обстоятельства сложатся, – ответила я, чтобы закрепить восстановившиеся добрые отношения.

Естественно, Надежда нас ждала – ну, как же она уснет, не узнав последние новости? У меня не было ни малейшего желания обсуждать все еще раз, наоборот, мне нужно было все обдумать и выработать план действий, потому что кое-какие наметки у меня появились. Попросив принести в отведенную мне комнату большой кофейник с крепким кофе и выяснив, где она находится, я обратилась к Дмитрию:

– Дайте мне, пожалуйста, распечатки с телефонов Люси, а еще мне нужна ее фотография из последних.

Он повел меня в кабинет, отдал распечатки и протянул несколько фотографий, взглянув на которые я покачала головой.

– Мне не нужна эта расфуфыренная Барби, мне нужен такой снимок, где она в своем обычном виде. Вы сказали, что она утром вышла из дома в джинсах и ветровке? – Полянский кивнул. – Вы запись скопировали? – Он снова кивнул. – Тогда дайте мне хоть распечатку с записи, что ли.

– Только снимок черно-белый будет, – предупредил Полянский, включая компьютер.

– Да и ладно! – отмахнулась я. – А какого цвета у нее ветровка?

– Серо-голубая. Впереди на груди слева эмблема университета типа печати, на которой дерево и надпись по кругу, а на спине такая же, но большая.

Пока он возился, я начала смотреть распечатки звонков с Люсиного сотового, но ничего интересного там не нашла – сплошь разговоры с матерью. Был, правда, один ее звонок вскоре после возвращения домой, судя по коду, в Штаты, но это, видимо, она сообщила, что работать там не будет. Входящие звонки от Георгия никакого интереса не представляли, а сама она ему ни разу не звонила. Звонки с домашнего телефона меня тоже не порадовали: их было мало. Большая часть, как входящих, так и исходящих, были сделаны явно Ольгой – ну, кто бы стал звонить Люсе из кафе и других принадлежащих Большаковой предприятий, да и ей самой там делать нечего. Титова меня тоже не интересовала – я с ней завтра увижусь, Полянская отпадала сама собой. Из салонов «Марьяж», цветочного, красоты и спа звонки были только входящие. И в результате в сухом остатке у меня оказался один-единственный входящий звонок из клуба «Глобус», который был сделан в двенадцатом часу этой ночью со стационарного телефона. Поскольку клуб работал до утра, то мне обязательно должен был кто-то ответить, и я набрала этот номер. Если это был звонок из бара, например, то это вполне мог быть и Георгий. Предположим, разозлившись на Люсю, а потом крепко выпив, он решил высказать ей все, что о ней думает. Но почему он звонил на домашний, а не на сотовый? Может быть, после его визита в воскресенье Люся почему-то на сотовом его номер в «черный» список внесла? Он не дозвонился по нему, вот и позвонил на домашний? Как бы там ни было, но это нужно было прояснить.

Вежливый мужской голос сообщил мне, что я попала в клуб «Глобус», и я удивленно произнесла: