Хроники искателей миров. Дворец Посейдона

– Это он?

Оскар утвердительно кивнул.

– Где он живет?

– Что?

– Я хочу знать, где он живет.

Оскар молчал.

Берингер откинулся на стуле и заложил руки за голову.

– Не хочешь говорить? Ладно. Я ценю преданность. Да-да, не удивляйся, это так и есть. Особенно в таких людях, как мы с тобой, вышедших из самых низов. Теперь трудно найти человека, который умел бы вести себя с достоинством. Вопрос лишь в одном: кому быть преданным. Невесть откуда взявшемуся покровителю, который тычет всем под нос свое богатство, раскатывает в карете и покупает тебе добротную одежду, или людям, с которыми ты прожил всю прежнюю жизнь. Которые сделали из тебя человека. – Он ухмыльнулся. – Взгляни на меня. Я коммерсант, меня все знают. Я даю деньги в рост и живу на проценты. Кое из кого приходится выколачивать долги, но таково уж мое ремесло. Многие считают меня кровопийцей и последней свиньей. И знаешь, что я тебе скажу? Они правы – я вышел из грязи. Я в самом деле рылся во всяком дерьме, как свинья. – Он отхлебнул из бокала и вытер губы рукавом. – Но известно ли тебе, что свиньи – далеко не тупые твари? Все, что у меня есть, я заработал тяжелым трудом и смекалкой. В точности, как и ты. Нам никогда ничего не доставалось задаром. Мы оба, ты и я, сделаны из одного теста, как любой из посетителей этого вонючего заведения. Мы – твоя семья. – На его губах заиграла холодная усмешка. – Короче: если ты сообщишь необходимые мне сведения и поможешь в одном дельце, ты и твои друзья больше не будете у меня в долгу.

Оскар смерил сидящего напротив человека недоуменным взглядом.

– Да-да, ты не ослышался. Ты и твои друзья. Они тоже мне задолжали, даже малышка. Как ее зовут, кстати?

– Лена.

– Точно, и она. Все долги будут погашены одним махом. – Он отпил еще немного мутного пойла. – А теперь расскажи мне о своем хозяине. Где он живет, какие ценности хранит в доме, и, главное, как туда попасть. – Берингер ухмыльнулся во весь рот. – Я уверен, ты выложишь все подчистую. Ведь ты совсем не глупый парнишка.

Оскар помедлил, потом тряхнул головой.

– Вы получили свои деньги. Говорить нам больше не о чем. Мы в расчете.

Он отодвинул свой стул и поднялся.

– Ты куда-то спешишь?

– На свежий воздух, – ответил Оскар. – Здесь что-то дурно пахнет.

Он взял свою куртку, чтобы уйти, но железная рука уже вцепилась в его плечо.

– На свежий воздух, говоришь? – с угрозой прошипел Берингер. – Прекрасно. Не будешь возражать, если я составлю тебе компанию?

С этими словами он поволок Оскара сквозь толпу посетителей к выходу из пивной. Вслед ему полетели негодующие возгласы, но никто не рискнул вмешаться. Жалкие трусы! Все они трясутся от страха перед Берингером.

На улице все еще хлестал дождь. Ростовщик угрюмо посмотрел на небо.

– Проклятая слякоть! – выругался он, а потом пинком вытолкнул Оскара наружу. Оскар споткнулся и едва не шлепнулся прямо в уличную грязь. Берингер мгновенно оказался рядом, и его увесистый кулак врезался в солнечное сплетение Оскара. Удар был так силен, что парень согнулся в три погибели и стал жадно хватать воздух.

– Кажется, тот урок не пошел тебе на пользу, – констатировал ростовщик. – Сколько времени прошло с тех пор, как я устроил тебе взбучку? Два месяца, если не ошибаюсь? Когда же ты наконец поймешь, что я не тот человек, которому отказывают?

Следующий удар угодил в левую скулу Оскара. Он почувствовал короткую острую боль, которая внезапно сменилась онемением. Во рту появился солоноватый вкус крови. Оскар все еще пытался удержаться на ногах, но они стали словно ватные и не слушались. В конце концов он повалился на мокрую от дождя мостовую, а следующий жестокий удар ногой под ложечку окончательно лишил его способности сопротивляться. Люди Берингера обступили паренька, образовав плотный круг, так что у него не осталось ни малейшей возможности спастись бегством.

– Ну вот, – произнес ростовщик, наклоняясь над Оскаром и приподнимая его голову за волосы. – А теперь я хочу услышать совсем другие слова.

– Поцелуй меня в задницу! – прохрипел Оскар и сплюнул кровавую слюну на ботинок негодяя.

Берингер удивленно взглянул на него. И рассмеялся.

– Да уж, этого у тебя не отнять. Ты у нас храбрец. Такие парни – просто находка для моей банды.

– Скорее земля расступится у меня под ногами, чем я стану работать на тебя! – задыхаясь, выкрикнул Оскар.

– И опять неправильный ответ.

Берингер застыл над ним в угрожающей позе, отведя локоть для прямого удара кулаком в лицо. Оскар непроизвольно зажмурился и напряг мышцы. Однако удара не последовало и, выждав несколько секунд, парень осторожно приоткрыл один глаз.

Берингер стоял на том же месте. Даже лицо его сохраняло прежнее выражение. И только тоненькая струйка крови стекала по его виску. Затем его рот приоткрылся, словно ростовщик хотел что-то добавить к сказанному, но ни звука не слетело с его губ. А в следующее мгновение его тело повалилось на мостовую.

Оскар едва успел откатиться в сторону, прежде чем туша Берингера рухнула рядом с ним. А следом один из головорезов, окруживших парня, внезапно вскрикнул. За ним – еще один. Третий бандит схватился за локоть, четвертый – за живот. Затем еще один с глухим стоном опустился на колени, обхватив руками разбитую голову.

Что происходит?

Сквозь шум дождя Оскар услышал короткий шипящий свист. Что-то пронеслось в воздухе, и сразу же послышался глухой удар. На этот раз досталось Паромщику. С воплем тот схватился за горло и отшатнулся назад. Небольшой предмет скатился в водосточную канаву неподалеку от Оскара.

Галька. Самая обыкновенная галька!

Членов банды охватила паника. Тот, кто их обстреливал, выбрал отменную позицию. В темноте, да еще и при такой погоде, при всем желании невозможно было хоть что-нибудь разглядеть. Все больше сообщников Берингера выходило из строя.

Наконец Черный Паромщик, загнанно озираясь по сторонам, сдавленным голосом велел им отступить. Пригибаясь, он схватил Берингера за ноги и поволок его по брусчатке, словно мокрый мешок. С проклятиями и стонами за ним последовали остальные бойцы.

Только удалившись на безопасное расстояние, они принялись изрыгать страшные проклятия и угрозы – и это продолжалось до тех пор, пока мрачная процессия не скрылась за ближайшим углом.

Вокруг больше никого не было. Оскар вскочил на ноги. Его одежда промокла до нитки, болела и ныла каждая косточка. Скула совершенно онемела и стремительно распухала. Осмотревшись вокруг, он заметил смутное движение на крыше пивной. Затем шевельнулась тень на крыше дома напротив. Потом из ниши рядом со входом в заведение вынырнула худенькая фигурка, бросилась к нему и подхватила под руки.

Оскар не мог опомниться от удивления.

– Мышонок!

– У тебя все на месте, дружище? – На измазанном грязью лице приятеля появилась ухмылка.

– Что ты тут делаешь?

– Тебя поджидаю, что ж еще?

Словно из ниоткуда вынырнули остальные – Лена, Вилли и Берт. Мокрые и перемазанные с ног до головы, но с торжествующим видом. Только у Лены было озабоченное лицо. Она немедленно извлекла из кармана грязный носовой платок и попыталась остановить кровь, сочившуюся из разбитых губ Оскара.

– Тебе очень больно?

– Терпимо. Всего лишь парочка синяков и ссадина. До свадьбы заживет. – Он попытался улыбнуться, но скулу пронзила острая боль. – Как вы здесь оказались? Я думал, вы все давным-давно дома.

– Не могли же мы бросить тебя на растерзание этому кровопийце! И еще не было случая, чтобы мы сдались без борьбы. – Ежик коротких волос на голове у Вилли намок так, что блестел в свете уличного фонаря. – Едва мы вышли из «Хольцфеллера», как сразу же заняли позиции. Берингер не стал бы тебя лупцевать на глазах у всей пивной. Такие делишки он предпочитает обделывать без свидетелей. На заднем дворе нашлась крупная галька, мы набили ею карманы и взобрались на крыши.

– Жаль, что мы не смогли начать раньше, – пояснил Берт, потрясая своей рогаткой. – Пришлось дожидаться, пока ты окажешься вне зоны обстрела.

– Вы, парни, задали им первоклассную трепку, – признал Оскар. – Рогатка – серьезное оружие, если уметь с ним как следует обращаться.

– Перед тобой лучшие стрелки северного Берлина, – свирепо улыбнулся Берт. – Эти гориллы разбежались, как трусливые кролики.

– Все, кроме Берингера, – добавил Мышонок. – Тот еще не скоро придет в себя. Кто в него угодил?

– Я, – смущенно пробормотала Лена. – Но я, собственно, целилась в плечо…

– Отличный выстрел! – похвалил Вилли. – Думаю, за всю свою боксерскую карьеру он не получал такого удара.

– Надеюсь, все обойдется, и у вас не возникнут проблемы из-за сегодняшней стрельбы, – хмурясь, сказал Оскар. – Конечно, опознать вас Берингер не мог, но когда он сложит два и два, то мгновенно сообразит, кто заставил его ретироваться.

– Плевать, даже если и так.

Мышонок с форсом сплюнул сквозь зубы на мокрый тротуар.

– Доказать он ничего не сможет, а мы будем все отрицать. Не думай об этом. Это тебе следует волноваться, потому что ты у него на крючке. Он не оставит тебя в покое, пока ты не вернешь ему долг.

– Я отдал ему все деньги.

– Невероятно!

– Все до последнего пфеннига. Мы окончательно рассчитались. И вас это тоже касается. Я намерен выплатить ваши долги. Старый паук получит свое, а вы навсегда избавитесь от его власти. Еще не знаю как, но необходимую сумму я раздобуду. Это самое малое, что я могу для вас сделать.

Оскар окинул быстрым взглядом лица своих спутников.

– Вы лучшие друзья, какие у меня когда-либо были, – растроганно проговорил он. – Спасибо, что выручили, иначе даже не знаю, чем бы все это кончилось…

3

На следующий день Оскар проснулся с таким ощущением, будто его переехал скорый поезд. Болела каждая мышца, каждая связка и каждый сустав. Он открыл глаза и обнаружил, что солнце уже взошло. В комнату через окно проникали его первые еще нежаркие лучи, теплое пятно солнечного света лежало на одеяле. Через приоткрытое окно доносился щебет птиц в саду.

Юноша приподнялся на кровати и со стоном потянулся. Несмотря на вчерашнее приключение, спал он крепко. Толстая перина и чувство защищенности и покоя в доме хозяина сделали свое дело. Зевая во весь рот, он спустил ноги с кровати и произвел ревизию собственного тела. Травмы оказались умеренными. Несколько синяков и ссадин – вот и все. Через день-другой от них не останется ни следа. По-настоящему болела только скула в том месте, куда угодил кулак Берингера. Оскар ощупал свое лицо и почувствовал под пальцами припухлость. Сейчас там наверняка красуется внушительный фингал, ясно и без всякого зеркала.

В следующую минуту он и думать забыл об этом, потому что с улицы донесся неторопливо приближающийся перестук конских стук копыт. Вскоре к фырканью лошадей примешались мужские голоса. Заинтригованный, юноша спрыгнул с постели и распахнул окно пошире.

У подъезда остановился фаэтон, запряженный парой великолепных лошадей. Из экипажа вышли двое мужчин. Стройные, подтянутые и мускулистые, они производили впечатление уроженцев юга. Одному из них было лет шестьдесят на вид. Смуглое и обветренное лицо, коротко остриженные седые волосы, топорщащаяся борода, из-за которой его можно было принять за пирата. Его спутник выглядел значительно моложе и был одет куда лучше. Костюм отличного покроя, крахмальные манжеты и шелковый галстук, и все это великолепие завершал новехонький сверкающий цилиндр. Оба курили, но как только отворилась входная дверь, погасили свои сигары.

Оскар пристально наблюдал, как Карл Фридрих фон Гумбольдт приветствует ранних посетителей. По сравнению с обоими, его хозяин выглядел великаном. Облаченный в индийский узорчатый халат до пят, с косичкой на затылке, заплетенной на китайский манер, он производил весьма экзотическое впечатление. Однако, несмотря на эксцентричный облик, он был человеком в высшей степени учтивым.

– Доброе утро, господа! – услышал Оскар.

– Господин фон Гумбольдт? – спросил моложавый мужчина.

– С кем имею честь?

– Позвольте представиться: меня зовут Ставрос Никомедес. – Молодой человек шагнул к Гумбольдту и протянул ему руку. – Я судовладелец, а этот человек – один из моих капитанов, его имя – Димитриос Фогиацис. Я хотел бы сделать вам некое деловое предложение.

Гумбольдт осмотрел обоих мужчин с ног до головы, затем пожал так и остававшуюся протянутой руку Никомедеса.

– Значит, вы по делу? Слава Богу, а то я уж было решил, что вы из газеты. Этот репортеришка Фриц Фердинанд становится просто невыносимым. Прошу вас, проходите. У вас есть багаж?

– Нет, благодарим. Мы все оставили в гостинице.

– Отлично. Тогда – следуйте за мной!

Оскар дождался, пока хозяин вместе с посетителями скроются в доме, и захлопнул окно. На его лице отразилось неописуемое облегчение – ведь поначалу он решил, что оба ранних гостя из жандармерии, и явились они по поводу вчерашней потасовки у пивной. К счастью, этот визит не имел к нему никакого отношения, хотя он был совсем не прочь выяснить, как в дальнейшем будут разворачиваться события внизу.

Он бросился к умывальнику, ополоснул лицо, почистил зубы и тщательно причесался. Он надел брюки и уже натягивал рубашку, когда раздался стук в дверь его комнаты.

– Войдите! – крикнул Оскар.

Дверь открылась, и в проеме возникла фигура Шарлотты. Солнечный луч вспыхнул золотом в светлых волосах девушки.

– Доброе утро, – сказала она. – Как спалось?

Оскар прижал к щеке губку – надеясь, что Шарлотта не заметит фингал.

– Отлично. А тебе?

Девушка пристально посмотрела на него, и ее улыбка испарилась. Она поспешно вошла в комнату, прикрыла за собой дверь и остановилась перед Оскаром. Взгляд ее стал колючим, а крепко сжатые губы не сулили ничего хорошего. У Шарлотты всегда появлялось такое выражение, когда ему случалось что-нибудь натворить.

Оскар тяжело вздохнул. И как, спрашивается, он рассчитывал скрыть следы своих вчерашних похождений?

– Ты выглядишь ужасающе. Что случилось?

– Небольшое происшествие. Чистая случайность. Поскользнулся после дождя и слегка ушибся.

– Происшествие? Это просто смешно!

– Хорошо. Что же тогда случилось, по-твоему? – вяло огрызнулся он.

– Я знаю, что вчера ты тайком улизнул из дома. Я видела, как ты перелезал через стену сада.

– Да, и что тут такого? Просто захотелось немного прогуляться, размять ноги перед сном. Когда я вернулся, все уже спали. Я не стал поднимать на ноги весь дом, и поэтому не зажигал свет. Внизу, в холле, я наткнулся на колонну и потом еще…

– Не морочь мне голову! Тебя избили, – решительно пресекла его беспомощное вранье Шарлотта. Девушка шагнула к Оскару, отвела от его щеки руку с губкой и внимательно осмотрела синяк и ссадину. Качая головой, она заявила:

– Ты снова наведался к своим старым приятелям. Разве я не говорила тебе тысячу раз, что не следует этого делать?

Оскар быстро прикинул, стоит ли продолжать все отрицать, но пришел к выводу, что Шарлотта слишком умна, чтобы ему удалось обвести ее вокруг пальца. Он снова вздохнул.

– Ну ладно, допустим, я повидался с друзьями, и что из того? Я всего лишь хотел сообщить им, что жив-здоров, и что у меня все в порядке. Я целую вечность не виделся с ними. Представляешь, они решили, что я погиб!

– Судя по тому, как ты сейчас выглядишь, дело к тому и шло. Что случилось?

– Небольшая неприятность с одним ростовщиком-кровопийцей, но все уже позади. Я давно был должен ему, и вернул деньги. Мы теперь в расчете. И дело с концом.

– И ты хочешь, чтобы я тебе поверила? А откуда тогда фингал на твоей физиономии?.. Ох, и зачем я только вмешиваюсь! Ты все равно все пропускаешь мимо ушей. Но сейчас я скажу тебе одну-единственную вещь: если мой дядя увидит тебя таким, как сейчас, он в два счета вышвырнет тебя из своего дома. Разве он не запретил тебе встречаться с этими людьми?