Помоги проекту - поделись книгой:
Браен, узрев тему моих изысканий, начал как-то странно на меня коситься, хотя ничего не говорил. Пока я не захихикала. А улыбаться было от чего. Совет, вычитанный на женском форуме, гласил: «Насыпьте мужу в трусы немного молотого перца. Если пожалуется на зуд и жжение, значит, честный, если нет, то изменяет»… Первый комментарий: «Сволочь! Мой ни в чем не признавался! Молча сначала сломал мне руку, а потом пошел к венерологу» Вот и доверяй после этого советам.
Муженька разобрало-таки любопытство, и он заглянул мне через плечо.
– И зачем тебе это?
– Хочу подарить Джериссону незабываемое путешествие до Танэкта, – пояснила свои инфонетовские изыскания.
– Каким же образом? – заинтересовался Браен.
И я начала излагать. План был прост как настольные счеты. Подарить этому альфонсу такой боевой раскрас, чтобы никто не усомнился в его венеричсеком происхождении. Вот и ищу болячку позрелищнее.
Даже уже нашла. Папиломавирус пятого поколения, обеспечивающий красную крупную водянистую сыпь по всему телу. Особенность – характерный синеватый ободок вокруг каждого волдыря. То, что надо – это будет тяжело с чем-то спутать. Думаю, потенциальные жертвы будут «в восторге». И еще за что мне понравилась эта болячка, кроме своей уникальной клинической картины, так это тем, что аналогичные проявления бывают при попадании в организм больного кариофуресцедина (аналог хитина у эдельвов). Об этом гласила все та же научная статья, посвященная вопросу симптоматики. Но кто же в здравом уме будет закусывать надкрыльями представителей этой летучей расы? Посему автор научного трактата, с коим я ознакомилась, лишь вскользь упоминал о подобном случае.
Браен как-то нехорошо усмехнулся и заявил, что я у него просто чудо. В смысле, чудить умею с размахом и, он обязательно, все непременно должен принять участие в этой авантюре. А почему нет? У него как такового подросткового периода и не было – из детства сразу во взрослую жизнь, считай. Вот пусть сейчас и подурачиться, пока есть такая возможность, наверстывая упущенное. Мелкая месть? Почему нет? С кулаками же на этого Джериссона не налетишь – общественность не поймет. А так мелкая гадость – душе радость.
Этим же вечером, душевно поговорив с эдельвом и отстегнув энное количество единиц (мелкий подкуп наше все!), попросила его подсыпать в блюдо этого самого Джериссона кусочек своего надкрылья и добавить к нему кое-что из тюбика. Так сказать, чтобы усилить эффект аллергической реакции. В качестве «усилителя», посовещавшись с Браеном, решили использовать отличный синтетический арахис. Отличала его прежде всего повышенная аллергенность, впрочем, компенсируемая бросовой ценой. По этой причине такой арахис использовали в основном как корм для домашних питомцев-грызунов, но и их иногда воротило от этого чуда генной полимерии. Для надежности опробовали сначала на муженьке. Одна крошка, и Браен через пятнадцать минут покрылся столь милыми сердцу волдырями – впрочем, эффект продлился всего полтора часа, а жаль. Но успокаивало то, что арахис всего лишь запустит механизм аллергической реакции, а вот кариофуресцедин выводиться из организма будет долго и шикарные проявления лжевируса не сойдет дней десять минимум. В общем, добрые мы и бескорыстные: для Джериссона ничего не пожалеем, лишь бы ему весело и интересно было.
Вечер прошел на ура. Эдельв (тот самый, поправивший свое материальное состояние на сто пятдесят единиц) услужливо поставил суп перед Джериссоном и упорхнул, пошевеливая жвалами и кося на нас сотней фасеточных глаз. Дескать, все сделал, как и договаривались. Спустя десять минут официант явился с переменой блюд и быстренько унес суп со стола незадачливого альфонсо. Джериссон даже не заметил этого, полностью поглощенный процессом охмурения блондионоидной особы.
Нам с Браеном было забавно наблюдать, как девушка сначала недовольно нахмурилась, потом проворно вырвала свою миниатюрную ручку из цепких лапок жиголо и, поднявшись из-за стола, со всех ног бросилась вон из ресторана. Ничего не понимающий Джериссон попробовал последовать за ней, но, желая побыстрее встать задел тарелку и опрокинул на себя ее содержимое.
Осмотрев симпатичненькое пятно, радовавшее взгляд всеми оттенками алого (томатная паста весьма успешно заменила масляную краску на холсте рубашки), ничего не подозревающий дегустатор надкрылий направился в уборную. Мы же с Браеном, насладившись зрелищем, отдали должное хлебу. В дополнение к хлебу шел замечательный себас на подушке из овощей, а тар-тар из тунца и шоколадный фондан были выше всяческих похвал. Заметив лукавый взгляд муженька, подумала: «Ничто так не сближает, как совместные шкоды», и принялась развивать мысль дальше. Благоверный, видя мечтательное выражение лица, решил поинтересоваться, что за мысли бродят в моей голове, и получил:
– Совместный брак – вещь не прочная, даже если в роли цемента выступают дети, гораздо крепче людей вместе держит ипотечный кредит.
Муж аж закашлялся.
– Ты это к чему?
– Да вот задумалась, что по-настоящему сближает людей. Я имею ввиду не пьянки-гулянки. – Пояснила я свою мысль.
– Аааа… – успокоено протянул муженек и вздохнул с видимым облегчением.
Остаток вечера прошел мило, спокойно и даже душевно.
Через пару дней корабль пританэктился и мы оказались в одном из красивейших городов планеты – Ханити. Здесь располагалась летняя резиденция правящей ныне династии Лоринов. Если верить путеводителям, на троне сейчас восседал Эрхин пятый, и поместил он свой монарший зад туда уже как лет семьдесят назад.
Стоит сказать, что в отличие от Вилерны, на Танэкте была монархия абсолютная, хотя эта планета и была достаточно технически развитой. Объяснению этот парадокс не поддавался: то ли правители тут были поголовно мудрыми, а не самодурами, сующими во все нос и вставляющими палки в турбины прогресса, то ли «утечка мозгов» с других планет и оседанием этих самых умов на Танэкте сказалась. Правительство не выдавало беженцев, в том числе и политических, никому, ибо дипломатия была здесь на высоте. В смысле космофлот Танекта был одним из лучших и связываться с ним никому не хотелось.
В общем, Танэкт был как чирий на одном месте для Союза: убирать неудобно и неприятно, а рассасываться сам он не желает. Поэтому приходится терпеть.
Как только мы вышли из космопорта в Ханити, первое, что попалось на глаза – здоровущая голограмма, с которой улыбалась Таира, демонстрируя два ряда великолепных резцов. Похоже, голошоп постарался – дырку от ее молочного зуба я помню отчетливо. Положив руку ей на плечо, рядом стоял симпатичный (надеюсь, от природы, а не стараниями мастеров голограмм) парень в фероньерке с каплевидным камушком зеленого цвета и парадном мундире. Пояснение на семи языках, в том числе и едином галактическом, о скорой свадьбе принца Ингира с принцессой Таирой красовалось снизу изображения.
Наследник Танэктского престола был недурен собой: высокий, подтянутый, с настолько ухоженными и уложенными сиреневыми волосами, длиной до пояса, что меня разбирала пресловутая женская зависть. Моя-то шевелюра была на порядок короче и не столь густой. Чему я никак не завидовала – это зеленоватой коже жениха и хвостику с кисточкой на конце, которая кокетливо выглядывала из-за спины мужчины. Может кому-то и нравится эта пятая хватательная конечность, но на мой взгляд, это жутко неудобно: штаны нормально надеть нельзя, а чуть зазеваешься, и какой-нибудь ротозей оттопчет столь милую сердцу, да и остальным частям тела конечность. Еще меня волновал один вопрос, который я и озвучила Браену:
– А как же генная совместимость? Таира ведь иллийка, а этот принц… – И в задумчивости почесала кончик носа.
Муженек был гораздо более подкован в этом плане (оно и понятно – выпускникам Бореа преподавали и политологию и ксенологию), так как с ходу принялся мне пояснять:
– На Танэкте распространено троежонство. Считается, что одной женщины мужчине может быть мало, – Браен хитро прищурился, смотря вроде бы и вперед, но я ощущала его лукавый взгляд и на себе, – поэтому заводят сразу трех: одну для ума, чтобы было с кем поговорить, ту, которая его выслушает и поймет. С такой душа отдыхает. Вторую для тела. С ней приятно проводить время в постели. Ну, а третья – для дела.
– Это как?
– Для дела? – уточнил нахал. – Обычно это либо хозяйки, управляющие домом, либо супруги, навязанные обстоятельствами. Такие браки – гарант политического или делового союза. Похоже, что Таиру прочат этому Ингиру, как жену «для дела». Генетически-то они навряд ли совместимы, так что этот брак бесплоден, а вот как залог мира между Союзом и Танэктом – самое то. И если не ошибаюсь, то других жен принц волен выбирать сердцем. Только один раз семья может повлиять на его выбор.
– Да уж… – Это я прошипела сквозь зубы. Хорошо этому принцу. Один раз женился по политическим интересам, а остальные две попытки на твое усмотрение. А Таире до конца жизни быть соломенной вдовой: ни развестись, ни детей родить, да даже простой жизнью пожить нельзя. Печально. И это объясняет, почему она так не хотела возвращаться – в пять лет знать, что вся твоя жизнь – быть ширмой и навязанной обузой. И Таира, несмотря на свой юный возраст, это прекрасно понимала. Венценосные особы быстро взрослеют, положение обязывает. Остается только надеяться, что этот Ингир нормальный парень, а не последняя сволочь. Хотя среди сильных мира сего встретить достойного человека, все равно, что рецепт борща в камасутре: теоретически, конечно, возможно, но…
В общем, радость от новости о ближайшей венценосной свадьбы граничила с разделами «удовольствие от вырезания аппендицита без наркоза» и «счастье от встречи с дознавателем». Браен тоже о чем-то задумался, крепко так, основательно. По сторонам не смотрел, и даже когда я его покинула, приотстав, не обратил на это никакого внимания. Это был мой шанс, которым я не преминула воспользоваться.
Глава 10
Поиски и происки
Постепенно замедлив шаг, а потом и вовсе приотстав и убедившись, что супружник меня не видит я резко повернула в сторону и, задав стрекача, скрылась в ближайшей подворотне. План был прост как бинарный код, котором пользовались наши далекие предки (лишь ноли и единички, никакой шестидесяти четырёх символьной системы счисления): добраться до правительства Танэкта и попросить политического убежища.
В общих чертах все логично и ясно. На практике, конечно тяжелее, но нет ничего нереального. Единственное – время сейчас работает против меня. Браен, при всех его недостатках, – профессионал. И если вовремя опомнится, у него есть все шансы меня опередить. Поэтому ноги в руки и бегом в ближайший инфоцентр.
После того, как отправила видео сообщение на почтовый адрес в службы безопасности Танэкта, расплатившись за пользование терминалом, скинула с руки браслет с идентификационным чипом в уличный утилизатор. Осталось только ждать в указанном мной месте. Надеюсь ребята здесь такие же оперативные, как их коллеги на Чубысе. Пришлось невесело усмехнуться: шансы пятьдесят на пятьдесят либо со мной, как с почетным беженцем проведут пару бесед и милостиво спрячут от гнева Союза, либо один качественный допрос и прикопают. Не будь я Дранго (как-никак не последняя фамилия в Союзе) – точно прикопали бы, а так – есть все шансы выжить и пережить, вот только Браен… на душе было отвратно.
Офицер Дариши раздражено отбивал кончиком хвоста равный ритм – очень ему не нравилась сложившаяся ситуация. Буквально одновременно ему на проектор подчиненные прислали две записи, требующие внимания начальника службы безопасности города Ханити. В одном из них молодая симпатичная девушка-землянка просила политического убежища, утверждая, что она дочь ученого Макса Лироя – Териадора Дранго и обещала поделиться секретными наработками отца в обмен на безопасность. Такие сообщения были редкостью, но все же нет-нет да приходили и вопрос о прошении решался каждый раз индивидуально. В этом случае Дариш, получивший директиву на «сглаживание конфликтов с Союзом», скорее всего бы его отклонил. Но второе сообщение, пришедшее от его подчиненного, заставляло усомниться в правильности такого решения. В докладе сообщалось о резко увеличившейся активности ищеек Союза, вплоть до атташе, в течение последнего часа. Это наводило на размышления. Похоже кого-то усиленно искали – иначе так явно не стали бы светиться. Мозг у Дариша был готов закипеть, а рука сама привычно вычерчивала замысловатые фигуры стилусом на экране планшета.
Если бы потерялась обычная супруга, любовница, да неважно – женщина – запрос о содействии в поисках послали бы в службу правопорядка, но нездоровая активность посольства свидетельствовала о том, что ищут важную птичку и не хотят, чтобы об этом узнала местная служба безопасности. Может эта Тери Дранго (а знакомая фамилия!) стоит того, чтобы нарваться на неприятности с Союзом. Хотя, с другой стороны – выдать-то перебежчика они всегда успеют. И решив подстраховаться, Дариш коротко приказал:
– Информацию по Териадоре Дранго и Максу Лирою, живо.
На экране помощник коротко кивнул, получив распоряжение руководства и исчез, чтобы уже через пять минут лично явиться пред очи шефа с данными о семействах Дранго и Лирой, а так же Терилин Мираковски, ныне супругой Браена Дранго. Просмотрев принесенные бумаги, Дариш лишь слегка вскинул брови. Если о семействе Дранго был подробный отчет, то о Лироях – практически не было данных, только сведения пятнадцатилетней давности: дескать, был перспективный ученый, которого правительство даже планировало переманить, но потом куда-то исчез вместе с дочуркой. Хотя голографии и папы и дочурки прилагались. Дариш их подробно изучил: худощавый, чуть сутулый мужчина в очках с грустной улыбкой и сорванец с ободранными коленками. Мысленно сравнил с девушкой, что просила политического убежища. Сходство определенно было, но прошло столько времени… Да и контурная пластика творит чудеса. А вот когда Дариш открыл второй отчет и увидел изображение Терелин Мираковски… смачно выругавшись, сорвал китель и гаркнул в видеофон:
– Выезжаем за этой Териадорой, немедленно! Я лично руковожу операцией.
Оперативность службы безопасности Танэкта все же уступала таковой в Союзе: два часа и семнадцать минут в противовес часу пятидесяти шести минутам на Чубысе. Хотя их можно понять: правители только решили наладить отношения, вон даже о браке наследников договорились, а тут опять скандальчик намечается, и причиной всему я. Гражданка Союза, причем не из последних, решила свинтить, обставив все это как поиски политического убежища. Тут стоит подумать. Хотя надо отдать им должное – думали они быстро. И ничуть не показали, что удивлены местом назначенного рандеву. А что такого? Подумаешь – женская консультация, пусть в основном и для танинок, как сами себя называли жительницы сей планеты. Это последнее место, где бы меня искал Браен. В первую очередь обычно начнут шерстить: отели, бары, рестораны. А здесь – подушечку под платье, вид позадумчивее, волосы убрать под платочек и, снующие по коридорам медсестры скользят по тебе замыленным глазом.
Офицер, подошедший ко мне, в отличие от персонала и будущих мамочек таковым взглядом не обладал. Наоборот. Умные, внимательные глаза смотрели цепко и хищно.
– Вы Терилин Лирой или Вам удобнее Териадора?
Я кивнула и отметила про себя «Далеко не глуп. Уже успел сопоставить цепочку Лирой-Мираковски-Дранго, хотя я об этом и не упоминала». Меж тем танин продолжал:
– Позвольте представиться Дариш Харитромивир, офицер службы безопасности Ханити. Попрошу пройти со мной в более располагающее для бесед место.
Вот как! Просто офицер, не уточняя звания. Похоже, что важная птица. Будь какой-нибудь лейтенант или капитан, обязательно бы это подчеркнул, ну а полковникам такого делать не зачем – перед ними и так по струнке вытягиваются. Поймала на себе изучающий взгляд Дариша. Он тоже зря времени не терял, составляя мой психо-модулярный портрет (или как здесь называется предварительная оценка противника?).
Спустя пять часов я имела возможность убедиться в достоверности первого впечатления. Дариш был весьма непрост, и ему не требовалось никакого «дыхания правды» чтобы вытянуть интересующую информацию. Умело заданные вопросы, игра эмоциями, не уступающая виртуозности фаерщика в обращении с пойами. Не удивлюсь, если он владеет еще и основами эмпатии. Все это в купе со звериной хваткой – убийственный коктейль. Да по сравнению с Дришем дознаватели Союза – простофили-любители, которым далеко до уровня такого профессионального каталы по психологии. К слову сказать, такое общение больше напоминало умелую беседу, нежели допрос, хотя и изрядно выматывало.
После этого изнуряющего марафона мне дали часовой перерыв, препроводив в весьма удобную комнатку недалеко от той, где мы мило беседовали с Даришем. Он сам ушел, но обещал вернуться. Жаль только, что не с банкой варенья. Почему-то сейчас до жути захотелось именно его: земляничного, пахнущего летом и солнцем, тягучего карминово-красного, такого, которое готовила в детстве моя мама.
Мысли начали разбредаться как толпа шопоголиков по торговому центру, а это верный признак, что пора бы и отдохнуть. Решено. Выделенное время потрачу на сон.
Как ни странно, несмотря на зверскую усталость, Морфей не соизволил почтить меня своим визитом. То ли в департаменте, где служит этот мифический крылатый старичок, был аврал, то ли вредному фантазусу было откровенно лень и он усиленно халтурил. Так или иначе, но поворочавшись минут сорок на весьма уютном диванчике я плюнула на все и отправилась умываться. Впрочем, в глубине души подозревала, что бессонница теперь будет моей частой гостьей. Только у профессиональных предателей бывает крепкий сон. У дилетантов, к тому же отягощённых моралью, зачастую просыпается если не совесть, то сожаление. И как бы они не бравировали пофигизмом, душа будет гноиться от занозы ренегатства. Вот и я, пытаясь убедить себя в правильности принятого решения, все больше нутром чувствовала, что это бегство принесет еще много боли и горя не только мне, но и вселенной.
Тряхнула головой, провожая грустные мысли. Вперед и только вперед, потому как позади – пропасть.
Молодой лейтенантик с подергивающимся хвостом-кисточкой проводил меня до кабинета, где часом ранее имела место быть беседа с офицером Даришем. Войдя, моему взору предстал собственной персоной принц Ингир. Что могу сказать? Пиарщики всех времен и рас умели сделать из ничего то, что захотят все. Яркий пример тому – этиловый спирт, полученный из опилок и так расхваленный ушлыми продавцами, что в конце двадцать второго века многие люди именно его предпочитали благородному коньяку. Ингир, конечно, ничем не напоминал опилки, скорее наоборот – собранный, деловой, внимательный, как табурет из цельного бруса (надеюсь, что по интеллекту он все же превосходит сей шедевр мебельного зодчества). Вот только и на свою голограмму доброго и надёжного молодого танийца мало походил. Старше был – это уж точно. Фиолетовые полоски на запястьях – аналог седины у людей – уже прочно обосновались на своем законном месте. Значит их хозяину не меньше сорока – обычно раньше они редко появляются, да и танийцы не скрывали первых признаков «узоров времени», в отличие от некоторых землян, выщипывающих первые седые волоски. Что еще? Выправка. Явно военный или долгое время служивший. Своих «коллег» я чуяла за версту, как бы они не пытались сутулиться и нарочито суетиться. Есть что-то неуловимое, что вытравливают на нас, как узор кислотой на металле. Сколько потом ни покрывай золотым напылением такой рисунок – след останется, невидимый глазу, но ощутимый для пальцев.
Ингир, рассматривая меня, пришел, похоже, к таким же выводам, ибо первое, что он сказал было:
– Приятно видеть коллегу. Я так понимаю, Вы оканчивали военное училище?
– Да, Уара Флокрискрика.
– Хм… что-то слышал о нем… хотя оно вроде не очень известное.
Я усмехнулась. Обтекаемая формулировка для такой дыры, как эта муркина задница. Меж тем принц продолжал:
– И как выпускница такого заведения смогла узнать о проекте «Эдельвейс» и результатах работы над ним? Признаться, нашим шпионам этого не удалось.
Пришлось по второму кругу рассказывать о работе отца, но в отличие от Дариша, принц не перебивал, и лишь по итогам рассказа задал уточняющие вопросы. Я колебалась. Рассказать или нет о разработках в области генной инженерии и о мирийцах? И решилась.
Если к данным о проекте «Эдельвейс» слушатели в лице Дариша и Ингира лишь заинтересовались, то умозаключения, подкрепленные фактами о мирийцах произвели эффект взорвавшейся плазмогранаты. Собеседники сидели молча больше десяти минут, лишь усиленно переглядываясь между собой. Первым нарушил молчание его высочество:
– У Вас феноменальная память – глаза наследника Танэктского престола странно блеснули.
– Мне многие говорили, что память у меня практически абсолютная. Это единственное, что досталось мне в наследство от родителей.
Ингир улыбнулся и попросил:
– Вы не могли бы воспроизвести все уравнения и формулы, названные вами.
– Да.
– Хорошо и еще… – наследник замялся – у меня будет к вам просьба личного характера. Не могли бы вы со мной отужинать?
Сказать, что я просто удивилась – значит ничего не сказать. Я ощущала себя как хозяин замызганного грузового транспортника, которому предложили доставить вилернийскую королеву на благотворительный прием, хотя рядом была пришвартована куча шикарных прогулочных катеров. Зачем я Ингиру в качестве собеседника, если экстракт многочасового разговора ему предоставят в концентрированном виде? Прочтение такого тезисного доклада займет не больше получаса.
Дариш, всю беседу сидевший молча, ничем своего удивления не выдал, лишь кисточка хвоста чуть дрогнула. Никто из присутствующих не догадывался, какие мысли бродят в этой танийской голове.
Дариш про себя усмехался, ведь принца он знал не первый десяток лет и сейчас понимал его, пожалуй, лучше, чем Ингир сам себя. Девочка оказалась очень интересной, талантливой, красивой и умной. А еще экзотическая внешность землянки… Наследник питал слабость к экзотике. Именно поэтому ему и подобрали эту малышку – Таиру. Другие его братья просто наотрез отказывались брать себе в жены представительницу чужой расы. Пусть уродина и дура, лишь бы своя, танийская. Она если что хоть наследника зачать может. Ингиру же было все равно. Хотя возраст будущей супруги его мягко сказать явно смутил. Надо полагать, отец и дипломаты нарочно держали эту информацию в тайне, отделываясь размытыми выражениями типа «Таира молода и очаровательна, юна и женственна» и прочими подобными эпитетами. До того момента, когда отказываться было уже поздно (невеста на пороге – не выгонять же ее – скандал галактического масштаба). А Танэкт только нацелился на сближение с Союзом и с Вилерной в первую очередь. Ингир же был больше озабочен делами безопасности и полностью в выборе супруги «для дела» положился на отца. Зря.
Принц любил умных, внимательных, тех, с кем есть о чем поговорить, потому как считал – в постели с удовольствием можно провести пару часов и благополучно забыть об этом на утро, а вот дельные мысли могут повлиять и на политический курс Танэкта. Поэтому и признавал первенство интеллекта над физиологией. Впрочем, и последней он не пренебрегал – фаворитки у него менялись каждый цикл. Когда его высочество увидел Таиру, можно было понять его разочарование. Он полагал, что с супругой, равной по статусу ему найдется хотя бы о чем поговорить, если уж физическая любовь в их браке не предусмотрена. А на какие темы можно пообщаться с пятилетней девчушкой? Кукольных домиков или платьев для игрушек? Поэтому сейчас, как полагал Дариш, у его высочества был неплохой шанс разыграть комбинацию: Танэкт выставляет претензии по поводу научных разработок, в результате которых на свет появилась раса мирийцев. Это приведет к напряжению отношений Танэкта и Союза и усилению позиций танийцев на мировой арене. Генные эксперименты были не то чтобы запрещены, но яро не поощрялись как самим Союзом, так и независимыми федерациями, а уж появление в результате таких экспериментов новой расы, причем, весьма агрессивно настроенной, и подавно. А тут скандал: те, кто больше всех ратовал за чистые генетические линии, сами увязли в неудавшемся геномном эксперименте по самую маковку. Под шумок принц скорее всего порвет помолвку с Таирой. Малявку вышлют обратно на родину, а Ингри останется холостяком, вольным в выборе первой жены. Ведь по законам Танэкта родители могут лишь раз навязать сыну невесту, а если уж брак не состоялся, то тут уж извините, судьба.
Так или иначе, но выходило, что эта Териадора Лирой – маленький ключик, открывающий дверь больших политических маневров для Танэкта в целом и Ингира в частности.
Тем временем Браен мерил шагами каюту. О том, что жена пропала, пришлось доложить в посольство, и атташе Союза уже отправил сообщение в командование космофлота. В голове мысли были одна приятнее другой. Если ее не найдут в ближайший оборот Танэкта, ему придется хреново, да так, что паршивее и не придумаешь. Повезет, если отделается ярлыком политического преступника и парой лет на рудниках. Териадору же оставили в живых при условии, что она будет всегда под его надзором. А он? Влюбленный дурак! Надеялся, что Тери простит его предательство, что рано или поздно все будет нормально. Даже зарок себе дал, что против воли ее в постель не потащит, хотя видит вселенная, как ему этого хотелось. Порой по нескольку раз на дню ледяной душ принимал, чтобы успокоиться. А уж в каюте, в номере для молодоженов – как только выдержал перелет? Наверное, удерживала мысль, что она не такая, как его бывшие подружки. Кому-то достаточно, что перед ним раскрываются двери и раздвигаются ноги, как только произнесешь фамилию отца. Браена же от этого просто воротило. А Тери… с ней было все по-другому, чем-то она зацепила его так, что желание проучить эту бестию превратилось в стремление быть всегда рядом. Оберегать.
Вот и получил! Она сбежала при первой же возможности, да так, что он – счастливый, расслабившийся идиот, этого сразу и не заметил. А теперь остается сидеть и ждать. Шпионы Союза, конечно, еще ищут беглянку, но что-то подсказывало Браену, что не найдут.
Как впоследствии выяснилось, Дранго оказался прав, но не до конца. Её таки нашли, но из службы безопасности Танэкта Тери достать было не легче, чем отнять деньги у основателя секты «Аум Сереним», что обдирал своих адептов как липки.
Приказ, пришедший следом, был до жути лаконичен и понятен: «Немедленное возвращение на Базу MTR-243 Млечного пути». Мысль, мелькнувшая вспышкой фотонов, о том, чтобы бежать, была отринута Браеном. Все равно рано или поздно найдут и предадут военному трибуналу. Лучше сейчас, чем спустя пару недель, месяцев или лет непрекращающейся погони. Встретить приговор с честью и достоинством, а не трусливой крысой, выколупанной из норы – хоть в этом у него пока сесть выбор. Вот она, плата, за призрачный проблеск счастья. Злость на Тери уже прошла, уступив место горькой иронии над собой. Браен поднял голову и вышел из комнаты. За дверью его уже ждали двое конвоиров.
Спустя галактические сутки на военной базе MTR-243 Млечного пути состоялся суд. Заседание заняло всего двадцать минут, большее время из которого ушло на оглашение состава преступления, сформулированного как «умышленный сговор и организация попытки побега политической заключенной» и далее по тексту. И приговор – тринадцать лет службы в штрафном батальоне пилотом сто тридцать девятой эскадрильи.
Дранго усмехнулся. Могли бы и год дать, но решили перестраховаться, кабинетные крысы. Все равно в штрафных долго не живут, в среднем пару месяцев. Эти батальоны всегда были на острие атаки, когда впереди враг, сзади свои (дуло плазмомета в спину зачастую хуже огневого рубежа) и ты идешь на штурм. А тебя расстреливают в решето с обеих сторон. В отряды смертников часто посылали заключенных. Редко шли сами – наемники, которым терять уже нечего, а единиц хочется и побольше. Поэтому, зачастую в таких батальонах можно было встретить самый разный сброд, в чем Браен вскоре и убедился. Приговор зачитали и сразу же привели в исполнение. Зачем зря кормить заключенного? Если сразу не сожгли в пирокамере, пусть послужит на благо союзной родины – и отправили на место будущей службы.
Сокамерники? Сослуживцы? Встретили Браена с распростертыми объятьями, для начала распластав новичка по полу. Потом пару раз приласкали кулаком под ребра.
Столь теплый прием случился после фразы конвоира, впихнувшего его в «казарму» со словами:
– Вот здесь и подохнешь, ебинхень командирский.
Выпускников Академий штрафники не любили никогда. А за что любить тех, кто посылает тебя в мясорубку, в которой уцелеть практически не возможно. И если киборгов иногда берегли (дорогие ведь, заразы, куклы имплантные) то штрафники всегда были, есть и будут. Пока существует закон, есть и те, кто его нарушит. А если нарушать не хочет, то и дознаватели помочь могут. Так что смертников не жалко ни разу.
Когда Браена впихнули в казарму, больше напоминавшую камеру на шестьдесят шконок, чем комнату личного состава, штрафники восприняли его появление как подарок судьбы. Будет на ком спустить злость на командование!
Первый удар нанес Громила, да такой, что Дранго не удержался, но перекатившись, прыжком вновь поднялся на ноги. И тут же получил под ребра от Пса. Он по идее должен был бы уже завалиться, чтобы и остальные могли поучаствовать: кто носком сапога по почкам, кто кулаком в живот. Но Браен неожиданно крутанулся на месте и молниеносным движением вырубил самого Пса, и, не теряя времени, развернулся лицом к Громиле.
После того, как Дранго ударили первый раз, он понял – если сейчас не сумеет отбиться, показать, что он сильнее, то его просто-напросто забьют до смерти. Закон стаи в действии, чтоб его! И решил для себя «если подыхать, то стоя и сейчас, а не в углу под нарами сутки спустя от внутренних и внешних кровотечений». Это и решило итог схватки.
В казарме драки были обыденным явлением, но редко у драчунов инстинкт самосохранения отключался напрочь. Браен, почувствовал, как бок ожгло словно огнем. Переведя взгляд вниз, он увидел рукоять самопального ножа, служившую продолжением руки здоровяка.
Заточка, которую Громила вынул из голенища, была гордостью хозяина: удобно ложащаяся в ладонь, с хорошей балансировкой. Гигант хотел было вынуть ее из раны и, мысленно уже вытирал лезвие о рубашку неудачника, когда тот вместо того, чтобы отступить, зажать рану, наоборот, перехватил его руку все еще державшую нож и дернул на себя, ребром второй ладони метя в кадык. В результате Громила, не ожидавший такого маневра, рухнул, а нож так и остался торчать в боку Дранго.
Перед глазами Браена уже все плыло, кровь хлестала из распоротого бока, но больше никто не осмеливался подходить. Он съезжая по стене, к которой привалился, с усмешкой успел подумать, что и в двадцать пятом веке законы первобытного мира никуда не делись. Негласный лидер и его подбрех вырублены, следовательно, чужак доказал, что достоин занимать место в стае. И съезжая в небытие уже не слышал, как кто-то заколотил в дверь с криком «врача».
Пробуждение было не из приятных: жар и ломота во всем теле, а бок как будто раздирали раскаленными щипцами на части. Первые мысли в таком состоянии у большинства одинаковые, варьируется лишь их формулировка от «шо ж я маленьким не сдох» до «… на … и … в!!!» в зависимости от глубины, литературно-анатомической подкованности и фантазии их автора. Браен считал себя весьма разносторонне развитой личностью, потому всеобъемлющая характеристика ситуации была трехэтажной и физиологически невыполнимой на практике при всем желании. Повернув голову направо, Дранго увидел на соседней койке своего недавнего визави – Громилу. Тот с остервенением рассматривал потолок и, судя по фиксатору, охватывающему шею, кадык-таки Браен ему повредил. Умозаключения тут же подтвердил писклявый голос здоровяка.
– Сииикин син! – В исполнении громилы больше напоминало писк комара, что не могло не радовать Дранго, хоть как-то примеряя его с болью.
– Чем и горжусь – прохрипел в ответ Браен.
Взгляды собеседников встретились. Один, полный ненависти, второй ироничный.
Поделиться книгой: