Помоги проекту - поделись книгой:
А вот над этим времени хорошенько подумать не было. Обговорить с Браеном детали нашего «знакомства» и прочий мифический «бред для толпы» мы не успели. Пришлось импровизировать.
– Я с родителями на аэрокаре попала в аварию. Они погибли, а я потеряла память – начала я вдохновенно. Мы с Браеном познакомились до аварии и после того, как это случилось, он забрал меня из госпиталя – я попыталась выжать слезу. Слеза выползать из уголка глаза категорически не желала, утверждая, что ей и так неплохо. Пришлось незаметно чувствительно себя ущипнуть. Только после этого на моей щеке одиноко заблестела капелька влаги. Надеюсь, гримаса, с которой я насиловала свой организм на предмет слезной жидкости, могла сойти за скорбное выражение.
Миссис Дранго в этот момент отвлеклась на подошедшего к нам слугу, поэтому увидела лишь результаты моих усилий. Впечатлилась, и потому следующий вопрос был задан менее категоричным тоном.
– А что вы помните?
– Ничего – сейчас я попыталась смущенно улыбнуться и невинно похлопать ресницами. Перестаралась, судя по скривившемуся лицу визави. Поспешила исправить ситуацию, добавив, – согласно данным идентификационного чипа, я студентка Вилернского университета искусств, отделение хореографии, первый курс.
Линара вальяжно улыбнулась.
– Ну тогда понятно, где он мог тебя подцепить, – Браен всегда был неравнодушен к танцовщицам, что ж, хотя бы выбрал не первую попавшуюся девку в ночном клубе, а профессионалку.
И при этом так двусмысленно усмехнулась, что захотелось вылить ей свой чай на голову. А мегера меж тем продолжала:
– Переоденься и приведи себя в порядок. После обеда вместе с Рупертом – она кивнула на слугу – пойдешь по магазинам. Нужно будет тебя приодеть и привести в порядок. А я пока распоряжусь, чтобы подготовили список ответов на вопросы для прессы. Да, и постарайся ничего не говорить Рижур, моя дочь – светская львица. – Последние слова она буквально выплюнула и царственно добавила – Можешь идти.
В любой другой ситуации я послала бы Линару Дранго далеким пешим эротическим маршрутом, но тогда меня ждут еще большие неприятности. Поэтому будем терпеть эту реинкарнацию медузы Горгоны. Терпеть и мелко пакостить, а поскольку гадости должны совершаться вдохновенно и от души, решила отложить это благое дело на время, пока не посетит муза коварства.
Больше свекровище на меня внимания не обращала, уделив все внимание просмотру электронной прессы, поэтому, я быстро доев булочку с чаем, сочла за лучшее покинуть столовую.
Придя в свою комнату, первым делом пошла в душ. В чем-то Змеевна Дранго права – нужно привести себя в порядок, а то ни коркат-излучение, ни инъекция сыворотки правды красоте и здоровью не способствуют.
Приняв душ и напевая популярный сингл «Губки бантиком, попка с кантиком, грудки гоп-ца-ца гоп-ца-ца», пританцовывая, на цыпочках вышла из ванной. Во время очередного па плохо закрепленное полотенце упало, я наклонилась его поднять и тут заметила, что в комнате не одна. В центре ковра стоял надзиратель, нянька и сопровождающий – он же Руперт – со стопкой полихлоридных листов в руках. Седовласый и подтянутый мужчина, который в столовой мог стать эталоном иллийской сдержанности, сейчас явно был далек от невозмутимости. В широко распахнутых глазах удивление, вызванное моим фееричным появлением, уступило место интересу. Женскому самолюбию приятно, когда мужчина смотрит на тебя во все глаза, но я предпочла бы при этом быть хотя бы прикрытой, а лучше одетой. Подхватила столь не вовремя слетевшую с меня махровую тогу, и обмоталась поплотнее. Руперт все еще стоял в stop-режиме:
– Сплюньте. – Надо же как-то налаживать диалог с этим соляным столбом?
– Простите, что? – слуга наконец-то отмер.
– Сплюньте. Вы смотрели на меня как на стоматолога – глаза выпучены, рот открыт. Вот поэтому и говорю подходящую вашему состоянию фразу.
Я слегка преувеличила. Рот у Руперта практически не был открыт. Гланды так и не видны… почти. Абсурдность диалога пошла ситуации только на пользу. Мужчина наконец клацнул челюстью и, кашлянув, протянул мне стопку полимерной бумаги, которая пришла на смену целлюлозе после того, как деревья на Земле остались только в заповедниках. Бегло глянув на содержимое, отметила оперативность секретаря или кто там составлял для меня ответы по приказу Линары. Что удивило – ответы были развернутые и некоторые даже не шаблонные. Взгляд выхватывал фразы «После аварии я месяц лежала в госпитале в Бантару – проходила курс реабилитации. Ко мне приехал Браен. Она меня очень поддержал морально. Мы много разговаривали о ситуации, о том, какова жизнь и что мне делать дальше…» или «Мы познакомились на отчетном концерте университета искусств Вилерны…» или «Предложение Браена стало полной неожиданностью для меня…». Как красиво и обтекаемо, особенно про знакомство: танцы в ночном клубе превратились в отчетный концерт. Усмехнулась. Тем временем Руперт старательно изображал колонну, повернувшись ко мне спиной. Похоже, я углубилась в чтение.
– Простите. Вы не могли бы выйти. – Постаралась быть вежливой хотя бы сейчас.
– Конечно. Пожалуйста, переоденьтесь. Мне поручено сопроводить Вас в салон и в магазин одежды.
Ну да, ну да. Говорите точнее – отконвоировать. Но не будем цепляться к словам. Скинув полотенце, быстро влезла в джинсы и футболку и, пару раз проведя расческой по волосам, взвыла от боли. Шевелюра оказалась еще влажной, спутанной и коварной, захватив в плен несколько зубьев расчески. Наскоро выловив дезертиров из копны, плюнула на марафет и руками пригладила пряди. Скрутила пучок на затылке, закрепив его парой шпилек. Когда вышла из комнаты, обнаружила вновь раздражающе-невозмутимого Руперта, ожидающего у двери. Что ж, день обещает быть не из легких.
Как ни странно, мои прогнозы не оправдались. В салоне оказались в меру назойливые и поэтому даже милые девушки, сумевшие привести меня в божеский вид, а в магазине одежды трехмерный сканер, считавший все параметры, избавил от необходимости примерки, выводя мою голографическую проекцию понравившейся Руперту (мне выбор нарядов не доверили!) одежды. К слову, вкус у мужчины был, что не могло не радовать. Поэтому в дом я вернулась если не довольная прожитым днем, то хотя бы не злая.
Впрочем, настроение упало ниже планки «если свое ни к черту, испорти его и остальным!», как только увидела Амира Драного. Вероятного родственничка при взгляде на меня так перекосило, что я даже слегка обрадовалась тому факту, что наши чувства друг к другу взаимны. Будущий свёкр ни проронил ни слова. Лишь поджал губы, словно был барышней, которой только что напомнили о ее участии в пьяным дебоше на встрече выпускниц Института Благородных девиц. Подумаешь, не больно то и хотелось общаться! Задрав нос повыше и скопировав мину вселенского презрения, прошествовала мимо потенциального родственничка к себе в комнату.
До ужина оставалась пару часов, которые я, по словам Руперта, должна была потратить на чтение и заучивание приготовленных ответов для прессы. Вот только мадам Дранго не учла особенностей памяти будущей невестки. Утром, бегло проглядев принесенный Рупертом бред и запомнив сочиненную легенду, возвращаться к данному опусу не видела смысла. Потому решила просто поваляться на кровати и попытаться проанализировать все, что узнала в ОБДИНе.
Если исходить из записей, получается, что в научных исследованиях отца было двойное дно. Официально его группа занималась исследованием пространственных проколов и коркат-излучения в них. Искали максимально эффективный способ прохождения через воронку малых судов, в основном штурмовиков, и даже нашли кое-что. Вывели уравнение. Но была и другая сторона научной деятельности, никак не связанная с официальной версией.
Созданием киборгов занимались более трехсот лет – эти универсальные биомашины с кучей наноимплантов, которыми были нашпигованы колючками не хуже, чем жопа, севшая на селекционную делянку с кактусами. Благодаря этим имплантам, ускоряющим, активирующим, запускающим и т. д. (нужное подчеркнуть) кучу физиологических процессов в разы быстрее, чем у нормального
Движение гуманистов ратовало за отмену использования труда киборгов, наверное, даже раньше, чем с конвейера сошел этот самый первый киборг, утверждая, что мозг биороботов способен к самосознанию (и как они это определили, интересно?). Но как-то по-дурацки они это делали, если честно. Ежемесячные демонстрации были любимой формой досуга этой группы фанатиков и головной болью для жителей ближних кварталов, выслушивающих вопли о человечности в техногенном мире с утра пораньше в единственный выходной. Как закономерный итог, горожане, имевшие сомнительное удовольствие внимать этим немелодичным ариям, зачастую осыпали вокалистов цветами в увесистых горшках (ради такого дела не жалея дорогие реликты, например, герань, бегонию, крапиву). Некоторые неленивые и что потяжелее запускали в полет. Стражи порядка в этот процесс не вмешивались. Они тоже люди, им тоже ничто человеческое, в том числе и злорадное удовлетворение (от вида гортензии на макушке у очередного крикуна), не чуждо. Иногда закрадывалось подозрение, что союз даже поощряет действия этих чудиков, чтобы было на кого отвлечь общественность, если затевалось что-то серьезное.
И хотя антикиборгники рьяно выступали за прекращение «техногенезации природы человека», как они сами утверждали, исследования в области усовершенствования биомашин велись не одну сотню лет и не прекращаясь по сей день. Отец так же работал над одним из таких усовершенствований – создавал сыворотку, подавляющую иммунный ответ на наноимпланты.
Из дневника отца выходило, что сто сорок лет назад его предшественник Тенмар Кримко, ученый, чье имя так и осталось известным лишь узкому кругу лиц, пробовал более кардинальный подход – внедрить ген, который бы контролировал приживаемость наноимплантов во всех органах и системах. В теории все выглядело идеально, на практике лабораторные образцы также оправдали все ожидания. Но при серийном производстве произошел сбой. То ли морганидами ошиблись, то ли стоп-кадон в ДНК какой не учли. Так или иначе, появилась серийная партия мутантов, численностью три тысячи особей обоего полу, которой планово начали внедрять обобщенную программу инициации с полной социальной подтекстурой. Предполагалось, что эта аналоговая программа снабдит киборгов всеми необходимыми навыками. Но на выходе получилось все иначе: боевые машины (данная партия была предназначена для военных целей), вполне себе мыслящие и агрессивно настроенные против использования их в качестве «живых оболочек».
А дальше – повесть не о научном светоче мысли, а о кровавой бойне, в результате которой неподконтрольная группа мутантов сбежала. Как им это удалось, отец не описал. Но результат эксперимента сейчас известен многим под именем «мирийцы». Хотя для общественности, разумеется, была озвучена отредактированная версия появления во вражеском стане этой весьма агрессивной и опасной расы. Официально, мирийцы – древний и малочисленный вид, обитающий на задворках космоса и совершающий варварские набеги на планеты Союза.
Из дневника отца я поняла еще и то, что он догадывался: нападения мирийцев – не хаотичны, а преследуют весьма четкую цель – уничтожение научных баз, занимающихся исследованиями в области генома и создания киборгов. Что в свою очередь навело на мысль о том, что не так уж далеки эти задворки космоса, раз мутанты осведомлены о расположении правительственных лабораторий. И хотя в дневнике об этом упоминалось лишь вскользь, папа предполагал, что научная база, где он работал – одна из ближайших целей для атаки. И подготовился, как мог.
Сейчас я понимала, что у ученых, работающих в секретных правительственных лабораториях, только два выхода – горизонтально в белых тапочках и с почестями или вертикально с дыркой в голове. Поэтому отец и создал хран в ОБДИНе, поэтому и подготовил три порта для меня. Без них меня, не задумываясь, определили бы в рабочие: сирота без особых на первый взгляд данных, кому такая нужна? Папа сделал все, что мог в его положении – спас дочь и попытался если не раскрыть правду, то хотя бы ее сохранить. И сейчас у меня появилась цель – довести начатое отцом до конца. Хотя, что именно и как сделать, представляю пока лишь в общих чертах.
Из размышлений вырвало тихое шипение отъехавшей в сторону двери, и в комнату вошел Браен.
– Ну что, ты готова поразить галактическую прессу официальным подтверждением нашей помолвки? – невеселая усмешка блондина лучше всяких слов выражала его отношение к ситуации. И хотя одет он был в парадный китель и подчеркнуто-торжественен, я кожей чувствовала исходящую от него усталость от всей этой кутерьмы. Похоже, Браен уже не один раз пожалел о своем решении помочь напарнице.
Спустя два часа я тихо проклинала все и вся. Правда, пока только про себя. Приклеенная улыбка сводила скулы, грозя вот-вот превратиться в нервный тик. От света софитов, вспышек камер и треска голоаппаратов болела голова. Рядом весело щебетала в микрофон свекровище. Ее чириканье ассоциировалось с побудкой в шесть утра, потому как ощущения были сходные – и то и другое вызывало лишь одно желание – убивать. В общем, были идеальные условия, чтобы я медленно и целенаправленно зверела. Браен тоже был далек от нирваны, как дознаватель от святого угодника, но держался не в пример лучше, заботливо приобнимая меня за талию и улыбаясь стервятникам-папарацци. Пресс-конференция по поводу нашей скорой свадьбы подходила к концу, и журналюги, казалось бы задали все возможные и невозможные вопросы. Линара светилась счастьем от возможности принять меня в лоно семьи Дранго (Станиславский и Немирович-Данченко прослезились бы такому актерскому таланту), но то, что спросила еще совсем молоденькая, но уже акула пера, выбило из колеи своей обыденностью:
– А где вы планируете провести медовый месяц? – упс, вот этого составитель ответов для меня не учел, а я поняла, что это мой шанс.
– На Танэкте, – лучезарно улыбаясь, так что улыбка имела все шансы заклинить в режиме «оскал» на несколько часов, проворковала я.
Браен, не успевший меня опередить, дрогнул, свекровище недовольно сощурилось и лишь Дранго-старший не шелохнулся. Сейчас он как никогда напоминал мне взяточника-политика, что на ура принимает антикоррупционный закон, потому как уже нашел способ этот закон обходить. Хотя, может, эта непрошибаемая мина – просто фикция?
Все дело в том, что с правительством Танэкта хотя и были условно-дружественные отношения, но по факту эта планета могла послать в долгий пеший поход весь Союз, ни капли не заботясь о последствиях. Причина тому была одна, но весьма существенная – армия. Ибо правительство планеты чтило древнюю мудрость «Хочешь мира, готовься к войне». Посему решение провести медовый месяц если не на вражественной, то на «политически некорректной» территории было для общественности весьма неожиданным.
Поток вопросов к тому времени почти иссяк, но мой короткий ответ вызвал новый шквал, разбираться с которым я предложила будущим родственникам. Сама же тем временем сидела и улыбалась. На этот раз искренне, потому как испытывала некое злорадное удовольствие от попыток сгладить резонанс. Ни у Линары, ни у Армира ничего из этого толком не выходило.
Глава 9
Дружеская свадьба
Кажется, пресс-конференция, после которой Браен срочно отбыл на базу, была только вчера, а сегодня уже наступил день икс. Свадьба. Многие девушки мечтают о ней с самого детства. Рисуют в воображении подвенечный наряд и место проведения торжества, репетируют церемонию, где в качестве основных действующих лиц выступают зачастую куклы с полувыдерганой шевелюрой и роботы-солдатики. Вырастая, примеряют образ будущего мужа на своих кавалеров и вновь грезят: о букете, гостях, клятве у алтаря и брачной татуировке на правом запястье. И все в этом воображариуме идеально. Вот только никто не догадывается, что самое главное желание у многих невест под конец праздничного банкета – побыстрее покинуть торжество. Снедаемы этим самым желанием они в большинстве случаев не от страсти и жажды оказаться, наконец, в объятьях любимого.
Все гораздо прозаичнее. Чтобы ровно в полдень стоять перед алтарем в шикарном платье с идеальной прической и макияжем, надо встать в пять утра. Добавить к этому толику мандража (хотя может тем невестам, коими, в отличие от меня, движет истинное чувство, волнение не ведомо?) и кучу народа, спешащего поздравить тебя и заверить с самой кислой из улыбок, как они искренне рады. А еще фотографов и видеографов, которые просят сидеть прямо, улыбаться и весело болтать о всяких свадебных глупостях… Бррр.
И вот под ногами красная дорожка, в конце которой арка и президиум. За ней возвышается… жрец? Я ожидала увидеть стандартного для такой церемонии регистратора во фраке. А этот хламидомонадный что здесь забыл? Я даже ни к одной конфессии не принадлежу, Браен вроде тоже набожностью не отличался, поклонов земных не бил, на коврике с гвоздями не медитировал, за намазом замечен не был. Тем не менее, сочетать нас браком собирался именно этот старичок, облаченный в черную хламиду с белым воротничком. Его голову венчала чалма, из-под которой кокетливо выглядывали пейсы. Универсал, чтоб его! Коммерческое предложение «мультирелигия» – самое популярное в последнее время – на любое торжество можно пригласить, причем сей дикий религиозный коктейль поставщики услуг объяснили просто: «бог-то один, просто языки, на которых к нему обращаются, разные». И этот простой маркетинговый ход стал пусковым механизмом повального увлечения универсальными «падре». Их приглашали везде. К месту и не к месту: на похороны, свадьбы, крестины и именины, разводы, открытия выставок и даже на процесс зачатия наследника (чтобы фонарик держал, наверное). Похоже, Линара Дранго не стала отставать от веяний моды – наверняка это ее идея со священником.
Тем временем модное поветрие религиозных течений стояло перед нами, простирая руки и надрывно вопрошая о согласии вступить в брак. Благоразумно дакнув, я с блондином удостоилась замысловатого рисунка на запястьях, ознаменовавшего, что с этого мгновения мы являемся мужем и женой.
Мысленно выдохнув, я уж было вознамерилась развернуться и уйти, когда священник объявил об изменении нашего социального положения и, загадочно улыбаясь, удалился, но новоиспеченный муженек ловко сцапал меня за локоть.
– Ты куда? – прошипел он у меня над ухом. – Это еще не все.
Захотелось честно ответить: «Надоело, хочу убежать подальше отсюда», но как в бородатом анекдоте, выпалила:
– Извини, не знала, первый раз выхожу замуж. В следующий раз так быстро уходить не буду.
Пропустив мимо ушей колкость, Браен тем временем развернул меня к себе и поцеловал. Сказать, что мне не понравилось, – значит соврать. Понравилось, и еще как! У муженька тоже глаза заблестели, а синхронное учащенное дыхание было подтверждением, что мы оба слегка увлеклись. Наверное, это был самый приятный момент нашей свадьбы. Потому как все остальное – фотосессия для журналов и банкет на полторы тысячи персон – это развлечение для мазохистов, к которым, увы и ах, я не отношусь.
Именно поэтому, когда мы, валясь с ног от усталости, уже глубокой ночью добрались до спальни, то меньше всего напоминали новобрачных. Скорее уж напарников после ночной смены. Браен помог выбраться из кружевного вороха юбок и вытащить из шевелюры добрую сотню шпилек, после чего мы, не сговариваясь, завалились спать.
У кого как проходило первое брачное утро, а для меня это была лайт-версия ада. А началось все в семь часов, когда зазвенел будильник. Я попробовала открыть глаза, но они предательски закрылись. Попытка номер два: открываю глаза, а они опять закрываются. Номер три: снова открываю, а они закрываются… В общем, достойное развлечение. На моем фоне не до конца проснувшийся, но резво вскочивший Браен выглядел просто-таки героем, а когда он же, благоухающий и чисто выбритый, появился в спальне десять минут спустя, восхищение уступило место тихой ненависти – ибо его бодрый вид рождал именно это вражественное чувство.
Чертыхнувшись, встала-таки с кровати и быстро, насколько это возможно в режиме «садовая соня после зимней спячки», в котором все еще пребывала, начала собираться. Сегодня последний день «показухи», как метко обозвал весь этот свадебно-романтический фарс Браен. Новоиспеченные супруги Дранго улетают в свадебное путешествие на Танэкт.
Вновь улыбка до оскомины, фальшивые объятия и трап космолайнера. Но наконец-то люк задраен, гравитонные и стансерные движки работают на максимуме – и корабль величественно взмывает в небо.
На душе немного муторно и тревожно. Не думала, что буду так мучится угрызениями совести, но сбежать мне необходимо, как только прибудем на Танэкт. Существовать, а не жить всю оставшуюся жизнь, быть постоянно под колпаком, предать память отца ради относительно безопасного существования – может для кого-то это и равноценный обмен с совестью, но не для меня. Поэтому решено – как только высаживаемся на планету – сбегаю.
Вот только что будет с Браеном? Хотя этот уж везде вывернется. Да, он вроде как поступил благородно, вытащив меня от дознавателей, но это без учета того, что сам к ним же и отправил! Так что тут счет один-один. И все же – ощущение, что продаю доверие бывшего напарника … по кусочкам в развес.
В противовес моим мрачным мыслям новоиспеченный муженек лучился позитивом не переставая, как брусок урана.
– Наконец-то это закончилось! – Браен с чувством потянулся, аж до хруста, – можно на недельку расслабиться – мне в честь нашей свадьбы даже отпуск дали! Почаще, что ли, жениться?
Его иронично вздернутая бровь и лукавый беззаботный мальчишеский взгляд говорили о многом. Только в каюте он позволил себе сбросить маску и по-настоящему расслабиться после этого свадебного марафона. А ведь на службе все это время ему тоже не сладко приходилось – судя по тем обрывочным данным, что транслировались в новостях, было еще несколько налетов мирийцев, впрочем, их удалось успешно отбить. Как раз перед ними Браена и вызвали по тревоге. Прилетел он обратно только к свадьбе. Сейчас, глядя на его счастливое лицо, чувствовала себя предательницей. Но я так или иначе предам: либо его, либо память отца и себя. Поэтому, затолкав абсолютно ненужные сейчас угрызения совести в самый дальний угол сознания, попыталась искренне улыбнуться в ответ.
– Чем планируешь заняться на время перелета? – спросила ради того, чтобы хоть чем-то заполнить паузу. На таких рейсах, как этот, пассажиров в анабиоз не погружают и остается куча свободного времени. Это происходит потому, что во время туристических полетов у транспортной компании основная задача не «упаковать» как можно больше людей и нелюдей в один корабль и доставить побыстрее в пункт назначения, а раскрутить туристов на максимальное число платежных единиц за счет предоставления сопутствующих услуг.
– Наконец-то выспаться и нормально поесть! – обезоруживающе улыбнулся Браен.
– А как же девушки, танцы и развлечения? – поддела его.
– Да ну их… это требует столько сил и энергии, а я нынче существо ленивое и пофигистичное, так что пусть эти девушки с танцами и вином как-то без меня сами разбираются.
И в подтверждение своих слов широко зевнул. Древнейший из инстинктов, (самосохранения, в просторечии именуемый здравым смыслом, а не то, что приходит на ум многим) на этот раз взял-таки верх над тестостероном напарника и он, развалившись на кровати, сладко засопел. А я была голодная. Жутко. Утром так и не успела позавтракать. Поэтому, быстро приняв душ и переодевшись, направилась в ресторан.
– Что-нибудь взять тебе на вынос? – обратилась на всякий случай (а вдруг еще не до конца уснул?) к спине муженька. Моя забота так и осталась неоценённой – Браен уже дрых без задних ног. Ладно, захочет есть – проснется, и сам себе что-нибудь закажет в номер.
Спустившись в ресторан, обвела столики задумчивым взглядом. Зал был практически пуст – до полудня оставалось около часа, думаю, тогда-то и наметится некое оживление. Пока лишь два столика были заняты, а если посчитать полусонную здоровенную муху, присевшую на затейливо сложенную салфетку – то целых три. Интересно, и как эта двукрылая жужжалка тут оказалась? Оставив этот вопрос так и не решенным, мельком глянула на двух других пассажиров. Дородная матрона, обвешанная драгоценностями и сверкающая ими так, что новогодние елки по сравнению с ней были облупившимся и изгвазданным штакетником долгостроя, неспешно убивала третий (судя по числу тарелочек на столе) десерт. Причем делала это с настолько скучающе-недовольным видом, словно кто-то силком ее есть заставлял. Похоже, в молодости она была красавицей, но с возрастом на ее лицо вылез весь мерзопакостный характер хозяйки. За вторым столиком расположился весьма симпатичный мужчина. Уже не юнец, но еще и не в годах, подтянутый, элегантный, но не щёголь. Аристократические черты лица, темные волосы, собранные в небольшой хвост – интересный и интригующий тип.
Пройдя в самый конец, расположилась за столиком так, чтобы видеть практически весь зал, и открыла меню. Услужливый официант-эдельв был на диво расторопным: одновременно записывая на планшете называемые мною блюда передней верхней парой членистых лапок, второй парой он открыл бутылочку с водой и наполнил стакан, не переставая при этом шевелить рудиментами усиков, что можно было трактовать как улыбку. Как только я сделала заказ, эдельв слегка подпрыгнул и, приподняв кожистые надкрыльники, расправил скрывавшиеся под ними перепончатые крылья и, активно заработав последними, улетучился в прямом смысле этого слова.
Подлетая к столу, где я заметила полусонную муху, эдельв вдруг резко снизился, сцапал зазевавшуюся цекатушку лапкой и начал экспрессивно о чем-то трещать. Создалось ощущение, что он воспитывает нашкодившего котенка или ребенка. Кто их разберет. Эдельвы вообще интересная раса. Размерами не превышающие полуметра, больше всего они напоминали насекомых. Весьма разумных насекомых. По расоведению о них рассказывали вскользь: дружелюбны, обитают в основном на родной планете, но встречаются и переселенцы. Благодаря особенностям строения речевого аппарата, имеют достаточно большой звуковой диапазон, что (вкупе с превосходной памятью) позволяет эдельвам быть отличными переводчиками, не хуже полилингвов – автоматических транслитов.
Пока ожидала заказ, зал постепенно начал наполняться пассажирами. А ничего так подборочка: большинство люди, но есть и вездесущие шиплаки с их визгливыми «Ви шо!», проскальзывающими чуть ли не ежеминутно в разговоре, и пожилая семейная пара дарайцев, чинно усевшаяся за столик, но так и не расцепившая зеленых чешуйчатых хвостов. Стыдно, но до сих пор не умею их различать: где самец и где самка (или правильнее женская особь и мужская?). Полагаться тут на морфологию – крупнее-мельче нельзя, у этой расы дамы могли быть как мельче кавалеров (если еще не достаточно взрослые), так и превосходить их габаритами, если отложили уже больше трех кладок. Сами же дарайцы, судя по тому, что нам преподавали, различали друг друга по запаху, но мой нос в этом плане оставался абсолютно невосприимчив к особенностям полового деморфизма чешуйчатых. Три молоденькие кеярки, расположившиеся за соседним столиком, старательно стреляли фасеточными глазками по сторонам и весело что-то обсуждали, временами при этом начиная заливисто стрекотать. Судя то интенсивности общения, их разговор был о чисто женских вещах: нарядах, мужиках и карбюраторах.
Принесли заказанное, и я временно отвлеклась от созерцания зала, уделив должное внимание еде. Я на отдыхе или как? Хотя бы на время перелета.
На выходе из зала не заметила маленькой, но коварной лужицы. Кто-то расплескал воду из стакана и я, поскользнувшись, начала заваливаться. Но в последний момент сгруппировалась и вместо того, чтобы растянуться, оказалась сидящей на животе того самого симпатичного джентльмена, которого приметила еще при входе в зал. Вообще-то, если бы он не ринулся мне на помощь, я бы просто, резко присев, оказалась в позе собаки Павлова: задние лапы (в смысле ноги) согнуты, для равновесия опираюсь на вытянутые спереди руки.
В общем, неудобно как-то получилось. Нечаянный спасатель ведь и руки успел протянуть, собираясь подхватить меня. Его единственная и фатальная ошибка была в том, что он не рассчитал рефлексов спасаемой девицы. В нас же преподаватель по самообороне с первых занятий в учебке вбивал подобные этому рефлексы. Зачастую «вбивал» – в прямом смысле слова, неожиданно ударяя по ахиллову сухожилию и кося и без того нестройные ряды кадетов. Потом еще едко комментировал, что при падении мы делали неправильно.
Итогом победы рефлексов над порывом альтруизма стала композиция «бобер на поваленном им же бревне», как мысленно я окрестила нашу с джентельменом икебану. Моя задравшаяся до самой талии пышная юбка и слетевшая с ноги туфля, бравым воином павшая в неравной схватке с паркетом, довершали живописную картину.
Постаралась как можно аккуратнее сползти с незадачливого ловца. Мужчина при моих действиях честно совершил попытку одобряюще улыбнуться, но его потуги вызывали стойкую ассоциацию с дегустацией концентрированного лимонного сока. Впрочем, он оказался из категории тех людей, чье воспитание обязывает называть кошку кошкой (даже если эта сволочь нагадила вам в ботинки, а вы осознали сей факт, лишь надев их). С первого раза подняться со столь щедро подставленного пресса не получилось. Итак, «Пастушка на бревне», акт второй. Я пытаюсь встать, джентельмен пытается изобразить, что ему доставляют неимоверное удовольствие пятьдесят два кило трепыхающегося веса на животе, зрители всех рас и возрастов даже не пытаются скрыть интерес, с которым смотрят на бесплатное представление.
Кое-как одернув юбку, по возможности грациозно (ага, как кенгуру в пуантах) поднимаюсь. Мужчина тоже решил, что поза морской звезды – это, конечно, хорошо, но медитировать лучше все-таки в другом месте и поднялся вслед за мной.
А ничего так на вид этот незадачливый спаситель, симпатичный. И улыбка у него уже не такая профессионально-скалящаяся, а вполне доброжелательная и располагающая.
– Позвольте представиться, Джериссон-Эртон Лоубери Мартуа, член совета Миракты, для вас просто Джерис – мужчина слегка склоняет голову.
Мда… ощущение такое, что попала на великосветский прием – так и хотелось сделать реверанс, и под впечатлением чуть не ответила «Териадора Лирой», но в последний момент прикусила язык.
– Терилин Дранго – да, сейчас я именно Терилин, согласно новым данным с идентификационного чипа, в девичестве Мираковски – но вы можете звать меня Тери.
После официального знакомства мужчина наклонился и, грациозно подобрав мою туфельку, встал на одно колено. Помог надеть беглянку, выпрямился и, все так же мягко улыбаясь, протянул руку. Приняв подставленный локоть, дополнила композицию своей лапкой и мы с Джерисом двинулись к выходу, ибо нефиг разыгрывать бесплатное представление.
Мужчина предложил прогуляться в голографической галерее, где самые красивые изображения космоса перемежались с экзотическими растениями, которые размещались не только в привычных для землян горшках и вазонах, но и укоренялись в стенах, потолке, а иногда и просто парили, как, например, ароидные тримуры, переливающиеся всеми оттенками своей плазмоидной массы. Да, галерея впечатляла. А вот мой собеседник начал напрягать. Что-то неуловимое, но я чувствовала это как тонкий и ни с чем не сравнимый аромат просроченных консервов в подаваемом деликатесе. Вроде бы комплементы Джериса не лились рекой патоки, а, наоборот, были весьма изысканы и уместны, да и рассказчиком он был прекрасным, но… слишком уж правильным, что ли. Хотя, может, это следствие воспитания и манер? Решив не заморачиваться над этим, а наслаждаться экспозицией, я подошла к очередной голограмме поближе и заметила решительно направляющегося к нам благоверного.
– Дорогая, а я тебя везде ищу – ласковый тон Браена никак не вязался с его взглядом … таким бы дыры в обшивке корабля заваривать, а еще лучше – делать.
– Милый, познакомься, это Джерис, Джерис – это мой муж Браен – невинно хлопая глазками, знакомлю мужчин – оценивающий взгляд друг на друга, и я понимаю, что лучшим выходом будет изобразить блондинку, которой краска не только все мозги в черепной коробке съела, но и спинным мозгом не побрезговала: мило улыбаясь начинаю рассказывать, как этот самый Джериссон-Эртон Лоубери Мартуа помог мне бедной подняться. Кастрированная версия инцидента Дранго, мягко говоря, не порадовала. Хорошо, что не выложила полный вариант: расскажи я его, муженек мог раскалиться не хуже турбогенератора.
Невежливо раскланявшись с Джерисом, мы с супругом покинули галерею. В номере я ждала чего угодно: упреков, нотаций, недовольства, но Браен лишь сжал челюсти так, что скулы побелели и, не сказав ни слова, развернулся и вышел вон. Так и не поняла, что такого страшного в том, чтобы пройтись с представительным мужчиной по палубе корабля? Но задом чуяла, что лучше пока не нарываться. Как оказалось, датчик интуиции, расположенный ниже талии, не соврал.
Браен, слегка поостывший, пришел в каюту через полчаса и пояснил, что пару раз видел Джериса. Как оказалось, сей джентльмен – альфонс, широко известный в узких кругах и предпочитающий не просто очень богатых дамочек, а еще и молодых, красивых и с положением. На вопрос, откуда Дранго знает этого жиголо, муженек лишь досадливо махнул рукой, но под недоуменным взглядом и ехидным комментариями: «изучал возможных конкурентов?» – раскололся. Этот Джериссон увел невесту его однокурсника. Девочка была обеспеченная, симпатичная, но избалованная. Однако Карим – сокурсник Браена – был в нее влюблен. После того, как невеста упорхнула в объятия красавчика-альфонса, парень мучился, хотя и старался не показывать этого. Может именно переживания, может, просто невнимательность, а может, и не повезло Кариму, но так или иначе, на очередных учениях (а проходили они на одной из планет Андромеды) он не смог справиться с управлением и его истребитель штопором ушел вниз. Взрыв был качественный. После такого от тела молекул иногда не остается – только атомы. Несостоявшаяся невеста, месяца так через два-три, когда Джериссон ее выкачал и бросил, как магнат алмазный прииск, кусала локти и проклинала судьбу. Поняла, что теперь ей будет куда сложнее найти наивного простачка с положением, согласного на ней жениться: репутация, она же, как гены – просто так пальцем не раздавишь. Браену сбежавшая невеста тоже закидывала удочку, но он, не будь дурак, послал ее на три икса в ближайший серпентарий, к родственникам.
После рассказа Дранго мне стало совсем невесело. Это что же получается – в каждом, встретившемся тебе на пути, видеть только того, кто хочет поживиться за твой счет и использовать тебя же? Грустно, но, похоже, что для Браена это – данность.
– К этому привыкаешь, и ты тоже привыкнешь… – Голос супружника вывел меня из размышлений.
Кажется, последнее я произнесла вслух. И раз уж на Браена нашел порыв откровенности, грех этим не воспользоваться.
– И так всегда? Это же с ума сойти можно – во всех видеть врагов. И даже отключиться, расслабиться нельзя?
– Расслабиться то можно – всего три слова, сказанных коварным блондином, но сколько в них подтекста. Игривый тон и лукавая улыбка заправского искусителя, сопровождающие фразу, заставили кровь бежать по венам быстрее.
В довершение своих слов мужчина потянулся, как бывалый мартовский кот на крыше, что своим мяуканьем созывает на бой конкурентов и благодарно-благосклонных хвостатых зрительниц. И как только это у него получается? Многолетняя практика – не иначе. По достоинству оценив маневр и фыркнув, запустила в него подушкой. А что? Надо же как-то переключиться с невеселых мыслей на что-то более жизнеутверждающее.
Браен подхватил идею шуточного боя спальными принадлежностями. Спустя десять минут синтепухом была усеяна вся каюта. Ровный, сплошной белый ковер. Специально раскладывай – так не получится. Вот что значит боевые навыки, применяемые в бытовых условиях. Впрочем, Браен больше отбивался, ну пару раз (хорошо, пару десятков раз) кинул в меня. Кто ж знал, что кремниевой акрил, которым забетонировали мои коготки перед церемонией бракосочетания, создавая маникюр по «последней галактической моде», режет не хуже отточенного стилета? Вот и не выдержали наволочки.
И посреди этого бардака мы. Белые, пушистые и улыбающиеся, как два идиота. Зато счастливые.
Оценив масштабы релаксации и почесав затылок, на которым вольготным гнездом страуса расположились клочки синтепуха, Браен резюмировал:
– Давно я так не расслаблялся… – Про себя, впрочем, умолчав, что может и никогда. Ибо ребячество не пристало курсанту академии, а дома было даже хуже, чем в «Бореа».
– А теперь самое интересное, – выдержала театральную паузу, – это уборка, а я пока в душ.
Возмущенного восклицания мужчины уже не услышала, створки проворно закрылись. Да и недовольство было больше деланое – уборки-то. Вызвать горничную-андроида и наблюдать за тем, как следы боевых действий исчезают в недрах утилизатора. Муженька я прекрасно поняла – в основном бил по самолюбию сам факт того, что его заставили убираться!
На следующий день я воочию увидела, как по законам жанра должна была произойти наша встреча с Джериссоном. Миниатюрная миловидная блондинка, как будто сошедшая с голограммы модного дома, слегка покачнулась, теряя равновесие, и тут же была галантно подхвачена под локоток ушлым членом совета Миракты. Или кем он там был на самом деле? Мда… похоже, мои авангардные пируэты на своих ребрах Джериссон запомнит надолго. Он же привык к изяществу, чуть придержал, и – ву-а-ля – дама рассыпалась в благодарностях! А тут, понимаете ли, КМП (космическая машина пехоты) по нему проехалась, отряхнулась и дальше намерена была поскакать.
Тем временем число сахарных любезностей, заверений, милых улыбок, кои в невероятных количествах производила эта парочка, зашкаливало, и я всерьез опасалась за возможность возникновения диабета у себя, любимой. От приторности аж скривилась, наблюдая за блондинозавром с этим жиголо и тем, как они заруливают за ближайший угол. Я ощущала себя в роли Мата-Хари, притаившись за колонной. После того, как пара исчезла из поля зрения, подошла к месту, где на блондинку напала падучая, и присмотрелась к полу. Тот был аккуратно натерт чем-то скользким. Масло? Похоже на то. Тонкая аккуратная пленочка растянулась от одной стены коридора до другой так, что обойти ее практически невозможно. Похоже, я наблюдала в действии излюбленный способ ловли добычи у этого Джериссона. Будем иметь ввиду.
Вечером, муж честно пытался выполнить обещание не приставать. Получалось у него из рук вон плохо. Нет-нет да и ловила на себе его откровенный взгляд, а соблазнительные интонации, заставляющие забыть, кто я и где, звучали даже в самых невинных вопросах. Чтобы не поддаваться на провокации, решила прошерстить инфонет на вопрос венерических заболеваний.
Поделиться книгой: