Я прежде стремился к боям и победам, Но вечно душа оставалась пуста. Путь к истине стал мне нечаянно ведом, И ныне я вижу, что жизнь — суета. Китайские древние, пыльные томы Храню наяву я и вижу во сне. Им истина — вечное счастье — знакома, В них истина, счастье любезное мне. Джебе Съедает время славные дела И погребает в глубине курганов. И счастье только в том, что слава их Не знает с нашей памятью разлуки. Так, слыша весть о подвигах чужих, Я знаю: о моих услышат внуки. Субутай Дороги мне были везде широки — В ущельях Кавказа, у Желтой реки, В Голодной пустыне, в сибирских лесах И в самых глубоких тангутских снегах. Что хану хотелось, он мог приказать, — И все добывала послушная рать, Повсюду мое доставало копье. И светел был хан мой — вот счастье мое. Чингисхан Нет! Счастье, нойоны, неведомо вам. Но тайну я эту открою: Врага босиком повести по камням, Добыв его с легкого боя; Смотреть, как огонь пробежал по стенам, Как плачут и мечутся вдовы. Как жены бросаются к милым мужьям, Напрасно срывая оковы; И видеть мужей затуманенный взор (Их цепь обвивает стальная), Играя на их дочерей и сестер, И с жен их одежды срывая. А после, врагу наступивши на грудь, В последние вслушаться стоны И, в сердце вонзивши, кинжал повернуть… Не в этом ли счастье, нойоны? Похищение Борте
Посвящение Чтоб навек не остаться угрюмым, Чтобы стать веселей и нежней, Чтобы впредь ни минуты не думать О прекрасной татарской княжне; Чтобы пенье мое и томленье Неожиданно вспомнила ты, — Возвращаю тебе отраженье Чужеземной твоей красоты. 1 Бог Удачи! Где ты, Бог Удачи? Где ты? Кем гоним? Борте плачет. Борте горько плачет, Разлучившись с ним. Воины пируют под шатрами, И костры горят. Сердце Борте жжет чужое пламя И лесной закат. И теперь лишь одного боится Борте: вспомнить час, когда во мгле По холмам скакала кобылица, Унося ее в крутом седле, Вой меркитов, натянувших луки, Топот конских ног И как ей вязал, ломая, руки Северный стрелок; Как Чилгир ее на землю бросил, Холоден и нем… Что нам делать, если нам несносен Памяти ярем? У Байкала Борте горько плачет Много горьких дней. Где же ты, Всесильный Бог Удачи Родины моей? 2 Черный холод азиатской ночи, Вой волков в пустых холмах… Глянешь к югу — застилает очи Пережитый, но живучий страх. Тяжела закатная тревога… На мольбу не прозвучит ответ, Коль скрестит осенняя дорога С волчьим следом человечий след. Нету друга; не расторгнуть круга Этих длинных копий, черных гор, Только в ветре, приходящем с юга, Еле слышен тихий разговор. Оелунь (мать Чингисхана) Над кочевьем твоим Поднимается дым, И пируют враги Под защитой тайги, И влекут твою Борте в кусты. Кроме вечной войны, Не имеешь жены. Кроме плети своей, Не имеешь коней. Кроме тени своей, Не имеешь друзей. Так на что же надеешься ты? Чингис Мы одни, но с нами копья наши, Нет коней, — найдем коней чужих. Пусть они пускают кругом чаши, Скоро горькой станет чаша их. Мы непоправимое — оплачем, Но пройдем во все концы дорог, Потому что с нами Бог Удачи, Бог Победы, копьеносный Бог. 3 Земля полагает пределы, И ночь разрушает пути, Которыми верный и смелый Не может уже не идти, И днем-то тропинки лукавы, А тут по сланцу, по камням, Две пропасти, слева и справа, Три брода по ноздри коням. Насколько ж сильнее природы Короткое слово — «Иди!» Легки переходы и броды, И страшен лишь хан позади. Но в белом тумане без края Тропинки распутывать нить, Да волчьи распутывать стаи, Да мертвому месяцу выть. Не лучше ли сна и покоя? На пальцы ложится стрела, И кони, в предчувствии боя, Жуют и грызут удила. 4 Мешала уверенно травы И желтые листья тайга, А лунную ночи оправу Ловила река в берега. И путала с пеной порога; На сопках лежали снега, И ночи сентябрьской тревога Изюбрам сцепляла рога. Но все, как всегда. Почему же Над лесом не меркнет закат? Зачем величавые мужи В смятеньи бегут и кричат? И вой раздается, грозящий, Еще небывалых волков, И кони бросаются в чащу, Сбивая своих седоков. Ты видишь ли, Борте, в испуге, В смятенье вчерашних подруг, Волну иноходца Джамуги И красный от крови бунчук, И милого мужа, навстречу Идущего с верной ордой? Один неожиданный вечер Тебя возвращает домой. Ты видишь — все стало иначе, Все сбылось, что снилось во сне. Монгольского Бога Удачи Ты видишь на белом коне! 5 С Байкала струятся туманы, Татарская бродит луна, Выходит на берег песчаный И снова уходит волна. И снова выходит и лижет Дымящейся крови струю. Ну, радуйся, Борте, смотри же, Как делят добычу твою. Казни их, не будешь в ответе, Глумясь над невестами их, Пусть плачут несчастные дети Минутных супругов твоих. И пусть над долиной кровавой Татарская бродит луна, Как ты, увенчанная славой. Но все-таки Борте грустна: Не внемлет хваленьям и стонам, Не знает, где вправду свое… И грозный безвестный ребенок Шевелится в чреве ее. Весна 1937
Драмы
Смерть князя Джамуги, или междоусобная война
Трагедия в 2 картинах
Действие происходит в Монголии в начале XIII века 
1 Когда трещат дома в руках сибирской вьюги И горы глыбами швыряют с высоты, И рвутся у коней походные подпруги, Джамуги смерть тогда припомни ты. Серебряным седлом коням хребты натерло, Желтела, вянула и падала трава, И кони падали, но разрывали горло, Последней гордости, последние слова. И ветер их носил с Орхона до Алтая, Он их ронял в Байкал и снова поднимал, И за словами вслед свои вздымая, До первой цепи гор доплескивал Байкал. 2 Азиатская осень невестится, Желтый лист прицепляет на брони. На воде — отражение месяца, Он нигде не боится погони. Азиатская осень богатая Изукрасила сопки и пади. В небе месяц воюет с закатами, Он не будет молить о пощаде. Осень с месяцем, весело в паре вам Слушать песни саянских ветров, Вам не надо бежать перед заревом Недалеких монгольских костров. 3 Волки воют в степях, у костров собираются стаи. Ночью совы кричат на ветвях, и деревья листвой потрясают, Не война, а игра-беготня; не кончается долго игра. Ночь темна, головой на седло, предводитель заснул у костра. 4 Разговор воинов — «Налево монголы». — «И сзади монголы». — — «А степи осенние голы, И кони не могут нести седоков». — «За каждой излучиной стаи волков». — «А в каждой лощине засады». — — «Заснул наш царевич, а жизнь дорога, Чего вы хотите теперь от врага». — И все зашептали: — «Пощады». 5 Выбит из рук окровавленный нож, В землю воткнулся, откинут. Долго трясла и калечила дрожь Нож и пронзенную спину. Волки придут мертвеца растерзать Да окровавленный нож облизать. 6 На руках аркан, На ногах подпруга, Пощади нас, хан, Вот твой враг — Джамуга. 7 Монгольские костры горели на востоке, И в зареве костров запуталась заря, Начальник Субутай, отважный и жестокий, Привел мятежников перед лицо царя. Лишь конь Джамуги рвал и думал об одном — Зачем не чувствует он тяжести привычной Над изукрашенным, серебряным седлом. 8 На руках аркан, На ногах подпруга, Пощади нас, хан, Вот твой враг — Джамуга. 9 Джамуга говорит Чингисхану
— Колья брошены на землю, И в пыли конец туга. О мой хан, мой аньда, внемли Голосу врага. Пусть они тебе покажут, Пусть они тебя научат, Как вождя солдаты вяжут, Как холопы князя мучат. Ты, и в чреве бывший смелым. Ты, и в чреве верным бывший, Знаешь сам, что нужно делать С честь и верность позабывшим. 10 На небе закатном расплавилось слово И тихо стекло в полутьму. Джамуга смотрел, как последние головы Катились под ноги ему. Туман опускался над осенью парной. Весь лагерь на время затих. Так слушал Джамуга, душой благодарной Последние стоны своих. Когда-то огни затрещали упруго И начало пламя пылать. Пришли палачи, — то поднялся Джамуга И дал свои руки вязать. 11 Лишь звезды горели на небе истлевшем, О чем-то чужом говоря. Стоял Темучин над костром догоревшим, На мертвого аньду смотря. Всю ночь он не слышал ни стона, ни крика. Потом, оглядевшись вокруг, На длинную пику Всемирный владыка Повесил девятый бунчук. 12 Пусть в памяти сгибли навеки Года из войны и огня, Но горы, деревья и реки Остались, преданье храня. Природа скрывает страницы Деяний отважных и злых. И я не могу не стремиться На родину предков моих. Норильск, 1941
Смерть князя Джамуги
Трагедия в 5 действиях
Место действия — Монголия. Время действия — начало XIII века
Действующие лица
1. Темучин, сын Есугая, впоследствии Чингисхан.
2. Джамуга-сечен, князь джураитов.
3. Борте — жена Темучина.
4. Есугань — пленница.
5. Нойоны Темучина: Белгутай, Богурчи, Субутай, Мухули, Найя.
6. Нухуры Джамуги — 5 человек.
7. Шаман.
8. Монгольский сотник.
9. Молодой татарин.
10. Ван — хан кераитский.
11. Царевич, его сын.
12. Ханша кераитская, жена Ван-хана.
13. Хубилай-буху — кераитский полководец.
14. Токта-беги — вождь меркитов.
15. Эрельдей — нухур царевича.
16. 2 пастуха-кераита.
